Я знаю, Джули

-Если бы вы решили однажды, что хотите порвать всё, что связывало вас с прошлым - как бы это было? Я, например, стою сейчас в аэропорту Шереметьево, ожидая свой рейс. Москва - США. И из США уже не будет пути обратно. Да, знаю, что всё уже было и я точно так же надеялась, что навсегда. Но тогда во мне мешалась эта чёртова правильность. Она просто тормозила меня, не давая понять: Юля - самый искренний и сумасшедший человек, которого я упустила и теперь должна, обязана, сука, вернуть! В глазах встают слёзы. И я знала: это - слёзы радости. Я прочла последнее её сообщение в третий раз: "США, Нью-Йорк - я, наконец, смогу увидеть жизнь! Ты мне по-прежнему дорога. И если я дорога тебе - можешь полететь за мной. А можешь не лететь. Я понимаю, что достаточно перепортила в жизни каждого, твоей, в том числе. И видеть, слышать меня ты уже не хочешь. Так что, выбор за тобой!" 10 часов полёта. Я сглатываю большой ком в горле. И сразу же успокаиваю себя тем, что всё - не зря. В этом мире все совершают свои безумства ради кого-то. Или чего-то. Но совершают ведь. И я хочу сделать ради этой ненормальной ранее невозможное - улететь в чужую для меня страну, осесть насовсем в чужом для меня городе. Но осесть с ней. Это самое важное сейчас. Я ответила простым "понятно" и выключила телефон. Тем более, что вскоре самолет должен взлететь и из громкоговорителя всех пассажиров настоятельно попросили: Please turn off all personal electronic devices, including laptops and cell phones... *** Я уже не мечтала, что она прилетит ко мне. Наверно, я правда испортила ей привычный жизненный ритм, сбила всё к херам. И даже едва не упекла за решетку, сама чуть не сев. Меня разбило этим чувством вины - очень тяжелым, на самом деле. И одно доказательство моим мыслям - "понятно". И отключение телефона - я пытаюсь вызвонить её уже полдня! "Абонент временно недоступен". Эх, вот бы этот абонент смог меня простить... Я выкуриваю третью по счёту сигарету, затягиваясь этим дымом, как каким-то успокоением. И легче становится, только совсем чуть-чуть. Этого не достаточно, чтобы я перестала гонять в голове мыслительный хаос, заполняя его то и дело новыми страшными мыслями и додумками. Мне однозначно надо держать себя подальше от людей! *** Я включаю телефон тогда, когда до конца полёта остается примерно полчаса. За стёклами иллюминаторов утро сменилось вечером. "Жди, я скоро буду рядом!" - пишу и снова отключаю мобильник, дабы не нарваться на её словесный поток, который, возможно, полился бы на меня немедля. *** Телефон звякнул рядом, предупреждая, что пришла смс. Я хватаю мобильник, содрогаясь всем, чем только можно. И - да! Это она! ЭТО ОНА!!! Значит, она обо мне ПОМНИТ! Последние полчаса я провела в таком состоянии, которое обычно называют наркоманским: летала по гостиничному номеру, в котором остановилась, прыгала по кровати, била стены подушками и почему-то мне было глубоко наплевать на людей, которые, как бы, тоже отдыхали, как я. Сейчас они все играли последнюю роль. Я ждала одного: чтобы моя Лена, наконец-то, прилетела ко мне. И больше точно не отпускала меня. А я - её. Я заказала тачку, которая мучительно долго ехала. Чёрт, они тоже не понимают моего счастья! Затем, как только за окном замаячил знакомый мне Ла Гуардия, я, бросив таксисту пятьдесят долларов, побежала в сторону главного входа. Именно там сейчас должна быть она, именно там... *** Толпа народу. Я смешиваюсь с ними и молча иду по трапу, надеясь на то, что Лена встречает меня где-то среди всех остальных. Стоит и ждёт, когда я появлюсь. - Юлька! - такой родной и знакомый голос. Я нахожу её в этой толпе. Бегу навстречу и... падаю. Всё тело прошибает такая дикая, ужасная боль. *** Народ оглядывается назад. Кто-то быстрее бежит с места происшествия, кто-то вопит и зовёт на помощь. И в этой суете никто не увидел отъезжающую чёрную машину, окно которой быстро поднимается. Юля упала после одного громкого выстрела. Я же только ищу возможность пройти к ней. Но люди, сформировав непроходимый круг, не дают этого сделать. Всё в тумане. Или как в замедленной съемке. - Разойдись, разойдись! - в эту кучу пробираются скорая и полиция. Не удивительно, что люди схлынули почти сразу. Смотреть стало не на что. Юлю положили на носилки, НАКРЫЛИ и унесли. НАКРЫЛИ И УНЕСЛИ. НАКРЫЛИ И УНЕСЛИ. - Пожалуйста, можно мне поехать с ней?! - ору изо всех сил, а меня не слышат. Они молча садятся по машинам и уезжают. И оставляют меня здесь одну. В совсем чужом городе. Без неё.