Путеводитель по арийскому фанону

В представлении не нуждающийся, Валерий Кипелов — одно из самых известных явлений на рок-сцене бывшего СССР. Кем только не перебывал Кипелов с тех пор, как о нем догадались писать фанфики — и вампиром, и магом, и полным придурком, и мудрым наставником. Не был он, пожалуй, только самим собой — пожилым человеком, любящим простое и незатейливое времяпровождение и народные песни. Однако это та его сторона, которая стабильно вызывает раздражение не только у многих фанатов, но и у собственной группы: нет, ну вы видели их лица, когда дед опять забыл принять таблетки и заставляет своих мальчиков петь народные песни? А лицо Манякина вы видели? Вот то-то же. Валера то герой-любовник, то придурок, то царь мира, но откровенным козлом (минутка саморекламы) смог его сделать только автор этого путеводителя, и то по наитию и благодаря своей бурной нездоровой фантазии с тягой к садизму. Но обычно образ Валеры достаточно верибелен — его загоны слишком известны и очевидны, чтобы каждый второй не писал о его апельсиновом соке, грибах, вере в собственную святость и стабильно хреновых отношениях со всеми бывшими. Музыкантами бывшими, а вы о чём вообще подумали?! Но нет-нет, да и появился на горизонте юная дева, полюбившая сияющий образ Валеры, или некий молодой человек узрит вдруг в своём кумире своего мужика, и на свет рождаются фики о светлых волосах ВалерСаныча и его волшебном голосе сирены, пропитанные обожанием и романтикой. И как-то забываются «Ой, то не вечер» и нелепая голубая дачная рубашечка. Валера многолик и предстает в творчестве фэндома очень разным — но чаще всего он довольно нервный, разговорчивый и обидчивый. Валера в интервью — непременный поставщик разного кринжа: например, одно время он в любой непонятной ситуации рассказывал про прогулки в лесу и грибы, а последнее время полюбил беседы про варенье. По поводу любого относительно остросоциального или политического вопроса Кипелов выдает довольно деревянные точки зрения — что, конечно, в его возрасте простительно, но иногда звучит исключительно нелепо применимо к образу металлического вокалиста, который — история всё помнит — немало побесился в молодости. Каноничные пейринги Валеры предсказуемы до зубовного скрежета: Валера в вечных, неистребимых отношениях с Мавриным. Маврин и рад бы, вероятно, уйти из этих отношений к Балашовой, собственной жене, Холсту, Колчину, да хоть к чёрту лысому, но не может — потому что, как было написано ранее, никто так и не понял, зачем и нахрена Рыжий Бес столько лет возился с Валерой и в итоге пролетел — не иначе как здесь замешаны любовь и страсть. В некотором роде каноном является также Кипелов/Манякин: тут всё выглядит как скучная, старая семейная пара, которая уже давно не имеет огня в отношениях, но зато понимает друг друга с полуслова. Редко, до безумия редко попадается пейринг с Холстом или Дубом — и то, зная отношения этих людей в реальности, флаффа не получается ни у кого — только lovehate, только хардкор. Натыкался автор этих строк и на довольно нежный пейринг Кипелова с Житняковым, но почему-то эта картинка оставила в и без того больной голове автора такую чудовищную травму, что и до сих пор автор пишет про кровь и насилие в надежде вытравить эту картинку из головы. Кхм. Простите. Ещё есть Слава Молчанов и Лёша Харьков — в равной степени часто соединяющиеся в пару с Валерием Санычем: первый за то, что Валера явно его предпочитает всем остальным, а второй за многолетние, нерушимые, заметно близкие отношения. Ну и кто вообще в здравом уме не захочет послэшить Славу Молчанова хотя бы и с Кипеловым? Вы его видели вообще? О неканонных вариациях «Кипелов/проекция автора» можно даже не упоминать — зато Валере можно позавидовать. В свои «за шестьдесят» Кипелов продолжает волновать сердца и не только, и шоб каждый из нас таки так жил в его годы. Валеру писать интересно — ты иногда и сам не знаешь, что выкинет твой Кипелов в следующем абзаце. Однако образ его формируется очень легко и без проблем встраивается в любое повествование.