flirting on the timeline

      Лежа под одеялом, Джордж нервно сжимает в ладонях рукава худи, зарывшись носом в воротник и отчаянно пытаясь не вдохнуть запах, оставшийся на ткани.       Зачем он вообще взял его?       Нет, серьезно. Зачем? Это же буквально орудие пыток, сделанное лично для Джорджа и нацеленное на то, чтобы превратить его жизнь в ад. Он устал, все его тело ноет от долгого перелета, а в глаза будто насыпали песка, но он не может уснуть из-за этого идиотского куска ткани, который пахнет, как Дрим.       Когда его в первый раз обняли в аэропорту, что случилось (поверить невозможно) менее чем двадцать четыре часа назад, он пах абсолютно так же. И если бы кто-то спросил у него, что это был за запах, вряд ли бы британец смог описать его. Он предположил, что это что-то непонятное, но очень комфортное. Но это точно был мужской запах, который вместе с теплыми руками охватил его, напоминая, что Джордж смог прилететь.       Он лежит в кровати уже около часа в бессмысленных попытках уснуть, вдыхая запах Дрима с худи, и размышляет об этом.       В итоге решает, что это морская соль. Будто Клэй только что вышел из океана и упал на песок, а морская соль переливалась на его загорелой коже, пока он принимал солнечные ванны. Чуть в глубине таится небольшая сладость, которую Джордж распознает почти сразу: жимолость. Он смог узнать этот запах так быстро, потому что видел надпись на бутылочке шампуня, стоявшего в ванной. И после душа он пахнет точно так же.       И, мать твою… У брюнета появляется целый водопад мыслей, который путает его еще больше.       Когда Джордж впервые ступил на порог Дрима, валясь с ног от усталости, он споткнулся о пару обуви и схватился за стену, чтобы не упасть. Кеды, вроде, были просто скинуты около двери, и были настолько большого размера, что казались шуточными. Нет, правда, они были огромными. У Джорджа не особо маленький размер ноги, но он точно не спутал бы кеды со своими.       Или он бы не смог спутать худи, которое он увидел, когда они прошли внутрь, лежащее на спинке кресла, со своим. Или раскрытую книжку на подлокотнике кресла, с пустой кружкой и очками для чтения на кофейном столике. Все эти вещи словно кричали о своей принадлежности Клэю, что становилось дурно.       Стример радушно провел ему тур по дому, широко улыбаясь. Он даже рассказал, что дыры и вмятины в стенах появились оттого, что он слишком сильно хлопал дверью, что пятно на ковре из-за того, что Дрим однажды пролил суп и не смог оттереть пятно до конца, и что вмятина на диване появилась там из-за того, что это его любимое место.       И, слушая все это, он чувствовал, как огонь внутри него разгорался сильнее. Он во Флориде, в доме Дрима, где его присутствие и характер чуть ли не вытекали из каждой трещинки на потолке и из стен. Сейчас же, Джордж лежит в кровати, приготовленной специально для него — на простынях все еще остался запах кондиционера для белья. В вещах Клэя. В худи, которое носили несколько дней и от которого пахнет морской солью и жимолостью. В этом доме чуть ли не на стенах написано, что здесь был Дрим; а теперь отпечаток лежит и на нем самом.       Раздраженно вздыхая, Джордж трет глаза до белых пятен, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. Он вымотан с головы до ног, но, если он так и будет пытаться уснуть, его мозг убьет его образами и мыслями, так и витающими внутри.       Дотягиваясь до тумбочки, брюнет слепо шарит по ней, пока не находит свой же телефон. Нажимая на кнопку включения, он невольно шипит, когда яркий свет от экрана бьет ему в лицо.       После нескольких матерных слов и потирания глаз, он снова обретает возможность нормально видеть. Открывая телефон, Джордж тупо уставляется в свой рабочий стол, и, заметив синюю иконку Твиттера, замирает на пару секунд. Но открывает его, надеясь, что вырубится после пары минут бессмысленного листания ленты.       Оказалось, это было худшей ошибкой, которую он мог совершить. «простите, чат, патчес снова сводит меня с ума» дрим мы не тупые это точно не была патчес ЛМФАО ДРИМ УЖАСНО ВРЕТ АХПЗАХП итак мы все можем согласиться что тот кто отвлек дрима была не патчес да? круто буду знать.       Глаза Джорджа расширяются, пока он продолжает листать ленту с бесконечными твитами, шутливо высмеивающими Дрима за ужасную попытку соврать. Они докапываются так сильно, что ему даже становится немного жаль Клэя, но когда он находит клип, где стример оправдывается из-за «Патчес», то тут же чуть кривится. Может быть, те, кто писал эти твиты, все же правы.       Но есть и такие твиты, которые и заставили Джорджа шокированно пялиться в экран своего телефона, приоткрыв рот. то есть сначала дрим молчит неделю, и в это же самое время джордж почти не появляется в тви. А ПОТОМ дрим стримит и мы слышим кого-то на заднем плане? если я заговорю, у меня будут проблемы…       Тон индикатор /пш оставляет Джорджа в замешательстве и подкрадывающейся тревоге. Каким, блять, образом они вообще это поняли?       «Все в порядке», — говорит он себе. Стэны всегда придумывают теории одна хуже другой, которые настолько абсурдны, что их никто никогда не принимает за правду. Пока ни он, ни Дрим ничего не подтвердят, это все останется на уровне шуток, и все будет в порядке.       И, словно вселенная услышала его, ему прилетает сообщение. Джордж тут же нажимает на него, радуясь, что сможет отвлечься от пугающе точных теорий в его ленте. Сапнап: хэй слышал ты тусишь у дрима. удачно повеселиться!       Забудьте, вселенная ненавидит его. Джордж: отьебись. Сапнап: :р       Тихо рыкнув, брюнет печатает новое сообщение, от злости давя на экран сильнее нужного. Джордж: иногда стэн твиттер пугает меня до усрачки. в душе не ебу как быстро они это поняли.       Три серые точки появляются внизу экрана, указывая на то, что Ник печатает. Сапнап: поняли что лол       Джордж хмурится. Джордж: в смысле Джордж: то что я у дрима в гостях? Сапнап: что Сапнап: ЧТО?       И еще до того, как он осознает, что именно сказал Нику, тот уже появляется на его экране со входящим звонком. Ему ничего не остается, как принять его.       — Привет?       — Ты в гостях у Дрима?! — кричит тот в ответ, из-за чего Джордж шипит и тут же понижает громкость несколькими жесткими нажатиями кнопок, косясь на стену позади него.       — Тише, Сапнап. Он буквально у меня за стеной и я не знаю, насколько тонкие тут стены. Я не хочу, чтобы ты своим ором разбудил его.       Тот сдавленно пищит, и брюнет не может не издать пару смешков из-за своего друга, бурно реагирующего на эту ситуацию. Спустя пару секунд тяжелого дыхания и попыток сказать хоть что-то, Ник все же выдавливает из себя адекватную фразу.       — Я не могу понять, издеваешься ли ты или нет.       Джордж ухмыляется.       — Я не издеваюсь над тобой.       — Окей, — выдыхает Сап, - тогда, пожалуйста, объясни мне, каким хером ты попал к Дриму домой.       — На самолете.       — Да ебаный ж ты в рот!       Британец давит в себе смех.       — Ты сам спросил.       — Заткнись, — бурчит Сапнап. — Хотя, нет, расскажи мне все. Как долго ты у Дрима и какого хуя ты делаешь во Флориде?       Джордж хмыкает.       — Он пригласил меня, и я прилетел только сегодня, — его глаза невольно падают на часы, которые показывают маленькими белыми циферками 2:34 утра. — Э-э-э, технически, уже вчера. В любом случае, недавно. Что странно, так это то, что стэны уже обсуждают это между собой.       — Не обижайся, чел, но вы оба сделали так, что они не могли смолчать, — брюнет уже открывает рот, чтобы возразить, но Сапнап не дает ему этого сделать. — Хотя, нет, погоди, я обижен. Я пиздец как обижен, я звал тебя в Техас годами, и ты полетел к Дриму тут же, как он попросил? У тебя есть любимчик.       — Ну, ты не предлагал заплатить за мой перелет, не так ли? — кидает в ответ Джордж, тут же понимая, какую ошибку он совершил.       — Он заплатил за твои билеты? — снова кричит Ник. — Боже, блять, он твой папик, теперь уже точно.       — Сапнап, — шипит он, еще сильнее понижая громкость, боясь, что Дрим точно услышит. — Это не так.       — Окей, — внезапно спокойно и серьезно отвечает парень. — Тогда объясни мне, пожалуйста, как тогда?       Веселое настроение, что появилось у него во время этого разговора, начинает увядать. Джордж стирает улыбку с лица, понимая, что нужно подбирать слова аккуратно.       — Я не знаю, что ты пытаешься мне сказать, — он сглатывает. — Мы друзья.       — Да? Он заплатил за твои билеты, чтобы увидеться с ним, потому что вы «друзья»?       — Да, — резко отзывается он. — Я…       Слова застревают у него в горле, и Джордж вздыхает.       — Он не чувствует то же, что и я.       — Мгм, — хмыкает Ник. — А ты?       Брюнет тихо играется с завязками на худи Дрима.       — Что я?       — Что ты чувствуешь к нему?       Он падает обратно на подушки.       Джордж давно принял свои чувства к нему, так что, по идее, это не должно быть так сложно. Он знает, что любит Клэя, принял это за данное и живет с этим, как и с болью в сердце, каждый день. Но признаться в этом самому себе, будучи в своих мыслях, и признаться кому-то другому — это две разные вещи. Сказать это вслух, сформировать звуки в слова и знать, что он говорит правду, сделает его страх реальностью. И эта реальность может лишь ранить его.       Ткань худи немного двигается вслед за ним, и Джордж снова вдыхает морскую соль и жимолость. Он устал, в его глаза будто песка насыпали, а боль в груди бьется еще сильнее, настолько, что он думает, что либо его вывернет наизнанку прямо на чистое, постиранное белье, либо он сгорит изнутри.       Он уже сгорает изнутри.       — Он мне нравится, — говорит Джордж, чувствуя, как с этим признанием спадает какая-то часть груза, что он нес на своих плечах. — Нравится больше, чем мне позволено.       — Ну, поздравляю. Ты последний, кто узнал об этом.       — Заткнись, — устало отвечает парень. — Если ты собираешься и дальше тыкать меня в это носом, то повесь трубку и оставь меня страдать в одиночестве.       — Зачем страдать? Дрим буквально у тебя за стенкой, если хочешь полежать вместе с ним или еще что-нибудь.       — Вижу, ты так и не понял, что мои чувства односторонние.       — Вижу, ты еще больший идиот, чем я думал, — кидает Сапнап в ответ. — Ты тоже ему нравишься, Джордж.       Едва открыв рот, он тут же закрывает его.       — Ты вообще понимаешь, о чем говоришь?              — Полностью, — парень вздыхает. — Окей, я могу не знать его так же хорошо, как ты, но я смотрю Дрима почти два года. Я знаю его голос, и знаю персону, которую он показывает на публику, и даже так я могу сказать, что в последние несколько месяцев он был намного счастливее, чем за все время, что я его смотрю. Он стал счастливее с тех пор, как встретил тебя.       — Это… — сердце Джорджа пропускает удар. — Это ничего не значит.       — Ты, блять, издеваешься? Он буквально светится каждый раз, как говорит с тобой! И я не один, кто заметил это. Стэны уже давно подметили это, и я уже даже не говорю о друзьях Дрима.       — Друзья Дрима? — перебивает его Джордж. — Откуда ты-то знаешь, что они об этом думают?       — После стрима, где я болтал с вами, мы с Карлом списались, — говорит Ник, делая вид, что это абсолютно обычное дело, — и много говорили, особенно о том, насколько вы оба слепые идиоты.       Джордж проглатывает ком в горле.       — Я, конечно, рад, что ты нашел себе нового друга, но ты неправ.       Внезапно он чувствует, как в глазах собираются слезы, и, когда он заговаривает снова, его голос ломается, так, что Сапнап точно слышит это по другую сторону звонка.       — Неважно. Насколько бы сильно я не любил его, он не любит меня в ответ. И никогда не полюбит, так что прекрати давать мне ложную надежду, потому что это просто жестоко.       Он тяжело вздыхает, вытирая непролитые слезы. Сапнап молчит.       — На сколько дней ты прилетел к нему? — тихо спрашивает он, когда Джордж наконец-то смог совладать со своими эмоциями. Его глаза, правда, все еще немного затуманены, а в горле стоит ком, который невозможно проглотить, как бы он не пытался.       — На неделю.       — Семь дней, — хмыкает Ник. — Значит, у тебя есть семь дней, чтобы осознать, насколько ты неправ.       И, прежде чем Джордж может ответить ему, он сбрасывает звонок, оставляя его с тихими гудками, звучащими из телефона. Он отбрасывает его на кровать.       Семь дней.       Из-за чистой усталости его глаза наконец-то закрываются, и он отправляется в царство Морфея. Во снах он видит океан и чувствует на языке привкус меда.

***

      Проснувшись несколькими часами спустя, Джордж негромко рычит, все так же чувствуя усталость в теле. И она становится хуже, когда он потягивается в кровати; к тому же, он запутывается в одеяле своими ногами. В конце концов он все же освобождается из плена кровати, вставая на ноги, и потирает глаза руками, не проснувшись до конца.       Когда он выходит в коридор, у его ног мелькает маленькое пушистое тельце.       — Патчес, — Джордж мягко выдыхает, садясь на корточки, чтобы погладить ее. Она тут же расслабляется и подставляет мордочку под его незатейливые ласки, подталкивая его продолжать. Невольно он вспоминает, как Дрим упоминал, что она не особо приветлива с незнакомцами, и чувствует себя польщенным, по всей видимости, будучи исключением.       Когда он чешет ее за ушком, кошка мурчит, заставляя его улыбнуться.       — Доброе утро.       — Доброе.       Джордж едва не подпрыгивает на месте от низкого голоса позади себя, тут же вставая с колен и оборачиваясь на него. Разумеется, он в курсе, кто это, но, каким-то образом, все еще затаивает дыхание при его виде.       — Дрим.       Едва взглянув на парня, можно понять, что он тоже только что поднялся с кровати. На его голове полный беспорядок, а золотые глаза все еще немного покрыты сонной дымкой. Белая футболка, в которой, по всей видимости, он и спал, вся смята, невольно приоткрывая полоску загорелой кожи между ней и штанами. Джорджу едва получается отвести от нее взгляд, тихо молясь, что его лицо не выдает его с потрохами.       Патчес, все так же стоящая у его ног, мяукает. Парень молча смотрит на нее. Пожалуйста, спаси меня от своего чертовски привлекательного хозяина.       Она лишь довольно дергает хвостом.       — Выспался? — спрашивает у него Клэй, и Джордж тут же смотрит на него. Остатки его утреннего голоса раздаются по коридору с оттенками хриплости, сна и карамели.       Парень сглатывает, тут же вспоминая, как зарывался лицом в его худи и как Сапнап отчитывал его прошлой ночью.       — Не особо, если честно.       — В смысле?       — Джетлаг, — он качает головой. — Та еще сука.       Дрим мягко смеется, быстро оглядывая его сверху вниз.       — Я надеюсь, мое худи хотя бы немного помогло?       Парень замирает, только сейчас понимая, что оно все еще на нем. Он пообещал себе, что будет спать в нем, только если снимет его на утро, вот только после ужасного сна попросту забыл об этом. Блять. Теперь Дрим знает, что он в нем спал.       — Эм, — Джордж запинается, все остроумные ответы вылетают из головы. — Да, с-спасибо.       Парень улыбается, мягко, но чуть дразня.       — Всегда пожалуйста.       Он шагает вперед, мимо Джорджа, дабы пройти в кухню. Когда стример проходит около него, парень невольно вдыхает поглубже, слыша запахи морской соли и жимолости и чувствуя от этого огромный ком в горле.       — Хочешь есть? — говорит Клэй из-за его плеча, удаляясь в сторону кухни.       Он вздыхает.       — Да, пожалуй.       Молча проследовав за ним, парень садится за барную стойку на кухне. Дрим не садится, вместо этого открывая дверцу холодильника.       — Итак, — он отступает вбок, показывая Джорджу содержимое холодильника. Вернее, его отсутствие. — Похоже, я забыл купить продукты.       Парень смеется. Все, что там есть — это бутылки с водой, парочка соусов и коробка с яйцами на средней полке.       — Ага, заметно.       — Мы можем съездить после завтрака, — он достает яйца наружу. — А пока что будем использовать то, что есть.       — После завтрака? — удивленно переспрашивает Джордж, пока стример ставит сковородку и включает огонь на плите. Он достает из шкафчика наверху миску и открывает коробку.       — Если ты не против, — отвечает парень, стоя к нему спиной, пока он разбивает яйца о край стола и выливает их в миску. Открыв ящик около бедра, он достает вилку и начинает взбивать их. — Я знаю, что я отвратительный хозяин, но нам нужно съездить за продуктами хотя бы один раз, пока ты здесь, иначе мы будем либо голодать, либо заказывать пиццу каждый раз.       — Ага, — бубнит он в ответ, не в силах отогнать от себя мысли о том, что эта поездка пройдет максимально отвратительно домашней. Брюнет кладет руки на столешницу, прохладный мрамор немного остужает горячее тело, позволяя ему думать о чем-то еще, кроме глупых влюбленных мечтаний. — Без проблем. Значит, поедем после завтрака.       Сковородка шипит, когда Клэй выливает яйца на нее, и парень поднимает бровь.       — Кстати говоря, что на завтрак?       — Омлет, очевидно же, — он чуть ухмыляется. — Конечно, это не изысканный завтрак с искусно приготовленными яйцами лично шефом Рамзи, как ты привык в Англии, так что извиняй.       — Ой, заткнись, — Джордж закатывает глаза. — Мы оба с тобой знаем, что если я и вспоминал о завтраке, то это были максимум мокрые хлопья или тост.       — А как же оладья с чаем? — издает Дрим с абсолютно ужасной пародией на британский акцент. Это не настолько смешно, на самом деле, но брюнет все равно жмурит глаза в беззвучном смехе.       — Ты такой идиот, — он качает головой.       — Эй, — он оборачивается на смех с мягкой улыбкой. — Это моя фраза.       Его смех постепенно исчезает, когда он смотрит на Клэя, облокотившегося спиной на кухонный стол. Джордж не может не смотреть, все еще не привыкнув видеть его, а не слышать его голос через Дискорд.       И ему ничуть не помогает то, что он слишком экспрессивный. Он не был во Флориде еще даже сутки, но уже может читать Дрима, как открытую книгу. Как пытается показать, что расслаблен, облокачиваясь спиной на столешницу и пожимая плечами, вот только руки, скрещенные на груди, выдают его легкую взвинченность. Но даже так, он улыбается, что губами, что глазами, и этот теплый взгляд говорит за него достаточно, чтобы внутри Джорджа все переворачивалось от чувств.       — Дрим, — он сглатывает, — омлет.       — Хмм? — задумчиво отзывается стример, прежде чем понять, о чем его предупредили, и тут же оборачивается, чтобы проверить их завтрак. — Черт.       Он получается не таким уж и сгоревшим, как ожидалось, правда, корочка вышла чуть более темной, чем должна. Хлеб из кладовки, даже после того, как его положили в тостер, все еще немного черствый. Вот только даже несмотря на то, что приготовленное Клэем блюдо смело можно назвать кулинарной катастрофой, Джордж думает, что это лучшее, что он когда-либо ел.       — Ты готов? — спрашивает у него Дрим, убирая тарелки в посудомойку.       — Что? Нет, я все еще в том, в чем спал.       — И что? Поверь мне, я выходил из дома и в худшем.       Джордж недовольно смотрит на него и разворачивается.       — Мы поедем только после того, как я переоденусь.       Он почти успевает дойти до двери.       — Подожди, Джордж… — он оборачивается.       — Да?       — Тебе бы… ты можешь… — Дрим неловко трет шею рукой, отводя взгляд. — Ты можешь остаться в худи?       — Хмм? — он смотрит вниз на ткань, которая, как он знает даже со своей протанопией, должна быть зеленой. Ох. — У-у меня есть и другие, все в порядке.       — Нет! Я имел в виду, что… ты можешь делать все, что угодно, — Клэй наконец-то поднимает взгляд на него, и ему тут же становится заметно, что он не может устоять на месте, сминая свою футболку в руке. — Но я говорил правду. Тебе оно действительно идет.       Джордж краснеет так сильно, что он точно должен был это заметить, и тут же отворачивается.       — Спасибо. Я… учту это.       Когда он возвращается из своей комнаты пятью минутами спустя, так и не сняв худи Дрима, это остается лишь его делом.       (И если сам Дрим безуспешно пытается скрыть улыбку на своем лице, едва увидев парня, это тоже остается лишь его делом.)

***

      Супермаркет, к счастью, не так уж и наводнен людьми, и Дрим с Джорджем могут спокойно пройти к нужным полкам без взбешенных матерей с их кричащими детьми. Последний тут же замечает кучу неизвестных ему упаковок с долей интереса и отвращения одновременно. Клэй же спокойно ведет тележку, бездумно напевая что-то себе под нос, и берет нужные продукты с полок. Как и думал брюнет, весь процесс отвратительно мил и одомашнен, но он все-таки переключает свое внимание от желания взять стримера за руку на полки супермаркета, находя самые странные вещи, которые можно найти.       — Попкорн со вкусом малосольных огурцов, — он показывает упаковку Дриму. — Америка пиздец как ужасна.       Тот с ухмылкой закатывает глаза.       — Ой, да брось. Никто на самом деле это не ест.       — Да что ты? Тогда почему это стоит на полке?       — Не знаю, Джордж, но поверь мне, ты первый, кто взял эту упаковку за годы.       Он хмыкает и оборачивается, чтобы положить ее на место.       — О, и, кстати, бери все, что захочешь, — говорит ему Клэй, когда тот возвращается к нему. — Любые вещи или еду, которая тебе нужна.       — Хм? — он поднимает бровь, оборачиваясь к проклятому попкорну с маринованными огурцами. — В таком случае…       Тот лишь качает головой, тихо говоря привычное «идиот».       В итоге Джордж все же бросает пару вещей в тележку. Пакет его любимых крекеров (он был приятно удивлен, узнав, что они есть и в американских супермаркетах), и парочку других вкусностей, которые, как он узнал, Дриму тоже нравятся. А так же маленькое ведерко с изюмом в шоколаде, за что над ним шутили без конца.       — Ты смеялся над попкорном со вкусом маринованных огурцов и теперь берешь это? Какое лицемерие.       — Завались, — Джордж ставит ведерко в тележку. — Изюм в шоколаде действительно вкусный, не то, что это чудовище.       — Ага, ага, как скажешь.       Вскоре они пробивают покупки на кассе самообслуживания, и Дрим не тратит ни секунды, чтобы достать свою карту.       — Эй, дашь мне заплатить? — спрашивает Джордж, доставая свой бумажник.       Он смотрит на брюнета, словно он говорит на другом языке.       — Что? Нет.       И, пока из его рта не поступило еще больше возражений, Клэй быстро прижимает карту к терминалу. Негромкий, но достаточный «бип» ознаменовывает поражение Джорджа, и он опускает руки.       — Тебе все же стоит дать мне заплатить хотя бы раз, пока я здесь, знаешь? — его мысли тут же возвращаются к прошлой ночи и язвительному замечанию Сапнапа. — Люди подумают, что ты мой папик или что-то вроде этого.       — А разве не так?       Взгляда, которым его награждают вкупе с приоткрытым ртом, оказывается достаточно, чтобы Дрим стал смеяться, и смеялся он всю дорогу до машины, за что получил несколько удивленных взглядов. Джордж может лишь недовольно закатывать глаза, из-за чего он смеется лишь сильнее.       Дорога домой выходит достаточно короткой, и вскоре Клэй заезжает на парковку у дома и открывает багажник. Он не дает Джорджу нести практически ничего, и он ногой открывает дверь с одним легким пакетом в руках. Скинув кроссовки у входа, он проходит в кухню и почти выпускает пакет из рук, будучи слишком удивленным.       На кухонном столе сидит девушка. Достаточно молодая, лет четырнадцати или пятнадцати, с короткими волосами и кучей веснушек, разбросанных по лицу. В ее руке телефон, и она так увлечена тем, что листает в нем, что не замечает ни Джорджа, ни того факта, что он до сих пор стоит как столб, не в силах сдвинуться.       Правда, все меняется, когда он открывает рот.       — Черт, а ты вообще кто?       Она чуть подпрыгивает, поднимая голову и округляя глаза, осматривая его взглядом.       — Это худи Клэя, — она показывает пальцем на зеленую ткань. — Черт, а ты вообще кто?       И именно в этот момент Дрим наконец-то заходит на кухню, держа в туках тяжелые пакеты и тяжело дыша.       — Джордж, можешь положить…       Он видит девушку и в ту же секунду все краски исчезают с его лица.       — Какого черта ты тут делаешь? — шипит он.       Она спокойно моргает и ласково говорит ему, очевидно, с огромной долей сарказма:       — Я тоже рада тебя видеть, братишка.       Брюнет моргает. Братишка?       — Она твоя сестра?       Она оборачивается на парня, довольно смотря на него. Ее улыбка, правда, не настолько добрая.       — Разумеется. И, как я и спросила, кто ты?       — Я… — он запинается. — Меня зовут Джордж.       Как только он представляется, ее удовольствие тут же сменяется глубоким шоком.       — Джордж? Ты тот самый Джордж?       Он хмурит брови.       — Тот самый Джордж?       Дрим за его спиной тут же закашливается и бросает пакеты на стол, что-то показывая своей сестре руками. Брюнет неловко ставит пакет к остальным, пока они молча смотрят друг другу в глаза, не понимая, что происходит.       У Дрима есть сестра?       И, когда он видит их вместе, понимает, насколько они похожи. Тот же самый цвет волос, те же самые веснушки и золотистые глаза. Это не может быть никто иначе, чем сестра Дрима.       Вот только он никому о ней не говорил. И, учитывая его карьеру, это оправдано. Но вот что удивляет его больше, так это то, что Клэй ничего о ней не говорил именно ему. Даже учитывая тот факт, что они дружат около пяти месяцев; столько времени, сколько они проводят, разговаривая друг с другом, можно сравнить с тем количеством, с каким говорят люди, знающие друг друга годами. Он может с полной уверенностью назвать Дрима своим лучшим другом, и они настолько близки друг с другом, что он знает Джорджа лучше всех (кроме его родителей, правда). Он думал, что стример мог сказать то же самое насчет него, но если он все это время прятал от него сестру, то, видимо, нет.       Наконец Дрим и его сестра приходят к какому-то соглашению в их битве в гляделки, и он оборачивается к брюнету с болезненным выражением лица.       Он тяжело вздыхает и показывает рукой на девушку.       — Джордж, знакомься, это Дриста. Дриста, это Джордж.       Она довольно поднимает бровь и протягивает ему руку.       — Приятно познакомиться, Джордж.       Что-то все еще висит в воздухе, что-то такое, чего он не понимает. Но он в слишком глубоком шоке, чтобы разбираться с этим сейчас, так что он просто немного пожимает руку Дристы.       — Мне тоже приятно?       На лице Дрима все еще отсутствуют краски, и Джордж начинает переживать, что что-то здесь не так, надумывать, почему именно его друг так озадачен этой внезапной встречей.       — Клэй, я просто предупреждаю, — внезапно говорит Дриста, отпуская руку Джорджа и поворачиваясь к нему. — Я здесь…       — Дриста, Клэй уже приехал домой? — звучит голос из коридора.       Она хмурится.       — …не одна.       Дрим выглядит так, словно сейчас упадет в обморок. Когда брюнет слышит его слова, он думает, что он, пожалуй, от него не так уж и далек.       — Мама тоже здесь?       Кивнув, она продолжает немного тише:       — А как ты думаешь, я попала сюда, идиот?       Джордж, широко раскрыв глаза, оборачивается к нему.       — Я могу спрятаться. Ради всего святого, пожалуйста, дай мне спрятаться.       Он потирает рукой глаза, а его сестра лишь смеется. Убрав руку, он тяжело смотрит на девушку.       — Почему вы не сказали мне, что приедете?       — Я тебе написала, вообще-то! — возражает Дриста. — Не моя проблема, что у тебя было свидание в супермаркете с парнем в худи.       Джордж закашливается, а Дрим краснеет до невозможного, казалось бы, оттенка.       — Почему я «парень в худи»?       Вот только, кажется, у всей семьи Дрима есть привычка появляться прямо до того, как он получит ответы на свои вопросы, потому что его мать сразу же после входит на кухню, видя перед собой трое человек. Она тут же удивленно смотрит на Джорджа.       — Ох! — восклицает она. — Клэй, милый, я не знала, что у тебя гости. Это…?       — Мама, — он прочищает горло. — Это, эм… Это Джордж.       Она распахивает глаза шире.       — Джордж? Подожди, тот самый Джордж?       Какого хуя?       Становится очевидно, что и мать, и сестра Дрима в курсе, кто он такой. Но вот их удивленные лица заставляют его думать, как именно Клэй его представил? Что, блять, такого он сказал, что его семья реагируют на его имя так, будто он принц Великобритании?       Но, видимо, прямо сейчас не лучшее время для вопросов, пока семья Дрима все еще здесь. Мама последнего широко улыбается ему и протягивает руку, и Джордж пожимает ее с вежливой улыбкой, но сразу после он тяжело смотрит на парня. Мы поговорим об этом позже.       Дрим отводит взгляд и прокашливается.       — И, кстати говоря, зачем вы здесь?       — Просто заехали кое-что тебе оставить, — его мама приподнимает бровь, — и повидаться, потому что мой сын почти не выходит из дома по своему желанию.       Брюнет едва сдерживает смех, и Клэй тут же оборачивается на него.       — Не смейся. Готов поспорить, единственный раз, когда ты вышел из дома в этом году, был тогда, когда ты прилетел сюда.       Джордж уже готов открыть рот, чтобы возразить ему, что он выходил из дома много раз, чтобы помочь своей матери, но тут же понимает, что его отговорки будут выглядеть жалко, и хмурится.       — Закрой рот.       Дрим ухмыляется.       — Заставь меня.       — Вы стремно флиртуете, — звучит голос со стола, и они оба тут же оборачиваются к Дристе, очевидно незаинтересованной в их разговоре. Матери Дрима стал безумно интересен рисунок на чистой белой кухонной столешнице.       — Закрой рот, — огрызается Клэй.       Она смеется, повышая голос на октаву, чтобы скопировать своего брата.       — Заставь меня.       — Итак! — восклицает мама Дрима, предотвращая домашнее насилие с хлопком и тяжелым взглядом на своих детей. — Думаю, мы с Дристой поедем домой. Мне все равно нужно было просто завезти тебе кое-что.       Джордж хочет возразить, чувствуя неловкость из-за того, что мама его лучшего друга чувствует, будто вторглась в дом своего же сына. Вот только неловкая атмосфера в воздухе практически душит его, и, если она в скором времени не исчезнет, ему придется стереть себя из жизни, действуя по своему защитному механизму. И, слава Богу, Дрим чувствует то же самое.       — Да-да-да, — слабо говорит он, — поезжайте домой.       Едва закрыв за ними дверь, Клэй съезжает спиной к ней вниз, тяжело вздыхая.       — Блядский боже, как хорошо, что они уехали.       — Не могу не согласиться, даже с учетом того, что они показались мне неплохими.       Повернувшись к нему, Дрим улыбается, и спустя секунду они оба громко смеются. Правда, смех быстро смолкает, и Джордж использует тишину, чтобы спросить то, что его терзает.       — Итак, можешь мне объяснить, что за хуйня была с «тот самый Джордж»?       Парень тут же замирает, его напряженные плечи видно даже через футболку.       — Ничего серьезного.       Брюнет смотрит ему в глаза.       — Не думаю, что это звучало как что-то несерьезное. Скорее, наоборот, по какой-то причине мое имя имеет какой-то серьезный вес в их глазах.       — Блять, ты можешь просто оставить это? — рычит Дрим, звуча достаточно серьезно.       Его глаза чуть расширяются, а в груди поселяется болезненная тревога. Ему не нравится тот факт, что он может разозлить или обидеть кого-то, неважно, кого, но тот факт, что его лучший друг внезапно начинает защищаться, заставляет его чувствовать себя лишь хуже.       — Прости, — Джордж говорит тише, — но если ты поливаешь меня дерьмом со своей семьей, у меня есть право об этом знать, верно?       — Я не… — Клэй запинается, тут же понимая, какую ошибку он совершил. Он тут же закрывает рот, пытаясь найти подходящие слова. — Я не говорил ничего плохого. На самом деле, про тебя практически ничего не было.       Брюнет хмурится.       — Тогда что…       — Хочешь съездить куда-нибудь? — тут же прерывает его парень, и он почти жмурится от неприязни.       — Куда, например?       Дрим неопределенно машет рукой.       — Куда угодно, — нервно отвечает он. — Подальше от людей. И от моей семьи, которая любит внезапно появляться на горизонте, чтобы устроить мне филиал ада на земле.       Даже с учетом того, что это должна была быть шутка, Джордж не смеется.       — Если я соглашусь, ты будешь наконец-то честен со мной?       Клэй кладет руки себе на колени.       — Да, — он поднимает голову, глядя брюнету в глаза. В них плещется лишь честность, и видно, что ему приходится прилагать тонну усилий, чтобы не отвернуться. Приятно. — Я обещаю.       Джордж закусывает губу и склоняет голову вниз.       — Хорошо.       Вместо ожидаемой радости, Дрим начинает нервничать еще больше.       Через пару минут они снова садятся в машину, пристегиваясь, и Джордж не может отделаться от чувства, что, когда они приедут оттуда, куда его везут, ничего уже не будет прежним, никогда.       Вот только в первый раз за последние три месяца боль в его груди настолько мала, что он почти не замечает ее.