Перламутровое ожерелье

— Так, Ваня, бегом в магазин. Полный дом народу, а кормить нечем. Давай-давай! — командовала Сирена, выталкивая Муромца из квартиры. — Слыш, рыбка!.. Не до еды сейчас! Василису надо искать! — попробовал было возразить Иван. — Ага, наискались уже. Иди давай, хозяин. Тоже мне. Вы, мужики, когда голодные, всегда такие злые и думать не хотите трезво. Так что, давай, топай. Поедим, выспимся и потом будем думать, что делать дальше. Всего полчаса прошло с тех пор, как Жар-птица покинула двор дома Муромца вместе с новорожденным сыном. Друзья снова были вместе, присутствие Кощея немного остудило гнев и негодование Ивана, хотя и не убавило решительности. Он хотел сразу же после случия со сказочной птицей бежать по всей Москве, чтобы невесту найти, но и нескольких шагов сделать не смог от усталости и голода. Вот Сирена и отправила его в магазин, когда увидела, что в холодильнике богатыря мышь повесилась. — А где ты тут мышь увидела? — не понял Водяной, глядя поверх плеча сестры. — Да это выражение такое, — рассмеялась Сирена. — Когда в кладовых совсем пусто, говорят: «Ну, у вас тут мышь повесилась». Мол, еды даже для такого маленького зверька не найти. Белогорские похоже историю не поняли. Скорее всего потому, что тоже очень устали и проголодались. И пока богатырь бегал за покупками, его друзья наводили порядок в квартире: поднимали сломанные предметы мебели, Святозар с помощью магии что мог, чинил, убирали осколки, брошенные Водяным вещи. И каждый краем глаза наблюдал за другими. Так, Святозар с подозрением поглядывал на Сирену, русалка следила за братом и Ягой, Водяной со знахаркой то и дело переглядывались и хмурились, а Кощей смотрел за всеми. «Чего же эта Яга так на меня накинулась, когда увидела нас с братом? — гадала дочь Ния. — Неспроста все это». — Чего скалишься? — снова вспыхнула Яга, когда Водяной и Кощей смогли поднять и поставить на место опрокинутый диван. — Тоже мне, горе-герой. — Ой, бабушка, перестаньте мутить воду. Я вас вообще не знаю, — отмахнулся мужчина от возлюбленной, словно это был пищащий комар. — Ах ты, карась пузатый! Думал, что раз ноги отрастил, я тебя с картошкой не зажарю?! — знахарка схватила с дивана подушку и отвесила Водяному парочку ударов. Продолжила бы, если бы Кощей не отобрал «орудие». — Да уймитесь, оба! Что вы, как дети! Нет, пузырь понятно, но ты, Яга, — Бессмертный буквально навис над женщиной. — Серьезная колдунья, а ведешь себя, как девочка! — Кощей! — воскликнула Сирена, хлопнув себя по бокам. Сказать такое женщине! Надо же было до такого додуматься. У русалки просто не было слов от возмущения. Кощей с Водяным лишь переглянулись, а потом повелитель болот пробубнил: — Вот она, женская соли… солидар… — Солидарность, братец. «Так вот, значит, кто его зазноба. Яга! Поверить не могу! И это ее он безумно любит… Вот это дела творятся, — Сирена вдруг почувствовала боль в груди. — Это что, был укол зависти? Ну и ну… — женщина поглядела на Ягу. — Она на братца сердится. Нетрудно догадаться, за что — сколько по Москве девиц гуляет… — русалка прищурилась, когда Яга проковыляла мимо зеркала. Отражение мелькнуло лишь на пару мгновений, но все равно Сирена заметила, что оно сильно отличалось от реальности. — Так, а вот это уже интересно…» Дальше уборка продолжалась в молчании, лишь иногда звякало разбитое стекло, да Сирена начала мурлыкать под нос старинную песню, которую когда-то народ Белогорья сочинил, чтобы рассказать о своей любви к родному краю. Стало немного повеселее. Бусы в кармане у Водяного засияли снова. Мужчина достал их и положил на восстановленный магией стеклянный журнальный столик. От этого бусины стали отбрасывать на стены и потолок квартиры красивые солнечные зайчики всех оттенков голубого, синего, белого, желтого, даже оранжевого. — Ух ты! Не знала, что они так могут, — Сирена подошла ближе, хотела взять бусы, но внезапно, как в волшебном зеркальце, в воздухе возникли полупрозрачные картинки. Брат с сестрой сразу их узнали. Гулянья у людей на берегу рез, озер, костры, музыка, хороводы. И в самый разгар веселья из воды выползала морская и речная нечисть и со смехом распугивала людей. Русалки вместе с Сиреной парней молодых в хороводы заводили, а потом самых неудачливых в воду уволакивали, развлекались с ними там. Кикиморы по раскаленным углям от костров прыгали, чертили что-то на земле и хохотали так, что мороз пробегал по коже. Водяной, Морской черт и еще парочка утопленников за девицами вдоль берега гонялись, за ноги и платья ухватить пытались. Девицы визжали от страха, нечисть — хохотала. — Безобразие, — заметил Кощей, отводя глаза от обнаженных русалок. Хотя у дочерей Ния были такие длинные и густые волосы, что тела были прикрыты до самых колен что спереди, что сзади, но все равно каждая так и наровила засветить стройными ногами и руками. — Бесстыдницы! — Срам-то какой, твоя правда, костлявый, — поддакнула Яга. — Не хотите, не смотрите, никто не заставляет! — в унисон посоветовали Сирена и Водяной, а потом так же хором рассмеялись. — Вот же было времечко! Согласись, братец. — Ага, — Водяной погладил подбородок, позабыв, что там уже нет любимых усиков. — Весело было, пока Кощей всех нас не разогнал. — А чтобы вы не разжирели, головастики Ния. Русалка медленно провела рукой по спинке дивана, грациозно, как лань перешагнула через стекло, которое Бессмертный собрал и оказалась чуть ли не перед самым его носом. — Да брось, Кощей, — тонкие бледные пальцы коснулись доспехов на груди и плавно поползли вверх, — было же весело. И смешно, — голос Сирены был тягучим и сладким, как мед. — Мог бы и присоединиться. Сестрички мои, знаешь, как по тебе сохли? Ух! — Ага, и ты, Сирена, — прыснул от смеха Водяной. От этих слов Кощей взял руку русалки, убрал со своей груди, игнорируя тот факт, что прикосновения женщины вызывали у него внутри что-то новое и странное. Что-то теплое. И тут вернулся Иван с покупками. Сирена тут же переключилась на него, попутно забрав бусы. — Вот, то что надо! Спасибо, Ваня. Оставив мужчин и дальше наводить порядок, русалка с продуктами ушла на кухню. Между делом попросила: — Яга, может, поможешь? Давненько я не ела наших Белогорских травок.

***

      Сирена быстро разобралась со всей этой волшебной техникой на кухне Ивана. Яга только диву давалась, что не надо дрова искать, огонь настоящий разводить. «Черный камень», то есть плита моментально почти раскалялась и нагревала не хуже открытого пламени. То и дело в кухню просовывали головы то Иван, то Водяной, но всех женщины гнали в шею, велели ждать. Овощи, зелень, картофель перемыли, почистили, порезали, отправили вариться вместе с травками Белогорскими. От родного запаха Сирена даже слезу пустила. — Как давно родные ароматы не чувствовала… Какое все в Белогорье живое было, какое настоящее, пышущее здоровьем и силой, магией природной. Знахарка лишь хмыкнула что-то себе под нос, отправляя нарезанное мясо в кастрюлю. Но за этой ухмылкой женщина упрямо скрывала улыбку, понимание и одобрение. Сирена помогала ей разобраться с техникой, а ведьма в свою очередь командовала, что готовить, как резать, и когда травы добавлять. Кроме супа они решили еще пожарить рыбу с грибами. Женщины сами не заметили, как развеселились, разговорились. Особенно Яга. Она почувствовала, как силы к ней откуда-то возвращаются, душа танцует, сияет, счастье знахарку наполняло. Сирена лишь изредка поглядывала на нее и чему-то загадочно улыбалась.       Вскоре по квартире распространился просто потрясающий аромат, Сирена велела Ивану на стол накрывать. Но едва Муромец зашел на кухню, чтобы достать тарелки, так и застыл в проходе, уставившись на женщин. А точнее на Ягу. Та выглядела совсем как тогда, когда отведала молодильного яблока, чтобы Водяного соблазнить. На богатыря смотрела молодая, стройная и очень привлекательная женщина с копной темных кудрявых волос до самого пояса. — Ну, чего завис, Ваня? — хихикнула Сирена. — Бери тарелки и живо накрывать на стол, пока не остыло! Но Муромец не отмер. — Эй! Оглох что ли, остолбень? Шевелись тебе говорят! — и сама ведьма замерла с поварешкой в руках. Ее голос, старческий, куда-то делся! И только тогда она заметила, что стоит, не склонившись из-за больной спины, кожа рук стала гладкой и нежной, а любимые косы спадают ниже груди! Бросив поварешку, женщина бросилась к зеркалу на одной из дверц кухонного гарнитура. Да, ей не показалось: из отражения на нее смотрела та самая красавица, про которую она начала забывать, пока не пришлось снова съесть молодильное яблоко. — Как? Как это?.. — Яга то на себя, то на Сирену переводила взгляд. — Что случилось? Что ты сделала, рыбка? Богатырь залез в шкаф, взял тарелки, приборы и ушел. Русалка с улыбкой подошла к Яге и объяснила: — Я ничего не делала. Просто могу видеть души всех людей, волшебных существ… Таков мой дар. Могу показывать их как самому человеку, так и окружающим. И ты, Яга, — дитя Ния встала так, чтобы видеть и свое отражения в зеркале тоже, — невероятно прекрасна внутри! Поверь, я видела за все время жизни в Москве столько молодых людей, а души у них старые, серые, покрытые пылью и плесенью. — Когда… — знахарка от переполняющих ее чувств, с трудом могла говорить, — когда я действительно так выглядела, меня называли Марфой. Сирена отошла от зеркала. — Приятно познакомиться, Марфа. Ну что, — она помешала суп и выключила плиту, чтобы разложить рыбу по тарелкам, — пойдем наших мужчин кормить.       Сказать, что все, а особенно Водяной, были в шоке, когда в зал с большими салатницами вышли Сирена, а за ней помолодевшая ни с того ни с сего Яга или точнее Марфа, значит, ничего не сказать. Повелитель морей даже челюсть уронил. А от молодого и красивого голоса знахарки всякий раз ронял под стол то ложку, то вилку. Никак не мог сосредоточиться на том, что было в его тарелке. Самой женщине это начало нравиться, они с Сиреной то и дело переглядывались и улыбались. После ужина, а он получился очень вкусным, довольные мужчины расселись на диване и откинулись на спинку. Женщины, довольные и сияющие при виде этой картины, убрали все со стола и ушли мыть посуду. — Слыш, Водяной, а как это Яга сделала, а? — поинтересовался Иван, сладко потягиваясь. — А это не она, это Сирена. Дар свой включила. Видит сестра души всех людей и сказочных существ такими, какие они есть. Может даже наружу эту правду вытащить, — от этих слов мужчине стало противно. Весь ужин он сверлил Ягу глазами, налюбоваться не мог, забыл совсем, что разругались они недавно. «Что ж я дурень такой, а? Марфушу обидел зря… А может и нет? Она тоже виновата — задушила просто своей ревностью! Как не поймет, что для меня все эти девицы — лишь забава. А Марфа мне правда нужна. Люблю эту дуру старую! Даже не знал, не подозревал, что способен на такое, — мужчина взъерошил волосы и посмотрел в сторону кухни, где все еще шумела вода. — Но привычка — противная и прилипчивая штука, как пиявка… О, великий Ний, что же еще сделать твоим детям, чтобы счастье заслужить? Надо бы поговорить с ней, извиниться. Не могу я так больше!» А тем временем у Марфы и Сирены под шум воды тоже разговор занялся. Марфа много веселых историй от Сирены услышала, хохотала от души. Особенно ей понравилась история о том, как Водяной на спор с Морским чертом целый мешок морских улиток слопали. — Братец Черт не дооценил любовь Водяного к изыскам. Улитки у него во рту так и таяли, как ранний снег. Правда победа потом обернулась такой… — русалка прокашлялась, — болезнью. Мы брата нашего несколько недель водой из мертвого озера отпаивали. С тех пор он улиток не ест, но разводить любит. — Он недавно устриц своих продавать начал в Белом городе, — сообщила Яга. — Вкуснятина! А если еще лимонным соком полить, с розмарином или солью, — Сирена смачно облизнулась. — Да уж, вы прям как близнецы с ним. Оба пожрать да на шеи ко всем подряд вешаться любите! На это дочь Ния ничего не ответила, лишь поставила последнюю чистую тарелку к остальным, выключила воду. — Все двести восемьдесят лет слышу одно и тоже: бесстыжие, сердцееды, развратники, утопленники, искусители… — женщина обеими руками облокотилась на края раковины. — Но почему-то никому в голову не приходит, что мы еще и простые люди… нелюди… Неважно! Нам тоже, знаешь ли, хочется счастья, любви, как у простых людей. Иначе зачем мы с братьями и сестрами всегда в людские гулянья вмешивались? Яга задумалась. Так на все эти шалости водного племени она не смотрела. И почему же интересно? Ведь все они: лесная, водная нечисть, даже сам Кощей не были лишены простых человеческих чувств и мечтаний. — Так… почему бы вам просто не найти это самое счастье? Более мирным путем. — Марфа, и это мне говоришь ты? Которую Ягой прозвали? — и тут же Сирена поджала губы, увидев сердитую складку на лице женщины. — Извини, не хотела задеть. Эх, — в моменты нахлынувших воспоминаний, тоски русалка всегда перебирала бусины на ожерелье отца, словно это были четки. Что сделала и сейчас, — в пору детства и ранней юности все мы, дети Ния, были так счастливы. Каждый был в чем-то своем хорош: сестрички-кикиморы по домам людей прятались, пугали их, посудой гремели, если не было там достаточно чисто. Но чаще вредили, конечно, да с домовыми войну вечную вели. А про тридцать трех богатырей слыхала? Про Черномора и царевну-лебедь? Про них хранитель сказок Александр целую историю написал. Ее даже в этом мире знают дети с пеленок. — Чу, неужели тоже ваша родня? — не поверила Яга. Русалка перебрала еще парочку бусин. — А то! С детства всегда были вместе, играли, веселились. На праздниках, на пирах, просто… Я так любила петь для семьи. — Например? Сирена задумалась на минутку, снова надела бусы на шею, взяла полотенце, чтобы тарелки вытереть, второе протянула новой знакомой, та принялась за приборы, и тихонько начала напевать:

Ай, то не пыль по лесной дороге стелется. Ай, не ходи да беды не трогай, девица. Колдовства не буди, Отвернись, не гляди — Змей со змеицей женятся. Лиха не ведала, глаз от беды не прятала. Быть тебе, девица, нашей — сама виноватая! Над поляною хмарь — Там змеиный ждет царь, За него ты просватана. Удержи меня, На шелкову постель уложи меня. Ты ласкай меня, За водой одну не пускай меня…

На припеве Марфа тоже присоединилась. Русалка была крайне удивленна, что ведьма знает такую песню. — Да кончайте, девоньки, глотки драть!.. — простонал сонным голосом Иван из зала. — Спать охота. — Ну так стелитесь и ложитесь. Или что, вас, как младенчиков, в кроватку уложить надо, да колыбельную спеть? — парировала Марфа. Послышалась возня: Иван с помощью Кощея разложил диван, на который тут же плюхнулся Водяной. В кресле уже похрапывал Святозар. Кощею сон был не нужен, поэтому он пожелал Ивану спокойной ночи, после чего богатырь отправился к себе в спальню. — Ты чего? — спросил Бессмертный морского царя. — Да это, — смутился мужчина, — Марфу подожду, уложу и… Вот только девушки красавицы не торопились ложиться. Марфе никогда не было так хорошо, единственной ее подругой всегда была Изба, но с ней особенно не поговоришь. А тут такая компания! Когда мужчины пошли спать, они перешли на шепот, свет даже приглушили. — Похоже, долго ждать тебе придется Ягу, — хмыкнул Кощей, прислушиваясь к разговору женщин. — Прекращать болтать наши голубушки не собираются. Водяного такой вариант не устраивал. Он надеялся хотя бы сейчас по-хорошему с Ягой договориться, позаботиться, спать уложить. Посидев минуту, мужчина встал и тихонько приблизился к проему на кухню. И услышал, как новые подруги тихонько запевали:

Зелье змеиное отыскать не сумею я, Золото глаз на тебя поднять не посмею я. Чешуею загар — Мне в осеннюю гарь Уходить вслед за змеями. Пылью под пологом голос мне полоза слышится… Полные голода очи-золото в пол-лица… Он зовет меня вниз: «Родная, спустись, Обниму в тридцать три кольца!» Удержи меня, На шелкову постель уложи меня. Ты ласкай меня, За водой одну не пускай меня…

«И чего это они про это скользкого гада вспомнить решили?» — нахмурился Водяной. — Кстати, ты знаешь, что эту песню мне посветили? — неожиданно выдала Марфа. Сирена чуть не поперхнулась. За песней они нашли у Ивана коробку конфет и открытую бутылку коньяка. — Правда что ли? Ты — невеста Полоза?! Змеиного царя? Была то есть. Но когда? — Когда я была значительно моложе. «Не понял», — нахмурился морской царь и навострил уши. Что-что, а любопытство было у водного народа в крови. — Ну, его можно понять. Я слышала, что Змей богат неприлично. И собой хорош. Яга кивнула. — Был, Сирена. Был. — А как у вас все?.. И почему не?.. — Да как-то не сложилось. Я сама ушла. Понимаешь, эта скользкая змеюка меня душила, — Марфа попыталась спародировать шипящий голос Полоза. — «Туда не ходи! Это не трогай! На поверхность только со мной…» — вдруг Яга замолчала, пождала губы и рухнула на стул. — Ты чего? — испугалась Сирена и взяла новую подругу за руку. — Какая же я дура. Как же раньше не замечала, что сейчас точно также поступаю с Водяным… Давлю, ревную, ору постоянно… — женщина была готова вот-вот расплакаться. — Но все от того, что страшно мне. Не молодею я, а он то и дело на девок смотрит, ручки тянет. А я же верила ему, когда он принял меня такую, как есть, стало так приятно и тепло на сердце… — Любишь его? — прошептала одними губами Сирена, краем глаза заметив тень брата у дверного проема. Щеки Марфы порозовели. Водяной, внимая каждому слову женщин затаив дыхание, стоял в коридорчике. — Да. — Значит, все остальное не важно, — подытожила русалка, крепче сжимая руки Яги. Как же Водяному хотелось сейчас зайти, обнять возлюбленную, просить прощения, а главное — радостно кричать на весь мир. В груди мужчины наконец-то затеплилось что-то. Такое настоящее, неподдельное, как в юности, когда забавы с братьями и сестрами, праздники в кругу семьи были настоящим счастьем. «Неужели об этом и говорил отец? Вот оно, то желанное счастье. И не в бусах было дело на самом деле. И я его не отдам, не упущу ни за что». С такими мыслями морской царь отправился спать. — Братец мой тоже боится, Марфа, — сказала Сирена, заметив, что тень повелителя морей исчезла. Значит, можно наконец поговорить откровенно. — Чего интересно? Всю жизнь ему девиц красивых приводили, вот он и… Но Сирена лишь покачала головой. — Может и красивых, но был ли брат с ними счастлив? Вряд ли, если за красотой не было ни нежности, ни доброты, ни домовитости элементарной. Люди ведь не дураки: зачем отдавать красавиц и умниц нечисти, если можно отдать просто красавиц, от которых в хозяйстве нет проку. Вот братец с ними и мучился. Сначала все вроде хорошо шло, но потом эти девицы показывали, какие они на самом деле. И года новая «невеста» не проживала во владениях Водяного. Братец в такую ярость приходил, что девиц в пиявок, да в жаб обращал. Да, когда-то он и такое умел. Ну, вот и думай. — И все равно, это не отменяет, что у него такие… аппетиты, — упрямилась Яга. — А ты покажи ему, что дома намного лучше кормят. Ты сегодня не смотрела, но я-то видела, что братец с тебя глаз не сводил. Точно хотел… — русалка допила остатки коньяка, — точно хотел сначала раздеть, а потом сожрать. Будь знарка не пьяной от «горючего напитка», точно бы ей подзатыльник отвесила. Дочь Ния посмотрела на часы и встала. — Поздно уже, что-то мы заболтались. Спать пора. — Спасибо тебе за этот разговор, Сирена. И… за советы. Вот уж не думала, что девица молодая мне поможет с личной жизнью. — С тех пор, как я живу здесь, почти лишенная сил, на многие вещи удалось посмотреть иначе. Все дети Ния в какой-то момент начали чувствовать себя несчастными, от чего злились, пакостить всем подряд стали. Но мечтать о счастливой жизни не перестали. Уверены были, что бусы, которые отец собрал, — русалка погладила украшение на шее, — и есть источник этого самого счастья. Когда я с ним сюда сбежала, семья последней ниточки лишилась. Но истина далеко не в этом была. Я только недавно это поняла. И спасибо батюшке Нию за этот урок. — Скоро сама ему об этом сказать сможешь. Когда мы в Белогорье вернемся. Доброй ночи, Сирена, — и Яга, слегка пошатываясь пошла с кухни в зал. — Спасибо, Марфа. Кстати, облик этот будет держаться, пока я рядом нахожусь, так что… Но последние слова знахарка уже не услышала. В зале в кресле во всю сопел Святозар, а Водяной, свернувшись клубком спал на разложенном диване. Кощей сидел на балконе, любуясь Москвой. Яга осмотрелась и поняла, то единственное место, где можно прилечь, было рядом с морским царем. Женщина присела на краешек дивана. «Ладно, пусть хоть это создаст видимость, что мы… О чем я думаю?! Я же все еще сержусь на него! — она повернулась и посмотрела на Водяного в облике человека. — Карась ты мой… красивый», — хотелось потрогать его волосы, но удержалась, боялась разбудить. Аккуратно она прилегла, положила голову на подушку. И уже проваливаясь в царство сна, почувствовала, как Водяной во сне пододвинулся к ней ближе, зарываясь лицом в волосы, пахнущие лесом и травами, а рука мужчины обняла Ягу за талию, сильнее прижимая к мужскому телу.