Время собирать камни

Дилюк зашёл в орден следующим утром, днём у него как раз были дела в городе, так что сложилось всё удачно. Рыцари в карауле смотрели уже не так удивлённо, как в прошлый раз и даже неуверенно поздоровались. Дилюк коротко кивнул им в ответ. В кабинете у Джинн практически ничего не изменилось, только карт на столе добавилось. Они были расчерчены вдоль и поперёк. Дилюку было достаточно короткого взгляда на линии, чтобы понять, что они дублируют артерии земли. Некоторые пересечения были отмечены кружками, и Рагнвиндр запомнил их: стоило сходить к ним и проверить активность Ордена Бездны в той области. — Доброе утро, мастер Дилюк, — светло улыбнулась магистр, откладывая перо в сторону. Девушка выглядела не такой встревоженной, как в прошлый раз, когда они виделись, и Дилюк едва улыбнулся. — Что-то случилось? — продолжила Джинн, внимательно рассматривая гостя. — Нет, всё хорошо, — мотнул головой Дилюк. — Я как раз зашёл сказать, чтобы ты не волновалась за меня. С энергией Бездны… помог Венти. Девушка удивлённо подняла брови и улыбнулась совсем широко. — Это замечательно, — с облегчением выдохнула она и легко засмеялась. — И, правда, Барбатос помог. На мгновение повисла неловкая пауза. Джинн задумчиво разглядывала карту перед собой, а потом покосилась на Дилюка. — У меня есть к тебе ещё один вопрос, — замявшись, произнесла она. — Что у вас с Кэйей произошло в руинах? Дилюк неосознанно выпрямил спину. «Раньше твоё одобрение было так желанно, так необходимо. Теперь? Я научился жить и без него». «Смеёшься в любой ситуации и уходишь, будто тебе на всё плевать». «Вы так легко вычеркнули меня из своей жизни, даже не узнав всей истории». «Я так любил тебя!» Видимо, Джинн увидела что-то особенное на его обычно спокойном лице. — Извини, я лезу не в своё дело, — спешно продолжила она, замахав руками, и добавила печально: — Просто Кэйа после этого казался… грустным? Наверное, он устал, Лиза говорила, что он плохо спит. Ох. В общем, не бери в голову, ладно? Я рада, что с тобой всё в порядке. — Ничего плохого не произошло, — ровно произнёс Дилюк и украдкой вздохнул. — Не волнуйся за меня. Хорошего дня. — Хорошего дня, — еле улыбаясь, попрощалась Джинн и помахала рукой, провожая Дилюка взглядом. — Я бы хотела, чтобы всё было как раньше, — едва слышно выдохнула она, когда дверь за Рагнвиндром закрылась. Разговор был очень неловким, и теперь ей было немного стыдно. Магистр вздохнула, закинула в рот печенье, оставленное с утра Лизой, и тряхнула головой. Нужно было работать. А Дилюк, отправившись на встречу с торговцем из Ли Юэ, задумался. Он видел то, что Кэйа показывал всему миру вокруг. Вообще все видели только это. Исключением, наверное, могла быть проницательная Лиза. И Розария? Дилюк помнил с каким искренним удивлением монахиня смотрела на появившегося вчера в таверне Кэйю. И как до этого попросила один бокал, будучи уверенной в том, что капитан не появится. Причина была в нём самом? *** Дилюк терпеть не мог тайны, поэтому он наблюдал. Чарльз был удивлён новым расписанием смен: мастер Рагнвиндр взял себе почти каждую третью смену на ближайшие две недели, — но только радовался, денег, которые ему платили было достаточно, а времени, чтобы провести его с семьёй никогда не было много. В первую смену Дилюка Кэйа в таверне не появился. Появилось друг за другом несколько кучек рыцарей, к ним заскочил Хоффман, ненадолго зашла Розария, опять многозначительно посмотрела на бармена, выпила один бокал вина за стойкой и ушла в ночь, сверкая начищенными когтями на перчатках. На следующий день, в смену Чарльза, Дилюк снова был в городе. Скоро начинался сезон сбора винограда, и многие торговцы приезжали в Мондштадт, чтобы договориться о поставках вина заранее. Этим вечером Рагнвиндр заметил капитана в шумной компании рыцарей, направляющихся в таверну. Это было странно. Раньше Кэйа не отказывал себе в удовольствии выпить и неоднозначно шутить, когда за стойкой был Дилюк. А ещё капитан и правда выглядел уставшим. Ещё через день Дилюк специально зашёл в таверну под вечер, сопровождая груз вина и специй, чтобы обновить ассортимент. Кэйа сидел за столом на втором этаже с двумя подозрительными мужчинами, в которых Дилюк опознал похитителей сокровищ, и широко улыбался, подливая им вина. Работал. Наверное, это можно было не считать, но Дилюк не спешил с выводами на этот раз. Во вторую смену Дилюка капитан в таверне появился, но говорил и шутил мало, дождался своего напитка за стойкой и ушёл, подмигнув, за их любимый с Розарией столик. Монахиня не появлялась, и Кэйа ушёл довольно быстро. Зато практически целый день в таверне сидел Венти, который увлечённо сочинял новую песню, иногда отвлекался на просьбы сыграть что-то определённое от посетителей и поглядывал на Дилюка так, словно знал всё на свете. Рагнвиндр терпеть не мог не понимать что-то. В следующую смену Чарльза Кэйи не было в городе целый день. Дилюк осторожно узнал, что капитан с отрядом отправился в горы Буревестника и, скорее всего, не появится ещё пару дней. В третью смену Рагнвиндра Кэйа всё ещё не вернулся, но зато в таверну заглянули Джинн и Лиза, которая совершенно очевидно вытащила магистра из-под бумаг и заставила расслабиться. Ведьма взяла белого сладкого вина, а Джинн попросила что-нибудь кофейного и тоже сладкого. Девушки у стойки не задержались и ушли в угол таверны, уютно устроившись подальше от всех вдвоём. Дилюк незаметно улыбался, изредка поглядывая на них. На третий день к полудню вернулись рыцари. Отряд выглядел потрёпанно, Рагнвиндр успел узнать, что они зачищали горы от распоясавшихся хиличурлов, Кэйа же выглядел так, словно вернулся с прогулки по парку. Вечером в таверне, в смену Чарльза, однако, никого не было, скорее всего, все отправились отдыхать после долгого похода. В четвёртую смену Дилюка Кэйи опять не было. Дилюк понятия не имел, что происходит в голове у капитана. Словно Кэйа от него бегал. Это было подозрительно и уже начинало раздражать. *** В этот день Дилюк никаких дел в городе не планировал, но судьба распорядилась иначе. Днём на винокурню доставили письмо: торговцы из Фонтейна прибыли раньше, чем планировали и просили встретиться с мастером Рагнвиндром, чтобы быстрее закончить с делами и вернуться домой с товаром до осеннего фестиваля. Между строк в письме сквозила вежливая мольба и Дилюк согласился. По дороге к назначенному месту встречи Дилюк заметил у «Хорошего охотника» обедающих Кэйю и Лизу и услышал отрывок их разговора, кажется, капитан благодарил за какое-то зелье. Кэйа выглядел посвежевшим. Ведьма заметила его тоже и приветливо махнула рукой. — Добрый день, мастер Рагнвиндр, — ласково поздоровалась она. — Добрый день, мастер, — широко улыбнулся следом Кэйа, чуть повернувшись, чтобы лучше видеть Дилюка. — Идёте открывать «Долю ангелов»? — Добрый, — сухо поздоровался тот, времени до встречи с торговцами было, конечно, в достатке, но Рагнвиндр предпочитал приходить немного заранее. — Нет, сегодня смена Чарльза. А я иду по делам винокурни. — Как жаль, — протянул Кэйа, — а я уже хотел сегодня зайти и надоедать вам, мастер. Дилюк ни на мгновение ему не поверил. — Что ж, тогда не будем вас отрывать от работы, — мило улыбнулась Лиза и попрощалась. — Всего хорошего, мастер Рагнвиндр. — До свидания, — кивнул им обоим Дилюк и поспешил к торговцам. — Очаровательно, — донёсся до него мягкий голос ведьмы и тихий смешок капитана. Рагнвиндр был уверен в том, что как раз сегодня Кэйа в таверне появится. Встреча с господами из Фонтейна затянулась почти до самой ночи. Можно было, конечно, пропустить обед, плавно перетёкший в ранний ужин, вежливые беседы и обмен комплиментами и сразу приступить к делу, обсуждая объёмы поставок и цены, но соблюсти традиции было банальным уважением к новым партнёрам, поэтому Дилюк отнёсся к затянувшимся переговорам спокойно. Он любил ночь. Влажный холодный воздух раскрывался в лёгких ароматом мокрых камней и едва заметной прелой листвы. А ещё всё время, которое Дилюк провёл с торговцами, у него в голове зрела мысль зайти после дел в таверну. Просто для того, чтобы добавить ещё одно наблюдение в копилочку. Разумеется, капитан был там. Дилюк привык заходить в «Долю ангелов» через заднюю дверь и услышал негромкий пьяный смех Кэйи через дверь подсобки. В нём зрела тихая злость. — Я пришёл, Чарльз, — сказал Дилюк, выходя за стойку, — ты можешь идти. Чарльз бросил на Рагнвиндра быстрый взгляд и кивнул. — Вы вовремя, — улыбнулся он. — Я сейчас доделаю коктейль капитану Альбериху и готов. Кэйа тоже отреагировал быстро. — Какая приятная встреча, мастер Дилюк, — широко улыбнулся он и подбросил монетку. — Я как раз говорил Чарльзу, что успел соскучиться по вашему хмурому лицу. Дилюк поджал губы и повернулся к Чарльзу. — Помоги мне, пожалуйста, потом выставить новые бутылки за стойку. Тот кивнул, поставил перед капитаном Полуденную смерть и ушёл следом за Дилюком в кладовую. — Интересно, — усмехнулся Кэйа, когда дверь за мужчинами закрылась, и отхлебнул коктейль. За стойку с бутылками вернулся Дилюк и принялся расставлять их на полках. Чарльз же вышел в полупустой зал. Время было позднее, ещё и середина рабочей недели, поэтому людей в таверне было немного, пара человек внизу, один грустный пьяница уже собрался прикорнуть за столиком на втором этаже. Кэйа проследил за тем, как Чарльз растолкал его и помог спуститься по лестнице. — А вы стали чаще появляться в «Доле ангелов», мастер Дилюк, — отметил капитан, внимательно изучая Рагнвиндра, проверяющего оборудование за стойкой. — Чем мы обязаны такой честью? — с ехидцей поинтересовался Кэйа, качая бокал в руке. — Или у вас появились какие-то особые дела, требующие вашего пристального внимания? Дилюк молчал. Он дождался, пока Чарльз аккуратно выпроводит последнего посетителя и закроет дверь за собой. — Ты что-то задумал, — не вопрос, а констатация факта. Хлопнула перевёрнутая табличка с внешней стороны двери. — О, — удивлённо улыбнулся Кэйа и развернулся, осматривая пустую таверну. — Приватный разговор? Как любопытно. Но я задал вопрос первым. Это ваши особые дела, господин Полуночный герой? Дилюк скривился, услышав пошлое прозвище. — Сэр Кэйа, вы думали, что я не замечу, как вы пытаетесь избегать меня? — осведомился он, хмуря брови и не отводя глаз от хитро улыбающегося капитана. — Может, я просто устал от вашей грубости и подозрительности, — пожал плечами Кэйа, не переставая улыбаться и подвинул пустой бокал. — Ещё одну Смерть, мастер? Рагнвиндр фыркнул. — У меня тоже есть к вам предложение, капитан, — вспомнил он давнюю формулировку и забрал бокал. — Коктейль и ты, наконец, говоришь мне, как долго ты собираешься скрывать свои чувства. Было бы чем, Кэйа бы поперхнулся. Но он был пьян и расслаблен, и хорошо выспался до этого благодаря снотворному от Лизы, и этот выпад Дилюка, несомненно, внезапный, пронял его не до конца. — О, ради Смерти от вас, мастер, я, конечно, постараюсь ответить. Только сначала коктейль, — ехидно улыбнулся капитан. Он был очень доволен своим выбором слов, потому что Дилюк едва заметно вздрогнул. — Зачем люди вообще столько пьют, — проворчал тот. Кэйа опёрся о стойку, наблюдая за тем, как Дилюк аккуратно смешивает Полуденную смерть. — Это разрешает чувствовать. Дилюк замер с протянутым бокалом. Кэйа усмехнулся, мягко забрал бокал из его рук и сделал глоток. — Но мне всё же интересно другое, мастер Дилюк, — разглядывая коктейль как ни в чём не бывало, продолжил капитан. — Где ваши благодарности? Я же предатель, вот и решил избавить вас от моего противного общества. Неужели вы не рады? Рагнвиндр взъярился, сжал в руках край стойки так, что побелели пальцы. Кэйа уже ждал запаха палёной древесины, но Дилюк прекрасно управлялся со своей стихией. — Когда ты уже перестанешь отшучиваться от всего? — процедил Дилюк, буравя взглядом лицо капитана. — Разве я отшучиваюсь? — фыркнул Кэйа, попивая коктейль. — Ты сам дал понять, что ненавидишь меня, я ведь такой плохой, такой предатель и прочие комплименты... Чтобы я не делал, как бы не старался что-то тебе доказать, ты всегда смотрел с презрением и подозрением! Или мне нужно теперь всю жизнь доказывать тебе свою верность? Это стало последней каплей. Капитан продолжал улыбаться, говоря о серьёзных вещах совершенно несерьёзно, будто ему плевать, продолжал язвить, пряча всю свою злость внутри, словно Дилюк не был достоин этой искренности. Рагнвиндр ещё сильнее стиснул стойку. — Я ненавидел тебя за то, что в один день меня покинули все близкие люди, — яростно процедил он, медленно распаляясь. — Отец хотел защитить Мондштадт ценой всего, а тут ты! Признаёшься! Становишься угрозой всему, что пытался сделать мой отец! …я бы так хотел никогда этого не знать, так хотел. И я ненавижу себя за эту слабость. И то облегчение, которое было у тебя на лице в тот день...! Дилюк задышал глубже, пытаясь справиться с вставшим поперёк горла комком. Воспоминания о смерти отца всё ещё были болезненны. — Я... Кэйа выглядел ошарашенным. Но продолжал улыбаться, только уже как-то неуверенно, улыбка на губах дрожала, но не уходила. И это только подстёгивало бушующее внутри Дилюка пламя. — Нет, подожди, — выдавил он. — Я не хочу слушать тебя сейчас, я должен договорить. Я был так зол на тебя тогда, я чуть не убил тебя в этой злости. А потом, когда я приехал обратно, ты!.. Легкомысленный! Со своей вечно приклеенной улыбкой! Словно ничего не происходило. Я был так взбешён. Весь этот мрак лишь пошёл тебе на пользу. Ложь! Всем вокруг! И никто этого не понимал. Все почему-то верили. Мне так хотелось кричать всем вокруг, что тебе нельзя верить. Ты вёл себя так, словно сбросил груз с плеч. Словно... отец и я сковывали. Это было так больно. Последние слова будто вытащили какой-то стержень из Дилюка. Он тяжело опёрся о стойку, уронив лицо в ладони. — Если бы я ненавидел только тебя, было бы проще, — совсем тихо произнёс Рагнвиндр. Кэйа молчал. Такое было у него редко, но голова была абсолютно пуста. Словно всё происходило не на самом деле. Только монетка впивалась в правую ладонь острыми краями. — Мне тоже было больно, Дилюк, — наконец, сказал Кэйа, не решаясь смотреть на Рагнвиндра. — Я не знал, как справляться с этой болью, поэтому не показывал её. Спрятал. — Голос его повысился, окрасился придушенной злостью. — Я ведь правда пытался доказать тебе, что Мондштадт для меня много значит. Но в тех руинах я просто устал пытаться. — Ты очень хорошо прятал все свои эмоции, — выдавил опустошенный откровениями Дилюк. — Никто и не догадывался. Я так злился на тебя. Я ведь думал, что ты ничего не чувствуешь. Что всё всегда шло по твоему плану. — О да, я отлично умею притворяться, — печально усмехнулся Кэйа, но сил привычно улыбнуться не было. — Иногда я жалею, что попал к вам, хах. Дилюк поднял глаза на него и нахмурился. — Сейчас объясню, — вздохнул Кэйа, оглаживая бокал. Перекатил в пальцах монетку и положил её на стойку. — Когда отец оставлял меня, мне было всё кристально понятно. Выполнив задание хорошо, я смогу получить за это любовь, мной будут гордиться. Все же хотят, чтоб родители ими гордились, верно? А потом, у вас, я увидел, что любовь может быть безусловной. И это сразу сделало всё таким сложным. Будучи ребёнком, я безумно завидовал тебе, Дилюк, ведь ты получал всю эту любовь от своего отца. Я так хотел получать такую же любовь от своей семьи. Но, хах, получал её там, где должен был быть шпионом. Взрослея, я много думал об этом, и пропасть между "хочу" и "должен" становилась всё больше. Кэйа замолчал на мгновение. Он всё ещё не смотрел на Дилюка, разглядывал Полуденную смерть в бокале и улыбался с лёгкой, усталой грустью. — Мондштадт стал мне родным, и я хочу остаться здесь. Но я понятия не имею, что будет дальше. Я понятия не имею, какую информацию я должен был собрать и что с ней делать. Кэйа говорил медленно и часто делал паузы, но Дилюк не прерывал его. Кэйа выслушал его пламя, теперь слушает он. — Знаешь, Дилюк, — Кэйа опять улыбался, но эта улыбка была болезненной и не вызывала ярости, только тихую печаль, — я бы хотел вернуться в свои шестнадцать лет, когда всё было просто и хорошо. Это было прекрасное время. Жаль, что это невозможно. Капитан поднял голову и посмотрел на Дилюка неожиданно серьёзно, но мягко. — Я рад, что мы наконец высказали друг другу всё, что так долго болело. «Он сейчас допьёт свой коктейль и уйдёт», внезапно понял Дилюк. «Он не верит в то, что можно всё исправить». Рагнвиндр отцепился от стойки и вышел из-за неё, присев рядом с Кэйей. — Если думаешь опять сбежать, то я вынужден тебя разочаровать, — произнёс Дилюк, внимательно глядя в лицо капитана. — Есть что-то ещё, что ты хотел мне сказать? — Кэйа заинтересованно повернулся к нему, отодвинув бокал подальше. Стекло тонко звякнуло, столкнувшись с монеткой. Дилюк глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. «А я верю». — Я... Я не могу просить прощения за те эмоции, которые тогда испытал, но... Мне жаль. То, что произошло, было неправильно. И я понятия не имею, что ты чувствовал всё это время, Кэйа, возможно никогда не пойму. Но я слышал, — Дилюк замялся, сейчас он понимал, что этому, наверное, поспособствовал вездесущий Венти, — слышал, что ты говорил про отчуждённость. Я не знаю, что будет, но я хочу, чтобы ты знал: я хочу быть рядом. Ты не чужой для меня. Дилюк протянул руку ладонью вверх. — Ты не один. А далеко от Мондштадта, далеко от закрытой «Доли ангелов» сидел у корней старого раскидистого дуба Венти и негромко наигрывал на лире песню об осенних ветрах, которые всегда пели и всегда будут петь для всех.