Одной кровью

      Дайс не особо помнил своё детство. Нет, конечно, он помнил добрую бабушку, которая всегда напоминала большую, грациозную кошку, и дедушку, который был строг, но всё-таки тоже мил и ласков. Он помнил дедушкино ружьё и их одинокий домик в посёлке, бабушкино платье и её старую деревянную палитру с засохшими красками. Так же в его памяти была рыжеволосая девочка, которая иногда прибегала к Дайсу. Она была единственной его сверстницей, с которой можно было пообщаться и поиграть, а после наивно, по-детски влюбиться и «случайно» целовать её в веснушчатые щёки. Она всегда смущалась, жмурилась и отворачивалась, фыркая, так и приказывая озорному дружку прекратить. Дайс улыбался и смеялся с её реакции, и так зная, что она просто вредничает и ей на самом деле нравится. Жаль она пропала куда-то. Вроде родители куда-то увезли, чтобы она не зацикливалась на общении с одним мальчиком и вышла в люди. С тех пор он её найти не мог, но симпатия к этой девчушке оставалась долго, как минимум до того момента, когда детство сменилось подростковым периодом. Сейчас это всё жалкие обрывчатые воспоминания, но всё равно в морозные вечера, уже лёжа под одеялом, было приятно вспоминать, как улыбалась его подруга детства, сидя посреди ромашек. Было воодушевляюще то, как по-родному был обставлен дом бабушки и дедушки, как приятно пахло с кухни, когда Ба что-то готовила, пока Дайс с дедушкой играли в шахматы или карты.       Родителей он не помнил. Вполне можно сказать, что у Дайса их вообще не было. Когда он задавал вопросы о них бабушке и дедушке, то те хмурились и, немного помолчав и переглянувшись, говорили, что тех забрали ангелы на небеса. Правда это объяснение о том, куда-же подевались родители Дайса, всегда менялось с возрастом. Когда Дайс немного повзрослел, то Ба стала говорить, что его мать забрал Дьявол к себе в Ад за все грехи, а отец спился от горя, а после его тоже украл Дьявол, обрекая на муки вечные. Дайсу было всего одиннадцать. Дайс верил. Только тогда, когда он вырос ещё немного, он понял, что его мама с папой скинули ребёнка на плечи стариков, сами же покинули острова, дабы никогда не иметь дело ни с дедушкой и бабушкой, ни с Дайсом. Но его это не сильно волновало, что тогда, что сейчас. Он не горел страстным желанием увидеть их, как обычно это показывают в романах и рассказах. Дайс даже не знал как они и выглядят и как их зовут. О бабушке, о дедушке, о той рыжеволосой девчонке, да и хотя бы о Дьяволе он знал больше, чем о тех, кто приходились ему родителями.       Когда он был маленьким, то он очень сильно любил маки. Они вечно такие красные и гордые. Если посмотреть прямо на горизонт, направляя взгляд параллельно полю, то казалось, что кто-то набрызгал на поле красной краски, да ещё и такой откровенной и яркой, какая бывает лишь в детских, самых дешёвых гуашах и акварелях. Бабушка, с которой Дайс иногда ходил на это маковое поле, противоречила его мнению и всегда рассказывала явно выдуманную ею самой притчу о том, как произошло на этом поле ужасающее побоище между двумя бывшими друзьями, что всегда ранее работали вместе, сыновьями Божьими. В итоге переубивали те друг друга. Бог пришёл на это поле и расплакался от жестокости людей друг к другу. Тогда же, в тот же миг, из каждой слезы Всевышнего и из каждой кровинки убитых выросло по маку. Дайсу всегда не нравилась эта история, но он любил то, как бабушка её рассказывает, поэтому слушал. Он понимал идею притчи всегда неправильно, поверхностно, поэтому после неё некоторое время не гулял среди маков — боялся, что случайно наступит на гниющие, заросшие алыми маками трупы тех друзей.       Бабушка Дайса была милой, доброй и верующей. Последний факт Дайс помнил точно. Она молилась каждое утро и вечер, по воскресеньям ходила в церковь и иногда брала с собой внука. На каждый случай у неё была какая-нибудь притча или момент из библии, псалтыри или евангелие. Дайсу, в отличие от бабушки, не приходилась по душе вся эта атмосфера церквей и храмов. Иконы вечно его пугали своей фальшивой святостью и одинаковостью, странные обряды, проводимые священниками, одетыми в дьявольски чёрные платья, вводили его в замешательство, а запах воска, из какого были сделаны свечки, горящие в храмах, заставлял его задыхаться. Несмотря на эту всю неприязнь он был крещён и всё детство проносил крестик на шее из-за упрёков бабушки. Знакомство с Дьяволом было своеобразным запретным плодом, который соблазнял Дайса и который вскоре он вкусил, о чём не жалел ни разу. Он осквернился, и бабушка, которая, скорее всего, попала в Райские сады с нескончаемыми фруктовыми деревьями и блаженством, сейчас не довольна им. Царство ей небесное.       Как-то быстро эти тёплые, греющие сердце воспоминания меркли на фоне обрывков памяти, когда Дайс вступил в Коза Ностру к Сонни Висконти. Он смутно, но помнил, как давал клятву молчания, помнил некоторых других членов семьи постарше и помнил, помнил, помнил. Особенно мерзкое осознание прожитого — это понимание того, что он был мальчиком на побегушках для своего бывшего Босса. Он даже не заметил как это случилось. Дайс не владел особо высоким званием в мафии, но был приближён к Сонни. Консильери, какой являлся самым ужасным и глупым человеком, которого Дайс встречал на своём жизненном пути, был и то не так дорог или важен Висконти. Дайс же приходился простым солдатом, а так же самым молодым в мафии. На момент вступления в Коза Ностру ему было всего двадцать три. Остальным было далеко за тридцать, Сонни на тот момент недавно стукнул пятьдесят один год. Дайс был молод, слишком молод для этого. Он мог уехать с Чернильных островов куда-нибудь подальше, поступить в хороший университет и найти работу, никаким образом не связанную с криминальной деятельностью, а так же никогда не встретить свою судьбу, но он пошёл сложным способом.       Висконти и консильери, несмотря на всю его глупость и ненавистное Дайсу высокомерие, заняли особенное место в жизни юноши. Сонни перевернул весь добрый и порядочный мир Дайса с ног на голову, познакомив с элитным алкоголем, оружием и прочими прелестями жизни гангстера. Консильери, которого, вроде, звали Кристианом, обучил Дайса тому, как обращаться со всеми этими привилегиями: рассказал техники распивания рома, коньяка и других напитков, показал и научил стрелять прямо в цель, а так же подготовил к побегам от полиции. Они оба помогли Дайсу выбраться в люди, познакомили с высшими слоями общества и просто показали как жить. А он через полтора года честной работы сбежал, потому что надоело, нагло наплевав на клятву о молчании, на жизненно-важные уроки, какие ему давали Кристиан и Сонни, посчитав, что обучение закончилось. Но Дайс не чувствовал вины. Даже не думал, что обрёк себя на страдания, сбежав из самой опасной мафии Инквелла.       И вот сейчас наступил новый период, занимающий промежуток от ночи побега по сегодняшний день, — работа в казино Дьявола. И эта «эпоха» была самой счастливой, прямо как детство, только ещё лучше. Ещё ярче, ещё эмоциональнее, ещё горячее и любимее. В детстве Дайс получал не так много внимания — его подругу часто оставляли дома, а бабушка и дедушка были свободны лишь по вечерам и в выходные. Сейчас же Дайс купался во взглядах и восхищениях окружающих: гости хотели, чтобы тот провёл у них игры, остальные работники были не прочь поговорить или выпить с ним, а Дьявол… просто был рад ему, не важно в каком ключе: работа, маленькие перерывы или совместный отдых после или перед сменой. И может Дайс преувеличивает в том, что он нужен всем и каждому, но какая разница, если ему эта мысль доставляет удовольствие?       Казалось, сейчас Дайс прожил всю свою жизнь заново — вспомнил все свои неудачи и победы, все нелепости и радости, всё. Вспомнил всех, с кем только приходилось иметь дело. Это вызывало такое странное чувство, которое ностальгией толком-то назвать нельзя. Как будто все его эмоции кинули в один котёл и хорошенько перемешали, получив кашу, а потом влив эту консистенцию в голову Дайса. Тем не менее, выстраивание временной линии всегда хорошо убивало время. Поэтому Дайс этим и занялся, после того, как провёл несколько игр в блэк джэк. Он остановился на сегодняшнем дне, как к нему постучали, немо спрашивая разрешение войти. Дайс поднял голову и угукнул, позволив пройти внутрь. Это оказался Дьявол, уже нарядившийся в свой парадный облик, какой обычно был на нём перед миссиями: чёрные брюки с пиджаком, будто он хотел слиться с мраком ночи. И лишь белая рубашки не вписывалась в этот тёмный образ.       — Собирайся, я буду ждать на улице, — спокойно попросил он, выглянув из-за двери. Дайс кивнул ему и поднялся из-за стола, встав рядом с креслом.       — Хорошо, скоро буду, — ответил он, посмотрев на него в ответ.       Чёрт коротко кивнул, моргнув, после чего удалился из кабинета, оставив лакея снова одного. Вздохнув полной грудью, Дайс глянул на часы, оценивая время — двадцать минут двух. Было бы неплохо поспешить, чтобы не торопясь дойти до пустыря. Поэтому он стал делать всё, как говорится, в темпе вальса. Быстро переодевшись и повесив фиолетовый фрак в комод, он подошёл к зеркалу, оглядывая простенький образ: вся одежда приходилась ему в пору и была чёрного цвета; привычные бело-сиреневые штиблеты сменились на такие же чёрные ботинки из твёрдой кожи, что немного приносили дискомфорт, хотя Дайс носил их правильно — с тонкими, капроновыми носками.       Поправив волосы рукой, зарывшись в них пальцами, словно расчёской, а после проведя назад, Дайс выбежал из кабинета, захватив всё такой же чёрный пиджак с вешалки. Пробежав половину коридора, он ойкнул и вернулся к себе за самым главным — вооружением.              Дьявол курил, ожидая своего лакея. Хотя, в такие моменты, — перед миссиями, в ситуации интимно-личного общения или в их свободное время, — он не любил думать о Дайсе как о простом слуге. Знакомые, приятели, чем-то общие люди, товарищи, друзья, возлюбленные, любовники, супруги. Все эти существительные не могли описать их отношения. Наверное, ещё не придумали такого слова, которое точно бы подошло под все рамки. «Обожатель» — это подошло бы Дьяволу. Тогда Дайс был бы его музой? Конечно, это звучит романтизированно, но так оно и было. В какой-то момент своей вечной жизни Дьявол утерял суть и смысл, после чего начал просто быть и существовать. Радость приносили маленькие пакости — внезапные смерти ненавистных людей, хаос и, в конце концов, расправа над самыми отмороженными биосоциальными существами. Дьявол не был тем, кто всегда за любое мерзкое действо. У всего есть границы, у предпочтений Дьявола они тоже были. Насильники, психи, больные извращенцы без вкуса и прочие были уже чем-то за рамки выходящим. Поэтому не всегда все плохие события бывали радостными. Пожалуй, самыми счастливыми моментами, но одновременно и самыми печальными, были встречи с прекрасными смертными. На счету и Дьявола таких встреч было три, и только одна из них, пока что, светлая.       Девушки. Чудесные создания, отличные от мужчин. Всегда такие нежные, вежливые, но в тоже время сильные. Их властный взгляд просто сносит крышу, а особенный приятный аромат заставляет упасть на колени. Дьявол не раз влюблялся в случайных проходящих женщин, но то были мимолётные симпатии. Романов было всего два с гигантской разницей во времени — почти девятнадцать столетий. Первая смертная была простой итальянкой, дочерью ремесленника. Пусть было это давно, но Дьявол помнил её красивое, круглое лицо с большими карими глазами, её волнистые русые волосы, падающие на плечи. «Она настоящая богиня,» — подумал Дьявол, впервые увидев её на улице Стабии. Если бы не извержение Везувия, то они были бы счастливы и по сей день. Но всё её физическое Я сгорело в жидком красном огне, испепелившись вместе с душой.       Вторая смертная была из дворянского рода и жила в Германии. Несмотря на высокий статус она имела ответную симпатию к Дьяволу, который на тот момент притворялся бродягой. А она была протестанткой. А она не догадывалась, что влюбилась в самого Сатану. Зато окружающие догадались о том, что её суженный является не простым бездомным, а нечистью. Однажды кровь прилила к её горлу, и та умерла от того, что её отравили.       После потери Дьявол закрылся, жалея о том, что не смог сохранить то, что стало за короткое время так дорого. Но опять очень резко появляется Дайс, искра, буря, любовь, и это описывать бессмысленно, ведь тема их встречи изъезженна в их головах вдоль и поперек. Но между собой они её не упоминали очень часто. Незачем было. И так оба помнили события той ночи, будто то произошло вчера. Она была ясна и понятна, по крайней мере для Дьявола. Ещё одно было понятно для него — в этот раз он не упустит то, что так дорого ему. Пусть и рисковал всем, позволяя Дайсу быть его напарником на миссиях, но всё равно ситуация была под контролем. Нельзя ему и на этот раз позволить проворонить свой смысл дальше существовать. Не мог проворонить подобного себе.              — Дев, — мягко, чтобы ненароком не испугать, окликнули его сзади. Дьявол обернулся и хмуро глянул на Дайса, что торопливо шёл к нему. Он выглядел напряжённым: его губы немного подрагивали от того, что он их натужил; движения выполнялись скованно и максимально аккуратно, словно Дайс боялся оступиться; взгляд бегал с Дьявола то на асфальт, то куда-то в сторону. Подойдя на достаточно близкое для нормального диалога расстояние, он выпустил тяжёлый вздох. Пиджак был немного длиннее его бёдер и прикрывал его тонкие запястья. На плече, как Дайс и говорил, висел автомат, на бедре же блестел пистолет. Предположительно, за пазухой пиджака у него скрывался кинжал.       — Чудесно, — без лишней краски отозвался Дьявол и выбросил бычок под ноги, после растерев его каблуком. — Ты как? — по привычке, уже зная, какой его ожидает ответ, спросил тот, глянув исподлобья на смертного.       — Не очень, — нервно посмеялся Дайс, утопив взгляд в ближайшем тёмном углу. — Немного волнуюсь… Как никак они знают меня, а я их… И они довольно-таки сильные, мало ли что, — в конце он посмотрел на Дьявола.       Выдохнув, чёрт глянул вниз, будто бы продумывая план на эту ночь. Но, не доведя свои мысли к логическому финалу, он посмотрел на Дайса и попытался слабо улыбнуться, чтобы хоть как то умиротворить.       — Всё должно пройти гладко, как это обычно и происходит, — проронил он, словно его слова пропитались необъяснимой тяжестью и стали плотнее. "По крайней мере я постараюсь, " — мысленно добавил он, он говорить вслух не стал.       — Мы никогда не можем быть уверены в том, что всё пройдёт идеально. Можем лишь постараться, чтобы это было так, — ответил Дайс, медленно пойдя от казино. Дьявол пошёл рядом. — Я даже не знаю, что будет лучше: если состав Коза Ностры поменялся или остался прежним, — тише проговорил юноша. Он подвигал плечами, поправляя пиджак.       — Ты что-нибудь помнишь о составе мафии? Сильные стороны, слабые… — Дьявол искоса глянул на Дайса.       Тот недолго помолчал, после почти бесшумно промычал и начал немного неуверенно и задумчиво:       — Я точно помню о верхушке… Но по поводу солдатов не уверен, — он приставил указательный палец к своему подбородку, потирая его, помогая себе думать. — Сонни плох в стрельбе, но отлично обращается с холодным оружием. Консильери меткий и чудесно работает с автоматами. У подручного развита меткость при стрельбе и отсутствует дрожь в руках. Он идеальный снайпер. Все капореджиме в прошлом были вышибалами, поэтому у них тяжёлая рука, — довольно-таки быстро объяснил Дайс, иногда делая паузы, вспоминая, что же такого ещё было. — А вот мы… вдвоём идём сражаться как минимум с шестью людьми, если не считать всех капореджиме и солдат, — отчаянно посмеялся юноша, от чего его плечи дрогнули.       Дьявол внимательно слушал его. Веки его нависли над глазами, показывая, что он полностью сконцентрирован на своих мыслях.       — Расскажи мне, как обычно располагались все в мафии. В смысле в каком виде они перед нами предстанут или что… — не зная, как более корректно попросить, промямлил бес. Дайс смотрел на него недоумённо, не понимая, что тот имел в виду. — Ну, в каком порядке они стоят, — немного более раздражённо попросил чёрт. Дайс понимающе акнул.       — Висконти, ну его мы узнаем сразу, по правую руку от него стоит консильери, по левую — подручный. По бокам капо, а чуть позади уже солдаты.       — А насчёт солдатов помнишь хоть что-нибудь? Их количество, особенности…       — Солдатов, вроде, восемь или девять было. Я могу ошибиться. Возможно, теперь их больше, — стеснительно признался Дайс, пожав плечами. — А особенности… Они — это я. Я был точно таким же. Только они старше, это точно.       Дьявол глубоко вздохнул, анализируя всю полученную информацию. Он будто надеялся, что так больше кислорода попадёт в мозг, и тот заработает быстрее и лучше. Что Дьявол понял из всего сказанного: на Сонни нужно нападать издалека, консильери же наоборот лучше убить сразу, собственно как и подручного. Не нужны им меткие стрелки в противниках. От капо так же стоит держаться подальше, а на солдатов нападать, когда они в толпе. Но самое главное правило, которое всегда одинаковое — присматривать за Дайсом и держать его в своём поле зрения. Если случится что-то неприятное, то Дьявол не выживет в этот раз и просто помрёт от дикой тоски в разорванном на мелкие кусочки сердце.       — Хорошо, мы справимся, — подбадривающе протянул бес, положив руку на ближайшее к себе плечо Дайса.       Юноша выглядел поникшим и совсем потерявшим надежду. Его голова безнадёжно была опущена вниз, а взгляд упёрт в землю. Казалось, он сейчас жалел о том, что вообще когда-то ввязался в эти авантюры и встретил Дьявола. Чёрт неловко поёжился и прокашлялся, всё так же стеснительно и нелепо.       — Мне страшно оттого, что я знаю о них всё, — тихо, но чётко в ночном безмолвии улицы проронил Дайс, резко остановившись. Он весь сгорбился и нахохлился, словно старался занимать меньше места. — Я знаю, чего от них ожидать. Знаю то, насколько они сильны. Я даже… как-то… — он не договорил и тяжело вздохнул.       — Дайс, нет, — и так поняв, что юноша имел в виду, Дьявол остановил его и, ничего лучше на тот момент не придумав, крепко обнял, как тогда в кабинете. Как всегда, когда было очень нужно. — Ты сильный, и ты чудесно это знаешь, — словно с ребёнком, говорил бес, проведя рукой у того по затылку. — Я не преувеличиваю. Просто вспомни все наши миссии.       — У меня такое чувство, будто я умру сегодня. И умру я от рук того, кого я не хотел видеть больше никогда в жизни, — на его слова будто бы повесили грузы, от чего они стали весомее. — Я не хочу умирать, — почти неслышимо добавил он к своим, и так наивно они звучали, так чисто и свято, словно говорил их ребёнок, который впервые узнал, что такое «смерть».       — Ты не умрёшь. По крайней мере точно не сегодня, — обнадёживающе продолжал Дьявол, не отпуская смертного из своих рук. В какой-то момент он даже почувствовал, как на его плечи легло две ладони, держась за них. — Слышишь? Я сделаю всё, чтобы этого не случилось. Я очень постараюсь, — последнее опять было произнесено будто бы малышом, который пообещал своим родителям стать лучше и сейчас тихо бормочет о том, сколько труда ему это стоит.       — Дев, — так же мягко, как это было, когда Дайс только вышел из казино, проронил Дайс, смотря ему в шею. Дьявол акнул, немного отстранился, чтобы взглянуть на него и приопустил веки. — Я просто хочу лишний раз сказать, что очень люблю тебя, — скромно напомнил юноша, подняв взгляд на беса.       Немного помолчав, чёрт слабо, но искренне улыбнулся, вновь погладил его по затылку и расслабленно закрыл глаза.       — Я тоже тебя люблю, — ответил бес, прислонившись щекой ко лбу Дайса. — И очень тобой дорожу… — дополнил он, приоткрыл веки и устремил взор вдаль. Одни на улице. Одни в этом мире.