Check it myself

      Суббота, а вместе с ней и перелёт в Санкт-Петербург наступают слишком быстро. За это время Антон почти на 90% решается прекратить эти глупые детские игры, сказать Позову, чтобы сам проверял, что хочет, а также вернуться к прежней жизни, где не было мыслей о чёртовом Арсении каждые пять секунд.       Но.       Как только он выходит из машины и видит у входа в аэропорт объект своих размышлений и причину почти бессонных ночей, то вся решимость рассыпается на глазах. Сразу кажется, что пропадёт этот огонёк, который зажигает его сейчас каждый день; отдавать Арса Диме ни в коем случае нельзя, а к мыслям он уже в принципе привык, так что как-нибудь выживет.       — Шаст! Привет, хорошо выглядишь, выспался? — Попов сияет ярче новогодней ёлки, Антон просто не может не улыбнуться в ответ.       — Ага, первый раз за неделю, — даже не врёт он, а затем оглядывает парня с ног до головы, — ты тоже офигенно вырядился, — хвалит в своей манере, вызывая тихий смех.       — Спасибо, для тебя старался, — как всегда подкалывает Арсений, только Шастун, слишком зацикленный на этой проверке, стопорится, чем вынуждает того удивиться, — ты чего? Шучу же, — он смеётся и несильно хлопает Антона по плечу, чтобы пришёл в себя.       — Знаю, просто... неважно, — отмахивается тот и ускоряется, чтобы догнать остальных, оставляя недоумевающего парня позади.

🪤🪤🪤

      Уже в самолёте Арсений, как назло, садится рядом с ним. Шастун знает его слишком долго, чтобы предположить, что сейчас он начнёт докапываться, почему Антон так отреагировал. И не ошибается.       — Шаст, — в заслугу Попову, голос он понижает до шёпота, чтобы никто из команды не услышал.       — Не буду отвечать, — пытается защититься Антон и, натянув кепку на глаза, скрещивает руки на груди.       — Ты не можешь, ты обещал ответить честно на один вопрос, помнишь? — С этим он поспорить не может. Приходится убрать кепку.       — Помню.       — У тебя проблемы? — Антон ожидал всего, чего угодно, от «я тебе нравлюсь?» до «почему ежи называются ежами?», но никак не этого.       — Что? Нет, — растерянно отвечает он, мечась глазами по лицу Арсения и пытаясь понять, что происходит в его голове.       — Ты обещал честно, Тох, — теперь Попов окончательно серьёзничает и превращается из Арса в Арсения Сергеевича. Ага, того самого, из фанфиков.       — Я и честно, никаких проблем, Арс, почему ты так решил? Тебе Серый что-то сказал?       — Нет, а что, он что-то знает? Вот, я же чувствую, что-то не так, — Попов хлопает рукой по ноге, чтобы выразить возмущение.       — Да всё отлично, он просто тоже расспрашивал. Нет проблем, Арс, честно, — «ты — главная моя проблема сейчас» остаётся не озвученным.       — Антон, — Арсений придвигается ближе и заглядывает парню в глаза. Тот отчаянно пытается не потерять связь с реальностью, — ты можешь мне доверять, — Шастун максимально отодвигается назад и пытается опустить взгляд, но Попов прекрасно знает силу своих глаз — это просто бездна, которая затягивает без возможности выбраться. И он сдаётся, смотрит в ответ, плюя на то, как они выглядят со стороны, плюя на всё.       — Я знаю, Арс, знаю, но сейчас не могу, — очень тихо признаётся он, будто надеясь, что Арсений действительно может его спасти из пучины его страхов и невысказанных... а невысказанных чего? Слов? Мыслей? Чувств? Может быть, а может, всего вместе.       — Ох, Тоша, Тоша, — Попов заметно вздыхает, а затем, не сдержавшись, кладёт ладонь на затылок Антона и притягивает к себе в объятия, утыкая его лицо в своё плечо. Шастун замирает. В нос ударяет терпкий аромат одеколона Арса, и его ведёт — слишком падок на приятные запахи. Вторая рука Попова тем временем ложится на спину Антона, и тот через майку чувствует её тепло. Он бы и растворился в этом моменте, если бы мог, но их грубо прерывает Сергей с соседнего кресла.       — Э, голубцы, потом обжиматься будете, я вас уже пятый раз спрашиваю: есть хотите?       Антон первый отшатывается от Арсения, пытаясь скрыть покрасневшее непонятно от чего лицо.       — Да, — отвечает за него Попов, и когда Матвиенко показывает «ок» и возвращается к меню, снова обращается к Антону, — не переживай, я уверен, что ты со всем справишься! А если чувствуешь, что нет, то у тебя есть такой прекрасный друг, как я, который поможет с любым дерьмом в жизни, — Шастун на это только благодарно улыбается, думая про себя: «Если бы не ты, мой прекрасный друг, у меня бы сейчас и не было никаких проблем».

🪤🪤🪤

      Устроившись в отеле, Антон планирует проспать до репетиции и уже даже ложится в кровать, но как всегда его планам не суждено сбыться. Стук в дверь отгоняет всю сонливость. Лениво дойдя до входа, Шастун открывает непрошенному гостю.       — Мы там хотим некоторые моменты обсудить до репетиции, ты тоже нужен, — с ходу говорит Оксана, которую Антон ожидал увидеть меньше всего. Тот факт, что в груди у него теплилось маленькое желание увидеть на пороге Арсения, парень старательно запихивает в глубь сознания.       — Понял, идём, — легко соглашается он и направляется вместе с девушкой в холл отеля, где уже собралась почти вся команда.       Приблизительно за час им несколько раз рассказывают о небольших изменениях, которые были внесены за эти три дня; напоминают о взаимодействиях, радующих фанатов, и озвучивают ожидаемые суммы гонораров.       Затем все дружно едут на саундчек. Репетиция проходит спокойно, слаженно — не в первый раз же. Когда все начинают расходиться, Арс подходит к Антону.       — Слушай, Шаст, Серый собрался отдыхать, Поз тоже, а мне скучно, ты свободен сейчас?       — А, то есть, я у тебя третий вариант? — Наигранно возмущается Шастун, зацепившись именно за это.       — Нет, ну, просто, обычно ты всегда занят или отказываешься, — не понимает Попов.       — Да расслабься, угараю, — смеётся Антон, — и да, я свободен, что хочешь?       — Отлично! Помнится, ты хотел мне с фотками помочь, — хитрый прищур парня заставляет младшего напрячься, но он прекрасно помнит своё «увлечение фотографией», поэтому ударить в грязь лицом никак не может.       — Ага, окей, куда пойдём? — Даже не раздумывая, соглашается он, стараясь мысленно успокоить свою нервную систему, которая почему-то решила, что теперь на любое предложение Арсения, да и вообще на него в целом надо реагировать бешеным стуком сердца и лёгкой дрожью в теле. Хотя, если Антону не изменяет память (было бы обидно, ему даже бывшие никогда не изменяли), то такая реакция на этого человека у него бывает достаточно часто.       — В одно из моих любимых мест здесь, тебе понравится, — заявляет тот, а Антону уже, если честно, без разницы, куда поведёт его Арс, если а) он будет рядом и б) его глаза будут также гореть, как сейчас, когда он находится в родном городе в предвкушении отличной фотосессии и прогулки. И ох, как же в данную секунду Шастуну льстит, что именно он видит этот спектр эмоций, а внутри появляется желание показать средний палец всем претендующим на Попова.

🪤🪤🪤

      — Ты привёл нас в... заброшку? — Возможно, Антон погорячился, когда подумал, что ему будет всё равно, что это за место, потому что сейчас они стоят буквально на куче камней от разрушенного многоэтажного дома перед самим этим домом, — я пас, — он уже собирается развернуться и пойти куда-нибудь подальше, однако оказывается остановлен крепкой хваткой за запястье.       — Подожжи, подожжи, — быстро тараторит любимое Попов, и Шастуну приходится развернуться обратно, — ты не понял, надо подняться, — воодушевлённо добавляет тот, вынуждая Антона засомневаться в его адекватности (хотя, кого он обманывает, он никогда не сомневался в её отсутствии).       — Подняться куда? Тут же всё разрушено!       — Там есть лестница, пошли, — не дожидаясь согласия Антона, Арсений тянет его куда-то влево, так и не отпуская его руки.       — Надеюсь, ты не убьёшь нас, — только бормочет тот, послушно идя следом.       — Ещё спасибо мне потом скажешь за вид, — до Шастуна не сразу доходит смысл слов, а когда его испорченный мозг всё же прогружает информацию о том, что сейчас вечер и вид может относиться только к природе, то его лицо уже привычно краснеет.       С божьей помощью им удаётся забраться по полуразрушенным ступенькам на самый верхний этаж — вроде бы, седьмой, если Антон правильно посчитал — и только там Арсений, наконец, отпускает его.       — Смотри, — в голосе восторг, а в глазах — возбуждение (не то, о котором вы подумали).       Антон и смотрит. Поворачивается в сторону города и вечернего неба и застывает на месте. Арс не обманул. Как всегда.       — Охуеть, — выдыхает он, не в силах оторваться от переливов лучей закатного солнца в окнах многоэтажек и сочетания оранжево-красно-жёлтых цветов. Попов самодовольно ухмыляется.       — Вот, а ты не верил, — фыркает он и достаёт телефон, — а теперь то, зачем мы тут. — Протянув смартфон Антону, Арсений немного разминается, готовясь позировать.       — Это, Арс, только я не обещаю, что фотки прям вау будут, всё-таки давно не фоткал. Ну, средние получатся. Короче, не уверен, что ты сможешь их себе в Инст выложить, там у тебя сплошная эстетика, вряд ли будет под формат, — тушуется Антон, с неким восхищением смотря, как профессионально Арсений несколько раз на пробу встаёт в разные позы и, кажется, примеряет на себя несколько образов.       — За это вообще не переживай! — Сразу же успокаивает он, — думаешь, я всё выкладываю? У меня столько воспоминаний, которые, возможно, никогда не увидит Инстаграм, но это же не значит, что их теперь не надо создавать.       Шастун поднимает на него восхищённый взгляд.       — Я тебя понял, — также восхищённо отвечает он и настраивает камеру телефона, собираясь вложить в эту фотосессию все свои навыки.       Арсений оказывается очень покладистой и непривередливой моделью, в отличие от того, что ожидал Антон. Ему всегда казалось, что фотографы, которые работают с ним, должны обладать несказанным терпением и огромным запасом нервных клеток. А на деле он молча выполняет все маленькие указания Антона: повернись туда, сделай руку так и прочее; сияет своей улыбкой, подбадривает комментариями, вдохновляя на новые ракурсы, и, безусловно, завораживает своей красотой. Шастун не может оторвать взгляд от такого Арса. Солнце путается в его волосах, заставляя жмуриться и улыбаться, отчего появляются эти милые ямочки на щеках, а он сам, наслаждающийся позированием, — лучшее зрелище в мире.       — Ты нереальный, — сделав очередную фотографию, тихо признаётся Антон, надеясь, что его слова потеряются в шуме города.       — А? — Оживляется Арсений, спрыгивая с груды бетонных обломков, и подходит к нему, чтобы посмотреть на результат их трудов, — почему?       — Что почему?       — Почему нереальный? Очень даже, пощупай, — взяв руку Антона, Арсений кладёт её на своё предплечье и смеётся. Тот инстинктивно обхватывает мягкую кожу пальцами и практически сразу резко одёргивает.       — Идиот, — вернув Попову его телефон, Шастун направляется к лестнице, чувствуя, как горят щёки. Арсений, всё ещё смеясь, догоняет его примерно на третьем этаже.       — Шаст.       — М?       — Стой, вопрос есть, — Антон останавливается парой ступенек ниже него, — ты же сильный?       — Чего? В смысле?       — Ну, вот, меня же можешь поднять? — Шастуну ни с какой стороны не нравится этот разговор, но кто он такой, чтобы перечить Арсению?       — Не знаю, не пробовал, — настороженно отвечает он, потихоньку отступая вниз.       — О, тогда это твой шанс, — снова смеётся тот и неожиданно прыгает Антону на спину, не оставляя тому возможности обдумать его предложение.       — Господи, блять! — Ошарашенно выдаёт тот, хватая этого сумасшедшего под колени (которых нет у рыб, к слову).       — Верующие тебя бы убили, — посмеивается сзади Попов, удобно обнимая его за шею.       — Смотри, чтобы я тут нас не убил, — бурчит Шастун. Он опасно пошатывается, стараясь одновременно удерживать на себе вес взрослого мужчины и спускаться по разломанной лестнице. Спасибо, хоть Арсению эта идея пришла не на седьмом этаже, а то живыми или здоровыми они точно бы не спустились.       — Да ладно тебе, я не настолько жирный, — протестует Попов.       — Я этого и не говорил, ты просто... как бы это... накаченный, вот.       — Кто? Я? Да ты угараешь! — Антон делает последний шаг с первой ступеньки на более-менее ровную землю, и Арсений сам спрыгивает с него.       — В смысле? Ты ж занимаешься там, всё такое, конечно, накаченный, — продолжает перепалку Шастун, пока Попов начинает что-то искать в телефоне.       — Это громко сказано, я бы поспорил, ты просто голым меня не видел, — отрешённо говорит он, — во, нашёл!       — Ну вот разденешься и потом поговорим, — хмыкает Антон и, как вы уже могли догадаться, спустя секунду безбожно краснеет. Арсений же, вернувшийся в течение разговора, громко смеётся.       — Хорошо, только если с тобой, а то какой-то стриптиз получится, — отсмеявшись, ухмыляется он.       — Ой, иди в жопу, — окончательно смущается Антон, — что ты там ещё нашёл? — Переводит он тему, к своему удивлению замечая, что уши Арсения тоже красные. Он не может вспомнить, чтобы этот парень смущался чего-то.       — Нашёл метро, на котором обратно поедем, а то такси уже надоело, если честно, хочется какой-то классической романтики.       — Романтики с забитыми под завязку вагонами и запахами, как в помойке? — Антон кривится, вспоминая своё отвращение к общественному транспорту только за эти два пункта.       — Да сейчас нормально будет, уже почти ночь, все дома, — Арсения бесполезно переубеждать — если он чего-то хочет, он это получит.       Именно поэтому через десять минут Шастун оказывается внутри почти полного вагона людей. Сидячие места, естественно, все заняты, поэтому им приходится затеряться между пассажирами в углу. Первые пять минут поездки проходят относительно спокойно, а вот после людей становится всё больше, а пространства — всё меньше.       Таким образом, на двадцатой минуте Антон обнаруживает себя, стоящим вплотную к Арсу.       — Романтики тебе захотелось? «Уже почти ночь, все дома», да? — Передразнивает он, пытаясь дышать поверхностно, поскольку запахи, действительно, стремительно смешиваются.       — Прости, — виновато поджимает губы Арсений, из-за чего сердиться на него дальше Шастун не может.       — Ладно, не растаю, — смягчается он и, наклонив голову, ловит глазами его взгляд, а носом — нотки приятного аромата. Принюхавшись, понимает, что это шампунь.       — Если нравится, можешь подышать им, пока не приедем, — смеётся Арсений. Только вот Антону не до шуток, он на самом деле ненавидит плохие запахи, его обычно начинает тошнить, и всё заканчивается плохо.       — Ну, раз ты виноват в моих страданиях, то пострадаешь тоже, — хмыкает он и наклоняется к волосам парня. С мазохистским наслаждением Антон вдыхает резковатый мужской аромат шампуня, похожий на его собственный, и немного расслабляется, получая искренний кайф. Все звуки и люди пропадают, проблемы вообще растворяются в воздухе. Остаётся только Арс с его мягкой и вкусно пахнущей шевелюрой.       — Прикинь, как по-гейски мы сейчас выглядим, — хихикает тот, возвращая Шастуна с его волшебных облаков на грешную Землю.       — Возможно, мы выглядели бы менее по-гейски, если бы ты не держал меня за куртку, — усмехается Антон.       — Ну уж простите, не хочу грохнуться тут.       Так они за час доезжают до своей станции, поцелованные удачей. Поскольку за всё это время им никто ничего не сказал и даже не узнал их. В отель приходят почти в одиннадцать ночи и уже пешком, по пути обсуждая предстоящий концерт.       — Круто погуляли, — возле двери в свой номер (который оказывается соседним) резюмирует Арсений.       — Ага, — Антон улыбается, понимая, что эти несколько часов стали лучшими за последние две недели.       — Спор продолжим потом? А то всё-таки выспаться надо перед концертом, — подмигивает Попов.       — Придурок ты, Арс, — качает головой Шастун.       — Я же не могу надолго оставить тебе такое поле для представлений.       — Иди спать, Арс.       — Иду. Спокойной ночи, Антош, — он, всё ещё посмеиваясь, первым скрывается за дверями своего номера, а Антону, похоже, сегодня будут сниться эти хитрые голубые глаза с беснующимися чёртиками на дне их глубины.