Хроники Империи. Мир.

Альберта ехала верхом, притягивая к себе напряженные взгляды напуганных количеством военных на улицах горожан из-за моментально закрываемых ставен. Королева действовала с размахом: церемонии, подобные присяге на Соборной площади, уже проводились по всей Империи в гарнизонах, крепостях, постах - вообще везде, где был хоть один солдат. Гонцами послужили - монахи и их голуби! Решение простое, изящное и верное. Так что в это время два полка, расквартированные ранее в Неревере, тоже уже вошли в столицу. Маршал Нерин встретился с Королевой на улице Плакальщиков, ступенчато спускающейся к набережной, но высказать свои сомнения не успел. Выслушав доклад офицера, посланного Таггертом, Альберта развернула коня к Кросскарцену, бросив: - Они не посмеют не открыть ворота перед своей королевой! Государственная тюрьма с первого же взгляда внушала священный трепет - это была настоящая крепость, в которой имелись даже пушки, и окруженная отведенным от реки каналом. Штурмовать ее было бесполезно, осаждать можно было годами. Однако, никому и в голову действительно не пришло не пустить туда королеву, хотя ее прибытие, да еще в таком окружении, изумляло. Господин Шантилен, начальник тюрьмы на своем месте отсутствовал, в связи с чем тут же лишился его. Кроскарцен был передан в полное распоряжение Таггерта. Ему же было доверено подобрать нового начальника. Связанный клятвой маршал Нерин был не согласен с действиями королевы, но ему оставалось только со стороны смотреть на происходящее. К тому же он подозревал, что выскажись он против королевы, - тотчас окажется в этой тюрьме с обвинением в измене, а на его место всегда найдется желающий, который уже не будет спорить. Как ни быстро действовали гвардейцы и солдаты, но непредвиденная ситуация все же возникла. Создавалось впечатление, что молодая королева штурмом взяла свою же столицу. По городу поползла тихая паника, а вот Университет закипел, опасаясь засилья солдат и церковников. Профессора предрекали друг другу трудные времена, ведь университет всегда был оплотом свободомыслия любого рода. Например, метр Карел, декан факультета философии. справедливо гордился своим отлучением от церкви, в отличие от метра Никеи, декана факультета астрономии, мудро предпочитавшего этот факт не афишировать. Королева Альберта довольно ясно дала понять, на кого собирается полагаться, и что предпочитает методы силовые. Сомнений в том, как именно будут расценены университетские вольности, не приходилось. Студенты из Общества друзей справедливости, организованного не так давно метром Эри, автором скандального труда 'О государях' и метром Штенглером с кафедры юриспруденции, написавшего не менее известную утопию 'Страна Аркадия', решили продемонстрировать свое несогласие со свойственным молодости пылом. Напомнить, что даже королям не должно нарушать законы, человеческие и божеские - а Господь создал людей свободными. Студенческое братство, подогреваемое слухами о том, что участь Парламента имперского, ждет и городской Совет Коруны, разрешивший избирать ректора, а не назначать, их поддержало, передавая друг другу стихи Ромулена Л'Ти, написанные тут же в кабачке неподалеку на салфетке. Достигла ты вершин пути земного, Заботами не отягчая дней, Господней волею взошед до трона И утверждаясь волею своей. Тебе обещан путь - блистательной тропою, - Но разве горностай согреет юность плеч? Что хочешь делай с миром и со мной, - Один тебе мы запрещаем грех! Смири свой нрав, а нам оставь свободу, Увековечь себя не звоном кандалов. Дай спрятать когти царскому грифону, Вернее получив и верность, и любовь. Там было и еще, но именно строчки о грифоне, изображенном на королевском гербе, вызвали особый восторг. Направлявшиеся к Парламенту студенты столкнулись с отрядами Насонского полка у Рыночной площади и на резонное требование очистить улицу и дать пройти, ответом стал свист и улюлюкание. Оскорбленный полковник фон Фаольстед приказал разогнать толпу, торопясь предстать перед королевой. В солдат полетели овощи и камни с мостовой. Маршал Нерин, выехавший навстречу в сопровождении аркебузиров, отдал приказ стрелять. Это были солдаты, проверенные вояки Августа, и приказ они выполнили не раздумывая, четко и слаженно. Быстро, как на поле боя. Чем, собственно, и стала площадь. Последние годы правления короля были спокойными, и как-то успелось подзабыть, насколько жестко обычно пресекались волнения в Империи. Так что, такого не ожидал никто. Веселье сменилось ужасом, злость - осталась. И вместо того, чтобы бежать, студенты бросились в драку, используя все, что попадалось под руку. Последовали новые залпы, и началось побоище. Студенты дрались за убеждения, за право не быть скотом, который можно откормить, а можно сдать на бойню. Военные - были убеждены, что в столице бунт, чем и вызваны приказы Королевы. Каждый считал, что исполняет свой долг. Итогом стало то, что день, начавшийся с молитвы прославляющей, закончился молитвой заупокойной. Ромулен упал одним из первых, и шансов уцелеть у него почти не было. Но, видимо, его ангел-хранитель в этот день превзошел сам себя: молодого человека не только не затоптали, не добили - и такое случалось, - но даже оттащили в безопасный переулок. Двое студентов-медиков Андрен Матье и Лестер Финч оказывали помощь всем, кому могли, прямо на месте, забыв о себе. Они же и отнесли истекающего кровью собрата в дом своего профессора метра Фонтеро, жившего неподалеку. Тот узнал раненого: Ромулен был довольно популярен среди студенческого братства, в основном благодаря едким эпиграммам на преподавателей. Без него не обходилась ни одна попойка, что не мешало ему блестяще сдавать экзамены. За короткое время Ромулен стал уже чем-то вроде достопримечательности кафедры риторики и Университета в целом, его неотъемлемой принадлежностью. Поэтому даже когда молодой человек не смог оплатить очередной семестр, ректорат все еще оттягивал его отчисление. На какие средства и где он умудряется существовать - оставалось загадкой, так что было ясно, что профессору придется позаботиться не только о ране, но и о самом студенте, если он не хочет, что бы все старания хирурга оказались напрасными. Врач лишь головой качал, зашивая развороченное пулей плечо девятнадцатилетнего юноши. Стрелять в безоружных мальчишек... Времена действительно наступают суровые. Точнее возвращаются. Эти горе-энтузиасты не могли помнить последней войны, затронувшей Артанию и юг Родевии. Для них осторожность тех, кто видел Августа Аверно в гневе, была признаком старческой немощи. Они еще не умели бояться... - Наивная выходка, - заметил метр Гаспар, когда Ромулен пришел в себя. По счастью, рана на голове оказалась простым ушибом, а шока от кровопотери, как и болевого удалось избежать, благодаря новаторски примененной анестезии и своевременной помощи товарищей, так что случилось это скоро. Многим повезло куда меньше. - Жаль, что за науку пришлось заплатить дорого. - Как видите, платить приходится даже за такое образование, - съязвил Ромулен, облизнув спекшиеся губы. - Вы еще не нашутились? Вам чертовски повезло, молодой человек. Пройди пуля чуть левее и выше - вы уже никогда не смогли бы владеть рукой. Чуть ниже - пробила бы легкое. Ромулен криво усмехнулся. - Не говоря уж о том, что теперь Ее Величество точно не забудет об Университете! Боюсь, Грифона вы только раздразнили! У Ромулена оборвалось дыхание. - Не понимаю, почему Городок еще не занят войсками... Нахлынувшее облегчение было настолько сильным, что он чуть опять не потерял сознание, и беседу пришлось окончить. А метр Гаспар был в чем-то прав, Университет Королева Альберта запомнила надолго.