Может послушаем Моцарта?..

      Виктор Ковров и Иван Пухов сидели в зале (если можно назвать такую маленькую комнатку залом) чародея. Виктор, закинув одну ногу на другую, расположился в кресле напротив кресла Ивана. У обоих было задумчивое выражение лица, а атмосферы раскрепощения не было.       — Поправь меня, если я лезу не туда, куда нужно, — начал Ковров, — помнится, ты говорил про свои нелёгкие отношения с Алёной… я лишь хочу убедиться, что теперь дела наладились.       — Да… было непросто… — растягивал Пухов, — но теперь ты прав, у нас всё хорошо.       — Вот как.       — Знаешь, мы сумели договориться. Магия всё-таки вещь сильная, но сила слова имеет не менее могущественную силу. Она выслушала меня, а я терплю её чародейские выходки, которые иногда проявляются.       — То есть, вы не договорились.       — Мы ведь по-прежнему живём вместе, я люблю её, а она меня вроде.       — Колдовство и правда имеет серьёзные побочные эффекты, которые, я думаю, вылечить возможно, — Ковров поднёс руки к подбородку, — ты можешь обратиться к нашей Кире Анатольевне. Она колдовала, может и исправит.       — Ну нет, к этой ведьме я ни ногой! Вот ещё удумал! После её «терапии» неизвестно кем станет Алёна, разве что кикиморой. — возмущался Иван.       — Я просто предложил вариант, не буйствуй. — успокаивающе сказал Ковров и поменял расположение ног. — Есть ещё вариант с Лукоморьем.       — Чего? — Пухов недоверительно поднял бровь.       — Ну знаешь, у Лукоморья дуб зелёный, златая цепь и прочее-прочее. Есть тема с этим дубом, это мне кот шепнул на ушко. — Виктор наклонился поближе к Ивану. — Если нарвать несколько листьев этого многовекового дуба, очень постараться и отодрать немного коры, потом…       — Ууу, кот-то вандал.       — Потом подойти… залезть к русалке, получить от неё расписку на всё это добро, далее получить от неё…       — Леща хвостом.       — Да погоди. — Ковров приостанавливал остроумие Пухова. — Нужно чтобы она облагородила своими волосами листья, дабы они получили божественную силу. Потом спуститься с небес на землю, подойти к коту и получить печать. Дома заварить чай и дать его выпить Алёне.       — Сколько проблем с этим дубом… как с банком. — ухмыльнулся Иван.       — С ним лучше не шутить, кот тот ещё секретарь.       Пухов негромко засмеялся.       — Что смешного?       — Живёшь в этой Москве, огрубеть несложно. Люди с бетонными лицами ходят, а здесь вон какие сказки происходят.       — Ты считаешь, что я сказки рассказываю? — начал Ковров.       — А что же это ещё? Извини, Витя, говорили на серьёзную тему, а ты куда-то в абсурд увёл.       Ковров незаметно стиснул зубы и стал снимать свои наручные часы. Чародеев, как и других владеющих магией задевало то, как люди легкомысленно относятся к их делу, в основном считая, что это чушь. Ковров был ранимым, хоть и пытался это скрывать. Иван был ему не равнодушен, и он не хотел конфликтов. Однако, обида, которая произошла зимой дала о себе знать.       Сняв часы, он сдержанно положил их на стол и поднявшись над Иваном, прилично поставил того в недоумённое положение.       Пухов уже видел как колдует Ковров и что колдовства может не произойти.       — Витя… ты чего…       — Это по-твоему тоже сказки, — Виктор поднял руки, готовый совершить хлопок, но ничего не делал, будто накапливал силу.       Иван закрыл глаза. Внутренне знал — чародей не сможет.       Руки проскользнули друг об друга с молниеносной силой, но ничего не произошло, кроме громкого хлопка. Лоб Коврова покрылся капельками пота, руки задрожали. «Не получилось. Опять.»       На полке качнулась толстая книга и совершила стремительный полёт к полу. От удара чародей вздрогнул и обернулся. Пухов, пользуясь возможностью, схватил того за обе руки и сомкнул вместе.       — Виктор Петрович, что с вами?       Ковров, задетый гордостью, старался высвободиться и поскорее скрыться от глаз.       — Витя, почему ты такой злой, я первый раз вижу тебя таким. Давно Моцарта не слушал?       Упорное напоминание навеяло на Коврова очередную боль.       Да, он был привязан к Пухову и радовался как маленький его прибытию, пускай и нежданному. Необъяснимо для самого себя, чувствовал к нему тепло. Пытаясь в себе как-то подавить, тем самым усиливая это. Зимней ночью, когда Иван находился у него, он сам чуть было не совершил ошибку. А может и не ошибку вовсе. Как говорится, не попробуешь — не узнаешь. А умные люди утверждают — лучше сделать, чем потом жалеть, что не сделал. Ковров жалел.       Когда Иван уехал обратно в Москву, написав на бумаге что-то вроде: нужно объясниться с Алёной, Виктор думал — он вернётся и тогда сможет ему всё рассказать. Также включит пластинку с каким-нибудь концертом и ему самому будет проще. Тот не приехал. Глубокая обида затаилась у Коврова. «А может это ревность?».

***

      — Отпусти мои руки. — настойчиво говорил чародей.       — Нет! Ты меня убьёшь!       — Кому ты нужен! — вырвались лживые слова у Виктора Коврова.       Пухов чувствовал непонятную злость у его друга, но не понимал почему она росла. Не владея никакими магическими штуками, он постарался усадить Коврова, но ничего не получилось. Расслабив мышцы, руки выпустили руки Виктора и тот в порыве замахнул ими по лицу Пухова. Прижав ладонью ушибленное место, Иван посмотрел на разгорячённого чародея. Признаться, зрелище редкое и незабываемое.       Выпавшие пряди лежали на глазах, густые брови застыли в недопонимании, глаза сверкали. Иван представлял, как у него колотилось сердце в этот момент, как кровь летала по всему телу, как грудь вздымалась от частого дыхания.       Внезапно он нагнулся к Пухову и схватил его за футболку.       — Витя, я не сомневаюсь в твоём колдовстве, как и в колдовстве других. — стал уверенно говорить Иван, находясь от Виктора в нескольких сантиметрах, — Более того, я не встречал чародеев никогда, поэтому ты для меня единственный, понимаешь?       Ковров слушал.       — Если я ущемил чьи-то права, прошу прощения. Мне бы никогда не хотелось терять дружбу с тобой. Если ты на меня обижен, я это чувствую, хоть и не чародей, извини меня.       Дальше умному потоку слов не судьба было политься, так как всё это закончил Ковров. Он порывисто миновал все сантиметры и припал своими губами к губам товарища. Не имея представления о последствиях чародей возбуждённо дышал во время поцелуя, параллельно обхватывая руками лицо Пухова.       Несколько секунд Иван крайне не понимал что произошло. Он верил во всякие концовки и то, как его в жабу превратят или заточат в подвале, выгонят с работы, преобразуют в пыль, но этого он не ожидал, по-крайней мере в данную минуту.       Иван схватил чародея за плечи, в конце концов оба были на страстях. Вжимая пальцы в них, он не замечал уже ничего, даже горящего места на лице. Ковров не мог остановиться в поцелуе, задыхаясь, он не мог прервать того, чего ждал полгода. Вдруг они больше не увидятся?       Однако, Виктор остановился и отпрянул также держа того за лицо. Большим пальцем правой руки он поглаживал ушибленное место своего друга, мысленно жалея. Руки у Коврова были жёсткие от постоянной работы с деревом, но несмотря на это его прикосновения были наполнены нежностью.       — Я жалкий ревнивец. — наконец промолвил чародей, припадая к горячему месту.       Поцеловав в щёку, Ковров спокойно поднялся на ноги, взял со стола часы и побрёл в неизвестном для самого себя направлении.