—Это не я!

—Приве-е-ет, Тоша.-Протянулось звонкое и уж слишком протяжное предложение из лесной темени.—Как у тебя дела? Антон с величайшей неохотой открыл глаза, этот голос был каким-то знакомым ему, еще с первого школьного дня. Он увидел перед собой лису, которой когда-то, при знакомстве, дал подходящее для любой лисы имя—Алиса. В тот эпизод времени, ему это показалось самым лучшим именем, да и в принципе, единственное, что пришло в голову. —Алиса..Привет.-С облегчённым выдохом от перенесённого только что стресса, произнёс Антон.—Дела? дела хорошо, а у тебя? Алиса лишь посмеялась своим фирменным смехом.—Испугался?-От Алисы раздался ещё более звонкий и пронзительный гогот. —А риск, милый юноша, придает нашему существованию особенную остроту. Только тогда и стоит жить. Вы слишком уж изнежились, потускнели, привыкли к благоустроенности. Нет-нет-нет, нельзя так, Тошка, нельзя. Хи-хи-хи. Петров побледнел, ничего не ответив. Они прошли вглубь леса, направляясь к дому. Спустя время Антон передал (довольно сухо) разговор свой с Бяшей, пропустив о своем состоянии, чтобы не вдаваться в излишнюю материю и чувствуя отвращение заводить какой бы то ни было разговор, кроме самого необходимого. — Что же ты ему отвечал? — спросила Алиса, с застывшей на лице ухмылкой. —Я м-молчал.-Почесал затылок Беловолосый.—Просто молчал. —Ну нельзя же так, Тоша, а если они тебя подозревают? Они же точно думают, что именно ты в этом замешан.-На лице Алисы мелькнула язвенная улыбка, а взгляд был резким, такой же как у Ромы, когда он был немного не в себе.—Но ты ведь не виновен, да, зайчик? А как это увлекательно - проверять силу своего влияния на другого человека! Ничто не может с этим сравниться. Перелить свою душу в другого, дать ей побыть в нём; слышать отзвуки собственных мыслей, усиленные музыкой юности и страсти, передавать другому свой темперамент, как тончайший флюид или своеобразный аромат, - это истинное наслаждение, самая большая радость, быть может, какая дана человеку в наш ограниченный и пошлый век с его грубо-чувственными утехами и грубо-примитивными стремлениями. Тебе же нравится управлять людьми, Антоша? Мне очень нравится! Антон лишь молчал. И он вдруг ощутил, что мнительность его, от одного соприкосновения с Алисой, от нескольких только слов, от нескольких только взглядов, уже разрослась в одно мгновение в чудовищные размеры... и что это страшно опасно: нервы раздражаются, волнение увеличивается. «Беда! ой, Беда!.. Опять проговорюсь». — Да-да-да! Не беспокойся! Время терпит, вот и ты стерпишь, Тоша.—Алиса резво улыбнулась. То избегая подозрительного взгляда Петрова, то вдруг сама останавливаясь на месте и глядя на него прямо в упор.—Славно, славно..славно. Это многократное глупенькое повторение, что ситуация—славная вещь, слишком, по пошлости своей, противоречило с серьезным, мыслящим и загадочным взглядом, который она устремила теперь на гостя своего леса, своей территории. — Вот они — смертные, — продолжала Лиса. — Все, что у них есть это совсем немного лет в этом мире. И они проводят драгоценные годы жизни за усложнением всего, к чему прикасаются. Очаровательно..И ты точно такой же, Антон! ты тоже все усложняешь! хи-хи-хи..—От Алисы исходил продолжительный смех, как вдруг она исчезла. —А-алиса?-Спросил Антон то ли у темени леса, то ли у самого себя. Он принялся бежать. Спустя минуту Петров уже был около дома, он пулей метнулся во входную дверь, весь красный и тяжело дышав. На пороге стояла Карина. — Я поздно... Одиннадцать часов есть? — спросил он, всё еще не подымая на мать даже глаз. — Есть, — пробормотала Карина. — Ах да, есть!-Заторопилась она вдруг, как будто в этом был для нее весь исход, она прошла на кухню. Антон же ринулся в свою комнату, чуть ли не падая, поднимаясь по лестнице вверх. А когда добежал до комнаты, то со всей дури захлопнул свою дверь. Эти видения, одно время доводят его до состояния, близкого сумасшествию. Он воображал, что, кроме него, никого и ничего не существует во всем мире, что предметы не предметы, а образы, являющиеся только тогда, когда Петров на них обращал внимание, и что, как скоро Антон перестанет думать о них, образы эти тотчас же исчезают. Одним словом, он сошелся с Шеллингом в убеждении, что существуют не предметы, а его отношение к ним. Были минуты, что беловолосый, под влиянием этой постоянной идеи, доходил до такой степени сумасбродства, что иногда быстро оглядывался в противоположную сторону, надеясь врасплох застать пустоту. Он оглядел свою комнату: Это была большая комната, но чрезвычайно низкая, с запертой дверью на стене слева. На ближайшей стороне, в стене справа, было еще большое окно, всегда запертое наглухо, дабы не заболеть. Тошина комната, прямо сейчас для него, походила как будто на сарай, имела вид весьма неправильного четырехугольника, и это придавало ей что-то уродливое. Стена с окнами, выходившая на лес, перерезывала комнату как-то вкось, отчего один угол, ужасно острый, убегал куда-то вглубь, так что его, при слабом освещении, даже и разглядеть нельзя было хорошенько. Другой же угол был уже слишком безобразно тупой. Во всей этой большой комнате почти совсем не было мебели. В углу, налево, находилась кровать, подле нее, ближе к двери, стул. По той же стене, где была кровать, у самых дверей, стоял простой тесовый стол, покрытый странным лаком, который осыпался. Затем, у противоположной стены, поблизости от острого угла, стоял небольшой, простого дерева комод, как бы затерявшийся в пустоте. Вот всё, что было в комнате. Желтоватые, обшмыганные и истасканные обои почернели по всем углам; должно быть, здесь бывало сыро и угарно зимой. Трудно было бы в точности обозначить причины, вследствие которых в расстроенной голове Петрова зародилась идея этих бестолковых действий, которые он из раза в раз совершал. По мнению Антона, мир, в котором живет человек, зависит прежде всего от того, как его данный человек понимает, а следовательно, от свойств его мозга: сообразно с последним мир оказывается то бедным, скучным и пошлым, то наоборот, богатым, полным интереса и величия. Хочешь жить спокойно и свободно — не приучай себя к лишнему, а сколько можешь отучай себя от того, без чего можешь обойтись. Антон уснул прямо посреди комнаты, успев лишь снять с себя шапку и куртку..