Перламутровое ожерелье

— Ты совсем охренела, Ира?! Тебе кто разрешил с работы уйти? На зрительских местах опять срач устроили! — неизвестный схватил женщину за руку, грубо дернул наверх, пытаясь поднять, но не получилось. — Вот же корова! — Вообще-то русалка, Боренька. Только, видимо, не твоего поля эта ягодка, — попыталась съязвить Сирена. За это Борис снова замахнулся на нее, но Водяной громко окликнул его: — Эй, уважаемый! Руки убери от девушки. Что за молодец?.. — А тебе чего, мужик?! Вали куда шел, понял? Сирена поднялась, наконец, на ноги. На ее нижней губе выступила кровь. — За грубость не грех и ответить, — повелитель морей весь закипел, заметив это. Да, он злился на сестру, но не мог позволить, чтобы кто-то причинил ей боль. Что бы не произошло в прошлом, кровные узы были сильнее всего на свете. — Ты кто, бочка набитая, такой, а? — продолжил глумиться Борис. — Брат, прошу, не лезь, — попросила Сирена, пытаясь остановить кровь. Но было поздно. В пару шагов Водяной оказался напротив Бориса, отшвырнул его от Сирены, а затем врезал кулаком по носу. Не вырубил, конечно, но Борис взвыл и побежал прочь, брызгая кровью. — Ты как, сестра? — Я? Я… нормально… — Сирена была в шоке от увиденного. С ее лица не сходило выражение удивления в перемешку с благодарностью. — Ты… ты впервые заступился за меня, брат. Спасибо. Очень больно? — она кивнула на руку. Водяной все время ее разминал. — Как ты ему врезал. Крови столько во все стороны! — женщина рассмеялась, но тут же замычала от боли, прижимая губу пальцами. — Эх, теперь меня точно с работы уволят. Эх, такую уборщицу потеряли… Ладно, пошли, защитник мой, полечим тебя немного. — Да нет, спасибо. Яга вылечит. У нее столько трав разных с собой… Эй, а почему этот бугай неотесанный тебя так странно тебя назвал? Но Сирена уже не слушала, открыла дверь в бассейн дельфинария и пошла вокруг басейна, улыбаясь дельфинам, которые только ее заметили, весело затрещали. — Хорошие мои… Брат, ты чего там застрял? Пошли говорю, руку посмотрю. Они вошли в какую-то маленькую комнатку с кучей непонятных, странных для Водяного вещей, но не менее интересных, чем те, что он нашел в квартире Ивана. Пока Сирена рылась в аптечке, мужчина осматривал швабры, роняя каждую на пол, потом цветные вёдра. Когда дошел до странных «бочек» с противно пахнущими жидкостями, женщина уже усадила его на стул и внимательно осмотрела руку. — Ничего, просто ушиб. Синяки на костяшках будут, но быстро сойдут. Не больно? — она нажала на один. Водяной покачал головой. — Кстати, все забываю спросить: откуда ты тут взялся? Хотя нет, вот главный вопрос — как ты стал человеком? Морской царь вкратце поведал обо всем, что за последние 30 лет в Белогорье произошло: про правление Добрыни, про то, как сын Ильи нашелся и всех спас, как древнее зло проснулось, как свадьба Ивана и его невесты сорвалась… — Вот так мы тут и оказались. Мир этот, мягко говоря, странный и безумный. Все пальцами тычат в эти… говорящие дощечки пялятся. Кстати, — мужчина посмотрел сестре в глаза, — а как ты меня в этом облике узнала? — Благодаря новостям, что эти «говорящие дощечки», как ты выразился, рассказали. Подумать только, Изба на курьих ногах по Москве носится. Кощей на мосту с каким-то рыцарем в доспехах бьется. А потом твоя физиономия в логове жар-птицы засветилась. Вот умора! Сейчас покажу. Несколько минут они смеялись над новостями в Интернете и фото, сделанными прохожими на улицах столицы. Видео оказались и того смешнее. А охрана в логове «звезды» сняла получасовой ролик, в котром стебалась над своим товарищем, пытающимся доораться до полиции, потом омона, держа в руках… жабу! Несчастное земноводное из последних сил вырывалось из рук ненормального охранника. — Всего пару дней в столице, а уже такие популярные. Кстати, а где это вы? — спросила Сирена, с трудом переводя дыхание. — А, к жар-птице ходили, — ответил Водяной, потирая живот. — Подумали, что она поможет Василису найти. Русалка снова прыснула от смеха. — Прости… Просто вспомнила, как мы пытались в сад с молодильными яблоками прокрасться. А эта птичка истеричная как закричит! — Вообще-то, она пела. — Да? А мне показалось, что это кто-то молотом по наковальне стукнул. Эй, братец, ты чего задумался? Неужто зазнобу свою вспомнил? — Ага… Кстати, тот сад с молодильными яблоками, после того, как Кощей всех, точнее почти всех жар-птиц изничтожил, перешел в мои владения. Последние лет тридцать я там не появлялся, а потом… Ай! — Водяной схватился за карман, куда положил бусы. Вынув их, увидел, что они снова сияют. — Как это? Когда ты мне их отдала, они потухли, а сейчас опять сверкают. Даже ярче. Что ты сделала, сестра? — Я — ничего. Просто эти воспоминания… Согласись, что приятно говорить о том счастливом времени. Ты, Морской черт, сестры кикиморы, Берегиня, а еще Духи рек и озер, я… Все мы были юными, глупыми… Без страха шли на шалости, получали шишек, а в завершении — нагоняй от отца. Какие же мы были оболтусы, согласись? Водяной прыснул. Так, что у него все лицо забулькало. — Что тут сказать? Кровь бурлила. Хотя… Не все мы были такими. Вспомни хотя бы братца, то есть дядьку Черномора и остальных тридцать три морских братьев-богатырей. Вот они прославились служением людям и одному князю… — после недолгого молчания мужчина спросил: — Но ведь нам было весело! Неужели ты бы все это хотела поменять? Сирена во все глаза уставилась на него и тоже прыснула. — Да ни за что! Но годы идут, надо бы как-то солиднее себя вести. А бусы… Жаль… Хотя нет, не жаль. Спасибо, что сейчас до меня дошло главное их значение. — Какое? — Придет время, узнаешь. О, — телефон Сирены зазвонил, — начальство вызывает. Алло? Да. Да, было. Но Борис первым меня ударил. В нашем договоре прописано, что я имела право на перерыв… А, так? Понятно. Чтож, удачи сотням других девушек. До свидания. Ну, что я говорила? С работы уволили. — Извини, — Водяному стало как-то неловко. — Да ладно, не переживай. Найду что-нибудь другое. Ладно, пойдем, провожу тебя обрано. А то заблудишься. Кстати, ты меня с помощью чутья нашел, да? Удивительно, что оно все еще работает в человеческом обличье. — Почему? — не понял Водяной. Сирена пожала плечами. — Может, в этом мире тоже есть своя магия… Только мало ее или слабая совсем, — она посмотрела на часы. — Вечереет… — А тебе в воду не пора? Хвост?.. Русалка только отмахнулась. — Вспомнил! Нет у меня больше хвоста, понятно. Да и голос силу потерял… Сирена наслышана была об Иване, а точнее о его «магическом» альтер-эго Светозаре. Конечно тогда русалка знать не знала, что этот парень — сын Ильи Мурома, но дух родного Белогорья, исходивший от парня, дочери водного бога был очень хорошо знаком. И теперь ей не терпелось познакомиться с сыном самого знаменитого богатыря сказочного мира и мира обычных людей.       Когда брат с сестрой вышли из Центра, солнце действительно начало склоняться к горизонту. Только-только, но за верхушками небоскребов его уже было совсем не видно. Водяной морщился и вздрагивал. Сирена взяла его под руку, лишь снисходительно вздыхала и похлопывала его по руке. Ей самой все эти звуки и запахи давно уже стали привычными. — И как ты тут ориентируешься? Все же такое… одинаковое… — Ты же не это хотел сказать. Скорее… мертвое, да? Водяной хотел было согласиться, но вместо этого неожиданно выдал: — Кощей! — Что? Где?! — взвизгнула русалка, в ужасе оглядываясь по сторонам. И действительно, увидев Бессмертного на другой стороне дороги, как маленький ребенок, спряталась за спину старшего брата. Кощей тоже их заметил. Усмехнулся, будто вспомнил похожую ситуацию из прошлого и принялся ждать. — Слушай, брат, а может не надо, а? — Не бойся, сестренка, думаю, что обид он не держит, — дождавшись зеленого сигнала, Водяной повел Сирену через дорогу. — Он же в Мире мертвых побывал. Яга рассказывала, что память потерял. Так что… — Так-так, — пробасил бывший правитель Белогорья, когда водная нечисть к нему подошла, — гляжу, ничего не меняется: знаменитая проказливая парочка снова вместе. А что же очи свои морские потупила, Сирена? Куда делась та нахальная и дерзкая русалочка? — Да как-то… Знаешь, Кощей… — женщина все еще стояла за спиной Водяного, как будто это могло ее спасти от меча Бессмертного, — подрезали этой рыбке плавники и язычок, почистили чешую… Ого! — она посмотрела на небо. — Это же жар-птицы! Куда это они? Перья аж до бела раскалились. — Ох, беда! — Водяной провел рукой по подбородку. — Обнаружили-таки, что Ваня яйцо у нее украл. — ЧТО ОН СДЕЛАЛ?! — взревела Сирена. Проходящие мимо люди даже обернулись на нее. — Вы что, с Лукоморского дуба рухнули?! Похитить у матери ее дитя! Скорей за ней!

***

      Тем временем Яга и Святозар стояли вместе с Иваном во дворе его дома и о чем-то напряженно спорили. Старая ведьма все еще прибывала в скверном расположение духа после ссоры с Водяным, а когда он не вернулся за ней в квартиру… «Неужто и впрямь ушел? Куда? К кикиморам…» — Яга ругала себя, что не сдержалась и наговорила Водяному столько обидных слов. Но куда денешь чувство страха? «Ну и пусть валит! Скатертью дорожка! Посмотрим, насколько его склизкую морду хватит. Посмотрим, как эта… будет его кормить и ухаживать! Нет, пусть потом хоть на брюхе приползает, не прощу! Столько крови мне выпил, пиявка!» Хотя женщина сама себе ни за что в жизни не признается, что боится. И поэтому все время ворчала и срывалась на суженого. И вот сейчас, слушая рассказ Вани, она была далеко, в своим раздумьях. — Бабуль, ты чего такая пасмурная? Щас над тобой туча грозовая нависнет, — попробовал пошутить Муромец. Яга тут же смерила его таким взглядом, словно и впрямь была готова молниями стрелять. — Кончай языком молоть, щенок! Где тебя, полуночника, всю ночь носило? Чего, нашел Василису?! Нет? Тоже мне, богатырь! Головастик ты безмозглый! Ты!.. — Так, что за шум, а драки нет? — во дворе появились Сирена, за ней — Водяной и Кощей. — Я четко слышала женский голос. О, мы значит опередили их… Приветик, — она подмигнула Ивану, а затем с видом хозяйки положила руку на плечо Водяному. — Ах вот значит как! — снова взорвалась Яга, уже начав шарить по своим закромам. — Пока мы тут… А ты… — нащупав рукоять ножа, ведьма вытащила его под всеобщее оханье. Остриё точно целилось в Сирену. — Эх, и почему все меня сегодня прикончить хотят? — поникла женщина и поставила руки в боки. — Поосторожнее с ножичком! — Ты мне еще указывать будешь, девка?! Да я тебя!.. — Угомонись, старая! — прикрикнул на нее Кощей. — Она из наших. — Кикимора что ли? Откопал-таки себе такую, — обида и боль буквально захлестнули Ягу, — и теперь пришёл похвастаться, да, пиявка пузатая?! Сирена и Водяной переглянулись. — Я бы попросила! Не надо о моих сестрах говорить в таком тоне. И вообще, — русалка смерила Ягу с ног до головы и презрительно фыркнула, — вы кто такая, что так на моего брата кричите? Иван совершенно перестал хоть что-то понимать. А вот Святозар догадался и направил на русалку посох. — Сирена… Ты! Водяной, ты зачем эту воровку с собой привел?! — О, Святозар, и ты здесь! — Сирена перекинула вперед волосы и оскалилась в русалочьей манере. — Какая приятная неожиданность… Неужто ученичка своего ищешь? Не выйдет. — Что ты сделала с ним?! Но не успела русалка съязвить. На небо набежали тучи, но потом его озарили яркие брызги огня. Словно где-то рядом произошел молчаливый взрыв или вспыхнул пожар. Стало жарко. Люди во дворе в панике начали разбегаться по подъездам. Но как только кто-то заметил огненных птиц в небе, все как один потянулись за телефонами. — КАК ВЫ ПОСМЕЛИ?! ВЕРНИТЕ ЯЙЦО, ВОРЫ! — кричала самая крупная особь, у которой перья от злости раскалились до бела. Голос её был страшен, от каждого звука дрожали земля и стекла. Рядом с главной Жар-птицей опустились ещё несколько поменьше. И все они были настроены сражаться до последнего. — Летите отсюда, пока целы, — посоветовал Иван, вынимая меч из ножен. — Мне нужно это яйцо, только так я могу свою невесту спасти! Хотя, — он направил на прекрасную птицу, похожую внешне на павлина, острие меча, — кому я все это объясняю? Разве может какая-то курица понять, что такое любовь или потери? — Отдай ей яйцо! — встала на сторону птицы Сирена. — Разве может богатырь у матери дитя отнять? Воспользовавшись заминкой, остальные жар-птицы принялись раскалять воздух, пускать языки пламени. Замкнули Кощея, Водяного, Ягу и Святозара в огненном кольце. Сирена оказалась в другом с Ваней и главной огненной птицей. Пламя было кругом, даже бессмертие Кощея не уберегало его от ожогов, а что уж говорить об остальных? Повелитель морей всячески пытался укрыть Ягу от жара: прижал к себе, прятал её руки, хотя это мало помогало. Ведьма была так напугана всем происходящим, что моментально забыла о ссоре с ним. — Кто тебя просил вмешиваться?! — накинулся Ваня на Сирену. — Теперь эти курицы моих друзей сожгут! — Да плевать тебе на них, — Сирена даже в лице изменилась, посмотрев на Муромца. — Тебе плевать на всех и все! Разве так ведет себя богатырь? Уродливая у тебя душа, Иван. — Вот только не надо из меня Дарта Вейдера делать, усекла, нечисть? — А по мне, очень даже похож. Тот тоже от каждого приступа злости становился неуправляемым. Отдай матери её дитя, и она уберёт огонь. Отдай дитя, или я… — Или ты что? Что ты сделаешь? Эта курица явно причастна к похищению Василисы! Это она виновата, что я не могу её найти! Ну ничего, — парень достал из кармана яйцо и злорадно посмотрел на него, — сейчас эта птичка по-другому запоет… Когда я сделаю вот так, — он собирался проткнуть яйцо мечом. Всё-таки, это было самое мощное оружие в истории Белогорья, способное разрушить все, что угодно. — Нет! Не смей! — закричала Жар-птица и хотела броситься на него, но не успела. Скорлупа вдруг треснула, что больно обожгло богатырю руку. Он её дёрнул и выронил драгоценную ношу. Яйцо бы точно разбилось, если бы Сирена вовремя не бросилась Муромцу прямо в ноги и не поймала его. Огонь, что лился из-под скорлупы, капал ей на руки, оставляя волдыри. Русалка плакала от боли, но рук не разжала. Вспышка света, а за ней раздался такой мелодичный звук, словно сотни маленьких колокольчиков зазвенели. — Ой, а это кто тут такой маленький? Это кто тут такой вылупился? — ворковала Сирена над птенцом в своих ладонях. — Кто тут такой хорошенький, а? Да, малыш вылупился раньше времени. А все потому, что Иван пытался яйцо открыть. И далеко не самыми приемлемыми способами. Малыш чувствовал опасность, поэтому и старался быстрее выбраться на свет. Он и сейчас, вылупившись, пищал, сверкал так, что больше походил на раскаленный уголек. Естественно, руки русалки, которая совсем позабыла о боли, все сильнее покрывались волдырями, а большие лопались. — Ну-ну, тише, маленький, — успокаивала его женщина и повернулась к Жар-птице. — Маму надо. Сейчас… — она аккуратно поднялась на ноги и подошла к сказочной птице. — Твой сын, лебедушка. Поздравляю! Счастливая мать не могла сдержать слез радости. Каждая капля, падая на асфальт, превращалась в крупную жемчужину. Огненные кольца испарились, вокруг летали лишь искры. Теперь уже все могли видеть, как сказочная птица, затянув песню, стала меняться.

Месяц над нашею крышею светит, Вечер стоит у двора. Маленьким птичкам и маленьким деткам Спать наступила пора Завтра проснешься и ясное солнце Снова взойдёт над тобой. Спи, мой воробушек, спи, мой сыночек, Спи, мой звоночек родной.

Оказалось, что за обликом райской птицы скрывалась не менее прекрасная женщина. Стройная, белокурая, с голубыми, добрыми глазами в простом платье и улыбкой на губах. Но магия огня не покидала её, окружив своим ореолом. Женщина взяла у Сирены напуганного птенца и принялась качать его, как человеческого младенца.

Спи, моя крошка, мой птенчик пригожий, Баюшки-баю-баю, Пусть никакая печаль не тревожит Детскую душу твою. Ты не увидишь ни горя, ни муки, Доли не встретишь лихой. Спи, мой воробушек, спи, мой сыночек, Спи, мой звоночек родной.

— Анна Герман! — раздавалось со всех сторон. — Да, это точно её голос! — Боже, она словно ангел! — Восстала из пепла, как феникс! Да, это действительно была она — такая нежная, излучающая нежность, любовь… И просто с ангельским голосом, в который она выкладывала всю душу. Никто не остался равнодушным, даже Кощей. Водяной так вообще весь уревелся от красоты голоса Жар-птицы, даже Яга пустила слезу. Сирена, слушая песню, улыбнулась чему-то, явно вспоминая прошлое и тоже запела вместе с женщиной.

Спи, мой малыш, вырастай на просторе, Быстро промчатся года, Смелым орленком на ясные зори Ты улетишь из гнезда. Ясное небо, высокое солнце Будут всегда над тобой. Спи, мой воробушек, спи, мой сыночек, Спи, мой звоночек родной

Никогда в жизни ещё Сирена так проникновенно не пела. От всей души. И это ей самой приносило огромное счастье. Такое же, какое она испытывала, когда пела отцу, братьям с сестрами, на всех праздниках. Возможность видеть счастливые лица родных и друзей наполняло сердце русалки невероятным счастьем. Водяной залюбовался сестрой, от избытка чувств крепче прижал к себе Ягу. Потом достал из кармана бусы, и увидел, как бусины снова не просто сияют, а переливаются, словно в них отражаются морские волны. «Бусы вернули себе прежние силы, — обрадовался мужчина. — Но как?» — Спасибо тебе, русалка, — обратилась к Сирене Жар-птица. — Ты спасла моё дитя. — Не стоит, лебедушка, — Сирена смахнула с щёк слезинки. — Я хоть и нечисть, но детей никогда в обиду не дам. Я так счастлива, что малыш родился… Женщина жар-птица, держа на одной ладони птенца, который от колыбельной матери уже заснул, протянула к ней свободную. Ладонь засияла, и все ожоги и волдыри на коже русалки исчезли. — Спасибо, русалка и прощай. И да… У тебя потрясающий голос, — огненный вихрь снова превратил Анну в птицу. — Пусть он приносит тем, кто тебе дорог, да и всем в этом мире только счастье и любовь. — Я всегда только ради этого и пела. Правда надолго забыла об этом… Но теперь уж обещаю, что не изменю себе! Обещаю, лебедушка. Никогда не забуду этот урок, как и тебя, прекрасная Анна! Птица повела хвостом и посмотрела на остолбеневших людей, которые все ещё наблюдали за происходящим. — Анна… Но почему я все ещё здесь? Столько лет прошло со дня… И почему именно эта сказочная птица? — Люди всегда будут петь и слушать твои песни. Ты живёшь в их сердцах… Поэтому и стала жар-птицей. Это огонь памяти, любви и нежности даёт тебе силы.