Я знаю, Джули

Я вспоминала те поцелуи, что с нами то и дело случались. Я помнила. И буду помнить. Они не были преднамеренные, специально подстроенные. Совершенно спонтанно поцеловались раз. Потом - другой. И, похоже, больше этому не быть. Из больницы никаких вестей не было достаточно долго - дня два, так точно. И никто не пускал к ней, ведь я ей никем не приходилась никогда. Раньше - так, знакомая. А сейчас - весь мир. Весь мир это она. И мир, какой я ни с кем никогда не смогу увидеть. Стало так тяжело, осознавая, что, похоже, жить будет не лучшей мыслью. Зачем вообще? Катя? Кате только дело до нытья сестры. Родители? О да, они и мечтают узнать, что дочь стала лесбиянкой или бог весть кем ещё. Но ведь, наверно, любить девушку и предпочитать их в сексе - вещи разные. Я знаю, что могу полюбить кого-то ещё. Только не хочу. Не хочу! Беру в руки телефон. И читаю её смс. Последние её смс. О том, что сидеть на месте она не будет. И будет колесить по миру, видеть другие страны, жить в них недолго. И, возможно, вернётся в родную Москву. А теперь- ничему не произойти из того, что она задумала. Не быть другим странам и приезду в Москву. Никогда. Я вытираю слезы. И было бы всё хорошо... с нежностью тех объятий. И может быть, месяц прошёл бы ещё, а потом - ещё, ещё и ещё. Телефон звонил. Очень настойчиво. Я даже не сразу поняла, что звонит где-то что-то, совсем рядом. - Да? - Здравствуйте, вы оставляли свой телефон как контактный. Елена Катина? Я готовлюсь к любому. Любому самому худшему. И глотаю слезы. - Верно. В трубке около полминуты молчали. И за эти полминуты я сменила несколько штормов, гроз, ливней и ветров. Что они хотят сказать? Пусть говорят. Я ведь готова. Я ведь... - Юлия Олеговна Волкова, она, к сожалению, скончалась. Я выражаю свои... Дальше я не слушала. Говорили что-то о вывозе тела на родину, о помощи, которую могут оказать. Что они мне окажут, какую помощь? Вернут её? Или, может, закопают меня рядом? Я выбегаю на улицу - в холод и мороз февраля, желая упасть. И не встать. Или встать, но только чтобы увидеть рядом её. И понять: всё сон, всё - не более, чем тупой сон. Люди не понимают, что со мной происходит. И пытаются помочь встать. А лицом я утыкаюсь в хлопья снега, которые вот так просто лежат. Лежат и не знают. Или знают всё? Холода не чувствую, какой-то скованности - тоже. Только всхлипываю, зная, что ничего больше не сделаешь. Скоро мне надо будет явиться в морг на опознание тела. Того самого, которое я и не успела поцеловать. Везде, где могла и не могла. Не успела насладиться её поцелуями, которых и было всего несколько. А так хочется, чтобы было тысячи, да, до конца дней, мы целовались бы! И всё - в реальности. Мне не надо было бы придумывать что-то, уходить в свои миры, где в итоге мы вместе. Меня поднимают со снега, отряхнув мои колени. На плечи ложится одеяло. Тёплое, мягкое. Ноги не хотят идти, но идут. Руки мне кто-то держит, не отпуская. Похоже, чтобы я не убежала. А я не собираюсь. Морально не было сил. И, наверно, физически тоже.