I thought this would be simple

Шото был не из тех, кто выказывает свое раздражение. Он был не из тех, кто захлопывает двери, кричит, когда ему нужно что-то сказать, или угрожает всем вокруг немедленной расправой. Хотя, если он и лукавил, прямо сейчас у него возникло искушение сделать что-то в этом роде. Разговор с отцом произвел на него такой эффект. Последний звонок привел его в ярость, и ему нужно было что-то сделать, что-нибудь, чтобы выпустить часть накопившегося внутри головы давления. Ему хотелось что-нибудь ударить. Он хотел лечь на остатки разорванной подушки, между перьями, забытыми мечтами и разбитым доверием ребенка. — Шото-кун? С тобой все в порядке? Мидория и Урарака посмотрели на него с явным беспокойством на лицах. Шото любил проводить с ними время. Однако ему не нравилось, как легко они улавливали его настроение, несмотря на его обычно непроницаемое бесстрастное выражение лица. По крайней мере, так ему говорили люди. Он не мог понять, что выдало его перед этими двумя. — Как ты думаешь, что больше всего рассердило бы моего отца? Шото не собирался говорить это вслух. Незадолго до того, как он встретился с двумя своими друзьями в кафе, позвонил его отец. Каким бы глупым он ни был, Шото ответил на звонок, не глядя на номер. Энджи еще раз допросил его на одну из своих любимых тем — когда и как Шото заведет себе девушку. Затем последовала неприкрытая угроза, что — если Шото не сможет найти её самостоятельно — его отец будет более, чем готов представить его нескольким подходящим кандидаткам. Шото не собирался начинать отношения в ближайшее время, и постоянное нытье доказывало его правоту каждый божий день. Все, чего удалось добиться Энджи, это то, что неповиновение Шото стало еще выше. Мидория задумался над вопросом. Они знали об истории его и его отца, включая всю вражду между ними. И семья Тодороки в целом. Хотя Шото, возможно, упустил некоторые части всей семейной истории из своих…пропитанных алкоголем жалоб. Это было слишком много. Или, может быть, три. Могло быть и пять. Его друзья не были слишком удивлены тогда и не выглядели удивленными сейчас. — Это зависит от того, чего ты хочешь. Что он сказал? Урарака сидела на другой скамейке напротив них, перед ней стояла шоколадка со льдом. Она сморщила нос. — Он снова говорит о том, чтобы завести девушку? Шото кивнул. Его друзья вздохнули в поражении. Тема устарела даже для них, а Шото слышал об этом за много лет до того, как они появились в его жизни. Шото сделал глоток кофе и попытался загнать свое тихое раздражение обратно в темный угол, где обычно хранил его, вместе со всеми другими эмоциями, о которых ему не хотелось думать. Шум вокруг них, наряду с запахом свежесмолотых кофейных зерен, создавал расслабляющую атмосферу. Мидория рядом с ним вдруг пошутил. В его глазах было тревожное ликование, а на губах улыбка. — Что, если ты дашь ему то, что он хочет, но не так, как он этого хочет? — Если бы я мог понять смысл этого предложения, я бы это сделал. — О, какая замечательная идея! Шото моргнул, глядя на двух своих друзей. Они переглянулись. Внезапно он перестал быть слишком уверенным в том, что его решение привлечь их к этой теме было хорошей идеей. Иида и Асуи были здесь не для того, чтобы регулировать любые идеи, которые они могли придумать. Он насторожился. — Я имею в виду, он хочет, чтобы ты завел девушку, чтобы вовремя жениться и завести детей, верно? Его идеалом был бы кто-то вроде… — Мидория на мгновение задумался, сфокусировав взгляд на чем-то, чего они не могли видеть, возможно, анализируя и оценивая каждое взаимодействие, которое он когда-либо имел с Энджи Тодороки, и приходя к заключению, все это сопровождалось каким-то безмолвным бормотанием. — …кто-то вроде Момо. Когда Шото подумал об их подруге Яойорозу, он был склонен согласиться. Яойорозу, вероятно, была бы всем, что его отец хотел видеть в девушке для него. Помимо очевидного уныния от того, что у нее есть девушка, конечно. — Да? — Тогда сделай наоборот, — вмешалась Урарака, хлопая в ладоши от волнения. Шото все еще не был уверен, к чему ведет этот разговор, а также не был уверен, нравится ли ему его направление. — Как? — Момо добрая, умная, милая, заботливая, вежливая, воспитанная, обладает природными лидерскими способностями и уравновешенна, — начала девушка перед ним, отсчитывая пальцами каждую упомянутую характеристику. — Тебе нужен кто-то громкий, невоспитанный, не сдерживающий своего мнения и не боящийся ни твоего отца, ни его власти. Чем дольше она говорила, тем лучше это видел Шото. Он начал добавлять все, что, как он знал, ненавидел его отец. — Сутулиться за столом, ругаться, показывать видимый гнев, быть эмоциональным, иметь пирсинг, татуировки или рваную одежду, быть самоуверенным или грубым… — И парень, — добавил Мидория с каким-то смешным выражением лица, как будто он попробовал что-то кислое. Когда они посмотрели на него, он пожал плечами, его лицо порозовело. — Я имею в виду, я помню истерику, которую он закатил, когда узнал, что я би. Я имею в виду, он попросил тебя, — он нарисовал кавычки в воздухе и подражал голосу Энджи Тодороки: — Прекрати общаться с такими людьми. Шото мысленно нахмурился. Это были почти прямые слова Энджи. Его друзья снова обратили внимание на Шото. -Я не хочу ничего предполагать, но разве ты не собираешься встречаться с девушкой, по крайней мере, когда-либо? Шото никогда не думал об этом в таком ключе. Мысль о том, чтобы взять кого-то за руку или поцеловать кого-то, обычно не приходила ему в голову. Конечно, он не был полностью защищен от очарования своих друзей, он мог видеть, что Изуку был очень милым и как люди легко влюблялись в него, со всем его энтузиазмом и большими глазами. Или для Урараки, по тем же причинам, если он был честен. Тем не менее, он сам даже не думал об этой теме — если только кто-то не поднял ее, как сейчас. — Я не знаю. Отношения кажутся слишком трудоемкими. Мидория рассмеялся. — Похоже на тебя. — Значит, твоя идея состоит в том, чтобы я начал встречаться с таким неприятным парнем, как только что описал, только для того, чтобы позлить моего отца? Мидория скривился. — Вроде? Я имею в виду, что если ты хочешь увидеть, как его чуть не ударит, все, что тебе нужно сделать, это появиться с парнем на следующем телевизионном гала-концерте, который устраивает твой отец, и смотреть, как он умирает внутри, в то время как люди начинают его расспрашивать. Если тебя вообще не интересуют свидания, просто найди кого-нибудь, кто будет притворяться. Несмотря на свои первоначальные подозрения, Шото почувствовал, что начинает горячиться к этой идее. — Я мог бы сказать ему поставить плюс на мой билет и смотреть, как он становится самодовольным. И когда я появляюсь, и он понимает… — Точно! — сказал Урарака. — Ты должен сказать мне, когда ты это сделаешь, я сяду перед телевизором и буду смотреть, как его лицо падает. Вскоре их разговор перешел на другие темы, но идея… она задержалась в его голове. Ему просто нужен был кто-то, кто подходил бы под описание. Спустя три месяца. Его телефон зазвонил, громким звуком в тишине его комнаты. Шото отложил карандаш и моргнул сухими глазами, лишь смутно осознавая, что лучи солнца начали проникать в его комнату. Неужели он снова не спал всю ночь? Взгляд на часы, показывающие 06:47, сказал «да», четыре пустые кофейные чашки сказали «да», ноющие мышцы спины и шеи сказали «да», и его горящие глаза тоже сказали «да». Он покосился на яркий экран. Яойорозу. Яойорозу [6:45] Доброе утро! Могу ли я с уверенностью предположить, что ты пойдешь на концерт в субботу? Я [06:48] концерт? Яойорозу [06:48] Группа Кьёки будет играть. Ты сказал, что будешь сопровождать меня? Шото попытался вспомнить, когда они говорили об этом, но ничего не вышло. Он смутно помнил, что Джиро была гитаристом и певцом в группе. Яойорозу несколько раз помогал с клавиатурой, так как их последний участник молчал. За последние две недели он стал беспокойным, стресс от изучения двух предметов полный рабочий день брал свое. Бизнес, чтобы его отец был счастлив и не вмешивался в его дела. Расследование экономических преступлений, чтобы сунуть нос в дела отца, после университета. Примерно год назад он познакомился с Мидорией на одном или двух общих занятиях по уголовному правосудию. Может, ему стоит попросить у него какие-нибудь записи? Они всегда были пугающе точными и подробными. Я [06:50] уверен Я [06:50] встреча? Яойорозу [06:51] Следующая суббота, 21.05, 20:00. Яойорозу [06:51] Тебя подвезти? Я была бы рада. Я [06:51] где? Она прислала ему местоположение. Шото проверил, подумал, хочет ли он сам водить машину или лучше взять выходной, чтобы расслабиться. Мысль была заманчивой. Каждая мысль о том, чтобы расслабиться и поспать, была заманчивой в данный момент. Я [06:57] спс Я [06:57] мидо/ура/иида/асуи? Яойорозу [06:57] Мидория и Очако тоже согласились прийти. Иида извиняется, и Асуи присматривает за своими братьями и сестрами. Яойорозу [06:58] Я также предложила их подвезти. И точно также его планы на субботу были составлены. Нахмурившись, он сунул телефон в карман и вернулся к своей почти законченной работе. Первый урок начинался в 8:00. Нет времени спать. Он встал, чтобы выпить еще одну чашку кофе. Следующих тридцати минут должно быть достаточно, чтобы закончить его анализ. Суббота, 21.05, 19:47 Площадка оказалась больше, чем ожидал Шото. Он быстро потерял своих товарищей из виду, среди растущего числа людей, заполняющих клуб. Если не считать короткого часового сна, он не спал почти 36 часов. Он встал в пятницу в 7:30 и с тех пор не видел своей постели. Вздремнуть пришлось на одной из его лекций по бизнес-технологиям. Шото был почти уверен, что не пропустил ничего, чего он еще не знал. Сказать, что он немного не в себе, было бы справедливым наблюдением, не говоря уже о его горящих глазах и надвигающейся головной боли. Не уверенный, что выпивка сделает его лучше или хуже, Шото направился к бару. Массивный парень с колючими красными волосами прислонился к стойке, смеялся и толкал локтем своего спутника, хмурого пепельно-русого парня с волосами, эквивалентными взрыву. Такие, как в комиксах, круглые и остроконечные. Злой парень толкнул красного, что-то прорычал на него и исчез в стороне сцены. Мысли Шото вернулись к идее, которую он вынашивал уже несколько месяцев, в основном, когда ему было скучно или когда его отец, как обычно, раздражал его. Поведение разъяренного парня соответствовало его воображению. Шото ничего не знал о парне и уже мог сказать, как он понравится маленькому Тодороки Энджи. Но нет. Шото все еще нужно было хоть немного выдержать их, чтобы притвориться. Или было бы слишком очевидно, что он пытался сделать. Не то, чтобы у него был какой-то опыт, на который он мог бы положиться в отношениях. В этот момент он едва понимал дружбу. О романтических отношениях для него не могло быть и речи. С другой стороны бара стоял еще один светловолосый мужчина, который казался смутно знакомым. Красноволосый бармен увидел приближающегося Шото и направился к нему, другой блондин проследил за его взглядом. — Тодороки! — радостно воскликнул он. — Что ты здесь делаешь? Блондин знал его имя. Тогда Шото предположил, что знает его? Парень обнял Шото за плечи и более-менее потащил его к друзьям. Черная молния на его челке тоже была знакома. Не в первый раз Шото пожелал, чтобы его мозг лучше запоминал лица и имена людей. Группа людей с любопытством посмотрела на нового человека в их группе. Блондин наклонился к уху Шото, чтобы ему не пришлось кричать. — Не уверен, что ты уже встречался с ними. Позволь представить тебя. Он помахал своим друзьям, а затем указал на Шото. — Эта привлекательная личность — Тодороки Шото, друг Момо, Урараки и Мидории. Тодороки, это Киришима Эйджиро, наш мастер напитков на сегодня. — Он указал на бармена. — Ашидо Мина, мастер потрясающих танцевальных движений, — улыбнулась Шото девушка с розовым афро, цвета жевательной резинки. — Зови меня Мина! Она увидела его ровно разделенные волосы, несоответствующие глаза и ярко-красный шрам. Хотя он был не из тех, кто осуждает выбор цвета волос другими, розовый определенно привлекал внимание. Вероятно, равны собственным волосам Шото, если не больше. Шото кивнул. Он высоко оценил четкое сообщение о том, какие имена следует использовать. — И Серо Ханта, мастер плохих шуток. По сравнению с ним, невзрачный парень с черными волосами и широкой улыбкой помахал ему. Рукав его широкой рубашки соскользнул и обнажил татуировки, покрывающие его руку. — Я думаю, что честь «мастера плохих шуток» принадлежит тебе, Денки. — Серо усмехнулся. — НЕТ, я уже мастер плохих идей! , — почти обиженно прозвучал Денки (? Имя ни о чем не говорило). — Справедливо. Глаза Киришимы расширились. — Погоди, Тодороки, как в «Корпорациях стремления»? Как в «Тодороки Электроникс»? Например, одна из крупнейших корпораций, инвестирующих в спортивное оборудование и электронику прямо сейчас? Денки (?), чье имя, лицо и связи Шото забыл, нахмурил брови. — Чувак, зачем тебе знать это дерьмо? — Потому что сейчас они являются одними из самых известных компаний, ведущими как в исследованиях, так и в продажах электрического спортивного оборудования, и у меня был урок по этому поводу? А у меня есть, знаете ли, глаза? Шото высвободился из перекинутой через плечо руки и вздохнул. — Да, Тодороки Энджи, нынешний генеральный директор, мой отец. Нет, я не имею никакого отношения к бизнесу и пока не нашел способа легально сменить фамилию. Можно мне пива? Ничуть не обидевшись, Мина рассмеялась и толкнула его локтем. — Принеси ему пива, Эйджи, и перестань приставать к нему с вопросами! Мы здесь, чтобы повеселиться и разозлить Бласти, помнишь? Из-за тусклого света трудно было быть уверенным, но Шото был уверен, что заметил мерцание пирсинга на ее ушах и бровях. Кто-то вроде нее наверняка поднимет давление у его отца. Киришима вздохнул и наклонился, чтобы взять заказанный напиток. — Давайте будем милыми. Он не в лучшем настроении. Ты знаешь почему. Мина сморщила лицо. — Они до сих пор издеваются над ним по этому поводу? Это не его вина! — Попробуй сказать им это. Не зная, что делать, Шото неловко торчал рядом, тихо потягивая холодное пиво. Его сухое горло говорило о том, что он выпил недостаточно за день. Думая об этом, он не мог вспомнить и свой последний прием пищи. К счастью для Шото, все рано или поздно умывались в баре. После короткого времени, когда он пил пиво рядом с кем-то, кого он не мог вспомнить, встречался на всю жизнь, и группой людей, которые с разной степенью успеха пытались заставить его присоединиться к их разговорам, появился Мидория. Конечно же, Мидория знал всех вокруг и сразу начал с ними болтать. Иногда Шото завидовал его навыкам общения с людьми. Яойорозу уже исчезла за сценой, оставив его с Ураракой и Мидорией перед сценой. Клуб наполнился, и на сцене раздался шорох, когда появились участники группы. На сцене появились Денки (?), который познакомил Шото с Миной (так она настаивала, чтобы Шото называл ее), Серо и Киришимой. Момо следовала за ним. Толпа взволнованно зашумела при появлении группы. Они заняли свои позиции, Момо за клавишными, а Денки (?) взял в руки гитару. Следующим подошел парень с полной приверженностью к черному цвету: бритый афро, черная кожаная куртка поверх черной футболки, черные брюки и черные туфли. Шото стоял достаточно близко, чтобы видеть, что даже его носки были черными. И увидеть черную печать на черной рубашке с надписью «Тьма». — Фумикаге вернулся, — промычал Мидория рядом с ним. — Мне нужно догнать его позже, не видел его несколько недель! Он всех знал? Как? Шото уже был рад, что не потерял из виду четырех своих друзей. И их партнеров. Майка разгневанного парня с глубоким вырезом, закрывала вид на татуировку на его спине. Это был какой-то взрыв. Еще один на его руке, Шото был слишком далеко, чтобы разобрать детали. Может, граната? Шото видел, как он ухмыляется и ругает одного из членов команды, прежде чем устроиться за барабанами, вертя палочки в руках. — Он идеален, — прошептал Шото, больше не заботясь о своей предыдущей оценке о том, что ему нужно хотя бы немного поладить с предполагаемым фальшивым бойфрендом. Это вызвало у него очень испуганный взгляд Мидории, который не знал, как поместить свой комментарий, явно переживая несколько стадий замешательства и шока, после того как проследил за взглядом Шото. — Уууууууухм. Что? — Для плана, — добавил Шото, уже считая пирсинг, который он мог видеть на разъяренном парне. Два над левой бровью, один на нижней губе — это был пирсинг языка? — и в ушах тоже был. Рваные джинсы и майка с глубоким вырезом и изображением черепа демонстрировали тренированное тело. — План? — Мидория звучал совершенно потерянно и смотрел на Шото со смесью беспокойства и недоумения. Откровенно говоря, у Шото не было времени слишком подробно обдумывать План. Тем не менее, он обнаружил, что размышляет над идеей шокировать своего отца фальшивым бойфрендом. Когда он еще не был практически мертвецом на ногах. — Чтобы рассердить моего отца. Он бы его ненавидел. — Шото уже давно не чувствовал себя настолько довольным собой. Да. Этот парень был бы идеален. — Каччан? — Мидория взвизгнул, выглядя где-то между удивлением и ужасом. — Нет-нет-нет, Шото, это настолько плохая идея, о каком бы плане ты ни говорил! Шото перестал смотреть на барабанщика и посмотрел на своего лучшего друга. Мидория выглядел обеспокоенным. — Ты его знаешь? — Конечно, мы выросли вместе, — пробормотал он, его взгляд метался между ним и Каччаном. Шото почти видел, как шестеренки крутятся в голове Мидории. Почему он раньше не слышал о «Каччане»? Или он был и просто забыл об этом? Оба варианта были очень реальными. — Ты можешь познакомить меня с ним? — Нет! С любопытством, Шото наклонил голову. Насколько плохим может быть кто-то, чтобы добиться такой реакции от Мидории? — Почему нет? Их прервала обратная связь микрофона. Джиро гордо стояла впереди, улыбаясь, когда приветствовала толпу. — Добро пожаловать и спасибо, что пришли. Мы «Дистопия», и это наша первая песня «Мир будет гореть»! Барабанщик с плохим характером уселся за свои барабаны и пересчитал их, его голос стал громким в наступившей ожидающей тишине, прежде чем группа взорвалась звуком, заставив толпу аплодировать. Шото увлекся выступлением, страсть сочилась из каждой ноты, которую Джиро пела в микрофон, энергия соло барабанщика производила впечатление даже на того, кто понятия не имел о музыке, басы вибрировали в нем и в комнате.

You fall and I scream,

Ты падаешь, и я кричу,

I fall and you laugh,

Я падаю, а ты смеешься,

Your love is the extreme

Твоя любовь крайняя,

What will you do, my love?

Что ты будешь делать, любовь моя?

По спине Шото струился пот, когда он начал раскачиваться взад и вперед, следуя за движением толпы, его голова наполнилась звуками, а Джиро то почти кричала, то тихо пела. И все же, его взгляд прикован к барабанщику, его сердцебиение в такт музыке.

And the world will burn,

И мир сгорит,

Burn, burn, burn,

Гори, гори, гори,

One step away from never going back,

В одном шаге от того, чтобы никогда не вернуться назад,

Will you turn,

Ты повернешься,

Or leave me lost in the attack?

Или оставить меня потерянным в атаке?

И вдруг все стихло, музыка превратилась в тихий шепот после каскада звуков, барабан только гудел на заднем плане, а голос Джиро мягко доносился до них.

And we will turn,

И мы повернем,

Turn, turn, turn,

Повернись, повернись, повернись,

Never going back,

Никогда не возвращаясь,

To the world we burned.

В мир, который мы сожгли.

На секунду все было неподвижно, секунда тишины, последняя нота задержалась в воздухе, прежде чем звук барабанов снова разбудил всех и заставил их вернуться в реальность, заставив сердце Шото учащенно биться. Во время просмотра концерта он становился все более и более решившимся осуществить свой план, не отрывая глаз от барабанщика сзади. Шото наблюдал, как его сосредоточенное лицо превратилось в ухмылку, на коже блестел пот, как от упражнений рубашка прилипла к телу. После окончания шоу их пригласили за кулисы, Шото и его друзья открыли дверь и увидели группу и людей, с которыми его познакомили ранее, уже развалившихся на диване. Отсутствовал только Киришима, вероятно, все еще занятый своей работой в баре. Блондин с дурным характером, который привлек внимание Шото, стоял возле холодильника и наливал себе пива, когда они вошли. Все встали, чтобы поприветствовать друг друга, хаос из слишком большого количества людей. Отчасти, чтобы избежать натиска людей, отчасти потому, что он хотел поговорить с барабанщиком, Шото отделился от толпы и направился к нему. — Ты Каччан? Шото не был уверен, почему вокруг него раздался внезапный смех или почему «Каччан» выглядел готовым убить его. Его глаза метнулись к кому-то позади Шото, и Мидория выглянул из-за него, махнув рукой. — Привет, Каччан! Барабанщик шагнул вперед и дернул Мидорию за воротник. — Черт возьми, Деку, кто еще может быть здесь, чтобы превратить этот вечер в идеальное дерьмовое шоу, — прорычал он. — Если ты еще раз представишь меня так, я тебя убью. Мидория казался лишь наполовину обеспокоенным. — Я учусь понимать преступность, а не становиться ее частью. Представься, тогда мне не нужно будет делать этого. Из горла Каччана вырвалось низкое рычание. Во внезапном порыве защиты и беспокойства за своего друга Шото шагнул вперед и разжал хватку на воротнике Мидории, позволив ему отступить. — Извини, если задел за живое. Меня зовут Тодороки Шото, и я хочу, чтобы ты перестал угрожать моему другу. Урарака рядом с ним пошутила. — Ах, я бы не стала этого делать, Тодо… Он не услышал остальную часть предложения, когда его схватили за руку и подбросили в воздух. Шото знал, как предотвратить падение. И все же он заметил, что хотя воздух и покинул его легкие после удара о землю, в этом не было необходимости. Захват гарантировал, что он упадет безопасно, даже если бы у него не было опыта. Лежа на полу, чувствуя головокружение от слишком многих вещей одновременно, он задавался вопросом, что только что произошло. — Не прикасайся ко мне. — Он услышал рычание сверху и, подняв голову, увидел возвышающегося над ним барабанщика, рука Шото все еще была в его руке, и он крепко держал его. — Эй, братан, не швыряй новичка! — Денки (?) прервал и рассмеялся, подходя ближе к ним. — Отвали, он первым схватил меня за руку. — Не все привыкли к твоим склонностям угрожать телесными повреждениями! Или твой личный космический пузырь размером не менее десяти метров. — Хорошо. Знаешь. Тогда убери от меня свои чертовы руки. Шото взял руку, которую кто-то предложил ему подняться, моргая. До недавнего времени он посещал занятия по самообороне, прекратив их, как только вырвался из-под контроля отца. Теперь он немного сожалел об этом решении. — Твоя атака была в лучшем случае небрежной и сработала только потому, что Тодороки-кун уже мертвец на ногах. Урарака был той, кто предложил ему руку. Но пока она говорила, ее внимание было сосредоточено на «Каччане», и на ее лице было явное неодобрение. — Заткнись, Круглолицая. Он ударился об пол. И ослабил хватку. — Тебе никогда не сойдет с рук это против меня. — Да, и ты не настолько глупа, чтобы схватить меня за руку. Мидория, заметив потерянное выражение лица Шото, наклонился и прошептал: «Каччан и Очако ходят в один и тот же класс джиу-джитсу. На твоем месте, я бы не стал слишком близко подходить к Каччану, он иногда так делает. Обычно Каминари-кун и Киришима-кун страдают от этого больше всего, потому что они оба не могут держать дистанцию». Шото кивнул, удивившись, увидев, что обычно добрая Урарака так открыто бросает кому-то вызов. — Это становится еще страшнее, когда ты думаешь о том, что у него есть коллекция ножей и он может освежевать целых животных. — Денки (?) весело добавил. — Представь, что он мог сделать с людьми! Это звучало тревожно, и веселый (?) тон Денки не делал ничего менее тревожным. Зачем им говорить об убийстве с таким ликованием? — Я бы никогда не использовал свои ножи для чего-то подобного! — «Каччан» звучало почти обиженно, а не сердито. — Вы знаете, насколько грязны люди? Мои кухонные ножи слишком хороши для этого! Еще один потерянный взгляд Шото на Мидорию позже, Мидория объяснил: «Каччан подрабатывает поваром в небольшом ресторане. Его кулинария восхитительна!» Вечер продолжался, и в какой-то момент кто-то удосужился назвать Шото Бакуго Кацуки, он же «Каччан». Хотя у него было почти искушение снова назвать его «Каччаном», просто чтобы увидеть его реакцию, Шото этого не сделал. И Мидория напомнил Шото, что «Денки» — это «Каминари», имя, которое он знал. Они уселись, каждый со стаканом по своему выбору в руке, и вечер продолжился. Шото, и в лучшие времена не очень общительный и с постоянным гулом в голове, предпочитал держаться подальше от большинства разговоров, чтобы просто смотреть и слушать. Он выпил всего две кружки пива, подумал он, хотя в его голове всплывали смутные воспоминания о кадрах, сделанных ранее. Однако он уже чувствовал себя сонным и пьяным. Бакуго поставил все галочки, необходимые для того, чтобы отец Шото потерял сознание или умер от сдерживаемого гнева. — Мидория. — Хм? — Как думаешь, Бакуго согласится быть моим фальшивым парнем на июльском мероприятии? Должно быть, он говорил громче, чем ожидал. Внезапно все взгляды устремились на него, и Мидория попытался спрятать лицо руками, бормоча что-то невнятное, красные кончики ушей свидетельствовали о том, что все его лицо покраснело. — На кой черт мне это делать? Хриплый голос был направлен на Шото, и пронзительные глаза устремились на него. Этот человек привлек к себе всеобщее внимание. Шото на самом деле не думал о том, «почему». Его план все еще был не более, чем смутной идеей, и до сегодняшнего вечера Шото даже не ожидал, что зайдет так далеко. — Я мог бы заплатить тебе? — Отвали. — Я также мог бы сообщить о тебе в полицию за угрозы насилия. Тоже легкие травмы? Бакуго остановился как вкопанный, напрягая плечи и прищурившись. — Что ты только что сказал, ты, конфетный ублюдок? — Я сказал, что могу сообщить… — Нет, я, блять, услышал тебя в первый раз, просто не мог поверить, что ты это сказал! Шото пожал плечами. — Я бы не стал этого делать. Слишком много работы. Они даже не заметили, как вокруг них стало заметно тихо. Все взгляды были прикованы к ним, напряжение в комнате было высоким. Когда они с тревогой посмотрели на Шото, он добавил: — Я пошутил. Очевидно. Каминари, Мина и Мидория переглянулись, Серо поднял брови, взглянул на своих друзей и схватил миску с чипсами. Он откинулся назад, чтобы насладиться зрелищем. Бакуго, в свою очередь, наклонился вперед, в его глазах мерцал огонь, и его дернули назад два человека, появившиеся рядом с ним: Каминари обнял его за плечи, а Мина встала перед ним. — Честно говоря, ты бросил его на пол при встрече. — И что это я слышу о бойфрендах? Я заинтригована! — добавила Мина с ликованием в глазах. Шото знал этот взгляд только от своих друзей в очень специфических ситуациях, которых он научился избегать. Мидория снова появился рядом с Шото. — Знаешь, Каччан, нехорошо вести себя так перед новыми людьми. Бакуго выглядел так, будто хотел взорваться. И убить их всех. Шото был уверен, что видит, как тот трясется от гнева, и на мгновение задумался, можно ли взорваться от подавленных чувств. Если бы это было возможно, он, вероятно, уже сделал бы это. — У тебя есть три секунды, чтобы уйти. — Бакуго посмотрел на Каминари, который не обращал внимания на опасность и оставался на месте. В результате его швырнуло на пол. Вероятно, так же, как ранее был брошен Шото. — Уфффф, ты еще хуже, чем обычно. Что у тебя на нервах, Бласти? Кто-то слишком много просит тебя быть их парнем? Мина заняла место Каминари, чтобы обнять Бакуго за плечи, Каминари ухмылялся с пола. — Ааааааааааааааааааааааааа, кому-то стыдно? — дразнила она. Мидория, который до этого только стоял рядом с ними, решил, что настала его очередь, весь невинный с широко раскрытыми глазами, что не обмануло никого, кто его знал. — Я имею в виду, может быть, ты боишься оскорбить кого-то такого высокопоставленного, как отец Шото? — Да пошел ты, гребаный Деку, иди умирай, я не боюсь никаких гребаных снобов! — Или ты волнуешься, потому что его отец — гомофоб? — добавил Мидория с улыбкой на губах, позволяя информации усвоиться. Бакуго замер. Он сузил глаза, размышляя, сосредоточив свой острый взгляд на Шото. — Твой старик… — …Гомофобный кусок дерьма, да. — Шото закончил предложение за него. — А поскольку я не заинтересован в свиданиях, он действует мне на нервы. Поэтому я хочу подействовать на него. — Хм. — Бакуго остановился, и Шото увидел, как он обдумывает ситуацию. Каминари все еще был пойман в замок, жестикулируя в сторону Серо, чтобы дать ему выпить. Похоже, он смирился с тем, что его место теперь будет на полу, и хотел, чтобы его напиток сопровождал его. Все участники позже утверждали, что были слишком пьяны. Да. Алкоголь был единственной причиной, по которой разговор пошел в этом направлении. — Хорошо, я всегда готов надрать дерьмо какому-нибудь гомофобному ублюдку, но почему бы тебе не взять кого-нибудь из других идиотов? — Слишком дружелюбные. — Ты только что назвал меня мудаком? — Разве ты не один из них? Вместо того, чтобы угрожать убить его снова, он услышал тихий звук, который мог быть сдавленным фырканьем. Учитывая довольные ухмылки окружающих их людей, Шото, возможно, был прав.