Ваше Высочество, может вы возьмётесь за ум?

      Прошло не так много времени с того времени, как Кей стал мальчиком для битья. Конечно, об этом он не знал, не думал и даже не догадывался. Его поставили перед фактом, перед Тобио, сказав, что теперь они будут дружить. Кагеяма был очень рад своему другу, он считал его интересным и таким забавным, когда он морщит нос или прищуривается. А ещё Кей всё воспринимает не так, как сам Тобио и это маленькому принцу нравится.        Цукишима же энтузиазма Кагеямы не разделял. Он хотел проводить больше времени со страшим братом и мамой. Она каждый раз выглядела опечаленной, когда за Кеем заходила служанка, чтобы он пошёл играть с Тобио. В такие моменты он лишь сильнее жался к матери, не желая оставлять её одну, но Хикару лишь брала мальчика на руки, начиная всячески утешать его и говорить, что всё будет хорошо. Трепала вьющиеся светлые волосы и целовала в щёки и нос, улыбаясь. Но эту измученную и натянутую улыбку не видел никто, кроме старшего сына, что смотрел вслед уходящей матери. Как бы он хотел её утешить, сказать, что всё в порядке, но понимал, что он бы ей соврал. Он должен быть для них опорой, а по итогу помощь нужна ему самому. — Акитеру, да что случилось, расскажешь? Тебя наказали? Сильно? Прости, я не думал, что только тебя поймают, — Тенма положил руку на плечо друга, слегка сжимая его, будто говоря, что несмотря ни на что, он рядом и готов его поддержать. Акитеру лишь слегка приподнял уголки губ и покачал головой, продолжая смотреть себе под ноги. Дело было не в этом, и даже если он расскажет другу, тот тоже будет не в силах что-либо поменять. Но Тенма резко поднял голову Цукишимы на себя, чтобы тот смотрел на него. Акитеру готов поклясться, что сейчас серые глаза Удая были темнее грозовой тучи. Они полны беспокойства. Аки готов был разрыдаться перед мальчишкой прямо здесь и сейчас. Впрочем, ломаный голос указывал на это. — Отец погиб, а Кей стал мальчишкой для битья. Мама в печали, а я… — Сглотнув комок, Акитеру помотал головой, а затем запрокинул её, чтобы предательские слёзы не потекли по щекам. Он должен быть сильным, должен стать новой опорой для матери и брата. Но ему всего лишь восемь. Он ещё ребёнок, но на его плечи уже столько взвалилось, — я не знаю, как им помочь. Очень хочу, но не могу. И от осознания этого…       Не успел мальчишка договорить, как друг тут же обнял его. Акитеру схватился за плечи Тенмы, будто утопающий за соломинку. Хотя, наверное чувство защищённости, это именно то, что нужно было мальчишке. Удай медленно поглаживал спину друга, утешая. Он и сам не знал, что сейчас следует делать или говорить, поэтому оставался лишь один вариант: быть рядом с Аки, лишь бы тот не думал, что остался один. — Ты всё сможешь, дружище. Уверен, твоя семья ценит то, что ты для них стараешься сделать. Ты ни в чём не виноват, — шептал мальчишка, начав потихоньку качаться, будто стараясь успокоить или усыпить Цукишиму-старшего. И тот поддавался ему, — если будет всё совсем плохо, приходи ко мне, я всегда буду рядом. — Что вы тут делаете? — Из-за угла показалась светлая макушка. После нежданная гостья вышла из укрытия, изучая двух мальчишек, что так и сидели в обнимку, — что-то случилось? Чего такие унылые? — Ничего! — Тут же подскочил Акитеру, подходя к девочке, — привет Саеко, что ты тут забыла? — Вас искала! Пойдёмте поиграем в саду! Там столько снега за ночь навалило, что в сугробах можно потеряться, да и найдут только к весне, — захохотала девчушка, заметив перепуганные лица парней, — да шучу я! Но мы всё равно пойдём.       Бойкая девчонка тут же схватила мальчишек за руки и потащила куда-то по коридорам, хотя прекрасно понимала, что всем им нужно тепло одеться, чтобы поиграть на улице, да и найти садовника, чтобы тот дал добро придворной детворе поиграть. Вскоре Акитеру с Тенмой сдались и сами побежали в свои комнаты, чтобы переодеться. Возможно идея о прогулке не такая уж плохая и Удаю удастся чуть отвлечь Аки от нахлынувших проблем. *** — Аки, берегись! — Кричал Тенма, но снежок со стороны Саёко все равно прилетел в русую макушку, отчего мальчишка схватился за неё рукой, — Аки! Ты там цел?       Парень, держась за голову, упал на колени, зарывшись ими в пушистый снег, а после согнулся так, будто попали ему не в голову, а в живот, и не снежком, а копьём. Саеко, что до этого безжалостно обстреливала парней снежками, первая подбежала к мальчишке. Однако тот того только и ждал. Когда его жертва подошла чуть ближе, он повалил девочку в снег, задорно смеясь. — Нечестно! Нечестно! — Вопила Танака, быстро лепя снежки и так же быстро их кидая в Акитеру, правда вскоре снежки перестали быть шарообразными и выглядело так, будто девочка просто кидалась снегом в своего противника.       Пока двое пытались выйти в этом поединке победителями, сзади к ним украдкой подошёл Тенма, что успел сделать несколько боеприпасов, начав обстрел с тыла. О том, что это было нечестно, вопили уже два голоса, причём в унисон. Удай на это лишь хохотал и улыбался, сверкая серыми очами. Тогда Танака и Цукишима, схватившись за одежду Тенмы, потащили его вниз, к себе. И вот уже в сугробе, вороша снег, отчего некоторые снежинки вновь взлетали вверх, а затем падали обратно, барахтались все трое, громко хохоча. Морозный воздух неприятно обжигал горло и щипал за щёки и нос, но ребята не обращали на это никакого внимания.       Тенма то и дело поглядывал на Акитеру. Цукишима стал выглядеть чуть живее и свободнее. Игра в снежки в саду явно взбодрили его и привели к жизни. Слишком уж много взвалилось на восьмилетнего мальчишку. Но сейчас Акитеру выглядел счастливым и Удаю стало от этого спокойней.       Побарахтавшись минут пять, ребята угомонились, но со снега вставать не спешили, так и лежа друг на друге, тяжело дыша, отчего пар выходил наружу. Но вздохи перекрыл другой шум, будто кто-то шел по снегу, проминая его, заставляя хрустеть. Прислушавшись, троица поняла, что идут к ним, но не успели они поднять головы, как над ними раздался другой девичий голосок. — Ой, а что вы тут делаете?       Подняв глаза, троица тут же стала вновь барахтаться, пытаясь встать. Перед ними стояла принцесса, Кагеяма Мива, со своей спутницей (она же девочка для битья), Шимизу Киёко. Старшая из девочек с хитрым прищуром наблюдала за этим клубком рук и ног, а когда ребята наконец-то встали, чтобы поклониться ей, захохотала. — Ваше Высочество! — В унисон склонив головы, ребята выпалили приветствие, продолжая тяжело дышать. — Вы такие забавные! Особенно с вашими красными лицами, — продолжала смеяться Мива, — так что вы здесь делаете? — Мы играли в снежки, Ваше Высочество! — Под нос пробормотала Саеко, глядя то на принцессу, то на ребят, будто прося у них подтверждение её слов. И те быстро замотали головой в знак согласия. — Мы никак не хотели потревожить Вас, Ваше Высочество! — Вставил Акитеру, вновь склонив голову. — Да-да, мы уже уходим! — Воскликнул Тенма, толкая своих друзей к выходу из сада, но их остановил голос принцессы и казалось вместе с её просьбой (хотя прозвучало, как приказ) у троих остановилось сердце. — Да нет, стойте же! Я хочу присоединится к вашей игре. Вместе с Киёко, конечно же.       Троица замерла переглядываясь. Как можно играть в снежки с королевской особой, если для этой игры нужно будет кидать снаряды в Миву? Да и отказать — смерти подобно. Вжав шеи в плечи, ребята, будто прочитав мысли друг друга, кивнули. — Да, давайте сыграем, Ваше Высочество, — едва ли не пища, проговорил Акитеру. Принцесса тут же захлопала в ладоши, таща Шимизу за руку к ребятам. Та выглядела равнодушно к этой затее, но противится не стала. Вернее, не имела права. — Ваше Высочество - Ваше Высочество, — кривлялась Кагеяма, глядя на ребят, которые лишь сильнее скукожились. Больше от страха, нежели от холода, — фу, аж тошнит. Зовите меня просто Мива. — Но ведь… — Никаких «но»! Я вам даю добро на то, чтобы вы называли меня по имени во время игры. Начинаем? — Мива тут же слепила снежок и кинула его в Акитеру, попав тому в грудь. Тот, будто очнувшись ото сна, вздрогнул, наблюдая, как принцесса лепит очередной снаряд, смеясь. На этот раз прилетело Удаю, — ну чего вы такие застывшие, будто вас Снежная Королева заколдовала?!       С опаской, но ребята тоже стали лепит снежки, кидая в основном друг в друга, порой и в Киеко, что влилась в игру придворных ребят. Правда пришлось порой атаковать и Кагеяму, чтобы принцесса не подумала, будто её избегают. Однако все до единого специально промахивались, хотя Мива считала, что это она прыткая, раз никто так и не смог в неё попасть.       Акитеру с Тенмой очередной раз сцепились в снежной битве, отчего покатились кубарем. Всё дошло до того, что они сбили Киёко, которая упала на них, так что приземление вышло мягким. Ребята впервые услышали, как она смеётся, потому как основную часть игры она вела себя тихо. Первым из этого клубка выбрался Тенма, протягивая девочке руку, чтобы помочь ей встать. Акитеру же поднялся и без чужой помощи, но, оглядевшись по сторонам, подошёл к Шимизу. — Киёко, скажи, а это трудно, ну, быть девочкой для битья? Это больно? Просто, мой брат… я… — голос у Акитеру стал надламываться, будто вот-вот мальчишка разрыдается прямо перед Шимизу. Тенма, заметив это, осторожно подошёл со спины и положил руку на плечо другу, сжимая, будто говоря: «я здесь». — Что ещё за расспросы?! — Словно из ниоткуда появилась Мива и грозной скалой нависла над Акитеру. Тот вновь сжался и склонил голову, готовясь просить прощения за сказанное, но принцесса тут же его перебила, — на что ты намекаешь, дворняга? Не уж-то думаешь, что Тобио будет совсем глупым и несмышленым? Да для твоей семьи должно быть честью то, что твой брат — мальчишка для битья! Он ведь всю сознательную жизнь с ним рука об руку будет, волей-неволей будет получать образование вместе с принцем! А ты..! — Простите, Ваше Высочество! Я больше никогда… — но не успел договорить, как щека Цукишимы вспыхнула багрянцем от удара. Пощёчина, казалось бы, от такой хрупкой девочки, была ощутима, отчего пришлось прикусить губу. — Это за «Ваше Высочество», — тыльной стороной ладони, девочка тут же ударила вторую щеку, — а это за неверие! Спасибо за игру, мы уходим! — Прокричала в обиде девочка, уходя прочь. Шимизу же не сразу пошла следом, глядя на Цукишиму, — Киеко! — Когда станут бить, пусть тело не сжимает, а то больней будет, да и пусть дышит глубоко, и может кричать, если совсем худо, — тоненьким и тихим голосом пролепетала Шимизу, а после сразу же убежала за принцессой. Акитеру кивнул в знак благодарности, поглаживая щеки снегом, что продолжали гореть от ударов.       Девочки ушли, а дети придворных так и застыли, смотря им вслед, пока не раздались всхлипы. Согнувшись в три погибели, Акитеру ронял слезы, кусая губу. И вовсе не от ударов, что расцвели ожогами на щеках. От обиды за брата. В ушах звенели эхом слова о том, что быть мальчиком для битья — честь. Да в гробу он видал такую честь! Быть сыном полководца, что внес вклад в победу и пал ради королевства — вот честь и гордость. Быть опорой и поддержкой и опорой для семьи — честь. Но сказать так Акитеру не мог. Хотел, но не мог. У замка свои уши.       На плечи опустились чужие руки, что стиснули в объятья. Тенма пытался утешить друга, пока внутри распирало от злости. Он только смог отвлечь Аки от грузных мыслей и вот опять. Но сказать об этом вслух равно погибели. Вскоре к мальчишкам присоединилась и Саеко, накрывая своими руками мальчишек, желая их подбодрить.       И сад, что был недавно заполнен детским смехом, плакал вместе с Цукишимой.