Возвращайся медвежонок!

Утро. Голова болит, ноги гудят, а желудок истошно ноет, припоминая мне вчерашний алкоголь. Я неспешно потянулась, выпрямляя ноги и слегка массируя руками кожу головы, пытаясь вспомнить, что произошло. И тут о мои мысли ударяет вчерашний телефонный разговор. Судорожно выскочив из под одеяла, шарюсь, в тщетной попытке найти мобильный, надеясь увидеть там пропущенный звонок или хоть одно сообщение. Мозг взрывается кучей пролетающих бессвязных мыслей, руки немного трясутся, а глаза мечутся туда-сюда, в обнаружении искомого. Наконец найдя телефон, нажимаю на экран и…пустота. На заставке ярким огнём загорается фото моей Дианы, время указывает на то, что я уже всюду опаздываю, и более - ничего. Внутри всё оседает. Время на настенных часах 11:32, а я все сижу дома, на кухне, пытаясь собрать себя хотя бы для вечернего льда. Рой размышлений, притерпевший очередное фиаско, приведший к слезам и разбитой кружке ничуть не сломал внутри меня профессионального тренера. А потому, собрав остаток сил плетусь в ванную, привожу прическу и лицо в более менее божеский для ночной пьянки вид и собрав сумку выхожу. День не предвещает ничего хорошего, но для меня снова и снова есть сотни поводов держать лицо и быть лучшей из лучших в своём направлении. Сев в машину решаюсь ещё раз заглянуть в телефон. Звонок был. Разговор состоялся. А после - лишь дикая пустота и холодное безразличие. Ну что ж, не лучшая была затея, но что прошло, того уж не воротишь. Откладываю телефон, спешно выруливая с дворовой парковки по направлению к Хрустальному. День неспешно крадётся, приближая вечернее время, когда снова придётся остаться наедине с самой собой в опустевшей квартире. Складываю документы для федерации, ставлю последние подписи и допиваю холодный, как собственные руки, кофе. Стоит ли говорить о том, что в течении и без того укороченного мной же, рабочего дня, я постоянно отвлекалась на размышления и подолгу застревала взглядом на кромке льда, абсолютно не обращая внимания на происходящее вокруг, лишь изредка отзываясь на слова Серёжи и Дани, и делая, как полагаю, абсолютно неуместные, заученные за годы работы замечания. Телефон все так же одиноко лежит на краю стола, отчего, переодически цепляясь за него взглядом, тело пробирает неприятная дрожь. Осознавая всю свою неправоту в отношении сказанных когда-то слов, на душе становится ещё больнее. С выходом на парковку, закидываю сумку в машину, закуривая оставшуюся в пачке ментоловую сигарету. Дым неприятно обжигает лёгкие, но делая затяжку за затяжкой, я встряхиваю головой пытаясь захватить больше прохладного уличного воздуха, и отогнать заполонившие голову мысли. Приближаясь к дому, наполненная желанием поскорее принять душ и смыть с себя накопившуюся усталость, вздрагиваю от неожиданного звука мобильника. Остановившись напротив подъезда и заглушив машину, беру в руки телефон, так и не решаясь взглянуть на экран. Ожидания, разгоряченные ожидания, накалившие меня до краев, сменяются разочарованием, когда я опускаю глаза. На экране в пометке «новое сообщение» читается контакт Даня, а сердце, предательски больно ударяет об рёбра и замирает. И снова тишина и обида заполняют меня изнутри, делая в сотню раз хуже, чем было до. Выхожу из лифта, прокручиваю ключ в замочной скважине и наконец оказываюсь дома. Нет желания ни включать свет, ни раздеваться, а потому сажусь на пуф в коридоре, вытягивая уставшие за день ноги и откидывая голову назад. Отошедшая за годы разлуки боль снова накрывает меня с головой, а из глаз непроизвольно катятся такие редкие слёзы. Я снова и снова задаюсь вопросом «а ради чего был весь этот фарс?!» Мы давно стали друг другу чужими, сменили номера и круг общения, но черт меня дернул нырнуть снова в эту пучину разбора полетов над пропастью под названием «любовь». Даня. Он вечно окучивает мои заросшие грядки женского счастья своими нелепыми ухаживаниями, пытаясь понравится и казаться сильным и мужественным. Постоянно заваливает цветами, которые я вовсе не люблю или же приглашает на кофе, который, как по мне, вечно горчит и отдаёт чем-то не в меру терпким и противным. От его нелепых ухаживаний порой становится тошно, а на довольную ухмылку от собственного псевдо величия, все чаще хочется плюнуть прямо ему в рожу. Серёжа. Он ведь всегда рядом в меру и поддерживает, не залезая при этом туда, куда не просят. Обходительный, чуткий, заботливый. Но до того заботливый, что иногда и не знаешь, куда укрыться от этой заботы. Он все понимает, не теребит больные раны и всегда принимает все мои упреки, не пытаясь при этом казаться чересчур правильным, а давая понять, что займёт любую сторону, будь на этой стороне я. Ухажеры. Их много. Они разные. Противные и менее. Но все такие ненужные, ведь признать честно (а призналась себе я все ж таки не так давно), нужен всего лишь один человек, заполняющий собой пустоту моей души. Но нужна ли этому человеку я? Я не знаю. И можно было бы сотню раз уколоться тем, что в этом нет моей вины, но каждый раз этот укол болезненнее прежнего, потому что вина за все случившееся - собственных рук дело. Прямо в пальто прохожу на кухню. На столе все так же стоит остывший не съеденный завтрак, а на полу как и прежде покоятся осколки любимой кружки. Сигарет в пачке больше не оказывается, поэтому просто распахиваю окно и сажусь на стул. Нет сил. Словно я прошла боевую точку, где из меня выжали все соки, оставляя безжизненное тело тлеть на обломках очередной бомбежки. Сижу, а время идёт. Может час, может два, а может и все четыре. А я все так же сижу на кухне, абсолютно не меняя позы, лишь надрывно глотая кислород и утирая манжетой рукава мокрые от слез щеки. И снова телефон. Вибрация в кармане холодком проходится по телу, ноги становятся ватными, а руки и вовсе перестают меня слушаться. Вызов прекращается, когда я лишь успеваю достать устройство из кармана. Номер неизвестен. А таких в моем телефоне сотни. Ведь звонят мне по сто раз на дню, все, кому не лень. Увы и ах, это не тот контакт, чьё имя я ожидала пожалуй больше, чем рождения собственной дочери. Откладываю телефон и наконец плетусь переодеваться. Вещи летят хаотично куда-то в сторону, пижама достаётся из шкафа, параллельно сметая за собой всю аккуратно сложённую поверх домашнюю одежду. Ноги покрываются мелкой дрожью от прохлады квартирного пола. Оседаю на кровать, снова зарываясь в миллиарды мыслей и прокручивая вчерашний разговор. Осознание собственной никчемности бьет поддых, не оставляя шансов на успокоение. Заливаясь слезами, падаю на спину, а затем съёживаюсь на боку, не в силах больше сдерживать внутренний раздрай. Крик вырывается в сомкнутые губы, отчего захлебываясь слезами, становится трудно дышать. Если и есть боль больнее прежней, то это именно она. Утыкаюсь лицом в одеяло, не желая больше сдерживаться и на выдохе, словно в пустоту вселенной произношу очередное «почему?», которое, как мне кажется, услышали даже в доме напротив. Звонок в дверь. Я неистово вздрагиваю, пугаясь даже собственной реакции. В квартире все так же темно, а телефон молча покоится на кухонном столе. Сажусь на кровать. Ноги отказываются двигаться, а руки цепляются ногтями в край одеяла. Я никого не жду. А может и жду. Но понимание того, что с нужной персоной нас разделяет целый океан, оседает где-то в душе неприятным щемящим пеплом. И есть ли смысл открывать дверь, когда там не тот, кого ты ждал?! И все же. Поднимаюсь на ватных ногах и мерно шагаю по темному коридору в сторону входной двери. Ещё один настойчивый звонок в дверь. Одергиваюсь, судорожно вспоминая, кого и когда я звала бы в гости или, может, что-то заказывала с доставкой на дом. Звонков больше не следует. Но в ту же секунду в дверь раздаётся отчётливый стук. Три удара, пауза, три удара. Останавливаюсь в полуметре от двери. И прокручивая на вытянутой руке дверную защелку, открывая дверь, вижу смутно знакомый силуэт. Секунда. Три. Десять. Опадаю на пол, теряя любую грань сознания на последнем издыхании, на краю реальности и собственных мыслей, ощущая под спиной горячие руки и слыша такое нестерпимо нужное «Тери»….