Я знаю в чём вы нуждаетесь

Сегодняшний день Клэр должна была работать без паузы: вести утреннее шоу вместе с Клементиной и Луисом. Никто из троицы не понимал зачем так попросило руководство радио, но приходиться слушаться начальство. Как им сказали: «Пришло письмо свыше, просили, чтобы утреннее шоу вели все три ведущих. Никакой особой темы или речи, просто трое ведущих». Осознавая, что утренняя пауза потеряна, Клэр заранее зашла с друзьями в кофейню и заказала большое латте с собой. Клем давно знала это заведение на углу главного здания площади. Часто выпивала тут кофе с Клэр. Луис же был здесь впервые, хотя видел и слышал о нём раньше. Его вдохновлял здешний интерьер. Маленькая кофейня была украшена тёмным деревом и множеством маленьких зелёных вазонов на столиках и подоконниках. Небольшие столы, рассчитанные максимум на четырёх персон, были расставлены в шахматном порядке по залу. Стулья, стоящие у столов –мягкие на вид, обшитые бархатной коричневой тканью. По радио постоянно играла спокойная музыка, то медленный джаз, классические композиции или лирические песни. Только экстренные сообщения по типу того, что заявила вчера Клэр, могли перебить музыку и прозвучать в зале. Клэр уже давно стала заглядываться на молодую девушку, работающую здесь бариста и официанткой в одном лице. Она была достаточно смазливой и всегда позитивной. Ещё ни разу Клэр не сделала у неё заказ без улыбки. Выйдя из кофейни, друзья направились к студии. По дороге Клэр не смогла умолчать и любопытство заставило её спросить:       – Вы вчера ночевали вместе? – Прямо и чётко – не церемонившись, сказала Клэр.       – Что? С чего ты взяла? – Занервничала Клементина. Луис шёл, не подавая виду, что вчера что-то было.       – Ну, ты переоделась, а вот Луис сегодня в том же, в чём был вчера, да ещё и рубашка помятая, а, вспоминая, что он пошёл тебя провожать, я допустила, что вы были вместе. – Объяснила свои догадки Клэр. – Это же здорово, я, правда, рада что вы вместе. – Она улыбнулась и взглянула на парочку. Луис лишь улыбнулся и обнял Клем за плечо. *Я правда рада за них. Им удалось сохранить чувства с колледжа. Развить обычную сексуальную тягу, которая была тогда, до чего-то большего. Я же вижу по ним, что они хотят быть вместе, а не просто заниматься сексом*. В студии режиссёр уже сидел в своей маленькой комнатушке и проверял работоспособность техники. Он нажимал на разные кнопки: лампочки то мигали, то гасли, произносил тестовые слова в микрофоны. Всё работало без перебоев, к эфиру готовы. Все сели по местам и начали эфир. Темой утреннего шоу стала: «Разговор о национальных писателях», обсуждения книг и стихов. Весь эфир был посвящён дню письменности республики Карсато. Клементина решила заострить внимание на Якобе Жецковски, который прославился своей неоднозначной любовной лирикой. Он был геем, не скрывал своих чувств и напрямую об этом высказывался.       – Он был мастером рифмы и слова, но, несмотря на это, ему было сложно выражать свои мысли вслух. – Рассказала интересный факт Клэр.       – Что мне и нравится в нём, – восхищалась Клементина. – он выражал свои чувства словами на бумаге.       – Но был геем. – Бесчувственно дополнил Луис. Клэр лишь бросила на него злой взгляд, но в эфире промолчала.       – Любовь – это любовь! – голос Клементины сиял позитивом. – Ты можешь её испытывать к любому человеку, в любом смысле, не зависимо от пола или возраста.       – Я – приверженец традиционного брака. – Луис не хотел спорить, просто холодно отвечал. В республике не были запрещены однополые отношения, просто о них редко говорили. Луис же не был поклонником геев. Во времена учёбы в колледже он был безответно влюблён в соседа: смазливого блондина с длинными, гладкими волосами, вечно уложенными так красиво и женственно, что делало его лишь милее. Но несмотря на всю его красоту и схожесть с девушкой, он не разделял взгляды Луиса на любовь, и даже слушать не хотел признания бедного парня. Закрывшись в себе на долгое время, Луис возненавидел парней, которые вступают в однополые отношения. Клэр с Клементиной долгое время выводили друга из депрессии, в которую тот впал после отказа. Но вывести из него ненависть им так и не удалось. Ребята не замечали за разговором как быстро летит время, обсуждая поэзию, они быстро закончили программу и, прервавшись на небольшой перерыв, пока играла музыка, решили отдохнуть, оставаясь в студии. Луис подошёл к столику с водой, чтобы взять бутылку, Клэр сняла наушники и упёрлась спиной об спинку кресла. Клементина уткнулась в листок с программой, изучая что дальше по плану. Дверь в студию распахнулась с грохотом от удара ногой. Пятеро вооружённых партизан ворвались в комнату и, наведя оружие на всех присутствующих, закрепились на позициях. Высокий мужчина, лет сорока, уже лысый и с каштановыми усами, которые местами окрасились сединой, обратился к Клэр:       – Соблюдайте спокойствие и ничего плохого не случится. Все застыли на своих местах. Луиса ударили по ногам и, не устояв, он упал на колени. Девушек не трогали – они просто неподвижно продолжали сидеть. Режиссёр успел отключить микрофоны, прежде чем его вывели из комнатки и усадили под стену напротив стола, за которым сидела Клэр вместе с Клем. Они все были заложниками, их держали на мушке, пока усатый капитан команды осматривал комнату.       – Вот значит, как выглядит логово пропаганды. – С призрением произносил он, осматривая грамоты, висящие на стене. Все молчали, не знали, стоит ли отвечать. – Грамота Клэр Сантис за лучший голос страны по версии журнала… – не дочитав до конца, капитан ударил прикладом винтовки в рамку, и та, упав со стены, разбилась об деревянный пол.       – Что вам нужно? – Осмелился спросить Луис.       – Взять вас в заложники, разве не очевидно? – спросил капитан.       – Зачем вам это? – спросила Клем. – Вы совершаете страшное преступление. Солдат, державший её на мушке, ткнул дулом в затылок и сухо приказал: «Молчать». Луис напрягся и сжал кулаки.       – Спокойней, мы не хотим жертв и не собираемся причинить вам вреда. – Партизан успокаивал Луиса.       – Нам нужна ваша главная пропагандистка. – Начал усатый, подходя ближе к Клэр, которая не издавала эмоций и спокойно наблюдала за происходящим. – Она должна рассказать всей стране правду, признаться во лжи. В том, что дважды оклеветала сопротивление. Признаться, что никакой войны на севере нет и это всё лишь иллюзия. – Его лицо приблизилось почти впритык к правой щеке Клэр. Она чувствовала его дыхание и от этого её трясло внутри, настолько было противно.       – Я не понимаю, о чём вы. – Спокойно ответила Клэр, не пошевелившись.       – Всё ты понимаешь. Ты скажешь это в эфире, и мы уйдём также, как и пришли. – Медленно, но он закипал, не выдерживая напряжения. И Клэр это чувствовала.       – Вы не сможете уйти. Вы совершили преступление, взяв нас в заложники и устроив погром в студии. Усатый резко ударил ладонью по деревянному столу, пошатнув его. Клем дёрнулась от страха, у Луиса дрогнули руки, режиссёр зажмурился, а Клэр осталась сидеть спокойно и не шевелиться.       – Ты скажешь, чёрт тебя дери! – крикнул капитан, заливаясь красным цветом. Клэр лишь молчала, смотря на Клементину, пытаясь взглядом намекнуть, что им нужно молчать. Но это было не обязательно, все и так это понимали.       – У нас полно времени, можешь молчать сколько угодно, долго ты не продержишься в изоляции. – Угрожал капитан.       – Вы не сможете долго удерживать здание, скоро здесь будет вооружённая полиция, а затем национальная гвардия, если потребуется. Вас выведут отсюда до заката и вы это знаете. – Клэр продолжала давить.       – Если ты будешь молчать до этого момента, то вас вывезут отсюда вместе с нами в чёрных мешках для трупов. – Слова усатого капитана, красного от злости с выпуклой на лбу веной, звучали угрожающее, будто он не врал. Скорее всего, он был готов убить.       – Вы не убьёте нас. Сопротивление не станет убивать гражданских, такие же ваши принципы. – Клэр была абсолютно спокойной, что казалось странным в подобной ситуации.       – Ты уверена?       Капитан упёрся кулаком об стол и взглянул на солдата, сторожившего Луиса. Тот неохотно шатал головой, не собираясь подчиняться приказам. Ранить гражданских – не входило в планы. Скривив губы, он направился к бойцу и, отодвинув его в сторону, схватил Луиса за волосы, задрав голову, достал пистолет из кобуры.       – Всё ещё веришь, что я никого не убью? – спросил капитан, глядя на абсолютно спокойную Клэр.       – Убьёте его и загоните своих солдат в более худшее положение.– Слезы наворачивались на глазах Клементины, губы трусились, но она держалась. Капитан качнул голову Луиса вперёд и толкнул его в спину, парень упал на живот и почувствовал твёрдую подошву, прижимающую его сильнее к полу, упираясь в позвонок.       – Ты можешь это всё остановить, просто сказав в эфире всё, что я ранее тебе говорил. – Усатый навёл пистолет на Луиса и наблюдал за нервной Клементиной и спокойной Клэр – она даже не смотрела в сторону капитана.       – Мы оба знаем, что я не могу это сказать – начала смягчать углы Клэр.       – Тогда ты, как и я понимаешь, чем всё закончится. – Капитан не собирался отступать от своего.       – Скажи – прохрипела расстроенная Клементина.       – Клем. Прошу. – Клэр вступила в игру подруги.       – Скажи, чёрт тебя дери! Не доводи их до убийства! – кричала в истерике девушка.       – Прислушайся к своей коллеге. – Ехидно усмехался капитан. Клэр лишь спокойно сидела и не реагировала на происходящее. –Прости... – сказала она, глядя в глаза Клементине. За окном стали усиливаться звуки приближающейся полицейской сирены – этого и ждала Клэр. Капитан выстрелил. Пуля попала в плечо, раздробив ключицу, и вылетела, вонзившись в пол. Луис закричал от пронзающей, жгучей боли. Будто раскалённый штырь медленно вонзали в место ранения. Солдаты насильно прижали лица Клементины и Клэр к столу. Слезы стекали в лужицу перед щекой Клем, как кровь стекала и пропитывалась в рубашку Луиса. Клэр по-прежнему не показывала эмоций, но внутри её трясло, дышать было тяжело, гнев не давал ей сидеть спокойно – наталкивал на мысли и желание разорвать что угодно, лишь бы выплеснуть чёртову злость. Солдаты в панике смотрели друг на друга и на капитана, который так и не добился своего. Он подошёл к Клэр и смотря ей в глаза сказал:              – Довольна? – Он развернулся к солдатам и приказал уходить. Партизаны и вправду ушли также быстро и неожиданно как появились, но далеко скрыться не смогли, на следующем перекрёстке, дальше по улице, в минуте от студии их задержали полицейские. Солдаты им сдались без боя, в надежде что их посадят в тюрьму. Но их ждал лишь один приговор – расстрел. Другой полицейский наряд быстро вошёл в студию и осмотрел Луиса. Ему оказали первую помощь и увезли в больницу, Клементина вместе с Клэр поехала с медиками. В больнице Луису делали операцию, очищая и зашивая рану. Девушки ждали в душном узком коридоре, пропитанным типичным запахом стерильности и больницы. Это лишь больше нагоняло напряжения.       – Извини, что так далеко зашло. – обратилась Клэр. Клементина сидела на земле под стеной прямо у двери операционной.       – Я понимаю, что по-другому ты не могла. Я пыталась тебе помочь тянуть время, но вышло хреново. –Клем смотрела в пол, на потрескавшуюся мелкую плитку. Глаза пекли от слёз, а смотреть на свет было ещё больнее.       – Я не хотела, чтобы в него стреляли. Я не показывала эмоций, чтобы эта усатая тварь не могла понять мои чувства. – Клэр оправдывалась больше перед собой чем перед Клементиной.       – Я знаю. – сухо ответила Клем. – Я уже давно вижу тебя настоящую. Пусть это и сложно и не всегда       возможно. Но я прекрасно понимаю тебя.       – Я устала, Клем. Мне тяжело от этого. – Клэр жестикулировала в присущей ей манере, задыхалась от недостатка воздуха. Надрывно говорила.       – Сегодня был тяжёлый день. Тебе нельзя быть другой, я не представляю тебя другой. – Клем смотрела Клэр в глаза. Клэр лишь промолчала. *Я сама не способна видеть себя другой. Каждый раз, заглядывая себе в глаза в зеркале, я пытаюсь вспомнить: какой я была прежде, найти ту добрую Клэр, но её будто никогда не было, будто я всю жизнь такая. Это больно и сложно. Ужасно сложно, но по-другому нельзя, я переживаю такие моменты как сейчас, а затем отбрасываю сомнения и понимаю, что иначе пропаду. Это даёт мне сил идти вперёд, это заставляет меня не думать, что быть такой как я – плохо.* Лампочка над дверью в операционную погасла, через две минуты вышел хирург. Клем подорвалась на ноги и стала расспрашивать его.       – Всё в порядке, пациент в отличном состоянии, его перевезут в палату, и вы сможете с ним остаться. – успокоил врач.       – Спасибо. – Клем улыбнулась и обняла Клэр. Погладив спину подруги Клэр отошла.       – Наверное, мне лучше будет пойти домой. Оставайся с ним.       – Но, Клэр, он будет рад тебя видеть. – Пыталась переубедить подругу Клем.       – Я позже его навещу. А пока вам лучше остаться вдвоём. – Клэр помахала на прощание рукой и улыбнулась. Подходя к дому Клэр думала о воспоминаниях про колледж. Все весёлые ночи, их втроём… Подходя к подъезду она заметила парня, стоящего у двери. Не узнав его, она решила пройти мимо, чтобы не рисковать лишний раз. Шаг постепенно ускорялся, сердце билось чаще, она опустила голову и шла вперёд, не замечая ничего. Клэр приближалась к двери, прошла её, чувствуя на себе взгляд парня в тёмном пальто. Она прошла мимо и собиралась свернуть в ближайший двор, но произнесённое парнем: «Клэр» – заставило её остановиться. Она обернулась через плечо и взглянула на тёмный силуэт юноши. На улице было темно, фонарь не освещал вход в подъезд, и она не могла сразу разглядеть лица, но голос узнавала.       – Ты вернулся. – с улыбкой произнесла Клэр.       – Я слышал, что случилось сегодня на радио. Ты в порядке? Клэр смогла разглядеть черты лица Джонатана, она подошла ближе к нему.       – Да, всё хорошо.       – Слушай, я понимаю, что ты, возможно, против отношений или против меня. Но позволь мне показать, что я достоин такой женщины как ты. Я хочу поддержать тебя, хочу быть рядом с тобой, даже если ты скажешь быть как друг, я им буду. Она слушала его и сердце вновь забилось чаще, снова она почувствовала влечение, очередное желание завладеть им, но на этот раз она хотела владеть им дольше и в больших смыслах.       – Ты не представляешь с кем имеешь дело. – она произнесла слова холодным тоном.       – Представляю. Мне плевать, какой ты можешь быть холодной и грубой. Я хочу быть с тобой. – Джонатан стоял на своём.       – Я воспользуюсь тобой, получу максимум от того что ты способен отдать и выброшу как ненужную вещь. – её глаза потемнели, Джонатан уже не видел в них сверкания звёзд. Лишь свой тёмный силуэт. Лицо было серьёзным, серьёзно пугающим.       – Что ж, раз ты так желаешь, я отдамся. Его решимость и готовность вогнала Клэр в ступор, она знала, что он глупый и наивный, но чтобы это делало его таким настойчивым…       – Ты – идиот, Джонатан.       – Я влюблён в тебя, Клэр. – смело сказал он, будто больше никогда её не увидит. Клэр задумалась: не чувствует ли она к нему тоже самое? Но она способна трезво мыслить, поэтому ответ на такой вопрос оказался негативным.       – Хорошо, Джон, идём уже домой, хватит мёрзнуть. Она открыла дверь и зашла в подъезд, ожидая что Джон пойдёт за ней, не останавливаясь, сразу пошла к лестнице. Джонатан вошёл в след за ней и закрыл дверь.