Не забуду.

      Булгакова вышла из школы, подняла голову, разглядывая небо и плывущие облака. Всё такое беззаботное, воздушное, но отчего-то у рыжей на душе кошки скреблись. С самого утра она проснулась с непонятным волнением в груди, неприятным чувством, засевшим где-то там, глубоко внутри.       И это вызывало страх. Дичайший, животный страх, который люди испытывают в экстремальных ситуациях. Но Настя искренне не понимала в чём дело.       На крыльце её уже ждал Бяша, озираясь по сторонам. Домой они сегодня собирались идти лишь вдвоём: Пятифан обещал проводить Полю, а за самого Рому можно было и не волноваться. — Идём? — Парень забрал у Булгаковой рюкзак и, закинув его на плечо, взял девушку за руку. — Пойдём. — Настя сжала руку юноши в ладони.       Они медленно пошли прочь, обсуждая насущные проблемы: самостоятельную работу по биологии, непонятные выходки учителя географии, поведение Пятифана по отношению к Полинке. Рыжая посчитала, что Морозова нравится парню, но он просто стесняется рассказать ей о своих чувствах.       Булгакова, войдя в дом с улицы, поёжилась. Для октября было слишком холодно, очень мрачно, да и по прогнозу погоды утром обещали снег. Рыжая размотала шарф, затянутый вокруг шеи, стянула шапку и расстегнула куртку. Раздевшись, Настя прошла в кухню и, помыв руки, поставила чайник на плиту. Булгакова включила газ, чиркнула зажигалкой. За стол сел Бяша, потирая замёрзшие руки. — Голодный? — Булгакова обернулась к нему. К девушке подскочила младшая сестра, обнимая Булгакову. Настя притянула к себе белокурую. — Не, спасибо, на. Оля, иди сюда. — Бурят раскинул руки для объятий. Петрова улылыбнулась и подошла к парню, а тот, в свою очередь, посадил девчушку себе на колени. — Как в школе дела? — Всё хорошо, учительница похвалила меня сегодня. — Петрова гордо подняла голову. — Ты какая молодец, на. — Бяша потрепал малышку по волосам, смеясь.       Настя достала из навесного шкафа три небольших кружки. Булгакова заварила чай и добавила в одну из чашечек холодной воды. Эту кружку она поставила перед младшей, вторую – перед Бяшей, а третью оставила на тумбе. Настя сделала глоток и размякла.

***

      Булгакова вышла из дома, провожая взглядом парня. Закат. Бяша не поддерживал рвение Насти провожать его по вечерам. Он берёг девушку, как зеницу ока, особенно, когда в посёлке участились случаи похищения. Парень напоследок помахал девушке и пошёл дальше, не оборачиваясь. Булгакова же, наблюдая за удаляющимся силуэтом, вздохнула. Она уже обернулась, чтобы подняться на крыльцо, как подул холодный ветер, пробирающий до самых костей. Настя нахмурилась и сделала шаг. Внезапное головокружение, она дезориентировалась в пространстве, потеряла равновесие и упала. Но не на холодную землю, а в чьи-то сильные руки. «Папа или Бяша» — подумала рыжая и провалилась в небытие.       Открыть глаза казалось невозможным, веки были словно свинцовые. Булгакова, свела брови к переносице и, простонав от жуткой головной боли, пошевелила руками. Ничего не вышло. Девушка сумела разомнкуть веки и вместо привычной комнаты увидела небольшое помещение. Кажется, это был гараж. Настя огляделась. Тусклый свет лампы едва мог осветить пространство вокруг себя, и это злило рыжую. Она до безумия боялась неизвестности.       Настя вновь пошевелила руками. Кажется, они были связаны тугой верёвкой. Попробовав вставть на ноги, Булгакова обнаружила, что и это ей не под силу. — Эй! Есть тут кто? Что происходит? Помогите! — Рыжая, сдерживая поток слёз, взмолила о помощи.       Из тьмы проступил силуэт. Высокий, чёрный, большой. Булгакова ужаснулась. Кто же это? Зачем он пришёл? Что происходит? Тишина. Незнакомец молча стоял. Он не шевелился и лицо его было невозможно разглядеть: стоял он так, чтоб свет лампы падал на него, едва освещая одежду.       Взмах. Булгакова рухнула на пол, обессиленная она не могла пошевелиться. Миг. Настя почувствовала, как что-то потекло по шее, стекая вниз, на грудь, на пол. Рыжая испуганно распахнула глаза: кровь?! Но нет. Специфический резкий запах ударил в нос, и Настя с ужасом осознала, что её обливают бензином. Она протянула руку, надеясь нащупать какое-нибудь оружие. Нож, топор, металлическую трубу или камень – неважно. Тёплая ладонь наткнулась на нечто... холодное. Булгакова ощупала предмет и испуганно отдёрула руку прочь, словно ощпаренная. Это была чья-то ладонь.       Чиркнула зажигалка. Секунда и вспыхнуло пламя, а неизвестный скрылся, плотно закрывая дверь в помещение. Рыжая попыталась встать, но тщетно. Ноги совсем не слушались. Булгакова почувствовала дикий жар, адскую боль, несравнимую ни с чем. Настя горела заживо. Кому это нужно? За что? Из глаз брызнули слёзы. Рыжая чувствовала, как языки пламени, не щадя ничего на своём пути, буквально поедали её. Пальцы ноги, ступни – горело всё. Невыносимый запах жжёного мяса витал в воздухе, отчего рыжая почувствовала рвотный позыв. Домашние штаны, опалённые огнем, прилипли к ногам. Булгакова взмолилась к Богам, разрыдалась, истошно завопила, тщетно надеясь на любую помощь. Она перебирала руками, стараясь уползти от пламени. Настя двигалась к выходу, но был ли в этом смысл? Она не знала. Девушка сумела лишь дотронуться кончиком пальцев до железной двери, а после – закрыла глаза. Навсегда.