Слуга Снежной

Праздник фонарей поражал своим размахом и великолепием. С самого утра народу в Ли Юэ было больше обычного, в городе собрались люди из разных регионов Тейвата. К вечеру, гуляя по торговой площади Фэйюнь, было практически не протолкнуться. Повсюду были танцы и песни, девушки разгуливали в ярких нарядах, детишки бегали, пуская воздушных змеев по небу. Прилавки и дома украшали расписные различными узорами цветные фонарики, а в воздухе смешивались запахи уличных закусок и сладостей. Декоративные пруды терассы Юйцзин были полны четырёхуголных кувшинок и жёлтых кубышек, а фонтан в центре площади был украшен плавающими светящимися фонариками в виде лотосов. Шум и смех раздавался на каждом углу. Путешественница разглядывала рыжеголового парня, спорившего с Паймон о том как правильно держать палочки. "Не так! Ты держишь палочки как-то странно," - недовольно воскликнула Паймон, пытаясь в который раз научить неумёху. "Я держу их так, как умею, - удрученно вздохнул Тарталья. - На моей родине используют другие приборы для еды. К таким инструментам я ещё не привык". Путешественница выхватила из чужих рук деревянные палочки и аккуратно вложила их меж пальцев Тартальи, расставляя в нужном порядке. Ну не оставлять же друга в беде! "Просто держи их в таком положении. Но не стоит держать их слишком близко к основанию, так неудобно, - Люмин взяла свои палочки и продемонстрировала движение захвата пару раз, - своди и разводи их на манер ножниц, верхней двигай и подцепляй, а нижнюю зажми намертво и страхуй". Чайльд с детским восторгом внимательно слушал объяснения Люмин, - "Верхняя палочка как дамагер, нижняя как саппорт?" Люмин в недоумении нахмурила брови, мол, что за ахинею он несёт, - "Если это поможет тебе в использовании, думай так". Она продолжила ужинать, иногда поглядывая на парня, что неловко, но с особым усердием подцепил лапшу из тарелки, однако не донеся до рта, та выскочила и плюхнулась обратно в тарелку с бульоном, издавая звонкий характерный капающий звук. Путешественница не сдержавшись заливисто рассмеялась, - "Ты хуже Паймон". Паймон тут же возникла, - "Что это ты имеешь в виду?" Чайльд присоединился к Паймон и путешественнице около получаса назад. Они встретились на пристани возле прилавка Ивановича, когда девушка выслушала его рассказы о ежегодном празднике Снежной - Празднике ледяного очага. В этот день все жители отдыхали, катаясь на ледяном катке под ритмичную музыку, пили горячий чай и какао, возле домов появлялось всё больше фигур, сделанных детьми из снега. Все деревья украшались гирляндами и блестящей мишурой. А вечером семья собиралась дома, чтобы греться возле камина и вместе проводить время. Смена торговца уже закончилась, поэтому мужчина был рад поговорить с кем-нибудь о чём-то помимо работы. Он поведал девушке о том, что в Ли Юэ к Фатуи относятся предвзято, но именно они охраняют жителей Снежной. Ещё он скучал по снегу. Климат Ли Юэ и Снежной разительно отличался. В Ли Юэ витал запах морского бриза, восточных приправ, жара солнца и свежей травы. В Снежной же круглый год царил лютый холод, под ногами хрустел искрящийся на солнце снег. Воздух пах морозной свежестью и еловыми шишками, а в городе горящими берёзовыми поленьями, рыбой и свежей уличной выпечкой. Торговец мог рассказывать о своей родине ещё очень долго, но Тарталья, вызвавшийся личным гидом на день, нагло увёл путешественницу за руку в толпу развлекающихся людей. Сначала он повёл Люмин с Паймон в ресторан, чтобы поесть. После долгих мучений с палочками, они прогулялись по площади, любуясь танцовщицами и обошли всю террасу вдоль и поперёк. Потом они остановились возле лавки фонарей. Можно было выбрать любой понравившийся по форме и цвету, а потом разукрасить его с помощью трафаретов и краски или конфетти из рисовой бумаги. Люмин украсила фонарь бабочками и ветряными астрами. Паймон нарисовала себя и путешественницу. Фонарь Тартальи с одной стороны украшал большой кит с рогом на голове, а с другой кисточкой были аккуратно выведены какие-то слова. "А у тебя красивый почерк. Что ты там написал?" - поинтересовалась девушка. "Это секрет, - пропел парень, прекрасно зная, что Люмин не понимает иероглифы и тут же сменил тему. - Ты знаешь зачем их запускают в небо?" Девушка покачала головой и Чайльд объяснил, - "Здесь люди верят, если запустить фонари в небо, они осветят заблудшим душам путь к небесам, чтобы те не задерживались в мире живых. А ещё, говорят, если напишешь самое сокровенное желание и запущенный фонарь без преград доберётся до неба, то это желание обязательно исполнится". "А господин Чайльд в это верит?" - поинтересовалась Паймон. "Кто знает, - серьёзно ответил Тарталья, - может быть, если загадать что-нибудь реалистичное". "А если чего-то очень-очень хочется?" "Ну если только очень-очень хочется, малышка Паймон, - Чайльд по-отечески провёл по волосам летающий девочки ладонью, - то это обязательно сбудется". "Ура! Паймон хочет никогда-никогда не расставаться с путешественницей, - затараторила девочка, и кинулась к плечу парня, - и чтобы господин Чайльд тоже был с нами. Путешественница же не против?" Люмин подумала, что скорее всего, маленький ребёнок купился на то, что Тарталья был к ним очень щедр и вежлив. Парень потакал желаниям Паймон, и в отличие от некоторых знакомых, уважительно называл её по имени, иногда добавляя ласковые прозвища, а не "летающее существо". Люмин не знав что ответить, забрала свой фонарик и вышла из лавки. Внутри всё дрожало от страха. А если Тарталья подлизывается так к ним? Притворяется, чтобы использовать в нужный момент? Люмин была уверена почти на все сто, что парень следил за ними, не мог же он просто оказываться рядом, как это происходило пару раз после их совместного похода на перевал к озеру или как это произошло сегодня. Несомненно, с ним вряд ли можно было соскучиться, но он часто говорил загадками. Выражался таким тоном, что не было понятно шутка это или нет. Сердце Люмин трепетало рядом с этим юношей, но тяжелее было признаться в этом самой себе. Чайльд опасен кричали животные инстинкты. Это обычно ощущается, когда к тебе приближается человек, что сильнее тебя. И когда он подходит к тебе слишком близко, нарушая личное пространство, всё внутри трепещет и кричит тебе не связываться с этим типом и бежать куда подальше. Девушка успокаивала себя тем, что завтрашним утром они с Паймон уже будут далеко отсюда. Подальше от него. Паймон и Тарталья вышли следом. Изготовление фонарей оказалось непростой задачей, поэтому заняло пару часов. По традиции, фонари запускали из двух мест: терраса Юйцзин и порт. Терраса находилась выше, поэтому считалась основным местом, где собирались на праздник, чтобы попасть туда жители преодолевали тысячу ступеней для того, чтобы поставить благовоний и помолиться. В порту обычно запускали фонари пожилые и больные люди, что не могли подняться в силу возраста или из-за травм. Они поднимались по лестнице молча. Буквально через двадцать минут фонарики должны устремиться в небо. Мысли Люмин путались и разбегались, с каждой секундой она переживала всё больше, не в силах успокоиться. Тарталья, что шёл чуть позади девушки, заметил её состояние. Он нащупал в кармане пятиугольную вещицу и позвал путешественницу по имени. "Смотри, что у меня есть, - он протянул руку, в которой лежало небольшое украшение в виде цветка, - заколка в виде белой гиллении... Вообще я не в курсе, но вроде бы так её назвала пожилая дама, продающая побрякушки". Девушка уставилась на растерянного парня, не понимающего почему та не принимает подарок. Чайльд как можно аккуратнее заколол цветок в золотистые волосы и гаденько произнёс, - "Не смотри на меня так. Я не знаю что ты любишь, поэтому взял на свой вкус. Только попробуй снять её и я буду приходить в кошмарах и донимать тебя всю свою жизнь". Люмин смотрела на рыжую макушку, что удалялась вверх по лестнице, слыша как Паймон просит у Тартальи такой же прощальный подарок. Именно прощальный, так показалось Люмин. Обычно путешественница и Чайльд безостановочно подначивали друг друга и подначки часто перерастали в дружеские стычки. Они начинали колошматить или щипать друг друга. Осознание накрыло только сейчас полностью. Она дотронулась до заколки, что теперь украшала её волосы. Этого больше не будет. Фестиваль фонарей показался еще масштабнее, когда тысячи фонарей устремились в небо. Паймон с восторгом рассматривала летающие огни, которые в ночной темноте походили на звёзды, каждую секунду дёргая Люмин за подол платья, говоря: "Смотри какой!" и "А вот этот еще красивее!". Сказочные огоньки растворились в черноте ночи, а жители потихоньку начали расходиться. Постепенно терраса опустела.