Я знаю, Джули

Выстрел. Ещё выстрел. Я бегу к ларьку - так, что дыхание сбивается, сердце начинает болеть где-то в животе. Всегда проклинала тахикардию! Юля лежит на земле, вокруг неё - лужица крови. Тело пока тёплое. Пока. - Стоять!!! - к моменту, когда я опомнилась, позади уже слышался вой сирен. Полиция. Я снова смотрю на Юлю: она, наверное, рада. Рада, что сейчас мертва. Потому что жить в бегах всегда - нельзя. Это рано или поздно закончится, как все в этой жизни. И плохое, и хорошее. Любовь, ненависть. Нет. Ненависть в большинстве своём не заканчивается. И с ней же люди часто умирают. - Сука, что, добегались? Добегались, а? - на запястья надевают наручники. Я всё это время - о Юле. А что сама? Что я? Забыла про себя и свою собственную жизнь. Перестала отдавать большую часть - себе. Спасала всегда её от буквально всего: сломает руку и пишет мне; в тяжёлое время закончатся деньги - снова Лена бежит на помощь. Но вот здесь... я умудрилась так помочь, так подставить саму себя. Даже попала в руки полиции. Ради неё, опять таки. Мы долго ехали куда-то. Сейчас, скорее всего, меня закроют в СИЗО, до выяснения. А с утра - слушание дела. Приедут родители Юли: мать, которая будет вроде ныть, как так, как могло так случиться с их дочерью. И в то же время будет радоваться про себя, что её мужу-уроду больше ничто не угрожает. И отчим... ноу комментс. Будет опущено, явно забыто, с чего всё началось. И рассказано в суде только то, что нужно. Наверняка этому способствуют денежки. Я не знала. Знала только, что мне точно конец. Меня хоть не убьют, как Юлю. Но, честно, лучше бы убили. Чем каждый день смотреть в точку, в одну - больше же никуда смотреть и выходить будет нельзя. Решётки будут давить, напоминая как бы, что я опущена, унижена. Что больше я - никто и ничто. Звать никак. Есть будет почти нечего: я же привыкла сама заказывать или приходить в любимое кафе. Этого уже точно не будет в ближайшие... лет десять точно. А ещё, я поняла, что мой холод, наконец, вернулся. Только нужен ли он мне теперь? Меня выволокли из машины, затем, всё ещё мёртвой хваткой держа за капюшон, повели к зданию полиции. Они шли ровно, но громко топали. Двое здоровых мужиков в форме. На лицах - ничего. И оно понятно. Поймали всемирно опасную преступницу, Лену Катину. Теперь она, сволочь такая, не будет убивать, грабить и так далее. А что до убийц? Они - зайки, в сравнении со мной. Машут ножиком себе и всё. На улице противный холодный январский ветер, пронизыввющий до костей. Я поежилась, но тут же выпрямилась, так как один из этих амбалов начал сильнее тянуть за край капюшона, чуть сдавливая горло таким образом. Мы вошли в тёплое помещение, пахнущее какой-то сыростью, а чуть позже - вперемешку с валерьянкой. И это тоже не удивительно. Слева от меня - решётка, дверь которой заботливо открыта и прямо зовёт: давай, я так рада буду держать тебя, слушать твои тихие рыдания ночами! Правее - стол, где стоит монитор и видны все отсеки, все углы отделения. Каждая камера как на ладони. За столом - лысый толстый дядя в форме. И никаких эмоций. Абсолютно никаких. - Катина. - буркнул один из тех, кто вёл меня сюда. Он по-прежнему держал мой капюшон, но сейчас не так сильно. Знал, что не смогу сейчас бежать. Да мне и не хотелось. Хватит уже бежать. Я вообще не понимала: чего мы хотели добиться, убегая? Это не смогло бы длиться долго. Так или иначе, нас бы поймали. Одно но - Юля была бы, возможно, жива. - Ну, идите. Кадский сейчас как раз ничем не занят. Амбал обращается ко мне: - Молчать и слушать. Поняла? А то будет плохо. Я в ответ только кивнула, поняв, что моя холодность вернулась очень вовремя. Дверь одного из многочисленных кабинетов распахнулась. Ничего нового. Очередной мужик в форме. Стоило нам зайти, повернулся, пройдясь по мне каким-то оценивающим взглядом. - М-да. Так, вы, вышли! - обратился к моим "проводникам",- что тебя так угораздило попасть? С виду не бомжиха, не воровка, вроде как. А чего на приключения потянуло? Я ощутила какое-то облегчение. Стало всё проще: рассказать, что и зачем. Возможно, пришлось бы затянуть это не на полчаса, даже не на час, но- всё же выбраться. Наверное. - Понимаете... - завела я, но замолчала, понимая, что передо мной нет никого. Никакого мужика. И за дверью... за дверью, скорее всего, тоже. Стало так холодно. И страшно. - Почему ты так поступила? - сзади раздаётся голос сестры. Спокойный. Но такой печальный. Даже разочарованный. Я принялась оправдываться, зная заранее - без толку: - Понимаешь, Катюш. Это всё сложно объяснить. Я не знаю, почему поступила так. Но могу сказать, что за это время, кажется, стала испытывать хоть какие-то чувства. Я попала в настоящую задницу. Сестра покачала головой: - И из неё выхода нет. Точнее, есть. Вам надо сдаться. Ты поняла? Сдаться! Она стала повторять одно это слово, всё громче, громче. Под конец - она уже не говорила, а кричала, орала дурниной. Я зажмурилась, закрыв ладонями уши. Но это не помогало. В голове всё равно билось это слово: сдаться! Я просыпаюсь.