Check it myself

      — Ребят, ребят, а кто-нибудь знает вообще, откуда пошёл слух про то, что Арс — гей? — Уже изрядно подвыпивший Позов резко привлекает к себе внимание всех приглашённых на, так называемую, home party в честь собственного дня рождения. Кажется, он действительно перебрал, раз задаёт такой вопрос во весь голос, несмотря на то, что в комнате находится и сам Арсений.       Кто-то слева давится очередным глотком пива, кто-то — начинает смеяться, а кто-то (не будем показывать пальцами, но это Шастун) выразительно выгибает бровь на этот действительно неожиданный и странный вопрос от Димы. «А почему его это волнует?» — можете спросить вы, и получите простой ответ: каждый раз, когда в их скромной компании заходит речь о нетрадиционной сексуальной ориентации, Антон и Арсений становятся главными её объектами.       Вот и сейчас, услышав, безусловно, занимательный вопрос, Шастун напрягается всем телом, ожидая новых изощрённых шуток, подколов и цитат из фанфиков (это по части Оксаны и Паши больше, но всё же).       — Если чессн, я не особо помню, но по-моему, одного его вида стало достаточно, чтобы все сделали такой вывод, — отзывается Матвиенко и, сделав жест тоста в воздухе и подмигнув Арсению, залпом выпивает бокал безалкогольного пива.       Антон же в это время неотрывно следит за реакцией Попова. Почему-то во всех подобных ситуациях ему часто кажется, что Арсения обижают все эти обсуждения, хоть он и смеётся, делая вид, что всё отлично и ему даже нравится всеобщее внимание.       В данный момент Попов как всегда снисходительно улыбается и даже отпускает самоироничную, но цепляющую и Позова, шутку:       — Может быть, после того, как мы с тобой засосались на видео, Дим? — Поз в ответ тоже смеётся, мысленно отмечая удачную отбивку, и другие подхватывают его смех.       — Почему я не видел? — «Не понимает» Стас.       — От тебя специально скрыли, пожалели твою детскую психику, — хмыкает Сергей.       После этой фразы разговор медленно перетекает в другое русло, благо Шеминов этому способствует больше всех, и всё вроде бы прекрасно, если бы не одно «но». Антон видит, как уголки губ Арса плавно опускаются, а глаза наполняются грустью. Слишком поэтично, конечно, но иначе он описать не может. Внезапно эти самые «глаза с грустью» поднимаются на него самого. Шастун от неожиданности роняет из рук пачку чипсов, которыми последние полчаса заедал стресс от шума.       — Балин, — сокрушается он, поскольку всё содержимое рассыпается на дорогой пол.       — Я на кухне видел ещё две с крабом, — звучит голос Арсения над головой, и Антон забивает на попытку вернуть себе еду — пять секунд уже прошло.       — Супер, спасибо, — отзывается он и ретируется на упомянутую кухню в надежде, что Арсений пойдёт за ним, и он, Антон, сможет его хоть как-то подбодрить, но тот только сдержанно кивает и отходит в противоположную сторону комнаты к Оксане.       Попов не идёт, зато через пару минут приходит Позов.       — О, Шаст, — весело тянет он, держась за все поверхности, — отлично, что ты тут, — Антон напряжённо застывает с новой пачкой чипсов в руках, держа её теперь максимально крепко, чтобы не растерять ещё и это сокровище (те просто со сметаной и зеленью были, а эти с крабом).       — Я бы поспорил, но ты в жопу пьяный, — хмыкает он.       — Я как трезвышко, — протестует Дима и, дойдя кое-как до парня, хватается за его предплечье. Антон ещё сильнее начинает переживать за свой новый ужин.       — Я вижу, ага.       — Слушай, чё, — говорит Позов, и эта интонация уже не нравится Шастуну — обычно так начинается любой пиздец, который когда-либо происходил с ними.       — Слушаю, — но выбора у Антона нет, потому что если он не выслушает его ГеНиАлЬнУю мысль, то эту мысль узнает вся компания, что обычно заканчивается сухим законом от Стаса на ближайший месяц.       — Вот скажи, про тебя же изначально не было никаких слухов? — Говорит Дима, пока Шастун наливает себе сок — если и он продолжит пить, то никто из них завтра не вспомнит этого разговора, а мало ли.       — Не было.       — Ну вот, и про меня не было. И про Се́рго не было, — Антон уже понимает, к чему он клонит, но, честно говоря, очень не хочет это услышать.       — Да-да, все нормальные, кроме Арса, я тебя понял, — он пытается отшутиться, собираясь выйти из кухни, но следующая реплика Позова заставляет замереть на месте.       — Его нужно проверить.       Антон сначала думает, что ему показалось. Затем, когда он поворачивается и видит выжидающий горящий взгляд, решает, что Дима просто шутит, как обычно, и сейчас сам рассмеётся с его реакции. Ну не может же он сказать это всерьёз, правда?       Но когда тишина затягивается секунд на тридцать, становится ясно, что никто не шутил.       — Поз, ты конкретно так перепил, иди спать, — вздыхает Шастун, пытаясь призвать друга к здравому смыслу, но того даже оскорбляет такое отношение.       — Я абсолютно трезв! Шаст, я серьёзно, — он понижает голос до шёпота, чтобы их наверняка никто не услышал, и подкрадывается ближе, — надо просто решить, кто это сделает, и всё.       — Господи, сделает что, Дим?! Каскадёров тут нет. Ты разве не понимаешь, что если Арс узнает, что у тебя есть такие мысли, то ты просто в раз потеряешь его уважение? — Антон старается держать себя в руках, напоминая себе мысленно о том, что Позов всё ещё бухой в хлам, но с каждой секундой и новой тупой фразой, ему это даётся всё сложнее.       — Он не узнает! Ну, если ты не скажешь, конечно, — Шастун фигурально захлёбывается возмущением.       — Так ты всех нас тут в чём-то подозреваешь что ли?       — Да ну нет! Ты не так понимаешь! Смотри, — Дима гнёт свою линию и закрывает дверь от лишних ушей, — ничего серьёзного, просто по рофлу предлагаю пари.       — Нет.       — Ты даже не дослушал!       — Мне достаточно того, что ты сомневаешься в Арсе, — парирует Антон, чувствуя, как начинает закипать от злости.       — От тебя ничего не надо. Просто, ты же мой самый близкий друг, так? Так. Поэтому я тебе и рассказываю, иначе в чём смысл проверок, если никто, кроме меня о них не будет знать? — Шастун уже теряет терпение, но понимает, что если Позов сейчас с этим выйдет ко всем, то вряд ли эта вечеринка закончится также тепло и хорошо, как предыдущие. Сильнее всего он боится реакции Арсения. Потому, что шутки шутками, но когда тебя реально начинают в чём-то подозревать лучшие друзья — хуже некуда.       — И что ты хочешь? — Якобы сдаётся Антон.       — Во, другое дело! — Откровенно радуется Позов, — хочу устроить ему несколько таких ситуаций, которые точно покажут его ориентацию! — А вот Шастун искренне хочет приложить его головой об этот стол и что теперь?       — Например? — Сдержанно интересуется он, исключительно для того, чтобы, в случае чего, обезопасить Попова.       — Ну там, поприставать, не знаю, свидание вслепую ему устроить с парнем, всё такое. Плана у меня ещё нет, но я его за неделю набросаю, — на этом моменте Антон незаметно облегчённо выдыхает, так как если бы был план, ситуация сильно усложнилась.       — А почему ты уверен, что это сработает? Ты думаешь, что, если у тебя член вместо вагины, то на тебя клюнет любой гей? — Шастун не упускает возможности уколоть друга.       — Сам говоришь, как педик, — отбивает тот, — и нет, я не уверен, просто хотелось бы проверить, но не знаю как.       Антон не оставляет себе выбора подумать подольше, забить на этот разговор или дать Диме добро на его желания, и пусть делает, что хочет. Он просто говорит:       — Я сам проверю.       Позов ошарашенно хлопает глазами, до конца не веря в услышанное, а потом его губы растягиваются в хитрющей ухмылке.       — Только попробуй сейчас сказать что-то про то, что нас шипперят и прочее — врежу, не думая, — сразу предупреждает Антон.       — Понял-понял, ну, тогда удачи, — усмехается Дима, — держи меня в курсе всего, окей? Это всё-таки моя идея, — говорит он и, дождавшись грубого «ок» от Шастуна, уходит к остальным ребятам.       Оставшись наедине с собой, Антон произносит глубокомысленное «блять» и понимает, что чипсов ему больше не хочется. Как и смотреть в глаза Арсению, впрочем. Поэтому он насколько возможно быстро собирается и, сославшись на завтрашние планы, уезжает к себе.       Обеспокоенный взгляд голубых глаз, следивших за ним эти десять минут, Антон старательно игнорирует.