Я знаю, Джули

Я вижу, как глаза Лены открываются. И выдыхаю с большим облегчением. Около получаса я пыталась разбудить её: тормошила, толкала, звала по имени. Напугали меня именно её крики и брыкания во сне. Она всё кричала: сдаться! Я даже подумала, что ей снится, наверное, Великая Отечественная. Но это было совсем не смешно - в нашем положении, тем паче. - Ты очень громко орала во сне. Что случилось-то? - я слегка даю ей пощечину, только для того, чтобы отрезвить. Она молчит, в упор уставившись на меня. Ни единого слова в ответ. Я напрягаюсь. И снова спрашиваю, что же не так, параллельно нащупывая рукой сигареты в кармане. - Юль, нам лучше... сдаться,- отвечает, зачем-то даже закрыв глаза, - это нельзя оставлять. Рано или поздно попадёмся и всё равно сядем. Я не нахожусь, что и сказать. По мне будто бы прошлись пыльным мешком, ударили по больному. Хотелось сделать много что: ударить её, чтобы больше ничего подобного даже не приходило на ум; заорать, что, вообще-то, мы - это всё, что сейчас у нас на данный момент есть. Или взять и уехать, предварительно выпихнув эту ходячую честность на улицу. Но последнего я бы всё равно сделать не решилась - что-то подсказывало, из глубины моей души, прямо с самого дна, что лучше не стоит. Да и куда она пойдёт? Поэтому я решаю действовать. - Да, ты права. Нам лучше сдаться и поехать прямо сию секунду в полицию. - Я выбираюсь из машины, открываю багажник в поисках верёвки. Конечно, то, что пришло мне на ум, не совсем адекватно, но мне хотелось сейчас только одного-единственного: оставить всё так, как есть. - Юль, что ты там ищешь? Заводи машину и поехали! - Лена пересаживается на водительское, заводит мотор и вот-вот хочет ехать. Но я не могла ей этого позволить! Силой заталкиваю Лене в рот какую-то тряпку, связываю её руки наспех найденной в бардачке верёвкой и толкаю на пассажирское. Да, я неадекватна, но, по крайней мере, так она точно не свалит! Тем временем, Катина яростно мычит и прожигает меня глазами. Спасибо, что людей еще не было - времени только начало седьмого. Солнце даже не встало. - Лен, уж прости, но ты себя ведешь, как занудная школота. Вот и пришлось "своими методами". Но насиловать и убивать тебя я не буду, это обещается. Слишком уж ты мне нравишься. Я включаю тихонько музыку. А потом вспоминаю о том, что мы обсуждали ночью. - Ты еще хочешь увидеть Катю? Лена, наконец, перестаёт брыкаться и мычать. Она задумывается над моим вопросом и, в конце концов, кивает. А я продолжаю, взяв её зачем-то за руку: - ...Тогда нам ни в коем случае нельзя поворачивать назад. Да, сейчас мы в жопе. Да, бежим. Но тут, пойми, палка о двух концах: вернёмся - будем за решёткой. Не вернёмся и продолжим ехать - вероятность оказаться там есть, но значительно меньше. Так что, пожалуйста, я прошу тебя: останься. Я развязываю руки Лены и достаю из её рта тряпку. Она смотрит на меня примерно полминуты, затем... просто целует. И больше никаких разговоров. И мыслей о том, чтобы свернуть всё это. По крайней мере, мне очень хотелось верить этой рыжей. Я прижимаю её поближе к себе. - И не надо никуда сваливать! - говорю тихо, но так, чтобы она меня слышала, глотая ртом всё больше воздуха. Она проводит ладонью по моим короткостриженым волосам: - Ну, это мы еще посмотрим. Я просто боюсь. Мы снова вместе закуриваем. И я именно вот с этого момента окончательно понимаю две серьезные, дикие вещи: 1)Я влюблена, впервые по-настоящему влюблена. Это не имеет поворота назад, как и наше с ней "приключение". 2)Только сейчас я узнаю её реальную, такую, какая она есть. Со всеми вытекающими: страхом, переживаниями, болью, радостью. А ведь раньше всё это мастерски скрывалось за маской холода и рассудка. Теперь же им просто не осталось места. - А ты была заграницей? - спрашивает, положив голову мне на плечо. От этого становится чуть теплее. Я обнимаю её за талию. И, кстати, не могу припомнить, когда вообще была заграницей. - Нет, не довелось мне там быть. Я работала, в основном. И, в итоге, заимела нормальный такой дом. Да... Куда теперь ни за что бы не вернулась. Я замолчала, понимая вдруг, что воспоминания о том дне, самом кошмарном в моей жизни, ожили в голове. Вырвались из "блока" моего подсознания. На глазах выступили слёзы. - Снова вспомнила? - Лена обнимает меня покрепче, целуя в щёку. - Да. И, скорее всего, забыть не смогу. - Это неудивительно. Пережить такое вообще не каждый способен. Но не всю ведь жизнь "предаваться памяти", надо и дальше жить. Хотя бы постараться. И, я знаю, ты это сможешь. Сто пудов, сможешь. Я грустно улыбаюсь ей, притворившись, что мне стало легче. На самом деле, в душе была огромная дыра, которую лишь на 1\3 заполняло присутствие Лены. Остальная часть так и зияла. Оттуда жутко задувало. В общем, зрелище довольно жалкое. - Ладно, давай всё-таки постараемся забыть? То, что случилось - не изменишь, как ни хотелось бы. Пусть прошлое остаётся далеко, а мы дадим дорогу настоящему. Лена снова целует меня, но теперь поцелуй становится более эмоциональным, чувственным, что ли. Она таким образом словно просит меня: перестань, перестань, наконец-то, жить своим ужасающим прошлым! Слегка прикусывает мои губы и не даёт отстраниться. Стискивает в своих объятиях, отчего мне становится не просто жарко, а душно. Мое сидение медленно опускается и вот - я уже не сижу, а лежу. Лена же сидит на мне сверху и, отстранившись, чтобы тоже, как я, набраться воздуха, говорит победным тоном: - Что, настоящее оказывается лучше? Я победила? - Да, всухую! Еще час мы проводим не за обсуждением моих проблем по жизни, а как обычные нормальные люди: слушаем музыку, смотрим в окно, шутим. Солнце встало. Мысленно каждая из нас прощалась с Москвой насовсем. Потому что - кто его знает - может быть, мы осядем в совершенно чужой стране и чужом городке, штате. Но быстро привыкнем, станем полноценными гражданами. Даже найдем какую-никакую работу. Я, как и хотела, начну учиться - к сожалению, работа с 18 лет не дала мне этого сделать раньше. Получу, по крайней мере, средне-специальное. Буду "ученая". А Лена... - А чего ты хочешь от нашей новой жизни? Лена отвлеклась от разглядывания газеты, найденной в моем бардачке: - Что? - Ну, чего ты хочешь добиться после того, как мы окажемся в новой для нас обеих стране? Представь: новая страна! Люди, которые пока тебе не знакомы и ты среди них, точнее, мы, пробиваем себе дорогу. Так вот, как ты это видишь? Катина мечтательно вздыхает: - Я всегда хотела петь на большой сцене! Понимаешь, да? Чтобы мои песни не просто крутили по радио, а прям вот... За душу! Я хмыкнула: - Ну да, а мне билет в первый ряд полагается? Лена пихнула меня в бок и театрально надула губы, отвернувшись: - Дура, блин! - Ну есть немного. Я беру её за руку и добавляю чуть тише: - Конечно, всё будет именно так, как ты и хочешь. Только надо потерпеть и немного подождать. Мы забираем собранные вещи из машины и идём к аэропорту. Голова начинает гудеть от одной только мысли: больше ни эту машину, ни этот аэропорт я не увижу. И маму с отчимом тоже. Твою мать!