Кнут и пряник

Логово храпело, сотрясаясь. На полу валялись батареи пустых бутылок из-под пива и разодранные пакеты с чипсами. Развернутая пепельница на покосившемся столе, гора окурков, старые газеты и журналы. Воздух был сперт, пахло крайне гнусно. Фоном круглосуточно гудел телевизор на скучнейшем канале со сводками новостей из мира бизнеса — ящик давно перестал играть роль источника информации и развлечения. Белый шум утренней программы не мешал дрыхнуть заядлому алкоголику и курильщику. Рафаэль, на первый взгляд, спал крепко, непробудно, едва уместившись на старом дырявом диване в пятнах. Прикрытый латаным пледом не по росту, ведь лучшее широкое пуховое одеяло ушло малышу. Удивительно, как еще до сих пор одинокое замусоленное, загаженное убежище не стало пристанищем орды тараканов и крыс. Впрочем, очевидно, что кое-какие изобретения Донателло способствовали отводу вредителей. Честно скоммунизженные при переезде и работавшие на последнем издыхании без обслуживания заботливого создателя. У Ренуара заурчал желудок, моля о нормальной теплой домашней пище. В холодильнике мышь повесилась, а в навесном шкафу, помимо пачки кофе, сахара и лапши быстрого приготовления ничего не оказалось. Пока он не стал мутантом, изгоем, вынужденным скрываться в зловонных стоках, даже не представлял реальной ценности качественного питания. Облокотившись о дверной косяк кухни, Августус зажал зубами кулак, чтобы не зарыдать навзрыд. Потекли тихие, горькие, горячие слезы отчаяния. Грызла тоска по маминой стряпне. Разъедала печаль о друзьях, доме и семье. Впадать в тотальную меланхолию не позволяли мысли о младшей сестренке, по которой скучал сильнее всего. И сопение из гостиной и по совместительству опочивальни мастера. Едва ли благодаря дружественному порыву взрослого, скорее из-за страха будить в нем зверя приходилось терпеть. Пройдут года, прежде чем юноша сможет свыкнуться с ролью черепахи-ниндзя. Если вообще когда-нибудь откровенно, положа трехпалую руку на пластрон, признается в том, что действительно, по-настоящему, отпустил ситуацию и смирился оставаться уродом. Некогда прекрасный, формирующийся в молодого мужчину жизнерадостный общительный человек исчез навсегда. Чуткий слух воина сквозь дрему уловил сдавленное нытье из соседнего помещения. Прочистив горло, одноглазый поднялся, кряхтя. Ржавые пружины скрипнули. Не вышло встать тихо — зато малой услышит и заткнется, чтобы не раздражать сэнсэя. Однако рев не прекратился. Первое, что посетило больную голову, промелькнуло кадром из прошлого: «Что, опять малой ногой напоролся на гвоздь или ударил палец об угол?» Нет, увы. Здоровяк не находился в старом доме, а в коридоре стоял не Микеланджело. Сердце защемило. Амбал размял шею с хрустом и поплелся к кухне. Подросток в тусклом просвете, сильно зажмурившись и стиснув зубы, подергивал плечами. Он не ощутил, как над ним нависла гора мускулов и мышц на стероидах. — Мне не нужен ученик, который наматывает сопли на кулак! – пробасил Раф. – Подотри нюни, слюнтяй! Жестко, но действенно. Плач быстро прекратился, а у парня открылось дыхание переключить боль на ненависть. Темперамент готов был отдать свою скромную никчемную персону на растерзание ради прекращения моральных мук ребенка. Но каким образом. Странные методы воспитания, не то армейские, не то спартанские, работали, по его мнению, лучше сюсюканий и улюлюканий. Своеобразный вид кнута и пряника, в котором первого с избытком, в отличие от крайне редкого второго, и то в особой манере преподнесения, после которой захочется неделю не то отмываться от грязи, не то не расставаться с унитазом. Впрочем, Раф взращивал воина, а слабостям в таком случае не находилось места и они не прощались, наказывались смертью на поле боя. Открытое же проявление чувств у мальца верзила не считал таковой. Напротив, живые искренние эмоции ребенка подчеркивали его силу в признании этой самой слабины. Но слезы на зеленом во всех смыслах лице рядом с собой Раф желал выпаривать любыми способами. Ренуар от неожиданности подпрыгнул, пискнув: — Ип! Весьма приободряет, сэр, – обвиняющий голос дрожал, но благо без всхлипов. – А как же пожелать доброго утра или что-то в этом духе? – размазывая тыльной стороной ладони глаза и нос, съязвил Августус обиженным тоном. – Спросить, что случилось, в конце-то концов? — Утро не могло стать добрым по определению. Такое себе просыпаться под вой и скулеж. Лучше бы я просто встал не с той ноги. А случилось то, что ты, сука, размазня. Как один мой изнеженный, иссученный родственник. Блядь, Ренуар, сходи умойся, что ли, – громила сморщился, глядя на тщетные попытки юноши очистить лицо без платка. — Вам тоже не помешало бы посетить душ и почистить зубы, – пацан, пребывая, очевидно, не в духе, нарочито помахал перед лицом рукой, разгоняя неповторимое амбре запойного похмелья от взрослого. Бунтарь закипел до пара из ноздрей, представляя, как душит наглеца. Стиснутые кулаки дрожали, зубы скрипнули, в янтарном глазу вспыхнул огонь, вены вздулись, мышцы напряглись. Однако сдержался. Вспотевший от холодного испуга Ренуар готов был поклясться, что увидел сгущающуюся темную ауру вокруг сэнсэя. Вжался в стену, ощутив себя мошкой рядом с исполином. Инстинктивно прикрылся руками, промямлил: — То-то-то есть все окей, м-м-мастер. Я бегом! Одна нога здесь… Юркий новоиспеченный воин прошмыгнул со свистом в ванную комнату, хлопнув за собой дверью. — …другая там! – завершил фразу в новой локации. В санузле зашумела вода. Осклабившись, опытный ниндзя вздохнул и тут же помрачнел. Местами слишком уж походил ученик на молодого младшего брата, за жизнь которого до сих пор отдал бы свою не раздумывая, но с кем почти не разговаривал годы. Кто раздражал и бесил одним своим фактом существования. Сплошное разочарование и сожаление. Мириться же было выше сил и надуманных принципов. Держаться на расстоянии превратилось в тлетворную для души привычку. Меж тем Рафаэль по-прежнему глубоко, самоотверженно любил младшего брата, как и остальных. — Я все, – посвежевший Ренуар как будто зарядился энтузиазмом. – Сэнсэй Рафаэль, можно признаться кое в чем? – черепашонок переминался с ноги на ногу. — Ну? – Рафаэль, внезапно заинтригованный, отвлеченный от мрачный дум, приподнял надбровную дугу. — Кушать охота чего-то нормального. Желудок урчит не прекращая уже который день подряд, – обессиленно промычал Ренуар, поглаживая живот. – Может, как-нибудь каким-то образом можно заказать продукты, чтобы приготовить что-нибудь домашнее? — Охуенное совпадение. Я как раз хотел сказать, что сегодня ты будешь моей горничной, – абьюзер похлопал малого по плечу. – А в качестве замыкающего задания вот сам и приготовишь ужин. Я хочу спагетти с фрикадельками. — А как же тренировка? – жертва еле сдерживала ликующую улыбку. Любое занятие, а не изуверские упражнения, когда приходилось стоять по шесть часов на одной ноге на табурете, обвесившись пятилитровыми ведрами с водой, виделось отдыхом. — Это и будет твоей треней на сегодня. Ты не воодушевляйся так явно. Вычистить берлогу от срача требует не меньших усилий и умений, – хулиган окинул взглядом засаленные поверхности кухни. – И это. Настоящий воин должен уметь делать все. Усек мудрость? — Да, босс, – потупил взор в пол ученик. – А вы поможете хотя бы с готовкой? – опасливо спросил, ковыряя носком холодный пористый бетон. — Еще чего. Тебя за язык никто не тянул, – плевался ядом Раф. – Приступай к уборке сейчас же! — А как же завтрак?! Я помру до вечера! – терял голос Августус. — Обойдешься. Жди ланча. Жрачки-то еще другой нет. Я тебе намалюю, что ли?! Заколебал! – кипел учитель. – Или, вон, хавать рамен марш. — Изверг, – кинул шепотом в сердцах юноша. — Че заливаешь?! – садист превращался в зверя, протягивая трясущиеся лапищи к шее мальца. — Четверг! – ляпнул Ренуар с дрожащими коленками и кривым оскалом. – Чистый четверг устроим! Ву-ху! — Вот только сегодня суббота, – не понял шкаф и поманил кивком парня в спальню. – Осталось еще кое-что, – по зловещей хищной харе скользнула демоническая тень. — Угу, – сглотнул мальчик и засеменил понуро. Ренуар осмотрелся в комнате мастера — беспросветные авгиевы конюшни. Проще было все вынести на свалку и сжечь. Заходить вглубь не стал не столько из уважения, сколько из брезгливости. Раф зажег сигарету и затянулся, специально выпустил пару дымных колец в сторону представителя изнеженой молодежи. В нос младшего ударил дешевый табак — тот прикрыл ноздри. Темперамент не считал подобное унижением достоинства. По его представлениям, закалял характер. Испытывал нервную систему и укреплял таким образом. Зажимая уголком рта никотиновую палочку, не прекращая наслаждаться разрушением легких, жирный бугай закопошился в миниатюрном для комплекции великана комоде в углу. Бубнил нечленораздельные ругательства, пока не нашел то, что искал. Блеснув янтарем особо хитро, на вытянутой вперед руке продемонстрировал шкету находку в рюшечки: белые в красные кляксы передник и чепчик. Глаза молодого мутанта выкатились из орбит. — Марафет наводить будешь в этом, – утвердил наставник требовательно тоном, не терпящим возражений. – В комод не лезть. Убью. Остальное в твоем распоряжении. Юноша, уронив челюсть, затревожился озабоченными ассоциациями. Ступил спиной назад и уперся в стену, судорожно соображая о пути отхода. Посмотрел влево, вправо и пришел к выводу: от больного древнего аморального психопата-извращенца, мастерски владеющего искусством ниндзюцу, далеко не убежишь. Огреть же громилу, из чьей крови никогда не выводился спирт, поблизости было нечем. Оставалось полагаться лишь на благоразумие остатков совести старика, если она, конечно, присутствовала хотя бы в качестве рудимента. — М-м-мейд-кафе стиль? Прикольн-н-но. Отк-к-куда это у вас, мастер? – как можно дружелюбнее выпытывал Ренуар. — Снял с мертвой шлюхи, – пошутил с сарказмом Рафаэль, приближаясь к ученику. – Теперь комплект твой. Презентик, так сказать, за заслуги. На, примерь-ка. Старперу ответ показался весьма уместным и остроумным. Но ехидство деда юноша принял на чистую веру и начал оседать, теряя сознание, когда здоровяк всучил тряпки. Сомнений в том, что услышал правду, у малого не возникло. Истина раскрывала то, что, помимо прочего барахла из бывшего семейного гнезда, в спортивную сумку Рафа каким-то образом попало наследие последнего веселого совместного с братьями Хэллоуина. Тогда Леонардо слишком долго думал, в кого бы эдакого нарядиться, и ему не посчастливилось вытянуть наугад фант с зомби-профурсеткой. Рожа разукрашенного лидера повеселила тогда всех до коликов. — Аргх, схуяли ты, пизденыш, такой чувствительный-то?! – бунтарь хлестал подростка по щекам, придерживая за локоть. – Я ж не какой-то ебучий заднеприводный педофил! Ты че, юмор похерил с голодухи?! Кусок рваного тряпья, вставай! В глазах возрастного воина промелькнул неподдельный страх. Безвольно обмякшая шея Августуса не удерживала голову, из ладоней выскользнул наряд горничной. Непотухший обрубок сигареты выпал из затрусившихся губ и отскочил от бедра юноши на ногу. — Ай! – вскрикнул парень, вернувшись из темного забытья, дрыгая ступней. — Тьфу! – психанул Рафаэль, плюнув горе-ребенку в лоб. – Тряпку в зубы и в темпе вальса!!! – хрипло зарычал, срывая голос до удушливого кашля. – Вылизать до зеркального блеска!!! Сгинул за ведром!!! — Есть, сэр! – проорал фальцетом Ренуар, с облегчением выбегая из спальни мучителя. Рухнув на диван, пыхтя, амбал набрал в мессенджере на че-фоне: «Хэй, Шедди! Как делишки? У тебя же выхи. Сгоняй, пож, в магаз щас. Оставь пакет на нашем месте. Деньги верну позже. Окей? Лю тя. Список ниже». Через минуту пришел ответ: «Ок. Только если возьмешь в патруль. Позязя, дядюшка Раф». «Обойдешься, кнопка», – мутант пропечатал, глупо улыбаясь. Дочь лучшего друга была чистейшим ангельским светом в мрачной, тленной, бренной жизни. «Больно-то и хотелось! Обидки», – дурачилась Шедоу. Ей не нужно было ничье приглашение на то, чтобы по ночам ходить по стопам отца, дороге виджиланте в хоккейной маске с клюшкой. Девчонка умела успешно постоять не только за себя, но и за других. Зачастую под пристальным присмотром ответственного по-своему дяди. Блондинке нравилось наблюдать за мастерством ниндзя, восхищаясь искусно отлаженными приемами защиты и нападения. «Прости, Шед, – извинился Раф, предчувствуя, что школьница назло вместо уроков пойдет мутузить шпану. – Я покажу пару запрещенных секретных приемов, если останешься вечером дома. Тока родокам ни-ни. Чтоб как в тот раз не вышло». Мутант лукавил, ведь скрывать, где пропадала дочь друзей, не позволяло чувство долга. Подросток же оставался в святом неведении. Разве что она догадывалась, что семья в курсе всех похождений со старшим другом, и протокольно молчала, дабы оставалось так, как удобно всем. «Заметано. Только толку от приемов, если их не применять?» – подмигнул смайлик-чертик. «Ты упряма и неисправима, как папаня. Стопроцентное фамильное сходство», – резюмировал Красный. «А я думаю, что набралась от того, с кем повелась, – проказничала девчонка. – Я уже подхожу к магазу. Через полтора часа принимай заказ». «Ок», – отписался Рафаэль и вздохнул. Оставил че-фон, сложил на место фартук. Закурил. Призадумался, чем заслужил детское слепое доверие. Их нерушимая крепкая дружба была глотком живительного свежего воздуха. — Сэнсэй, я готов приступить к обязанностям, – ровесник Шедоу вывел из раздумий. – Я не нашел специального моющего средства, поэтому влил немного уксуса и жидкого мыла. Так делает моя ма… – осекся мутант, негласно подчеркнув мастеру, что отрекается от прошлого, как тот советовал, почти заставлял принять, запугивая. – В общем, я слышал, что так можно. Уксус в небольших количествах безопасен и хорошо обеззараживает. Вы же не против такой обработки? — Без разницы. Насрать. Хотя бы просто прибери хаос, – пробасил понуро, с ноткой вины Рафаэль, пряча глаза. – Бутылки собери и все такое. Валяй, Ренуар, – прихватив пару гантелей, старший вышел. – Я рядом. Свистни, если что, – кинул напоследок с различимой теплотой и заботой. Подросток удивленно уставился на удаляющийся мощный силуэт, почесывая репу. Наставник редко обращался по данному им же имени. Кличке, с которой началась новая жизнь бывшего человеком Августуса в качестве идеально подходящего персонажа для ужасов. Выдохнув облегченно, черепаха принялся собирать мусор и драить поверхности.

***

Рафаэль вернулся с большим пакетом продуктов и кашеварил на кухне. Убедившись, что ниндзя занят, о чем свидетельствовало грубое подпевание под нос и шипение сковороды, Ренуар, сгорая от любопытства, медленно выдвинул ящик комода. Мелодичный бас прервался, и подросток замер, чуть не схватив микроинсульт. Хулиган что-то ударил, выругался грязно и продолжил вибрато. Юноша оттаял и приподнял тот самый злосчастный передник. Под тряпкой хранилась стопка старых порножурналов и большой темный мешок. Наклонности старпера к женщинам парня порадовали: так было безопаснее. Для него самого, предпочитающего в мечтах мять верхние упругие округлости, а не облизывать нижние стволы. Сильно хотелось стащить хотя бы один номер, ибо без Интернета в царстве мрака приходилось несладко во всех смыслах. Но рисковать головой не стал. Приоткрыл объемный мешок — внутри хранилась небрежно скинутая хаотичной грудой охапка денег. По прикидкам, долларов крупными купюрами было достаточно для месячного проживания в лучших мишленовских отелях, включая питание и развлечения за отдельную плату. О происхождении чужих наличных Ренуар догадывался, но старался не забивать голову беззаконными методами, мокрухой и воровством. Отчего же малохольный взрослый капитал не вкладывал в обустройство какого никакого, но все же дома, подростку было не уяснить. Покупка бойлера позволила бы принимать горячий душ, а не испытывать каждое утро и вечер пытку ледяной водой. Огромной туше определенно необходима высокая широкая кровать. Пригодился хотя бы нормальный матрас вместо той аскетичной тонкой тряпочки, на которой спал Ренуар на полу, способствующей простуде. В логове даже целой кружки не нашлось, и та всего одна. Пить чай приходилось со стакана, что не очень удобно, пока напиток не остыл. Да на крайний случай мастер мог бы стырить все это добро, чтобы облегчить жизнь им обоим! Ренуар колебался. Воровать ему не доводилось. Мальчик был бы счастлив, если бы нужда не появилась. Авось даже в облике мутанта без хрустящих не обойтись. Зеленые бумажки творили невероятные чудеса для каждого. Пара купюр могла даже спасти жизнь в зависимости от ситуации. Рука дрогнула. Парень взял себе три заслуженные сотни за искалеченную психику, надеясь, что сумма итого никогда не подытоживалась. Судя по небрежно сваленным впопыхах когда-то смятым баксам в мешок, счету они не поддавались ни разу. Августус, переполненный чувством стыда, задвинул ящик. Ему казалось, что Рафаэль поймет по одному совестливому взгляду школьника, что тот натворил. Однако, когда мастер позвал на ланч, хозяин убежища не обронил ни слова о подозрении в чем-то, когда можно уличить в содеянном. Скорее наоборот старший сосредоточился только на ожидании реакции Ренуара на перекус. Раф приготовил действительно вкусную яичницу и разогрел оладьи-полуфабрикаты, пусть не совсем подходящие для звания ланча. Парень налетел на пищу, как голодный коршун, уплетал за обе щеки, позабыв какие-либо правила этикета. Впрочем, не отставая в свинстве взрослому собрату. Ренуару показалось, или сэнсэй незаметно улыбнулся абсолютно беззлобно, по-доброму? Почти по-отечески? Подростку последний кусок не лез в горло из-за охватившей с новой силой вины за то, что прихватил чужое. Пусть и бывшее тоже, вероятно, сворованным-переворованным. Неблагодарной выходила расплата за еду и кров для урода. — Нахватался? – предположил с укором Рафаэль, облизнув жирные губы, имея в виду, что у паренька заболел живот. — Нет. Очень вкусно, спасибо! – Ренуар оживился, ощущая заботу со стороны черствого негодяя. Обмакнул оладью в клубничный джем и запихнул с усилием. — Принял, – доедая порцию, промычал амбал. От мальца не ускользнул легкий румянец на щеке темперамента. Вероятно, добрые слова двуногие рептилии слышали редко. Но оттого и кольнуло больнее из-за украденного. Бунтарь прожег янтарем малыша, кто давился выпечкой, чувствуя подвох. Бесстыдно рыгнул и кинул зубочистку в рот. — Брешешь, – рявкнул качок, ковыряясь в зубе. – У тебя на морде написано. — Ну, я... – запнулся Ренуар и глотнул содовую. Пузырьки газа защекотали носоглотку. Подросток выложил на стол мятые сотки, заныканные под налокотником. — Я нашел купюры в диване, – как можно увереннее проговорил ученик. – Хотел оставить себе. Только не наказывайте, пожалуйста! – Ренуар вскинул руки, пряча голову, готовясь к физической расправе. Понадеялся на рассеянность и забывчивость старика. Замечал, что пропойца изредка страдал провалами в памяти на бытовые вещи. — Пф, всего-то три сотни, – безразлично отреагировал Рафаэль, съехидничав. – Одну оставь себе на морожко, пацан. Пронесло. Вероятно, мутант-переросток не раз терял что-то весомое, поэтому с легкостью поверил. Впрочем, эдакое признание своего косяка не было похоже на ниндзя. Чем дольше Ренуар жил рядом с ним, тем чаще видел положительные изменения в характере и поведении. Вернее стал лучше разбираться в скрытой жестокой маской натуре, познавая совершенного другого мастера. Кое-что приобретало смысл. Взрослый вышел из-за стола, заграбастал обе бумажки. — Пойдем. Буду принимать работу, – рыкнул учитель угрожающе.

***

— Как зовется этот выкидыш кулинарного шедевра? – скорчился Рафаэль, отчитывая за неприглядного вида ужин. На тарелке слипшихся спагетти наваленная кучка обгоревших развалившихся тефтелей была смачно полита томатной пастой. Неаппетитное месиво. Но пахло, в целом, сносно благодаря чудодейственным специям и приправам. Понурый Ренуар опустил стыдливо голову, пробубнил: — Моя первая приготовленная паста. — Не ссы. Я не сужу хавку по картинке, – учитель толкнул юношу локтем в приободрении. – Ну че, дрогнем? – черепаха ткнул вилку в варево и приподнял. Подождал, пока подросток не взял прибор. Пожевал, тщательно распробовал блюдо. — Так. Жрать можно. Не отрава, и то хлеб, – вынес вердикт дегустатор и залпом принял на грудь. — Правда? Я рад! – развеселился Ренуар. Лучшие слова, на которые мог рассчитывать вымотавшийся за день Ренуар. Самому новоиспеченному повару паста не особо понравилась, но старший товарищ вкушал с неподдельным удовольствием. То ли здоровяк охотно ел любое месиво в отсутствие альтернатив, то ли под алкоголь ему заходило все более-менее съестное. Когда молчаливый вечерний прием пищи подошел в концу, Рафаэль, охмелев от нескольких глотков виски, предложил юноше попробовать. Получил вежливый отказ. Усмехнулся и затянулся. — Глупо, – выдохнул мастер густой дым. – А я б в твоем возрасте не раздумывая принял на халяву, – пробасил с грустью взрослый. – Заставлять не буду. Сегодня. Осталось напоследок проветриться. Собирайся. Как будто Ренуару было что брать с собой. Юноша предпочел бы беспробудно рухнуть в постель до утра. — Куда мы? Надолго? – проныл молодой мутант, разочаровавшись. — Сюрприз, – протянул Раф. Затушенный бычок о дно рюмки с остатками алкоголя прошипел и погас.