Эндрю сомневается
10 января 2022 г., 21:22
Сегодняшние пробы совершенно выбили его из колеи, намечающийся проект был потенциально успешен и требовал много сил и внимания уже на этапе подбора актеров, поэтому этот долгий и мучительный процесс растягивался и начинал ужасно утомлять. Подъезжая к дому, Эндрю не мог думать ни о чем, кроме того, что ему очень хочется пасты с авокадо от Тоби, безусловно, веганской и очень полезной, и просто прилечь. На самом деле, его немного встревожила мысль о том, что даже после такого дня он стремится не домой, а к Магуайру, с которым они вроде как спят, но официально они даже не обсуждали, что между ними происходит. После третьего свидания стало понятно, что все серьезнее, чем ожидалось, но словами так и не оформилось.
Кажется, что Тоби все устраивало, он называл его деткой, сладким или хорошим мальчиком, иногда был груб, иногда очень мил. Ему готовили еду, знакомили с друзьями на встречах, и занимались йогой, где Гарфилд мог покрасоваться гибкостью бывшего человека паука и ничего не говорили. Но Эндрю почему-то заранее очень страшно обсуждать этот вопрос с ним, кажется, что как только Тоби это услышит, то все сразу рухнет и прозвучат такие слова, после которых невозможно будет вернуть все назад, пропадут все эти совместные завтраки, пилатес по вторникам и шикарный секс. Может быть открыто его никто бы и не послал, но Тоби умел и любил быть мудаком, что делало все только сложнее. Его язвительные слова и пренебрежение к чужим чувствам не должны были встретиться с тем новым, что выросло в груди Гарфилда, по крайней мере, сейчас.
Проходя через зеленую завесу кустарников, он замечает, что света в доме практически нет, панорамные окна темнеют в вечерних сумерках. Эндрю удивлен, обычно Магуайр дожидается его около камина, проводя время в телефоне, или же на кухне, если они решают встретиться уже у него дома и нет планов на вечер. Возможно, сказывался возраст, но они оба на поверку оказались большими домоседами, чем ожидали друг от друга. Пару раз они, конечно, ездили на покер вместе, Эндрю не любил играть, а смотреть на Тоби было приятно. Его привлекает мягкий свет лампы на кухне и стеклянную форму с самой желанной пастой. Еще даже не остыла, все-таки, иногда Тоби бывает поразительно замечательным парнем.
В груди глупо теплеет, Гарфилд понимал, что неотвратимо влюбляется, в последний раз такое случилось с Эммой, и закончилось, откровенно говоря, скверно. Переживать такое разочарование во второй раз просто не было сил. Теперь это осознание проявилось с пугающей точностью. Он стоял с вилкой в руке, накручивая теплую пасту и думал о том, что, наверное, самым правильным будет сейчас уехать и заблокировать номер, разорвать эту странную связь, чтобы потом это не выглядело как самое жалкое расставание в мире, полное пьяных звонков и непонятных сообщений в три часа ночи.
— Настолько не вкусно? — Эндрю дернулся и резко повернулся. Тоби стоял в своих спортивных серых брюках, подвернутых до щиколоток, и, почему-то, голыми ступнями, опираясь плечом на дверной проем. Они оба были в отличной физической подготовке после съемок человека паука, вкраивая себе тренировки помимо йоги в расписание дня. Его большие глаза сощурились, распуская лучики морщинок, улыбка осветила уставшее за день лицо. — Подумал, что ты будешь голодным.
— Нет, все замечательно, я мечтал о ней целый день, если честно. — Эндрю улыбнулся в ответ, он не соврал, и действительно был рад ему и его кулинарному таланту. В подтверждение своих слов он втянул побольше пасты, с наслаждением ощущая мягкий авокадо на языке. Тревога отступила, и он малодушно решил отложить этот вопрос до следующего раза. Хотелось верить, что все его опасения где-то далеко, не сегодня и не завтра, или даже через месяц, они просто существуют где-то в проекции, оставляя его счастливым здесь и сейчас.
— Решил посмотреть фильм, пока тебя ждал, — Гарфилд заинтересованно поднял голову от стеклянной формы, желая услышать продолжение. Тоби действительно любил смотреть кино, выбирая абсолютно случайные, популярные и не очень, фильмы. Правда личными соображениями относительно просмотренного он делился не особенно часто, предпочитая обсуждать отдельные моменты, предлагаемые Эндрю. — С тобой в главной роли, Мейнстрим. Знаешь, что понравилось больше всего?
Нет, он не был удивлен, что Магуайр смотрит его фильмы, в конце концов, он же не только в авторском кино снимался, но слышать об этом сейчас было ужасно смущающим. Он сам старался вообще не смотреть кино, в котором снимался, переживая, что это как-то потворствует его тщеславию как актера, в отличие от Тоби, который спокойно воспринимал свои фильмы и, кажется, это вообще никак на него не влияет. Тот будто не обратил внимание на замершего с пастой во рту Эндрю и, сам отвечая на вопрос, подошел к кухонному столу, достав оттуда бумажные салфетки, протянул их ему.
— Тебе невероятно идут блестящие тени, детка. — Брови Эндрю невольно поднялись в удивлении, из всего фильма, который, может и не был откровением в мире кинематографа, был сделан такой вывод. Он взял салфетки и промокнул ими рот, смотря в упор на Тоби, который, который спокойно забрал у него из рук посуду, поставив её в раковину, а после вытянул салфетки, выбрасывая их куда-то под стол. Тот будто и не ждал какой-то реакции, словно озвучил список покупок на завтра.
— Как и амплуа плохого парня? — Возможно, это не самый умный ответ, но молчать дальше, покрываясь румянцем, было бы еще глупее. Кажется, Магуайр был доволен, мягко подталкивая его в спину к дивану. Его теплые руки мягко оглаживали предплечья, расслабившийся Эндрю готов был сейчас сделать все, что ему скажут, настолько комфортно он себя чувствовал. Наконец, они оказались на мягкой поверхности, где Тоби буквально уложил его себе на колени, неспешно начав прочесывать отросшие пряди пальцами.
— Для меня ты всегда остаешься хорошим мальчиком, — пальцы мягко оглаживали волосы, он лениво приоткрыл глаза и поймал взгляд Тоби, который, казалось, получал чуть ли не большее удовольствие от этого. Именно в такие моменты Эндрю успокаивал себя и думал о том, что это серьезно для обоих, ведь такая основательная забота, она же не для всех. — Конечно, там ты еще тот манипулятор и психопат, но такой очаровательный…
— Хочешь, чтобы я накрасил глаза для тебя? — Эндрю решился спросить, такие комплименты он слышит в первый раз и уже не хочет, чтобы это прекращалось. Все эти детки, милый, сладкий и прочие, сейчас он не мог представить других обращений и дело было совершенно не в пренебрежении им, его именем и статусом, просто… Тоби был такой и менять этого не хотелось, да и было не нужно. Он прекрасно знал себя, и, кажется, знал Эндрю, потому что все его сомнения сбивались одним его присутствием.
— Если ты этого хочешь. Я, конечно, тот еще мудак, но принуждать в постели не доводилось. — Тоби тихо рассмеялся, наверное, любого другого человека Эндрю стал переубеждать, может, из вежливости, а может из искреннего оптимизма, но в этом случае лукавый взгляд запрещал врать и ему, и самому себе. Кажется, что больше чем за сорок лет человек успел понять себя и свой характер, и, если чего-то не мог или не хотел исправить, то другим сообщать об этом не обязательно. — Но скажу честно, мне бы очень хотелось, сладкий.
— Ну раз уж я твой хороший мальчик, то просто не могу сказать нет. — Вот черт, все-таки, он завел этот разговор. Внутри все неприятно сжалось, казалось, что сейчас руки, так приятно гладящие волосы, исчезнут, как и вся магия этого легкого флирта поздним усталым вечером, и его попросят уйти. Пальцы действительно пропали, переместившись на его лицо и прикрывая глаза, легко обводя контуры скулы большим пальцем.
— Эндрю, дорогой, — казалось, что он слышит свое имя от него практически в первый раз за пару месяцев, с момента знакомства на съемках и по окончанию двух недель работы над человеком пауком. Что ж, паста была роскошная, секс еще лучше, а Тоби просто замечательный, пускай и мудак конкретный, со слабостью протестуя, что не с ним и не всегда. — Твои тайтсы для йоги лежат у меня, как и зубная щетка, да и куча других вещей. Я готовлю тебе и знакомлю с друзьями, разве недостаточно четко понятно, что ты мой?
Пальцы Тоби переместились ко рту Эндрю, оглаживая контур пухлых губ, большим пальцем чуть надавливая на них, невольно касаясь кромки зубов. Гарфилд чувствовал себя таким благодарным, ему самому не пришлось ничего говорить, о чем-то просить и чувствовать себя брошенным щенком. Он приоткрыл рот, пропуская Магуайра во влажную теплоту, начиная осторожно подаваться навстречу. Тоби легко улыбнулся, продолжая неспешно двигать кистью, сменив пальцы на указательный и средний.
Гарфилд чуть повернул голову на бок, почувствовав стояк за серыми спортивными брюками, и свободной рукой начал осторожно стаскивать их, освобождая от ткани. Дома Тоби не носил нижнего белья. Он чуть сменил позу, приподнимаясь на локте и обращая все внимание на налитый член, влажный от предэякулята. Ладонь Магуайра опустилась ему на затылок, тот не давил и не настаивал, но Эндрю хотел сам.
Широко облизнув, он заглотил практически до основания. Он много тренировался, хотелось сделать приятно, как настоящий хороший мальчик. Он был очень старательным в постели, несмотря на отсутствие опыта, инициативность окупала все огрехи. Приглушенное, чуть шипящее сладкий от Тоби невероятно заводило, он продолжил нарочито медленно двигать головой, сдавливая основание губами. Податливое горло свободно пропускало глубже, позволяя Эндрю спокойно передать инициативу и опускаться по направлению руки на затылке.
Наконец, выпустив член, он встал и стремительно начал стягивать с себя джинсы, шов которых болезненно давил, вместе с нижним бельем, усаживаясь прямо на колени Тоби. Тот успел снять спортивные брюки и подхватил его под бедра, уверенно посадил прямо на себя, проехавшись влажным членом по расселине между ягодиц. Им чертовски повезло, что Эндрю был в джинсах, которые он носил при приезде к Магуайру два дня назад и в кармане которых лежал одноразовые пакетик смазки для такого случая, и, хотя все эти дни они не отказывали себе в удовольствии потрахаться, он, почему-то не потребовался.
Тоби требовательно просунул пальцы в его открытый рот, собирая влагу, оставшуюся после минета, обильно смачивая их, и, наконец, получив надорванную упаковку от смазки в руки, начал аккуратно растягивать. Мышцы, после небольших усилий, поддались, Магуайр начал ритмично двигать кистью, одновременно с этим успокаивающе поглаживая ладонью по спине. Смазки было достаточно, чтобы Эндрю расслабился и был готов принимать в себя не только пальцы.
Магуайр медленно опускал его на член, продолжая водить ладонями по груди, задевая чувствительные горошины сосков, и не отводил взгляда, ни на минуту не прикрывал глаза, казалось, что если он этого не увидит, то и не кончит. Когда Эндрю попытался переместить свою ладонь на член, Тоби строго цыкнул на него, заводя руку за спину. Этот контрол фрик стремился все сделать сам, в том числе и определить момент, когда же Гарфилду следует получить оргазм.
— Дорогой, ты же знаешь, что не стоит совать руки туда, куда я не просил. — Тоби набирал ритм, глухие звуки шлепков о кожу начали раздаваться в свободной гостиной, освещенной одной лампой с кухни. Обычно, Эндрю предпочитал сзади, но лицом к лицу было не менее приятно. Магуайр жестко сжал его талию, фиксируя и чуть приподнимая его, увеличивая размах и меняя угол, от чего Гарфилд предательски застонал.
Магуайр непрерывно шептал на ухо о том, как ему хорошо, как сладко Эндрю его принимает и какой он замечательный мальчик. Сначала это смущало, но потом он признал, что его безумно заводят все эти грязные разговорчики, провокационные высказывания и жесткость, граничащая с грубостью. Наконец, ему разрешили дотронуться до себя, и это, блять, невероятное удовольствие, он почувствовал, что кончит буквально за пару движений. Участившиеся резкие рывки дали понять, что Тоби не собирается затягивать.
Натертая дырка сжималась от наполняющих её тугих нитей, его потряхивало от полученного оргазма. Усталость Эндрю будто растворилась, и он чувствовал себя удивительно отдохнувшим. Продолжая сидеть на бедрах Тоби, он почувствовал, как все начинает вытекать, попытавшись приподняться, он был остановлен. Магуайр безразлично хмыкнул, прижимая его к себе, мол, все это потом. Он лежал, уложив подбородок на плечо, и рассуждал о том, что порой, наверное, стоит меньше думать и больше прислушиваться к окружающему миру.
— Ты слишком громко думаешь, прекрати, — Магуайр успокаивающе провел по его спине, — поверь, я еще успею оказаться для тебя уродом, наломать дров, как и ты, наверное, нам хорошо вместе, пускай так и остается, если тебе важно, то конечно я считаю это отношениями.
— Не думаю, что ты такой уж плохой, — Эндрю вывернулся и посмотрел на Тоби, который в кои то веки прикрыл глаза, — а даже если и так, то меня все устраивает, потому что теперь, как ты уже сказал, ты мой мудак.
Гарфилд практически целомудренно коснулся его губ, зажмурив глаза как подросток. Этим жестом он старался передать все, странную благодарность за такую честность, желание угодить и позаботиться, да и просто быть вместе с таким колоссальным багажом всякого опыта, хорошего и не очень. Наверное, он мог бы просидеть так еще очень много времени, несмотря на подсыхающую липкую влагу внизу живота и откровенно неудобную позу, настолько умиротворенно он себя чувствовал.
— Сладкий, ты меня практически растрогал, давай наверх, иначе мы так и останемся на диване, не думаю, что это будет лучший способ встретить рассвет. — Тоби осторожно передвинул его и спешно встал, подняв одежду и вытирая пятно на животе. — Тем более, — продолжил он, подмигивая — я рассчитываю на второй раз.
Поднимая свои джинсы и футболку, Эндрю поторопился за ним, чувствуя безграничное спокойствие и радость. В этот раз никто не обещал ему навсегда и только счастья, как и он не чувствовал внутренней обязанности говорить такое, но почему-то именно это хорошо вместе давало все и сразу, не гарантируя при этом ничего.
