Aguardiente

Первый день не дал абсолютно никаких результатов, потому останавливаться не хотелось. Но пришлось, когда звёзды на небе уже настойчиво велели разбить лагерь, а поднывающие ноги желали отвалиться здесь и сейчас. Потому, найдя полянку, с одной стороны охраняемую деревьями, а с другой выходящую на высокий обрывистый берег реки, путники развели небольшой костёр для тепла и принялись готовиться ко сну. Спальники были не очень удобными, да и спать на земле оказалось непривычным. Бруно повернулся, выходя из неглубокого сна, и постарался найти наиболее приемлемое положение, но такого не было. Жизнь в стене казалась раем по сравнению с жёсткой землёй и прохладным лесным воздухом с обилием сотен звуков. Он открыл глаза. Мирабель мирно посапывала, скрутившись в странной позе и обратившись лицом к костру, чем вызвала у мужчины умильную улыбку. Но вот незадача, спальник рядом с ней был пуст. Бруно поднялся на локтях, затуманенным от дремоты взглядом пытаясь понять, куда запропастилась Натаниэль. Искать долго не пришлось. Сутулый силуэт находился на самом краю крутого берега. По зелёному пончо бегали жёлтые отблески костра, создавая неизвестные формы, сплетаясь в причудливые истории, ведомые одному лишь огню. Даже сквозь все те звуки, что издавала ночная природа, было слышно через чур напряжно дыхание девушки. Мужчина максимально бесшумно выбрался из спальника и подошёл к ней, аккуратно кладя руку на плечо. Девушка тут же чуть выпрямила спину и потёрла лицо, приводя себя в более приличный вид. - Натаниэль, ты в порядке? - Бруно сел рядом, сложив ноги бабочкой, и взглянул на бледный в холодном свете луны профиль нежного женского лица. Только сейчас он увидел, насколько детские черты она имела. Лицо чуть круглое, брови острые, вздёрнутые, нос аккуратный, с небольшой горбинкой. Вот только немного впалые щеки и тонкие бледные губы, вкупе с пустым взглядом, выдавали в ней печального взрослого человека. - Да, я... Просто устала, - она глубоко вдохнула и выдохнула, как делают люди, пытаясь предотвратить истерику. - Так иди поспи. Да и, сама ведь в поход напросилась, не заставляли, - мужчина пытался пошутить, разрядить обстановку. Девушка хмыкнула. - Не в этом смысле. Просто по жизни устала. Знаешь, бывает временами, когда просто молчать хочется, смотреть в никуда, перегонять проблемы в голове... - Натаниэль старалась придать голосу лёгкость и непосредственность, но тяжесть всё равно пробивалась из-за этой маски. - Расскажешь что тебя волнует? - Боюсь, недели не хватит, чтобы всё пересказать, - печальная усмешка. Ей не хватало алкоголя под рукой. Но Мирабель вытрясла всю сумку, не оставляя и шанса. - А ты попробуй. Начни, может хоть что-то успеешь поведать, - в глазах Бруно она была таким же ребёнком, как его племянница. Ей хотелось помочь, дать ответы, на те простые вопросы, которые обычно задают дети. Но здесь и крылась главная проблема. Она была ребёнком, с недетскими вопросами. - Уверен, что хочешь услышать? Это история не из весёлых. Да и я не знаю с чего начать, - попыталась Натаниэль уйти от разговора, но ей не дали. - Что у тебя с родителями? Мирабель сказала, что у вас странные отношения. Странные. Не самое подходящее слово, чтобы их описать. - Если говорить кратко, им плевать. Отцу - на всех вокруг, матери - на всех, кроме отца. - Почему так? - Мама, она... Безумно отца любит. Вернее даже зависит от него, в эмоциональном плане. Не хочет никому отдавать и ни с кем делить. А отцу этого не надо. Мать для него лишь одна из многих. Он со всеми девушками общается, называет их музами, пишет с них картины. А мама всё никак отпустить его не хочет. Хоть и сама наверное понимает, что так было бы лучше, - Натаниэль бы сейчас в романтику играть, а она пытается разобраться в природе болезненной привязанности и зависимости. - А почему им на детей наплевать то? - Мама родила меня, когда у них только начались проблемы в отношениях. Отец на лево стал ходить, а когда я появилась немного приутих, дома был чаще. Мама надеялась, что так удержит его рядом, что с появлением ребёнка всё решится, и начнется счастливая семейная жизнь. Но отец постепенно стал углубляться в искусство, меньше времени маме уделял. А когда я выросла и вовсе забил на нас. Знаешь, он будто был с нами, мы ужинали иногда вместе, но семьёй мы не были. Атмосфера всегда стояла напряжённая. Тогда я заметила, что мама стала, что-ли, с ума сходить. Она решила, что если я слишком взрослая, чтобы держать отца, то надо завести нового ребёнка. Тогда Маттео появился, - Натаниэль замолчала на несколько секунд, приводя эмоции хоть в небольшой порядок, - Но его лишь на пару лет хватило. И отец снова ушёл в свою жизнь. Девушек в мастерскую водил. Мама, когда впервые их застала, истерику устроила, почти драку. Я брата схватила и убежала. Не помню куда. Вернулись мы только под утро следующего дня... Ей вообще было плевать, что детей дома нет. Она даже не спросила, где мы были. В голосе промелькнули нотки истерики. Бруно взял девушку за руку, стремясь успокоить. Натаниэль рвано выдохнула. Звонкий тембр приобрёл знакомую хрипотцу. - Тогда у мамы новая гипотеза появилась. Она решила, что это я виновата в том, что у них жизнь личная не сложилась. Мол, родила и перестала быть ему интересной. И она стала на мне срываться. Хорошо хоть Маттео не трогала. Вообщем, я из дома стала сбегать. Я в школе при церкви в это время училась, священник мне помогал иногда. Спрашивал, в чём дело, но я молчала. И он просто помогал мне, - на лице появилась лёгкая улыбка, - А потом мы с мамой сильно поругались, не помню уж что случилось, и она выгнала меня из дома. Взяла и выставила за дверь. Без гроша в кармане. В школе я больше не появилась, некогда было, да и стыдно как-то. Мне было шестнадцать, когда я поняла, что с виду дружелюбный Энканто совсем не такой. Люди улыбаются, здороваются при встрече... Но им плевать. Помочь не хотел никто. Те, кого я считала друзьями, когда училась, бросили меня на раз-два. Взяли и испарились как не бывало. Она перевела дыхание, пыталась собраться с мыслями. Стало понятно, сейчас она расскажет что-то очень тяжёлое, какой-то момент жизни, который она старательно прятала глубоко в душе. - Одной ночью я сидела у какого-то дома, пусто втыкала в землю... И как-то не обратила внимания, что на меня мужик один смотрит. В один момент он подошёл, спросил, что у меня случилось. Не помню, что ответила, наверно неправду, но точно упомянула, что никто обо мне не волнуется. И это было главной ошибкой. Он предложил мне помощь, отвёл домой, накормил. Я была такой счастливой, думала, что наконец наткнулась на доброго человека. Он сказал, что я могу остаться жить у него. Но при одном условии. Что я буду выполнять одну несложную работу. Он не пояснил, что имел ввиду, но я согласилась. Отоспалась в мягкой кровати, помылась, наелась. И через пару дней он зашёл в мою комнату с каким-то мужчиной, лет пятидесяти. Представил его, сказал, что я должна буду сделать то, что он скажет, и тогда смогу остаться здесь жить. Ну, перспектива вернуться на улицу, показалась мне не самой радужной. Да и зима настала, холодно. И я согласилась... хотя вряд-ли тогда ещё была возможность отказаться. Мужчина запер дверь и... рассказал, что я должна буду делать. Мне было страшно, мерзко, больно, но я это сделала. Точнее, дала сделать это с собой. Сутки из комнаты не выходила, плакала. Потом пыталась отмыться от всего этого. Но ничего не помогло. Через несколько дней пришёл ещё один, постарше того. И всё повторилось. А потом ещё раз, и ещё. И так много и много дней подряд. Пока моего сутенёра инсульт не схватил, а я не решила убежать оттуда. Домой вернулась. Мать не сказать, что рада была, но пустила. Где-то тогда я пить начала. Жёстко, грязно. Работала иногда, но уже по нормальному. Домик в лесу построила на дереве. Всё реже к семье возвращалась. Только иногда, чтоб брата проведать. Ну и, вообщем, так и докатилась до того, что я из себя сейчас представляю. Выражение лица было ужасно безэмоциональным. Пустые зрачки, полуприкрытые веки, прямая линия губ. Бруно это пугало, её смирение. Натаниэль не боялась, не плакала, просто молча думала, куда это катится. - Ты сильная, раз такое перетерпела, - единственное, что он мог сказать. - Нет. Я слабая. Я перетерпела, но не справилась. Сильным делают не трудности и проблемы, а то, как человек их решает. Я не решила. - Ты не сдаёшься, - мужчина положил руку ей на плечо, пытаясь хоть чем-то помочь. Она покачала головой. - Я даже убить себя не смогла, настолько я слабая. Лишь окунулась в алкоголь, оттягивая неизбежную кончину моего жалкого существования. - Ты не жалкая. Посмотри, ты заменяешь родителей своему брату, остаёшься сильной и бесстрашной ради него. Ты стала подругой для Мирабель, той, кого ей не хватало. Ты даже в моё старое сердце сумела пробраться, - он слегка покраснел. В серьезном виде мужчины только это и выдавало его характер. Неловкий, не привыкший к общению. Только слепой не заметит, чем они с Натаниэль похожи, - Ты многое делаешь. Ты не слабая, просто у тебя свой путь и свои способы справиться с болью. Да, плохие. И мы пытаемся тебя от этого спасти. Мирабель о тебе так трясётся, волнуется. И я волнуюсь. Честно, не знаю почему, мы общались то с тобой пару раз. Но я уже вижу в тебе кого-то важного. Натаниэль молчала. Ей было что ответить, но те ли это слова? Нужно было подобрать именно то, что будет уместно, что не прозвучит неправильно. Сказать то, что она чувствует. Взгляд снова опустился на воду. - Может это странно, может не в тот момент сказано, но сейчас я чувствую, что у меня есть семья. Никогда не ощущала отцовской заботы, но абсолютно уверена, что ты для меня как отец. За пару вечеров так к тебе прониклась, ты чудесный человек. "Я ужасный человек," - хотел было он ответить, но промолчал. Почему-то, когда она это сказала, захотелось поверить, ни спорить, ни возражать, просто поверить. Вот только... - Боюсь, я плохой отец, раз чувствую к тебе кое-что большее, - но осознав, что сказал, осёкся, краснея и чувствуя страх, - Ох, черт, извини! Тебе наверное неприятно это. Я глупый, не стоило говорить. Ты мне про жизнь, про то как тебя мужики старые развращали, а я... Натаниэль мягко взяла его за шею и поцеловала в щёку. Ничего лишнего. Без пафоса и страсти, только нежность. - Всё хорошо. Ты тоже мне нравишься. - Ох не лучшая я для тебя пассия, - он прикоснулся к своему лицу. Призрачный след мимолётного поцелуя буквально горел, разливая тепло по всему телу, заставляя сердце биться сильнее, испытывать неведомые до этого чувства. - Почему же? Мне кажется, мы прекрасно друг друга дополняем. - Сцепились проблемами, и в добрый путь? - нервный смешок. - Ага, - и девушка тихонько засмеялась. Смех звонким эхом отдавался в ушах, вызывал новые приливы счастья. Она весёлая, но трезвая. Сейчас Натаниэль абсолютно не чувствовала груза проблем, они будто зависли в вакууме где-то далеко, где-то, где они не смогут до неё дотянуться. Это случилось почти впервые за много лет. Случилось рядом с ним, благодаря нему. Видимо, они и правда идеально друг друга дополняли. Она счастливая, а он спокойный, не боящийся ничего, уверенный. - Идём спать, - Бруно приобнял девушку за плечи и вновь уставился на бледный профиль, но теперь приобретший живость. Губы сложились в лёгкую улыбку, впалые щёки округлились, а в глазах появился блеск. - Пошли, - Натаниэль встала, зевая, помогла мужчине подняться на порядком затёкшие ноги, и они вместе направились к костру. *** Мирабель не спалось. Дядя куда-то пошёл, и его шаги отдавались ударами в голове. Услышав голоса она открыла глаза. Пара сидела на берегу, разговаривая. Мирабель прислушалась. Натаниэль рассказывала о жизни. Это было удивительно, она неохотно делилась с подругой подробностями о себе. Ей стало интересно. Подслушивать нехорошо, но когда это касается проблем подруги, можно пренебречь этикой. Что-то было грустным, что-то страшным, Мирабель хотелось вскочить, подбежать к девушке и крепко её обнять. Но она лежала. Молча. Они перекинулись словами про чувства и Натаниэль поцеловала его. Полусонная подруга усмехнулась. Они так забавно взаимодействовали. Он неуверенный, но честный, заботливый, она с напором, задорная, но чуткая. Они милые вместе. Мирабель отвернулась и закрыла глаза, подглядывать было уж совсем неприлично. К тому же, через некоторое время пара вернулась и легла, лицом друг к другу, держась за руки. Они были счастливы, а Мирабель довольна. Неудобная ночь на земле превратилась в приятный сон.