I thought this would be simple

Через два дня, понедельник, 23.05, 15:13 — Не могу поверить, что согласился на это дерьмо. Бакуго опустился на стул перед ним, и Шото оторвался от своего кофе со льдом, наполненного кремом и сиропом. — Я благодарен. — Надеюсь, блять, так и есть. Обменявшись номерами в тот же вечер, они договорились встретиться еще раз, когда будут трезвыми. Момо пришлось отвезти его домой, и он рухнул на кровать в полном изнеможении. К его счастью, в воскресенье у него не было занятий, и ничто не мешало ему спать следующие 14 часов. Не то, чтобы будильник разбудил его. Как только он пришел в себя и разобрался в воспоминаниях о вчерашнем вечере, он в панике написал Мидории, если то, что он мог вспомнить, действительно произошло. Я [17:43] я попросил парня, бросившего меня при встрече, быть моим фальшивым парнем, и он согласился?????? Мидория [17:44] Да. Мидория [17:44] Ты сделал это. Мидория [17:44] После того, как я специально сказал тебе не делать этого. Мидория [17:44] Ты был очень настойчив. Мидория [17:44] Я все еще не думаю, что это хорошая идея. Мидория [17:45] Ты в порядке? Мидория [17:45] Ты был изрядно пьян Мидория [17:45] Я думаю Мидория [17:45] Сколько у тебя было? Мидория [17:45] Я видел тебя только с пивом Я [17:46] два пива. я думаю. Я [17:46] шот? Я [17:46] может, три Мидория [17:46] …. Мидория [17:47] Шото, ты ел, пил и спал до того, как мы встретились? Он написал это так, будто это обычная проблема. Что, по правде говоря, так и было. Шото был хорош во многих вещах, забота о себе не относилась к этой категории. Я [17:48] да Мидория [17:48] Я тебе не верю. Он подумал, что сейчас самое время снова положить телефон в карман и лелеять головную боль. Только для того, чтобы вытащить его через несколько минут и проверить новый номер в его телефоне. У него было мало контактов; найти новый не составило труда. Вчера Бакуго схватил его телефон и представился как «Величайший». Он подождал еще несколько минут, трезво размышляя, действительно ли он хочет это сделать. Он все еще мог отказаться. Я [18:04] это тодороки шото Я [18:04] мы встретились вчера Я [18:04] кратко Я [18:04] ты помнишь? Я [18:05] ты бросил меня на землю Я [18:05] ты много кричал Величайший [18:08] Карамелина. Хватит отключать мой гребаный телефон. Я [18:09] ты ответил Я [18:09] отл Величайший [18:10] ПРЕКРАТИ так говорить. Напишите слова полностью. Используйте предложения. Одно сообщение за раз. Прекрати спамить. Я уже ненавижу тебя. Я [18:10] …. Я [18:10] Н Я [18:10] Е Я [18:10] Е Я [18:10] Е Я [18:10] Е Я [18:10] Т Величайший [18:11] Да пошел ты. Величайший [18:12] Мы встретимся завтра, чтобы поговорить о правилах этого дерьма. Я выключаю телефон. 15:15 в Кафе на вокзале. У меня есть 45 минут. Я [18:13] меня не спрашиваешь? Я [18:14] эй? Я [18:17] скучно. Я [18:21] тебе повезло, что у меня нет занятий Я [18:32] увидимся Шото изменил его контактное имя на «Величайший мудак». *** То, что он сидел напротив Бакуго через два дня, только укрепило его решение. Сегодня он был в мешковатых брюках и черной футболке с черепом. Шото наконец-то смог увидеть татуировку на его предплечье вблизи. Это была граната, но она превратилась в сердце, обычное, медицинское. Граната в форме сердца. Из того, что он видел? Подходит. — Достаточно разглядел, ублюдок? Шото моргнул и кивнул. — Твоя тату интересная. — А твой вкус в моде — катастрофа. Кому пришла в голову гениальная идея покрасить волосы наполовину в белый цвет? — Мидории. — Чертов Деку, кто еще. Он тебя и одел, что ли? Шото был уверен, что это было оскорблением, но не мог найти ничего плохого в его простой белой рубашке и шортах цвета хаки. — По крайней мере, на тебе не написано «рубашка», — проворчал он, и Шото почувствовал, как его губы дернулись. Он уже видел эту футболку на Мидории. Бакуго заказал себе черный кофе, и Шото недоверчиво посмотрел на него. — Почему ты пьешь черный кофе? — Зачем ты топил свой бедный кофе в этом сладком дерьме? — Это вкусно. — Нездорово и отвратительно. Они замолчали, ожидая заказа Бакуго. На этот раз Шото спал прошлой ночью и чувствовал себя гораздо более подготовленным к этому разговору, чем в прошлый раз. — Какие правила ты хотел установить? В конце концов, это было причиной их встречи. Бакуго хмыкнул и указал на Шото. — Если я буду делать это ерундовое-фейковое-дерьмо, то я внесу это правильно. Перво-наперво: я не собираюсь менять то, как я выгляжу или говорю, понял? Шото пожал плечами и сделал еще один глоток своего (очень вкусного, спасибо) кофеинового лакомства. — Я бы не хотел, чтобы ты делал это. Это упустило бы суть. Бакуго кивнул. — Хорошо. Во-вторых, я не обнимаюсь там, где нас не видят люди. Это фейк, чтобы разозлить. Я не против целоваться, держаться за руки и прочее дерьмо. Если я знаю об этом, я могу вынести, когда кто-то прикасается ко мне. Не испытывай удачу, или я брошу тебя обратно на пол, понял? — Ты должен сказать мне, как далеко простираются твои пределы, потому что я не думаю, что с твоей стороны было бы хорошей идеей бросать меня на пол перед камерой, — предложил Шото. Это могло дать его отцу повод избавиться от Бакуго. Ухмылка на лице Бакуго превратилась в растерянность. — Подожди. Какая камера? — Гала. Мой отец является держателем благотворительного гала. Он проводится ежегодно в июле и транслируется по телевидению. Мне нужно присутствовать. Бакуго зарычал на него. — А ты не думал, что это чертовски важная информация, которую нужно знать заранее? Шото наклонил голову. — Ты не знал? — Как, черт возьми, я должен был знать, чертова карамелина? — Большинство людей узнают после того, как я назову им свое имя. — Ты не настолько важен, чтобы я мог запомнить твое дурацкое имя. Шото был ошеломлен тем, что действительно встретил кого-то, кто не знал, кто он такой. Или позаботился о том, чтобы найти его, после того как согласился на фальшивое свидание. Типа освежает. Или неуважительно, в зависимости от того, кого вы спросили. Его отец был бы в ярости, его положение и репутация много значили для него. Тем больше причин находить это забавным. Пока они разговаривали, Шото наблюдал за мужчиной перед ним. У него была манера четко резать то, что он ценил. Если бы вы хотели быть великодушным, вы могли бы даже заявить, что его высокомерие было самоуверенностью. Может быть, это была бы не такая плохая идея, как представил ее Мидория. С другой стороны, мерцание его пирсинга в тускло освещенном кафе и его склонность к ругательствам, его сутулая спина в кресле и подспудное высокомерие в каждом слове свели бы его отца с ума. Может быть, даже больше, чем когда Шото покрасил волосы. Они обсудили несколько других правил, которые Бакуго считал важными, например, что его родители не могли знать об этом, и, что мало его заботило, узнает ли остальная часть кампуса. Их друзья уже знали, они не входили в список. — Приводит нас к: Как, черт возьми, мы познакомились? Если хочешь, чтобы было убедительно, это один из первых вопросов. — Бакуго забарабанил пальцами по столу и взглянул на свой телефон. Он сказал что-то о том, что у него плотный график. — Что ты изучаешь? — спросил Шото из любопытства, подумав, что, может быть, если маловероятно, они поделятся курсом. Он просто не мог представить, что изучает кто-то вроде Бакуго. Может что-то музыкальное? Кулинарный, раз работал поваром? Механика или что-то более практичное? — Специалист по химическому машиностроению, по специальности журналистика и дополнительно по дизайну, — он оглядел Шото с ног до головы. — Я ни за что не забуду твою чертову уродливую модную катастрофу. У нас нет совместных курсов. Шото покачал головой и попытался скрыть удивление. Химическая инженерия была действительно не тем, чего он ожидал. Журналистика? Почему? А дизайн? Ладно, может быть, музыка и искусство были не так уж далеки друг от друга (он думал, что искусство никогда не имело никакого отношения к его жизни), но как сочетались два других? И не было ли это слишком много, чтобы учиться в то же время? Образ, который он сделал с Бакуго Катсуки, промелькнул в его голове, пока он пытался перекалибровать. — У меня двойная специализация в бизнесе и расследовании экономических преступлений. Бакуго фыркнул и закатил глаза. — Все наполовину с тобой. Это там ты познакомился с Ботаником? Когда Шото впервые приехал в университет, у него не было намерения заводить друзей или проводить больше времени, чем необходимо, с людьми, с которыми он учился вместе. Он хотел сосредоточиться на том, чтобы получить первое место, стипендию и сказать отцу, чтобы он пошел нахуй, как только он не будет вынужден полагаться на деньги своего отца. Потом он наткнулся на Изуку. Вернее, Изуку споткнулся о него. — У нас было совместное задание. Я сказал ему, что он должен держаться подальше — я сделаю это сам, чтобы убедиться, что оно имеет то качество, которого я желал. Мидория… этого не сделал. Бакуго снова начал барабанить пальцами по столу. — Похоже на него. Никогда не мог оставить в покое того, кто сказал ему отвалить. — Вот как вы двое познакомились? — весело ответил Шото, даже когда это не было видно на его лице. Выражение лица Бакуго испортилось, и Шото понял, что он зря сказал это. На мгновение он выглядел таким злым, что Шото ожидал, что он просто встанет и уйдет. Потом он заметно выдохнул и успокоился. — Заткнись. Как мы познакомились, не твое гребаное дело. Вернемся к истории, — он сделал глоток своего (Шото подавил дрожь от отвращения) черного кофе без всякой сладости и добавок, как психопат. Кто еще будет пить такой кофе? Даже в самые отчаянные времена Шото, по крайней мере, следил за тем, чтобы его кофе был достаточно подслащенным. Он сделал мысленную пометку, чтобы позже спросить Мидорию о его отношениях с Бакуго. Может быть, он должен был сделать это до того, как начал все это. — Давай сделаем это просто и ясно. Мы познакомились на афтепати одного из моих концертов. У твоего отца есть что-то против травки? Шото кивнул. — Скандал из-за того, что открыто говорили о сексе? Он представил лицо своего отца, как он будет выглядеть, как будто он попытается загореться от гнева, и снова кивнул, любопытно, решил ли Бакуго пойти на это. — Хорошо. Потом мы оба обдолбались, когда пытались целоваться друг с другом, потом мы потрахались несколько раз, пока ты не понял, какой я чертовски классный, признался в полном дерьме, и я великодушно согласился, несмотря на то, что ты был гребаным бардаком. Хотя Шото точно не имел ничего против первой части плана… — Не думаю, что я бы первый втюрился и признался. — Ну, я тоже, и тебе чертовски повезло, что я на самом деле терплю это дерьмо. Они уставились друг на друга, никто из них не хотел уступать ни на йоту. Шото вздохнул и сделал глоток своего кофе с высоким содержанием сахара. — А как насчет того, чтобы случайные знакомства, — он был горд, что даже знал это слово и то, как его использовать, оно так его смутило, когда кто-то впервые употребил его в его присутствии, — медленно переходить в чувства и в какой-то момент небрежно упомянул, стоит ли нам встречаться, и ты сказал «да». Это была даже не идея Шото. Он читал комиксы своей сестры. В подростковом возрасте его любовь к романтике была сформирована любовью его сестры к сёдзё и BL. Она покраснела как свекла, когда он впервые случайно нашел ее. Шото находил эти истории забавными. Бакуго задумался на мгновение, прежде чем пожал плечами. — Всё равно. Меня устраивает. Он посмотрел на свой телефон, нахмурил брови и начал сердито печатать, Шото не мог описать это по-другому. — ….откуда ты знаешь обо всем этом? Бакуго оторвался от телефона и рассеянно ответил. — Ты не первый, кто нуждается в фальшивом свидании, чтобы родственники отвязались. — Другие люди использовали тебя раньше, чтобы понизить стандарты своих родителей? — немедленно выпалил Шото, прежде чем он смог остановить себя. Это привлекло все внимание Бакуго, и он бросил свой телефон на стол, напугав пару за столом рядом с ними, и наклонился, чтобы указать на Шото. — ПОХУЙ. Я потрясающий. Все просто отстой, и они не выдержат, если я им напомню! Шото сохранял спокойствие и сделал еще один глоток остывающего кофе. — Я совершенно уверен, что называть людей тупыми считается оскорблением или даже издевательством. — Нет, если я чертовски прав. Они начали оплачивать свой счет, так как Бакуго снова начал смотреть в свой телефон, и Шото вспомнил, что у кого-то, вроде него, было всего 45 минут. У него на уме был только один вопрос, на который он хотел ответить, прежде чем они снова разойдутся. — Ты же понимаешь, что я использую тебя как худший кошмар моего отца, верно? Бакуго снова оторвался от телефона с хмурым лицом. Шото пришел к выводу, что это просто его выражение по умолчанию. — Это чертовски грубое выражение, но да, я, черт возьми, знаю. Иначе я бы не спрашивал, что его больше всего бесит. Шото расслабился, услышав это, он бы не хотел заманивать кого-то в ловушку из-за своих очень эгоистичных соображений. Его любопытство осталось. — Ты не… оскорблен? Бакуго откинулся назад и скрестил руку на груди, хмурый взгляд сменился весельем и поднятыми бровями. — Карамелька, меня оскорбляет отсутствие у тебя вкуса, невыносимое окрашивание твоей головы и то, что большая часть человечества все еще живая и надоедливая. Меня не оскорбляет то, как у какого-то старого ебаря сердечный приступ случается, когда он смотрит, как я целуюсь с другим парнем. Я классный, а он мудак, какого хрена меня это должно волновать? Шото почувствовал, как на его губах появляется улыбка, и на этот раз он не стал с ней бороться. Это была философия, которую он мог поддержать. — Мне нравится твой образ мыслей. И я думаю, что мои волосы выглядят великолепно. — В следующий раз попроси Дерьмоволосого сделать это, он уже знает, что делать. Или Пинки. Бакуго встал и схватил куртку, Шото последовал за ним из кафе. — Дерьмоволосого? — Киришиму. Бармена. — О, — Шото подумал, что знает, кем должна быть «Пинки». — Верно. Позже тем же вечером, когда Шото сидел над главами своих следующих курсов, он вспомнил важную деталь, которая ускользнула от него ранее. Усталые глаза искали телефон, в поисках чуть не опрокинув кофейник. Демонстрируя отличные рефлексы, он поймал его прежде, чем он успел затопить его учебники. Он вздохнул. Может быть, ему стоит закругляться, цифры и термины плавали перед глазами, а шея болела от того, что он слишком сильно сгорбился. Мидория предложил ему снова заняться каким-нибудь видом спорта, чтобы помочь его мышцам вырасти, и в такие моменты он серьезно думал о том, чтобы последовать его совету. Я [01:53] ты умеешь танцевать? Конечно, ответ он получил только на следующий день, пока старался не споткнуться о корзину с выстиранным бельем, которое забыл разобрать в шкафу, и все-таки вовремя выйти из дверей. Величайший мудак [07:36] Что? Я [07:37] танцы. классические. Величайший мудак [07:37] Зачем мне Я: [07:37] может, ты хочешь научиться Шото упал на водительское сиденье машины, которую отец подарил ему на прошлый день рождения, что стало одной из его многочисленных попыток просто купить его сотрудничество. Надо сказать, получилось не очень. Просто назло ему, он часто одалживал свою машину своим друзьям, машина со следами износа и вонь алкоголя в кузове радовала. Это было мелочно, и Шото не мог поступить иначе. Величайший мудак: [07:37] Зачем Я: [07:41] нам нужно потанцевать Величайший мудак: [07:41] Зачем Я: [07:41] на вечеринке Величайший мудак: [07:42] Зачем Я: [07:42] есть камеры Величайший мудак: [07:42] Ты физически ранишь мои глаза. Я: [07:42] приятно не угодить Шото вставил свой телефон в консоль и завел двигатель. Он не планировал опаздывать, потому что продолжал писать сообщения. И текстовые сообщения во время вождения были большим нет. Когда он прибыл, все еще успевая неторопливо пройтись до своего лекционного зала, он снова проверил свой телефон. Величайший мудак: [07:43] Я тебя ненавижу. Тоже пошел на хуй. Ты хуже Пикачу. Величайший мудак: [07:49] Отлично. Встретимся завтра после лекции в 16:45 перед химкорпусом. Я: [07:55] Хорошо Я: [07:55] увидимся завтра Величайший мудак: [07:56] Отъебись Шото улыбнулся своему телефону (то, что для него считалось улыбкой, мельчайший изгиб его губ вверх) и задался вопросом, кто такой «Пикачу». Он хотел, чтобы его память на людей была немного лучше. Или Бакуго нужно было перестать использовать прозвища и начать использовать настоящие имена людей. Не то чтобы он имел что-то против Конфетки, это было забавно. Но у каждого уже было два имени, которые ему нужно было запомнить, и добавление третьего никак не помогало ему. Позже этим вечером, после утомительного дня, он был просто рад, что закончился, он как раз собирался приготовить себе еще одну порцию холодной лапши быстрого приготовления, когда вспомнил, что хотел спросить Мидорию об их отношениях. У него был телефон, и он завис над кнопкой контакта — и передумал. Между этими двумя что-то происходило, и даже если он по-прежнему плохо улавливал некоторые подсказки в их повседневном общении, он не был полным идиотом. Он мог видеть, как напряжение излучалось обоими, когда подходил другой, но их группы друзей смешались, как будто они не знали ничего другого. И взаимодействие между ними казалось слишком, как если бы они были друзьями. — Никогда не мог оставить в покое того, кто сказал ему отвалить. Шото тихо напевал себе под нос. Была история, о которой он не знал. Он сунул свой телефон в карман. Либо он обсудит это напрямую с тем человеком, о котором идет речь, либо оставит это в покое, если только они не решат сообщить ему что-нибудь об этом. Через минуту он вытащил телефон и снова начал печатать. Я: [21:07] баку был на фейковых свиданиях раньше? Мидория: [21:08] Ах да. Мидория: [21:08] Он делал это раньше. Мидория: [21:08] Однажды у Мины был преследователь, и Каччан отпугнул его Мидория: [21:08] У Денки была тетя, которая не очень хорошо отреагировала на то, что он открылся би. Мидория: [21:09] Каччан подслушал и отправился на следующее семейную встречу в качестве его «парня», чтобы заставить ее сказать что-нибудь. Мидория: [21:09] Это его странный способ заботы. Вот почему эти двое вели себя так тогда. Это имело гораздо больше смысла, он задавался вопросом, почему они поощряли его, по общему признанию, не до конца продуманный план. Они уже знали, что Бакуго согласится на это. Я: [21:10] Думаю, он забавный Мидория: [21:10] Большинство находят его устрашающим, страшным или засранцем. Я: [21:11] он осёл Я: [21:11] страшный? нет. Я: [21:12] беру обратно. он пьет черный кофе. Мидория: [21:12] ДА. Я ЗНАЮ. Мидория: [21:12] Это ужасно Мидория: [21:12] Я не знаю, как он это пьет. Их разговор пошел в другом направлении, и Шото извинился, как только его соба была готова к употреблению. Утро следующего дня обошлось без серьезных происшествий. (Наконец-то он убрал свою одежду и не споткнулся о корзину в утреннем тумане). Не нужно было вставать до 9:30 сегодня, было здорово. Было бы еще лучше, если бы он мог спать дольше. После того, как его лекции закончились, Шото провел оставшиеся два часа до 16:45 в библиотеке. У него всегда было над чем работать, книги и тексты, которые он должен был прочитать, и предыдущая работа, которую нужно было исправить, прежде чем отправить. Ему нравились библиотеки. Тишина и ощущение того, что тебя окружают другие люди, которые были более чем счастливы игнорировать его, то ли горевать, то ли дремать над собственной работой. Напряжение было высоким в этих комнатах, заполненных уставшими и/или отчаявшимися студентами, и все же все оставалось странно тихим. Шото нашел это расслабляющим. Он уже снова был на улице и направлялся к химзаводу, когда услышал, как завибрировал его телефон. Величайший мудак [16:41] Я опоздаю. Какие-то придурки продолжают меня беспокоить. Подожди у входа. Шото просмотрел свои сообщения и решил подождать. Через десять минут он снова посмотрел и начал посылать вопросительные знаки. Через пятнадцать минут он решил отправиться на его поиски, особенно после того, как из здания начали выходить другие студенты. Должно быть, они были на той же лекции, что и Бакуго, может быть, он мог просто попросить тех студентов. Или, по крайней мере, некоторые из них должны были быть там. Насколько большими были лекции по химии? Он действительно понятия не имел, как и о чем-либо, кроме своей специальности. Первая группа, к которой он подошел, состояла из четырех студентов. Упомянув имя, он хотел начать его описывать, но это показалось излишним. — Бакуго? О, ты имеешь в виду горячего придурка? Не видела его, — предложила одна девушка, и ее друзья заговорили между ними, как только было упомянуто имя. — Тот, кто спал с Айки? — Я думал, что это Такуми. — Мне все равно, с кем он спал, он хулиган с сквернословием и без манер. — Ой, да ладно, но он же горячий! — возразила услужливая, переводя свое внимание с Шото обратно на своих друзей. Прежде, чем Шото успел втянуться в разговор, он пробормотал слова благодарности и пошел дальше. Следующий, кого он спросил, имел несколько книг на руке и мешки под глазами, не уступающие мешкам Шинсо, только посмеялся над вопросом. — Нет, я не видел высокомерного придурка. Прочь с дороги. Женщина поблизости подхватила это имя и обратилась к нему с пренебрежением в голосе. — Ты ищешь Бакуго? Мне показалось, что я видела, как он шел возле офиса администраторов. Может быть, они, наконец, поймали его на списывании. Ни за что такой бесполезный панк не может быть лучшим в своем классе. Шото кивнул и продолжил свой путь, на этот раз вверх по лестнице. Он все еще слышал, как другая группа подхватывает имя и начинает спорить. — Бакуго? Ооо, горячий барабанщик, не так ли? Чувак, я бы сожрал его за секунду. — Не обманывайтесь, он лживая шлюха, к которой вы не приближаетесь. Он выглядит красиво, а внутри гнилой. — Я согласен. Ублюдок класса А. Досадно способный, я слышал, как он разговаривал с профом, и ни хрена не понял. На мгновение я не был уверен, говорят ли они вообще о химии. — Но вы видели его презентацию? Думаю, он умрет, если не будет ругаться через каждые пять слов. Но мне нравятся его электронные таблицы. Они такие аккуратные. — Абсолютно. Вы видели его записи? Они выглядят так, как будто их распечатали. Я думал, что у кого-то вроде него будут какие-то нечитаемые каракули. — Я слышал, что у него плохие отношения с администрацией, так как он взорвал часть лаборатории. — Чтоооо? Это был он? — Но я имею в виду… я думаю, ты слишком его осуждаешь. По крайней мере, он прямолинеен. В нем есть что-то освежающее, тебе не кажется? — Он взорвал лабораторию, Мэрилин, мне все равно, насколько он прямолинеен. — Ты думаешь, он взорвал лабораторию, важное отличие. Шото поразило, как одно имя могло вызвать такой шум. Он распространился как лесной пожар. Не то чтобы он не видел своей справедливой доли с собственной фамилией. Но все эти истории казались странно специфическими для Бакуго, это отличалось от благоговения и ревности, которые вызывало у людей его имя. Бакуго казался очень известным человеком, о котором все должны были что-то сказать. Что он сделал, чтобы привлечь такое внимание? Зайдя в офис администратора и обнаружив, что он пуст, Шото пошел дальше и спросил другую группу, которую он видел стоящей вокруг. На этот раз он уже был готов к тому, какие ответы он получит. Все ли в этом здании знали, кто такой Бакуго? Видимо да. — Эта сука? Видела, как он раньше выходил из офиса. Он пошел туда, я думаю, — сказала одна женщина и указала налево. Шото кивнул и уже собирался следовать ее указаниям, как вдруг завибрировал его телефон. Проверив его, он, наконец, получил ответ от Бакуго. Величайший мудак [17:14] Прекрати присылать свои сообщения. Где ты, черт возьми, конфетка? Разве я не говорил тебе ждать? Я [17:14] ты сказал это. Я [17:15] я предпочитаю игнорировать. Я [17:15] человек сказал, что ты у администратора Величайший мудак [17:16] Был. 10 минут назад. Тащи свою чертову задницу сюда. Если ты заставишь мне подождать, я тебя убью. На заднем плане он мог слышать, как группа обсуждает упомянутое имя, медленно удаляясь. — Слышал, что у него проблемы из-за драки в кампусе. — Я слышал, что он сломал кому-то руку за то, что он столкнулся с ним. — Разве Бакуго не тот парень, который спал с Урсу? Тот самый, о котором она постоянно говорит? — Да, тот. Бессердечный придурок, который не удосужился ответить ей. — Он как бы дал понять, что это одноразовая вещь. Я имею в виду. Все это знают, и он сказал это прямо ей. Я [17:17] люди думают, что ты дьявол Величайший мудак [17:17] Массовка может пойти на хуй. Шото весело фыркнул и вернулся к месту их первоначальной встречи. Я [17:18] без комментария «черт возьми»? Величайший мудак [17:18] Я не Пикачу Не в первый раз он задается вопросом, кто такой Пикачу. Может быть, он мог бы спросить позже. Пока что он продолжал задаваться вопросом, насколько на самом деле известен Бакуго. Или печально известный. Реакции были….интересными. Верный своим словам, Бакуго ждал его, хмуро глядя на свой телефон. Что-то в его позе было другим. Пока он шел к нему, он пытался расшифровать, что это было. Когда он встал перед ним и был встречен хмурым взглядом, он понял, что это было: Бакуго сгорбился, его плечи были напряжены. Даже его взгляд, казалось, был более интенсивным, чем вчера. Может быть, он был в стрессе? — Ты чертовски опоздал, — выплюнул он, агрессия катилась от него волнами. У кого-то было плохое настроение. — Я пришел первым. — Ну, мне пришлось ждать, так что ты опоздал. Давай покончим с этим дерьмом, у нас есть еще два часа до того, как спортзал снова заработает. Я получил ключи. Не дожидаясь Шото, он развернулся и затопал прочь. Они прошли через кампус и вышли на территорию, которую Шото никогда раньше не посещал, остановившись перед меньшим зданием. С любопытством он огляделся. Обычно он оставался в своем маленьком уголке кампуса и находил забавным видеть что-то новое не в десяти минутах от того места, куда он ходил ежедневно, но никогда не видел этого раньше. — Где мы? — Ты, блять, не слушал? Спортзал. — Да, я вижу. Но почему именно мы здесь? — А? Потому что ты, ублюдок, настоял, что нам нужно было сделать это танцевальное дерьмо. Шото почти чувствовал, насколько истощилось терпение Бакуго. Это не помешало ему получить информацию, которую он хотел. — Да, я имел в виду наше текущее местоположение. Зачем тебе ключи? Из Бакуго вырвалось низкое рычание, и он повернулся, его тон скрежетал от крика. — Слушай, ублюдок, либо ты заткнись со своими глупыми вопросами, либо мы прекратим все это, понял? Шото непонимающе смотрел на него. Раздумывая, он наклонил голову набок. — Ты сегодня довольно раздражителен. Бакуго выглядел так, будто собирался ударить Шото по лицу. Вместо этого он развернулся и агрессивно открыл дверь, едва не хлопнув ею перед лицом Шото. Он последовал за ним внутрь, по длинному коридору, наполненному эхом от ударов мячей о землю, криков и скрипа ботинок, вверх по лестнице, пока звуки не стихли и не открылась дверь, ведущая в маленькую раздевалку. Не говоря ни слова, Бакуго начал развязывать шнурки и переоделся из джинсов в брюки. — На что ты пялишься? — рявкнул на него Бакуго. — Я не пялюсь, мне интересно. Ему было особенно интересно, почему они здесь, и почему Бакуго почувствовал необходимость переодеться, и почему у него вообще был ключ от любого из этих залов, и почему он согласился на это, и что могло случиться, что он оказался в таком месте. — Интересуйся, где-нибудь в другом месте, — это был очень предсказуемый ответ. Он упаковал свои туфли в сумку и пошел к двери на другом конце, снова с ключами в руках. Шото хотел пойти за ним, и Бакуго зарычал, чтобы тот снял обувь. С другой стороны была комната, заполненная циновками татами, свет просачивался сквозь окна в потолке, даже до того, как Бакуго щелкнул выключателем с такой силой, что Шото задавался вопросом, можно ли сломать его таким образом. На поверхность всплыло воспоминание о том, как Урарака и Бакуго вместе тренировались в джиу-джитсу. — Мы в вашем додзё. Бакуго посмотрел на него, как на полного идиота. Удовлетворенный тем, что нашел ответ, Шото оставил свою сумку у входа в зал и босиком ступил на маты. Это было что-то ностальгическое стоя в додзё снова. Неважно, что в этом доме не было деревянных стен, а был всего лишь тренажерный зал с татами, он все равно чувствовал себя странно спокойным. — Ты злишься, — сказал он, наблюдая, как Бакуго потягивается. Ответом было хмыканье. Он подумал о том, чтобы потянуться. Не потому, что он думал, что ему это нужно, просто потому, что он провел большую часть дня, сгорбившись, и растяжка могла помочь против нарастающей боли в спине. Тишина окутала их, пока они оба разогревались. Шото не нравилось, насколько он был жестким. Еще два года назад он почти не мог сесть на шпагат, а сейчас у него были проблемы с дотягиванием до пальцев ног. И это не вина его джинсов. Мидория был прав. Ему нужно было снова начать заниматься спортом. Наконец, они снова встретились лицом к лицу, и Шото прощупал почву, спросив, нужно ли ему начинать с самого начала или у Бакуго был какой-то предыдущий опыт. У него ничего не было, гнев все еще катился волнами, уже не такими сильными, как раньше. Не растерявшись от явного проявления враждебности, он начал свое объяснение. Сначала Шото показал ему основные шаги вальса. Один назад, шаг в сторону, вперед. Не то чтобы они участвовали в конкурсе, им нужно было только красиво выглядеть на гала-концерте для одного или двух танцев, ничего особенного не требовалось. Он несколько раз корректировал позу Бакуго, когда это было необходимо. Это не часто было необходимо. Бакуго быстро учился. Всякий раз, когда он показывал ему следующую фигуру, его острый взгляд находил детали, которые Шото не объяснял, и включал их в шаги. Он был на удивление… сговорчивым. Он по-прежнему ругался каждый раз, когда Шото что-то говорил, и не раз рычал на него, но тем не менее следовал всему, что он говорил. Удовлетворившись Бакуго и шагами, он расставил их по местам. Он пошел вперед, а Бакуго сделал шаг назад, как он и показал ему, пока внезапно не остановился и нахмурился. — Что ты делаешь? — Что за хуйню ты делаешь? — ответил он и оттолкнул Шото назад. — Я веду, потому что знаю, что делаю, — уточнил Шото, забавляясь ощетинением другого. Он должен был догадаться, что лидерство будет проблемой. Бакуго очень резко прорычал: — Иди на хуй. — Поскольку мы на самом деле не встречаемся, я бы предпочел этого не делать. Выражение его лица точно сказало Шото, в каком мучительном состоянии он желал смерти, прежде чем снова выругаться. — Тогда с самого начала. Я буду вести. — Это не был вопрос или просьба. — Я не думаю, что это была бы такая хорошая идея. Как я уже сказал, у меня есть несколько лет опыта и… — Я поведу, черт возьми, покажи мне чертовы шаги. — Он прервал его и сделал угрожающий шаг вперед. Они смотрели друг на друга, пустое лицо Шото на фоне глубокого хмурого взгляда Бакуго. Пожав плечами, Шото сделал шаг назад и начал играть мужскую роль. Если бы он настаивал. У Шото не было проблем ни с ведением, ни с преследованием, он делал и то, и другое раньше. И простое представление лица его отца, когда Шото не был ведущим, полностью убедило его. Шото совершил ошибку, внезапно коснувшись талии Бакуго, пытаясь снова занять позицию, чтобы исправить свою осанку. Бакуго, вероятно, рефлекторно, взял его за руку и попытался бросить. Шото ожидал этого весь день, так как напряжение в другом мужчине было таким высоким. Вот почему он не был так удивлен, как Бакуго, когда перевернул захват. С громким звуком Бакуго приземлился на маты, инстинктивно прервав падение. Ошеломленный взгляд ему очень подходил, подумал Шото, глядя на Бакуго свысока, тем же приемом, который он использовал против него в первый раз, когда они встретились. — Я также брал уроки в течение нескольких лет, — сообщил он ему. Выражение шока исчезло и сменилось хмурым взглядом. — Подонок! Шото почувствовал рывок, когда Бакуго попытался поменять их позиции и потащил его вниз. После пяти минут борьбы на полу волосы Шото выглядели как беспорядок, рыжие и белые волосы перемешались, а на лице Бакуго появилась какая-то дикая ухмылка. Они остановили обоих: Бакуго присел на пол, готовый вскочить, а Шото уже наполовину вскочил, джинсы сковывали его движения. Они оба посмотрели на растрепанное состояние друг друга, и Бакуго сказал с легким вызовом в голосе: — Все будут думать, что мы здесь трахались. Шото почувствовал, как улыбка тронула его губы. — Технически мы встречаемся, почему бы и нет? Блондин смотрел на него секунду, прежде чем ухмыльнуться. — Сын великого Тодороки Энджи не боится каких-то слухов о том, что он трахается в тренировочном зале своего университета? — Сомневаюсь, что я смогу получить больше плохих слухов о себе, чем ты уже. И Бакуго фыркнул. Это был плохо сдерживаемый смех, больше похожий на лай, чем на смех. Он попытался спрятать это за рукой и посмотрел на Шото так, словно увидел его впервые. Потом одобрительно кивнул. — Да, хорошо, у нас может быть шанс сделать это без моей борьбы с моим желанием убить тебя. Шото решил воспринять это как комплимент, поскольку, скорее всего, так оно и было. Каким-то образом он почувствовал гордость за то, что рассмешил формально напряженного и обычно раздраженного человека. Они оба вздрогнули от удивления, когда дверь открылась, и уставились на вялое лицо мужчины лет тридцати. Или сорока. Каким-то образом он издавал то же самое «Мне все равно, отвали», что и Бакуго с Шинсо. Скорее, усталость Шинсо, решил Шото при ближайшем рассмотрении. Розовые спортивные штаны составляли странный контраст с его всклокоченными черными волосами, падающими на лицо. А Бакуго обвинил его в отсутствии чувства моды. Он лишь мельком взглянул на Шото, а затем снова на Бакуго. — Я дал тебе ключи, чтобы тренироваться здесь. Его голос звучал так же скучно, каким было и лицо. Бакуго нахмурился. — Что я, черт возьми, делал. Мужчина уставился на Бакуго. Бакуго посмотрел в ответ, прежде чем оба кивнули, и мужчина вошел, коротко поклонился, прежде чем войти на маты, и начал свою собственную растяжку. — Тренировка начинается через 20 минут, — сообщил он им. Бакуго хмыкнул и вернулся к своей сумке, стоящей у входа. Шото последовал за ним, жалея, что не принес воды для себя. Это, вероятно, означало, что их время на сегодня истекло. Бакуго хмуро посмотрел на него. — На следующей неделе, в это же время. Мы сделаем это снова. Он кивнул и взял свою сумку, готовясь уйти. В этот момент дверь снова открылась, и вошла девушка со знакомым лицом. — Шото-кун! — удивленно сказала Урарака. Ее взгляд переместился с его все еще взлохмаченных волос на Бакуго, стоящего позади него, а затем на мужчину в розовых спортивных штанах на заднем плане. — Здравствуйте, сенсей! — она только кивнула в знак признательности, прежде чем повернулась к нему. — Что ты здесь делаешь? Ты здесь, чтобы тренироваться с нами? — спросила она с яркой улыбкой на лице. — Блять, нет, — ответил за него Бакуго. Урарака взглянула на него и подняла брови. — Я не тебя спрашивала, Бакуго. — Отъебись, Круглолицая. Урарака закатила глаза и снова сосредоточилась на Шото. — Так? Ты присоединяешься к нам? — она посмотрела за его спину на черноволосого мужчину. — Было бы хорошо, если бы он тренировался с нами, не так ли, Айзава-сенсей? — Пока он учится в университете, мне все равно, сколько ваших парней стоит на татами. Если он сможет не отставать, продолжайте. Мужчина, которого она звала Айзава-сенсей, вышел из своего почти что шпагата и посмотрел на них двоих. Да, он все больше и больше походил на Шинсо. Шото с извиняющимся тоном покачал головой. — У меня нет с собой спортивной одежды, — затем он подумал о том, как весело ему было кататься по матам и как он был разочарован тем, что больше не мог делать даже элементарные вещи. — Может быть, на следующей неделе? Урарака взволнованно захлопала в ладоши. — Да! Это было бы прекрасно! Ты тоже так думаешь, Бакуго? Бакуго посмотрел на Шото. — Меня, блять, не волнует, что делает Карамелина. Шото подумал, что это должно быть как можно ближе к утвердительному ответу.