Финал
19 января 2022 г., 15:02
— Антоха, Антоха, — Позов приходит как раз в тот момент, когда Шастун вливает в себя уже третью кружку виски.
— О, Диман, — расплывается в улыбке тот, — ты долго.
— Из отеля же, — Дима садится на соседний барный стул и внимательно вглядывается в лицо Шастуна, пытаясь определить, насколько сильно тот уже пьян.
— А-а, как там всё? Чё все делают? — Уже навеселе спрашивает тот и подзывает бармена.
— Да ничего, спать легли. В отличие от некоторых.
— Я тоже хотел, но Стас, — Антон заказывает ещё виски, а Дима — безалкогольное пиво.
— Что Стас?
— Отчитал, как ребёнка, — Шастун обиженно ударяет ладонью по столу, пугая проходящую мимо девушку.
— За что это? И ты из-за этого решил накидаться? Сам же завтра страдать будешь.
— Как будто ты не знаешь!
Дима искренне не понимает, что происходит, но когда бармен ставит напротив Антона его скотч, то перехватывает стакан.
— Хватит тебе, Шаст, я не потащу тебя в отель, сам пойдёшь, — поясняет на возмущённый возглас, — и вообще, рассказывай давай, что с тобой происходит последнюю неделю.
Антон, конечно, выпил, но не настолько, чтобы потакать Диме в его попытке посчитать его идиотом.
— Не, Диман, я скоро буду думать, что у тебя кукуха уехала, — говорит он, пытаясь отвоевать свой виски. Пока 1:0 не в его пользу.
— Да кто ещё так думать должен! Ты не смеёшься уже несколько дней, не постишь сторисы свои рекламные и другие тупые, в беседе вообще не появляешься, только на Арса смотришь так, что аж пожалеть хочется. Причём Арса.
После такой тирады Шастун действительно задумывается, а не приснился ли ему спор с Позовым. Да и второй разговор тоже. Может, он вообще всё это себе выдумал? Или сейчас давно спит в отеле и всё это — сон?
— А не твоя ли это заслуга? — Хмыкает он, надеясь на то, что шизофрения его не настигла.
— Хочешь сказать, я тебе чем-то настроение на всю неделю испортил? — Действительно не понимает Позов, снова отбирая алкоголь у Шастуна.
— «Чем-то», — усмехается тот, — своей тупой проверкой, которая в итоге ничего не дала. Можешь успокоиться, Арс точно не гей. Вообще, — к своему сожалению, признаёт Антон.
— Так ты реально проверял что ли? Шаааст, ну ты даёшь! Я думал, ты забил сразу после обеда тогда, — Дима смеётся, а вот Антону становится не до смеха. Он уже день назад понял, что Арсений для него теперь не просто коллега, как они обычно отстаивают перед всеми. А может быть, никогда просто коллегой для него и не был, но ему не хватало смелости себе в этом признаться.
— Ты так настаивал на этой херне, что я реально думал, что ты ему всё расскажешь, если я откажусь, — честно говорит он, предпринимая попытку заказать новую порцию спиртного (спойлер: Позов отменяет его заказ).
— Ну я же не придурок какой-то в самом деле, Шаст! Просто хотел чуть-чуть над тобой поиздеваться за то, что так за Арса вступаешься, как будто реально втюрился, — Антон на этих словах с силой зажмуривает глаза, будто пытаясь скрыться от ранящей правды.
— Ну, тогда у тебя получилось. А я значит лох, который повёлся на прикол из-за своего альтруизма, — Антон, чуть пошатываясь, поднимается с места.
— Да не парься ты так, зато теперь и ты спокоен, и никто не пострадал, — успокаивает его Дима, тоже собираясь уйти.
Антон ничего ему на это не отвечает, поскольку оба утверждения абсолютная ложь — во-первых, он совершенно неспокоен, во-вторых, пострадали его психика и ориентация, что немаловажно.
Они вместе добираются обратно до отеля на такси. За время поездки Позов звонит семье, а Шастун старается убедить себя пойти сразу в свой номер и не соблазниться мыслью заглянуть к своему соседу, иначе он за себя и свои руки (да простит Стас) не отвечает.
🪤🪤🪤
— Давай осторожней там, не упади, — смеясь, наставляет Дима и уходит в свой номер. Войдя в комнату, Антон ощущает неимоверную жару. На улице +30°, а в помещении, похоже, все +45°. Оглядевшись, парень понимает, что кондиционер, который он специально оставлял включённым, не работает. И судя по температуре, не работает последние часа четыре. — Блядская блять, — грубо ругается он и, уже собираясь раздеться до трусов, останавливается. А кто говорит, что ему нужно страдать в этой жаре, если есть другие номера у его лучших друзей-коллег? Все уговоры в машине летят в одно интимное женское место, и Шастун, схватив с собой подушку, выходит из этого пекла. Настойчиво постучав в дверь номера 1054 двадцать раз, Антон, наконец, слышит недовольный голос Попова: — Да кому там не спится в два часа ночи?! Заходи, открыто, — Шастун толкает дверь и с удивлением осознаёт, что да, действительно, открыто, — Шаст? Ты чего? — Вторым удивлением для Антона становится то, что Арсений на него смотрит с пола. Он правда лежит на полу, еле-как прикрытый простынью. Шастуну требуется время, чтобы собрать мысли в кучу, глядя на такого, не в обиду ему, но доступного Арсения. — Кондёр, сука, перестал работать, можно у тебя поспать? — Всё же озвучивает он причину своего внезапного вторжения. — Конечно, не вопрос, падай рядом, — Попов приветливо улыбается и хлопает ладонью по свободному слева от себя участку пола, — кондёр твой козёл, конечно, я в такую жарищу даже с ним на пол ушёл, а твой вообще сдох, жесть, — искренне сопереживает Арсений, пока Антон бросает подушку и устраивается рядом с ним, — ты разденься, что ли, и, если простынь нужна, в шкафу возьми, ещё одна есть. — Да не, мне норм, — Шастун, конечно, предполагает, что в джинсах и футболке сгорит, потому что алкоголь в крови только добавляет жа́ру, но раздеться перед Арсом сейчас для него подобно смерти. — Ну смотри сам, — Попов пожимает плечами и ложится обратно, поворачиваясь к Антону спиной. Тот незаметно сглатывает. В течение десяти минут Антон честно пытается уснуть. Но после для него начинается настоящий ад. И не потому, что в комнате соответствующая температура, отнюдь не поэтому. Его главной проблемой становится парень справа. Арсений засыпает достаточно быстро и в какой-то момент во сне переворачивается на спину. Всё бы ничего, но простынь почти полностью соскальзывает с его тела, открывая Антону вид на объёмные бицепсы, прикрытую тонкой безрукавкой широкую грудь и — что заставляет его пожалеть о своём решении прийти сюда — бёдра, едва прикрытые короткими шортами. Несмотря на то, что Шастун знает, что Попов очень пластичный и спортивный, для него становится новым открытием то, как он может спать — лёжа на спине, сложив ноги в позу лотоса. И да, если вы уже догадались, то вы молодцы: левое бедро Арсения ложится аккурат на бедро Антона. Все обещания, данные Шастуном себе, все его страхи и самоненависть окончательно трещат по швам. Если этот парень не издевается над ним, то он не знает, что происходит. Глубоко вздохнув, Антон решается на маленькую месть — перекидывает руку поперёк груди Попова и делает вид, что спит. Судя по изменившемуся дыханию Арсения, тот просыпается. И точно, уже через секунду рука Антона возвращается на пол. Только Арс не знает, с кем играет. Шастун выжидает минуту и снова кладёт на него руку. Пока ненавязчиво. Попов шумно выдыхает, видимо, в раздражении и более настойчиво убирает с себя тяжесть. Две минуты — рука Антона ложится на его талию, а в ход он уже пускает пальцы — слегка приобнимает. Арсений заметно напрягается, но также невозмутимо берёт запястье парня и возвращает ему под бок. Антон едва сдерживается, чтобы не накинуться на него и не прижать к этому полу насильно. Но решает продолжить игру. Поднимая градус (хотя, куда уж больше), он снова кладёт ладонь на талию парня и, когда тот несколько секунд ничего не предпринимает, то Антон осторожно пробирается пальцами под его майку. — Блять, Шаст, — тихо восклицает Арсений, резко перехватывая его руку, — ты не спишь? — Шастун применяет все свои актёрские навыки в этот момент. Чудо, но это работает, и Попов, снова недовольно вздохнув, скидывает его конечность с себя. Антон затихает на несколько минут, боясь пробудить в Арсении зверя. Ответить на вопрос, для чего он это делает, он не сможет никогда, но из-за авантюризма личности останавливаться не собирается. Поэтому следующей его целью становятся ноги. Опасно, только оно того стоит. Осторожно, всё ещё играя глубоко спящего, Шастун касается пальцами голой кожи бедра Арсения. От ощущения мягкости и нежности ему очень хочется простонать. — Антон! — Арсений возмущается уже вслух, но нотки смеха в его голосе выдают его лживый испуг, — ты напился что ли? Никогда не думал, что ты такой прилипчивый во сне, — бурчит он, кажется, веря, что парень спит, и аккуратно убирает его пальцы со своей драгоценной ноги. Шастун для вида ворочается и, как только Попов успокаивается и решает, что на этом всё, снова прикасается к нему, только теперь объектом его внимания становится шея. Понимая, что на этом он далеко не уедет, Антон начинает ненавязчиво поглаживать открытый участок кожи возле ключиц. Сначала никакой реакции не следует, а затем до его слуха доносится тихое «сука, что ж ты делаешь». Любой адекватный человек интерпретировал бы это, как отвращение и злость, но только не Шастун. Он знает все интонации и фразы Арсения, и тот никогда не станет терпеть дольше секунды то, что ему не нравится. Это даёт Антону маленькую надежду и он смелеет: перемещает ладонь на щёку старшего, мягко касаясь пальцами его кожи. Арсений медленно поворачивает голову в его сторону. И Антон, сталкиваясь с глазами цвета океана, понимает, что забыл закрыть свои. — Я спрошу один раз: ты в конец охуел, Шаст? — Арсений откровенно смеётся, абсолютно не понимая, что делать. А Антон тонет. В его смехе, в его взгляде, в нём. — Арс, — тихо зовёт он, игнорируя вопрос. Его рука всё ещё лежит на его щеке, и он в шаге от того, чтобы приблизить к себе это прекрасное лицо. — Что? Тебе не кажется, что ты давно перешагнул понятие «личные границы»? — Попов пытается спасти ситуацию, но Шастун топит её дальше. — Арс, ну почему? Почему ты такой? — Отчаянно шепчет он, вглядываясь в каждую черту внешности парня. Казалось бы, он видит его почти каждый день, а разглядел только недавно. — Какой? В данном контексте это я должен спрашивать, — усмехается Арсений. — Нет, ты же... ты же охуенный, Арс, — Антон перестаёт следить за тем, что говорит, он просто хочет, чтобы этот человек знал, что он делает с ним, — твои глаза просто пиздец какие охуенные, ты умный, пиздецки красивый, смешной, ты просто... И не гей. Арс, вот как? Я же думал, что ты... То есть, я не думал, просто... Ну почему так? Я хотел проверить, но... — Но влюбился сам? — Заканчивает за него Арсений, и Антон рассыпается внутри. Разбивается об эти голубые, цвета льда, глаза. — Арс, — отрицать нет смысла, но можно рискнуть. Возможно, в последний раз, — Арс, пожалуйста, можно тебя поцеловать? Один раз, Арс, я правда никому не скажу, и больше никогда тебя не трону, но один раз, пожалуйста? — Арсений тихо усмехается. — Что если я скажу нет? — Его изящная бровь выгибается в вопросительном жесте. — Не знаю, наверное, попрошу ещё раз, — честно признаётся Шастун, а сам перемещает большой палец на его губы. Желание ощутить эти губы на своих увеличивается в миллионы раз. Попов хочет что-то ещё ответить, но сбивается с ритма дыхания из-за его действий. — Антош, как ты думаешь, я похож на шлюху? — Вернув себе рассудок, спрашивает он. Антона будто по лицу бьют эти слова. — Нет, конечно, нет, я не говорил этого и никогда бы не подумал! — Хорошо, тогда, учитывая тот факт, что я не шлюха или, лучше сказать, не проститут, как ты думаешь, скольким людям я бы позволил себя лапать так, как тебе сегодня за эти полчаса? — Антон хмурится, не понимая, к чему клонит Попов. — Э-э, никому? Ты довольно брезгливый, — отвечает он, продолжая заворожённо смотреть на манящие губы. — Правильно, тогда какой вывод ты можешь сделать? — Арсений улыбается, и его взгляд становится гораздо мягче. Антон зависает. Пропустив мимо вопрос, он приближается к его лицу и, переместив руку на его затылок, зарывается пальцами в волосы. Попов выставляет ладонь вперёд, — не-а, сначала ответь. — Я боюсь ошибиться, Арс, поэтому отвечу только после того, как поцелую тебя, блять, — злится Шастун, и впервые за всё время их любого взаимодействия, Арсений сдаётся. Не настаивает на своём, не изворачивается, а сдаётся. Расслабляется, опускает руку на его плечо и прикрывает глаза. Антон, не теряя ни секунды, припадает к его губам. Нависая сверху, он ведёт в поцелуе, на пробу касается языком сначала верхней губы парня, затем нижней, заставляет приоткрыть рот. Арсений позволяет ему всё — размыкает губы, отвечает, не больно кусается и обнимает за шею. Антон целовал бы его вечность, но ему ещё нужно прояснить ситуацию, поэтому он нехотя отстраняется. — Шаст, это пиздец, — почти в губы ему смеётся Арсений, падая на подушку. — Не то слово, Арс, — хмыкает тот, — помимо всего, что я сказал раньше, ты ещё и охуенно целуешься, — добавляет он и показательно облизывается. — Не искушай меня, ты до сих пор не ответил. — Я могу предположить, что я тебе тоже нравлюсь? Звучит, как бред, конечно, потому, что какой ты и какой я, но другого объяснения я просто не знаю, — озвучивает свои мысли Шастун. — Я говорил тебе, что у тебя проблемы с самооценкой? Так вот, забудь, это не просто проблемы, у тебя, похоже, первое место в плохом отношении к себе, — Арсений качает головой и, протянув руку вперёд, вплетает пальцы в спутанные волосы Шастуна, — но в первой части ты вообще-то прав. Ты мне нравишься, Антон, причём давно и сильно. Все эти приколы про ориентацию не совсем приколы, только Серёжа в курсе. И я тебя сейчас удивлю, но я знал о вашей с Позом проверке, — Антон в ужасе замирает, — на самом деле, я тогда пошёл за тобой на кухню, хотел поговорить. Я всегда замечал, как ты переживаешь за меня, когда кто-то поднимает тему геев, но не мог понять, почему. Надеяться на то, что ты тоже, кхм, такой было бы слишком глупо, поэтому я пытался найти рациональное объяснение. Так вот, неделю назад решился спросить, только Димка всё испортил. — Подожди, стой, ты слышал всё? — Попов кивает, — и не убил нас там? — Хотел, но это было бы слишком легко, согласись, — Антон более чем согласен, — в общем, да, сначала я, конечно, разозлился, потому что ты был единственным, кроме Серого, кто, не зная того, поддерживал меня, а тут такое. Но через пару минут я задумался: а почему ты вообще взял это на себя. По сути, если бы тебе было плевать, ты бы спокойно помог Позову и всё, а ты сыграл тёмного рыцаря, и это заставило меня сделать вид, что я ничего не знаю и посмотреть, что ты придумаешь. — Пиздец ты детектив, — смеётся Шастун. — Но это того стоило, — Арсений самодовольно улыбается, — за недельную выдержку и повышение актёрских навыков получить в качестве приза такого тебя — это даже больше, чем я ожидал, — он притягивает Антона к себе и оставляет невесомый поцелуй на его губах. Шастун плывёт и плавится, — пообещай взять с меня пример и полюбить себя также, как я тебя, хорошо? — Арс, я не верю, что ты- — Ну я же здесь, и твои руки на мне, так что придётся поверить, — Арсений искренне смеётся, а Антон снова затягивает его в поцелуй, с гордостью думая о том, что теперь он единственный, кто может смотреть в эти безупречные голубые глаза, горящие любовью, на расстоянии миллиметров.🪤🪤🪤
— Как думаешь, они потрахались или просто уснули? — Сергей опирается плечом о дверной косяк и кивает на лежащих в обнимку Антона и Арсения. — Ставлю на то, что просто уснули, иначе не уснули бы мы, — хмыкает Дима. — Но я думаю, всё получилось, да? — Сто пудов! Шаст вчера выпил для храбрости и пришёл потом к нему, написал мне в телеге ночью, чтобы я нахуй шёл со своими проверками и что он Арса теперь лично охранять будет. — Ну да, вряд ли он его как друга собрался охранять, раз так во сне за его жопу держится. — Ага. Вот фанатки бы охуели, да? — Да вообще! Мы их прикрываем, как можем, а они теперь реально вместе. — Пиздец, конечно. — Но классно же смотрятся. — И не поспоришь.
