Красавица и Дракон

Это была напряженная неделя, и Кей совершенно не удивлен, когда сегодня утром он проснулся совершенно измотанным. Ему едва удалось поспать пять часов, и разлепить глаза под скрежещущий звук будильника. Его тело было очень тяжелым, из-за чего ему захотелось поглубже зарыться в постель, но за несколько дней до этого он уже согласился пойти тренироваться со второкурсниками, и пропуск занятий не принесет ему ничего хорошего. Раньше он не ложился спать так поздно, и ему потребовалось некоторое время, чтобы заснуть. Температура в комнате была понижена, и его мысли продолжали разбегаться в неприятных направлениях, и он не мог их отключить. Поэтому в течение нескольких часов он старался ворочаться с боку на бок, как можно тише, чтобы не разбудить Томо, просматривая новостную ленту телефоне, пока у него не заболели глаза от напряжения. Он протер глаза, и они кажутся ему сухими и усталыми. Сожаление о своих решениях, принятых поздно ночью, заставляет его чувствовать злость и раздражение, но поскольку виновата в этом он сам, не похоже, что он может выместить это на ком-то, кроме себя. Кей стонет и вытаскивает свое тело из-под одеяла. Его мышцы ноют и напрягаются от тупой боли. Желудок сжимается в тугих спазмах голода, и он прижимает ладонь к солнечному сплетению, но это не помогает, только заставляет желчь подступить к горлу. Подводя итог, он чувствует себя дерьмово. Он голодный, невыспавшийся, испытывающий боль комок сдерживаемого разочарования. Все, чего он хочет, это взять что-нибудь перекусить, забраться в свою постель и отдохнуть, может быть, посмотреть фильм с братом, забыть обо всех своих заботах. Но это не вариант, особенно не с их отцом, поэтому он стискивает зубы и встает. Кей смотрит на себя в зеркало и замечает, что его волосы за это время стали слегка сальные. Это выглядит отвратительно, и когда он провел пальцами по грязным прядям, уголки его рта опустились вниз. «Все это выглядит неправильно… » — думает он. Его черные волосы неприятны на ощупь и покрыты болезненным блеском, его загорелая кожа имеет странный зеленоватый оттенок, а мешки под глазами придают ему какой-то жалкий вид. Кей дергает себя за кожу, и чем больше он смотрит на свое отражение, тем хуже он выглядит. Он рыкнул на отражение и ушел, прежде чем разозлиться еще больше. Он знает, что ему, вероятно, следует помыть голову, но, взглянув на время, он понимает, что сейчас ему уже следовало бы отправиться в школу, если он хочет прийти вовремя. Акира не любит, когда кто-то опаздывает, и Кею не очень хочется тренироваться с недовольным партнером. Поэтому он, ворча, надевает свою тренировочную одежду и уходит из дома.

***

Когда Кей добирался до спортивной площадки своей школы, второгодники уже начали свою разминку. — Эй, Кей, доброе утро. Ты опоздала. — Акира кивает в его сторону, а затем позволяет своим глазам просканировать стоящего перед ним парня, — Выглядишь дерьмово. Он чувствует, как его губа подергивается от раздражения. Кей чувствует желание огрызнуться, ответить на грубое замечание своего семпая, но прикусывает язык. Споры с Акирой не принесут ему никакой пользы. — Спасибо. — проворчал он, и прежде чем его семпай успевает сказать что-то еще, он разворачивается и бросается в сторону. Он успел пробежать всего пару кругов по полю, когда почувствовал острую боль в боку. Пустой желудок полон решимости испортить его день, и он снова прижимает руку к животу, новое положение заставляет его нетвердо стоять на ногах. Когда Кей опускает голову вниз и хмуро смотрит на непослушное тело, его внимание рассеивается, и в следующую секунду он понимает, что падает на землю с огромной скоростью. — Блядь! — Кей вскрикивает, едва успевая защитить лицо руками. Он падает на землю и морщится, когда гравий впивается в кожу. Парень проклинает решение надеть сегодня шорты и футболку, когда медленно встает и замечает, что по руке стекает струйка крови. Его колени тоже исцарапаны, и он осторожно стряхивает гравий, который оставил розовые и красные следы на его коже. — Ты в порядке? — он бросает взгляд на подошедшего к нему ребят, но беспокойство на их лицах только еще больше раздражает его, и он машет рукой, показывая, что с ним все в порядке. Тем не менее, его семпай не возвращается к тому, чем он занимался раньше, и начинает пристально наблюдать. В надежде, что Акира больше не будет его беспокоить, Кей решает продолжить бег. «Как же это чертовски больно…» — думает он со странным чувством смирения, проходя мимо Акиры. Он не смотрит на своего семпая, слишком сосредоточенный на ощущениях, которые распространяются по его телу. Его колени дрожат и ноют от боли при каждом шаге. У него болят руки в том месте, где он ударился о землю. Все это усиливается тупым напряжением в его животе. Его тело кричит ему остановиться, но он уперто продолжает бежать, не замечая ничего, кроме изогнутых линий трассы перед глазами. Было больно, но какой бы он был защитником, если бы позволил голоду или каким-то ободранным коленям ему помешать? Он знает, каким бы он был. Ничтожным. Кей ни на что не обращал внимания, и неудивительно, что он вздрогнул, когда Акира схватил его за руку, когда он уже в сотый раз хочет пройти мимо семпая. — Кей, прекрати! — он повысил голос, и внезапно парень понимает, что на самом деле его сэмпай уже довольно давно пытается привлечь его внимание. — Чё?.. — бормочет он, поднимая расфокусированный взгляд, все еще купаясь в тупой боли, волнами накатывающей на его тело. — В чем дело? — спросил Кей. — Я сказал, хватит бегать. Я пригласил тебя, чтобы мы могли попрактиковаться в рукопашном бою. Ты можешь заняться бегом позже, если хочешь. — Акира смотрит на него с необычно стоическим, недовольным выражением лица, и по какой-то причине сегодня его это бесит. Он прикусывает язык и изо всех сил старается сохранить нейтральное выражение лица. — Ладно. Брови Акиры на секунду взлетают вверх, но он ничего не говорит и принимает соответствующую боевую позу. Когда Кей отражает его положение, он чувствует покалывание в ушибленной коже на коленях. Его руки тяжелые, но, тем не менее, он поднимает их, готовясь отразить атаку соперника. И когда Акира бросается вперед, у него едва хватает времени увернуться. Удары летят ему в лицо, а руки и ноги двигаются неправильно — слишком напряженно, слишком тяжело, слишком медленно. Он смотрит на своего противника и ясно видит, что Акира сдерживается. Он не пытается использовать сложную тактику, сбивая Кея с толку подлыми атаками. Его движения не очень стремительны, хотя они все еще обладают заметным весом. Но очевидно, что он не борется всерьез. Осознание этого приводит его в замешательство. Часть его счастлива, потому что даже в таком состоянии он едва догоняет Акиру по силе. Но другая часть чувствует себя оскорбленной, — как будто он не стоит того, чтобы к нему относились серьезно как к сопернику. И то, что на него смотрят свысока, причиняет боль даже больше, чем его усталое тело. Кей собирает остатки сил на дне резервуара энергии внутри себя и прыгает вперед, пытаясь схватить соперника и опрокинуть его, но, продвигаясь вперед, он видит, как очевидно Акира читает его план. Прежде чем он успевает изменить свой курс, нога сталкивается с его животом, и боль пронзает его тело, распространяясь по напряженным мышцам. Его тело отбрасывается назад, и он падает на спину, его голова с громким стуком ударяется о землю. Воздух выбивается из легких, и небо заволакивается пеленой белого шума, когда ему удается открыть глаза. Было больно, это было чертовски больно, и он не может думать ни о чем другом, кроме боли, пронзающей его нервы. Внезапно к горлу подступает желчь, и Кей откатывается в сторону, когда между его губ вытекает несколько глотков гадкой кислой жидкости. Вкус отвратительный, и он продолжает сплевывать, пытаясь избавиться от этого ощущения, но это никак не помогает. На своих трясущихся руках Кей постепенно отрывает верхнюю часть тела от земли и поднимается. Вокруг него собрались не только Акира, но и остальные второкурсники, все смотрят на него сверху вниз. Ему это не нравится. Совсем не нравится стоять на коленях между людьми, которые смотрят на него сверху, но его ноги дрожат. В его глазах все еще стоит белый шум, но когда он пытается сморгнуть его, то замечает жгучее покалывание под веками. Он отчаянно пытается смахнуть слезы, моргая и потирая лицо, как будто ему в глаза попала пыль, но он не может бороться с ними полностью. Они жалят и жгут, страстно желая вырваться наружу и смутить его еще больше. Он не может. Не может плакать перед остальными. Из-за чего-то такого маленького и глупого, как это. Он не может так легко упасть и сломаться. — Что? — спрашивает он, отводя глаза в сторону. — Тебе следует сходить в медпункт, Кей. — слышит он голос Акиры и сжимает ладони в кулаки, полные острого гравия. — Зачем? — Ты сегодня не в лучшей форме. Нет смысла тренироваться только для того, чтобы ты получить травму. Иди отдохни. — Но мы только начали. — Я видел достаточно. Иди отдохни. И это не просьба. — Ладно! Я пошел. — зудящий жар в его глазах возвращается, и Кей поднимается с пола, стремясь исчезнуть. Он бросает быстрый взгляд на остальных и быстро отводит глаза, когда замечает их обеспокоенные выражения.

***

Его ноги дрожат, когда он спешит от спортивного поля и через пустые залы. Он уже чувствует горячие слезы, сбегающие по щекам. Глаза болели и жгли солью, которую он мог почувствовать на своих губах. Он пытается стереть их ладонью, но, из-за контакта с солевой жидкость, раны на руках болели еще сильнее. Доковыляв до туалета, он рухнул на полу, едва переступив порог. Рыдает, Кей пытается найти что-то, за что можно удержаться, но находит только холодный пол, покрытый грязью и пылью. Он смотрит на руки через горящие слезы, видя красные капли крови и черные точки песка, и что-то в этом изображении заставляет его согнуться пополам, обвив ушибленными руками себя самого. Этим чувствам нет логического объяснения — испуганные мысли проносятся в его мозгу. Нет никакой причины ни для этих ран, ни для голода, ни для неудачного спарринга, чтобы он чувствовал себя так ужасно. Но слезы и рыдание, которые вырываются у него наружу, невозможно остановить, и это приводит Кея в ужас. Его дыхание учащается, и он ничего не может с этим поделать. Он втягивает воздух, легкие растягиваются до невозможности, пытаясь вместить объем, и это причиняет боль. У него болят ребра, и от перенасыщения крови кислородом кружится голова, и все это причиняет очень сильную боль. Погружаясь все больше в жалость к самому себе, отчаянье и боль, Кей перестает сопротивляться лавине депрессивных мыслей. Его дыхание становится учащенным и глубоким, а по щекам непрерывным потоком текут слезы. Он прошел через столько безумного дерьма, и даже представить себе не мог, что обнаружит себя на грязном полу туалета, пока тяжелые, полные горечи капли слез дождем падают ему на ноги. В какой-то момент Кею удается ухватиться за нить ясности. Он поднимается с пола и медленно идет через комнату к умывальнику. Его ноги были слабы, и ему пришлось ухватиться за край раковины, чтобы не упасть. Краем глаза он заметил, как тени начали постепенно сгущаться вокруг него. «Нет, нет, нет!.. Только не снова, прошу!» Дрожащими руками он достал из кармана бутылочку с таблетками и попытался ее открыть, но крышка все не поддавалась. — Тупая защита от детей! — крикнул Кей и от досады швырнул бутылку в другой конец комнаты. И тут животный смех эхом раздался по всей комнате, заставив Кея вздрогнуть от испуга. Медленно — очень медленно, — он поднял свой взгляд на свое отражение, которое улыбалась ему в ответ. Его отражение подняло свою руку, показывая нож, которым оно тут же вскрыло себе горло. Черная субстанция начала литься из раны прямо через зеркало наружу, заставив Кея отпрыгнуть от раковины как можно дальше. Но слабость в ногах быстро дала о себе знать, из-за чего он практически сразу упал обратно на холодный пол. «Это все не правда! Этого не может быть на самом деле!» — пытался заверить себя Кей, но было бесполезно. Черная субстанция уже заполнила раковину, и продолжала вытекать все дальше на пол. Кей попытался отползти от нее подальше, но вскоре его спина уперлась в дверцу кабинки. Бедному мальчику ничего не оставалось, кроме как наблюдать, как та черная субстанция начала подниматься перед ним, принимая форму знакомой ему фигуры. Массивное тело, еле помещающееся в маленькой комнате, длинный хвост, черная густая шерсть, огромные лапы с когтями, несколько пар красно-желтых глаз и садистский оскал на морде. Перед мальчиком возвышался дракон, его собственный аватар. — Ной, ной, ной всю ночь! — сказал дракон, наклонившись мордой ближе к Кею, — Ты не достоин жить! Монстр схватил мальчика за воротник футболки и швырнул его к стенки у выхода. Удар был сильный, но Кей смог найти в себе силы сесть. — Но лекарство есть — ПОРА СЕБЯ УБИТЬ! — продолжило Чудовище, кинув к ногам испуганного мальчика бутылку седативов, — Ной, ной, ной! Санту можешь не ждать. Ты убогий, раз любишь так ВСЮ НОЧЬ РЫДАТЬ! Кей хотел встать и убежать, но страх парализовал его окончательно, не давая сделать и малейшего движения. Это глупо, это абсурдно, но он все не мог сдержать рыдания, которые разрывал его на части. Это было чертовски больно, физически и эмоционально, как будто все его тело отвернулось от него с намерением наполнить его ничем, кроме боли и отчаянья. — Ты заебал нас всех! — огромная лапа схватила Кея за шею, слегка приподняв его, и начала медленно сжимать свою хватку, — Сильней скули, давай! Забудь свои мечты, скорее подыхай! ПОДЫХАЙ, ПОДЫХАЙ, ПОДЫХАЙ! Кей отчаянно колотил кулаками по лапе, желая просто сделать что-нибудь, чтобы вырваться из тисков этой боли. Но как только прозвенел звонок на урок, пришло и осознание того, что Кей был в туалете один, а душил он себя сам. Не в силах больше стоять на ногах, он медленно опустился на пол по стенке. «Почему я должен проходить через это? Почему это так больно? Почему я должен страдать таким ужасным образом?» И чем больше он думает об этом, тем сильнее его пробирает дрожь. Он продолжал пытаться втягивать воздух, пока перед его глазами не заплясали черные точки, а по лицу не пробежало странное покалывание. Кей закрывает лицо руками, проводит ими по волосам, и когда он чувствует, как грязные пряди выскальзывают у него из пальцев, как гравий запутался в его волосах, новая волна слез начала стекать по его щекам. Это уродливо и грязно, Кей ненавидит быть таким, поэтому он ловит себя на мысли, что он рыдает из-за такого маленького незначительного факта.

***

«Белль, ты не могла бы зайти ко мне? Прямо сейчас?» Честно говоря, Чудовище не знал на что надеялся, когда отправил это сообщение. Он пристально вглядывался в маленький голографический экранчик на своем запястье, с тревогой ожидая, когда покажутся три белые точки, показывая, что его призыв о помощи был услышан, но этого не происходит. Прошли минуты, но изображение не менялось. Его сообщения оставалось непрочитанным. Дракон чувствует, как на него обрушивается еще одна волна страха, и чувство одиночества, того, что его бросили страдать, пугала его. Он понимает, что это смешно, но в данный момент он не может представить, что когда-нибудь вернется к нормальной жизни, сможет улыбаться и думать о чем-то другом, кроме непреодолимой боли, которая сидит в каждой клеточке его тела. Его дыхание учащается, и он чувствует, как легкие расширяются так сильно, что ребра вот-вот треснут от силы воздуха. Боль невыносима, и Чудовище прижимает ладони к груди в отчаянной надежде сдержать воздух, который хочет прорваться сквозь его плоть и кости, но это никак не останавливает его отчаянные вдохи. «Я не могу. Я не вынесу этого.» Он готов пойти на все, чтобы остановить это. Дракону кажется, что он бросился бы в бой, против целой орды, если адреналин очистит его голову от этой тоски. Но здесь нет орды, поэтому он отчаянно цепляется за надежду внутри себя и, прежде чем бросить последний взгляд на непрочитанные сообщения в чате, нажимает «вызов». Его сердце отчаянно колотится с каждым гудком, пока он ждет, когда девушка возьмет трубку. Ужас наполнял его с каждой секундой, когда он думает, что Белль не ответит ему, просто оставив его на произвол судьбы, когда он так отчаянно в ком-то нуждается. Мысли Чудовища закручиваются спиралью, и неглубокие учащенные вздохи сотрясают его грудь, когда он слышит, как гудок прекращается. Он знает, что это жалко — плакать, как ребенок, из-за того, что девочка не берет трубку. Это совсем на него не похоже. Он настолько привык к своему аватару, что давно перестала узнавать себя в слабом дрожащем человеческом теле, которое мучает его, но что он мог поделать? В сердце у него дыра, а грудь готова разорваться от болезненных рыданий. Он царапает себя по лапам, пытаясь отвлечь себя от эмоциональной боли физической, его дыхание прерывается, когда когти пробегают по окровавленным ранам, и он плачет еще сильнее. И тут прозвучал звонок. Он смотрит на полупрозрачный экран сквозь слезы и видит ее имя. Начинается новая возня, но дракону наконец удается найти зеленую кнопку. — Привет, Чудовище! Извини, у меня сегодня были экзамены, а телефон был отключен, и я не смогла тебе ответить. Тебе что-то нужно? Ее голос звучал жизнерадостно, беззаботно, и Чудовище охватывает облегчение, а хватка, сжимающая его грудь, ослабевает. Слезы катятся по его щекам, и он хочет что-то сказать, но ничего, кроме всхлипываний, не слетает с его губ. — Чудовище, с тобой все в порядке?! Ты говоришь так, словно… Ты плачешь? — нотки беспокойства и страха в ее голосе заставили дракона почувствовать слишком многое одновременно. — Чудовище, ответь мне, пожалуйста… — Я… — он с трудом смог обрести дар речи. — Это я… — Чудовище… — то, как она произносит его имя — хоть и не настоящее, — вызывает легкую улыбку на его морде, все еще покрытом слезами, — Ты ранен? Пожалуйста, скажи мне, я очень волнуюсь. — Не физически, нет… Совсем чуть-чуть. — он смотрит на свои окровавленные лапы. Теперь он может смотреть более ясно, слезы прекратились, а знакомый голос вернул его к реальности. Его дыхание все еще прерывистое, и время от времени из горла вырывается всхлип, но это намного лучше, чем то, каким он был всего минуту назад. — Где ты? — В своей комнате… В замке… — Я скоро приду. Пожалуйста, подожди меня. Все будет хорошо. И Чудовище верит ей.

***

Дверь открывается, и он смотрит Белль в глаза. Взгляд дракона останавливается на ее лице, и в нем есть что-то незнакомое, на всех ее чертах лица было написано беспокойство, он понимает, как ужасно, должно быть, выглядит. И просто так он снова задыхается, быстро втягивая воздух, пока несколько одиноких слезинок стекают по его щекам. Изображение перед его глазами расплывается из-за пелены слез и белого шума. Чудовище едва слышит стук чего-то по мраморному полу, но в следующее мгновение теплые руки крепко сжимают его лапы. Белль сжимает его лапы и притягивает их к своему лицу. — Чудовище, почему ты плачешь? Что случилось? — ее голос звучит так страдальчески, и слова, которые она произносит, тоже не помогают дракону чувствовать себя лучше. Он хотел бы, чтобы Белль утешила его, заставила забыть эту боль, но она так же огорчена, как и он. Но он пытается сосредоточиться на ее руках, которые удерживают его на месте. Пытается сосредоточиться на ее тепле. — Я… я не знаю… Но я не могу это… остановить… Чудовище так отчаянно ждал ее, и он жаждет ее тепла. Его ладони высвобождаются из ее рука, и он легонько тянет ее к себе. Девушка не сопротивлялась, она охотно села на кровать рядом с ним. Она наклонилась и погладила дракона по волосам, в то время как его голова покоилась у нее на коленях. — Все в порядке, с тобой все будет в порядке. Я никуда не уйду. Чудовище знает, что обычно он бы подразнил ее. Но когда ее ладони гладят его по волосам так твердо, но нежно, становится до боли очевидно, что прямо сейчас она сейчас старается для него, и он не собирается лицемерить по этому поводу. Поэтому он просто расслабился. Он мягко улыбается в ткань ее платья. Если бы он мог слышать ее голос, то было бы еще лучше. — Расскажи мне кое-что. — бормочет Чудовище и обнаруживает, что его голос звучал тверже, чем ожидалось, но все еще слабо. — Хм? Что ты хочешь услышать? — ее голос звучит мило и счастливо. Дракон не знает почему, но догадывается, что это, должно быть, из-за ее удивительной компании. — Расскажи мне, как прошел твой день. Что ты делала? Он хочет снова услышать ее смех. — О, ничего серьезного. Я просто хотела немного отдохнуть после экзамена. Сегодняшний день был сущим адом. Так что я с Хиро-чан решили посмотреть фильм. — она не переставала гладить ее по волосам, и Чудовище никогда бы не признался ей, насколько это было потрясающе. — Что за фильм? — Индиана Джонс и королевство хрустального черепа. — Бяка. — Ой, да ладно тебе. Этот фильм не на столько уж и плох. Он рассказывает про знаменитого археолога, которого ловит советские военные, чтобы он помог им найти хрустальный череп. И там так много крутых сцен сражений. — Звучит так стереотипично. Не все русские плохие. И Мирай тому подтверждение. — Да, ты прав, но его все равно было весело смотреть. Я потом обязательно досмотрю его дома. Им еще нужно добраться до того самого храма, куда их ведет тот хрустальный череп. Мне интересно, чем это все кончится. Чудовище не намеренно перестает слушать, как Белль рассказывает о фильме, экзаменах, проделках с пикси, — и его охватывает спокойствие. Он, наконец, может просто спокойно вздохнуть, бросить девушке пару слов в ответ, прежде чем снова погрузиться в ее объятия. Она не задает вопросов, не открывает новую страницу его непостоянства и чувствительности, и дракон благодарен ей за это. И так прошел почти час, прежде чем дракон почувствовал, что девушке становится неудобно. Белль выпускает его из своих объятий, и он принимает сидячее положение. — Тебе уже лучше? — спрашивает Белль, и ее рука проводит нежную линию по его плечу. Дракон бросает на нее свой взгляд. — Да, благодаря тебе. Но я так устал. Белль проводит пальцами по его лапе так легко, что он едва ощущает щекотку. Его сердце переполняет теплое чувство привязанность. Но все это слишком изматывает, весь этот день — сплошная неразбериха, и у него нет сил. Сейчас же он жаждет только легкости на сердце, которую Белль так легко дарит ему каждый день. — Ты сказала, что сделаешь для меня все, что угодно, верно? — спрашивает дракон с дразнящей улыбкой на губах. Этот вопрос заставляет девушку покраснеть, и он легко догадывается, что ее мысли не совсем чисты. — Ну, да…

***

Хирока была недовольна. Мало того, что Судзу ни с того ни с сего сбежала от нее именно в тот момент, когда они смотрели фильм, так еще и теперь Амэ спамит ее чат, требуя чтобы она немедленно явилась в замок. В обычной ситуации она послала бы все к чертям, но любопытство кошку сгубила, и поэтому пикси летела по коридору к месту встречи. К тому времени, как она до туда добралась, она обнаружила Амэ и Мирай около двери их мастера. Они о чем-то тихо перешептывались, попутно подглядывая внутрь комнаты через маленькую щель. — Эй, вы двое, я получила ваши сообщения! Так что вы там… Озвучить свой вопрос пикси так и не удалось, поскольку волк и служанка резко повернулись в ее сторону и одновременно шикнули ей в ответ. Такой наглости Хирока не видела очень давно, и уже собиралась прочитать этим двум идиотам целую тираду, но Амэ махнул ей лапой, подзывая к ним. Хиро тяжело вздохнула, но все же подлетела к ним поближе. — Если вы оба позвали меня сюда без особый причины, то я вас… — шептала она, заглядывая в маленькую щель, и тут же замолкает, а на лице появляется ехидная улыбка, — Так-так-так… А что это тут у нас? Перед ними предстала картина того, как на кровати, свернувшись калачиком, лежал Чудовище, а рядом с ним лежала Белль, слегка облокотившись на него посередине. И они оба мирно спали. — И как долго они вот так спят? — спросила Хиро у двух своих соучастников. — Около часа или двух. — послышался ответ со стороны Миры. Пикси кивнула, больше самой себе, чем другим, а потом быстро сделала фото Чудовища и Белль. Из этой фотографии выйдут отличные обои для телефона… Ну, или, на крайний случай, отличный компромат. — И чтоб никому ни слова, ясно? ОСОБЕННО дракону. — Разумеется, hada. Нам наши шкуры дороги.