Дикосимия

Дикосимия : разрушение

Глава 1

      Солнце уже садилось, когда диктор через старые динамики объявил название моей станции. Лучи играли среди деревьев, создавая золотую мелодию. Поезд зашёл на мост и передо мной предстал образ бескрайнего моря. Оно было необычайно чистым, солнечные лучи скользили по нему к горизонту и пропадали на границе небосвода.       - Довольно приятная картина, - подумал я, глядя на виды, открывающиеся с горы – жаль, что я не могу навсегда остаться в этом моменте.       Сюда я держал путь не из-за замкнутости прошлого места или его угрюмой атмосферы. Отнюдь, в месте, где я жил до этого момента было довольно много красивых и зрелищных мест. Конечно, не было таких блистательных водных просторов и выразительных гор, но их с лихвой заменяла моя любимая холодная речка и холм с ромашками. Но что я чувствовал к новому дому души? Не так уж и много – пройдёт неделя-две и чувство тоски по родине иссякнет в бытовом хаосе.       Как же мне хотелось стать героем собственной картины, частью этого заката, этих прозрачных вод, погрузить своё сознание в чувство покоя, которое создаёт этот пейзаж. Но грохочущий монстр увозил меня всё ниже, всё глубже в лесные чащи и постепенно раскаты бренного горизонта сменились тоннелями, бесконечными антеннами и какими-то замшелыми постройками. Если в той секундной усладе мне хотелось остаться на века и десятилетия, то от этого ужаса технологической регрессии мне хотелось высыпать из себя все пески отвращения. Проще говоря, выблевать свой завтрак на окно. Это, наверное, хоть немного скрыло бы эту чушь.       Но передо мной сидела женщина и какой-то мальчишка. Смею предположить по её старческим оттёкам: он приходился ей внуком. Глядя в окно, глаза малого человека наполнялись хрустальным чудом, неприкосновенным восхищением от нагромождённого пустыми домами города. Вполне вероятно, что именно эта густая плеяда зданий внушало ему некоторое странное чувство, обуздать которое способны только дети. Как бы мне хотелось именно так смотреть на жизнь, именно с таким взором рассекать реальность, воплощая её в царство незнакомых зданий. Но именно это желание как-то остро отзывалось у меня в груди, и я отвёл взгляд на свои вещи.       Не хотелось мне, чтобы остатки прошлого беспокоили меня в настоящем. Это было безумным поступком, но с собой я взял только лишь документы. Ни денег, ни каких-либо предметов личного характера, одежды и прочего. Я хотел начать всё с нуля, разорвать печаль повседневного, неуправляемого быта, свергнуть свою одурманенную стереотипами копию. Ребячество.       Поезд начал останавливаться. Медленно. Медленнее. Остановка. Пассажиров было не так уж и много и мне удалось вполне ловко вырваться из лап железного коня. Тут же глазами я стал искать табличку <МСХ “Эверген”> - меня должны были встречать, ведь, как никак, первоначальной целью было воссоединиться с этой надписью и положиться на её переносчика. Но нигде не было даже намёка на бумажные флаги с контрольными словами, и я начал слегка паниковать. Затем, осознав, что судьба высадила меня не на той остановке, я начал искать хотя бы указатель, дабы направиться в нужное место. По всей видимости, система оповещения в здешних поездах была настолько отвратительна, что стала лживо оповещать об месте назначения. Лихо меня охватило сомнение, что я прибыл именно в нужный город, как тут же я остановил взгляд на надписи, которая соблазнила мою мотивацию продолжать идти. Нужная точка находилась в километре травянистой тропинки, которую железные балки любезно огибали.       Минуту погодя и разобравшись в будущем маршруте я зашагал к просеке, как позади меня раздалось негодующее мычание:       - Ну и где шляются эти морские балбесы?       Было забавно слышать, как парень, скорее всего мой сверстник, пытается выражаться на местном сленге. Но по его чистой кофте любой мог бы догадаться, что это тип из столицы. Но эта преднамеренная и напыщенная страсть меня удивила. - Диктор ошибся, - окликнул я потерянного – Роза на следующей остановке.       Паренёк быстро зашагал ко мне, и я приготовился принять весь глупый негатив на себя. Но ситуация сложилась согласно моим первым представлением об его личности.       - Извини, ты не знаешь, как добраться до следующей станции?       Так немощно. Ты ведь и вправду пытался играть в недовольство.       - Прямо по тропинке, - беспристрастно ответил я – видимо, мы не одни такие попаданцы.       Я упущу ту часть, где мы вместе спустились по лестнице вокзала и зашагали по лесу, попутно обсуждая, нет, конфронтируя о здешнем градоустройстве. Оказалось, как и я, он прибыл сюда стажёром в морской порт. Почему бы и не сблизиться с будущим коллегой? Но как только эта мысль проскользнула в моей голове, собеседник обранил себя наушниками и включил какую-то попсу. Шумоподавление было ужасным, поэтому по воздухе разгуливали некоторые англоязычные напевы:       

“You've come a long way

      

But let me just say

      

Faking is not enough, so”

      

      Романтику любишь, значит? Ну, думаю, если в тебе есть задатки сентиментальности, мы сойдёмся. Хотя, скорее всего, ты ими переполнен, раз слушаешь это.       Дорога уходила в гущу и в один момент листва начала скрывать находящую вечернюю темень. Нужно было ускориться и поскорее найти сопровождающего на станции, поэтому я участил шаг.       Вдалеке показались огни уже другой, более презентабельной станции. Соответственно, по платформам ходило больше хмурых лиц, чем там, за уже погрязшим в тень лесом. Мой, казалось бы, уже ставшим таковым, приятель, опередил меня. Всю дорогу он слушал интересную, экспрессивную, энергичную в общих чертах музыку. Она не напоминала ни один стиль, как мне показалось : для электро джаза она была слишком энергичной, для поп-музыки слишком джазовой, а для рока – слишком попсовой. Мне она понравилась, и я бы хотел вновь прослушать все эти мелодии, но там, в той самой картине.       На меня накатила меланхолия уходящего дня. Вдалеке моего компаньона отчитывал, по всей видимости, наш встречающий. Он был слегка потрёпан – видать, сказалась местная неряшливость грязных улиц.       - Придурки, - разнеслось по вечернему вокзалу – как таких идиотов вообще земля носит?       - Извините, мы просто…       - Что ты там мямлишь, нытик, - рассвирепел мужчина с табличкой – скажи спасибо, что мне платят.       Когда я подошёл к этой негативной комнате поднебесных разговоров, наш сопровождающий высказал нам пару ласковых, и мы дружно, чуть ли не под ручку, поскакали за ним. Попутно он рассказал нам о наших обязанностях, условиях проживания и условиях стажировки. Я знал всё это ещё до приезда, а вот мой напарник внимательно слушал и внимал каждым слогам и буквам.       - Хоть раз бы девку какую прислали…       Мы шли по улицам тихого пригорода Агомела. Сам город, вроде как состоит из десяти округов, но я запомнил только те, где находятся мой колледж - Мирта, моё общежитие – Сертра, и морской порт, в котором я стажируюсь – Золфт. Признаюсь, честно, я тоже удивлён таким метафоричным названиям – они не похожи на европейский или азиатский диалект.       В этом городе мне предстояло начать писать жизнь со второй главы. Что уж сказать, писатель из меня не очень – иногда я совершенно упускаю экспозицию, а иногда останавливаюсь на какой-то мелкой детали и высасываю из неё каждую молекулу, каждый атом. Думаю, до нашего знакомства ещё далеко. Ещё успеем.       Нас привели к дверям довольно строгого здания с мостками и переплетениями. Где-то свисали тернии, где-то сушилось тряпье, где-то курили, где-то шумели, а где-то шёл слабый дымок. Треск. Бутылка пива. Мусорка, если говорить правильно. Нет, это не негативный окрас, скорее ещё одна, наспех придуманная метафора. В мусорке можно найти бесполезных людей, можно найти использованных людей, а можно найти интересные экземпляры, недопонятые этим миром. Мою рефлексию внезапно прервал скрип входных дверей. Навстречу нам вышла вахтёрша, как мне показалось. Мы поздоровались и с присущей отвратностью она скучно объяснила нам, что делать нельзя: курить, портить имущество, устраивать пожары, сушить бельё на балконе, курить на балконе, выкидывать вещи в окно и не шуметь. И ни в коем случае не разжигать огонь в общаге – газовая система сломана. Иронично.       На стенде при входе мы взяли ключи. Общежитие, вопреки моим предрассудкам, сдавалось исключительно для студентов колледжа судостроения. На моём брелоке смутно виднелась цифра 314. Третий этаж, первый коридор, четвёртая квартира. Интересно, где будет жить мой коллега?       - Бл*ть, Педикдор, - раздалось за входной дверью – ты какого х*ра мне не сказал, что ты по контракту приехал?       - Так а я же не знал, - начал было отнекиваться парень, имя которого я ещё не знал, но фамилия была у него забавная – мне не говорили.       - Напривозят говно всякое, а нам разбираться, - грозно щебе...нет, выругивался дядя – этот колледж для студентов, а тем, кто по контракту даётся отдельное жильё. А! Ещё! Ты из индру- инсрус-       - Индустриальный отдел, - поправил его Педикдор       - Напридумывают же, - оскалился стражник наших заблудших душ – твой проводник напился сегодня по самые ого-го, так что эту ночь делай что хочешь, а завтра разберёмся.       - Да как же так? Я ведь приехал издалека, - застонал то ли от досады, то ли от злости несчастный – неужели вы не можете разобраться в этом?       - Если бы мне платили – разобрался бы. А теперь, идите нах*й оба.       Поспешно мы пошли. У нас было общее ощущение, что, если бы мы ещё на несколько минут задержались бы за дверьми единственного пристанища, мы были бы съедены хаосом. Мы встали у стенда, но вместо чтения, я решил помочь моему неудачливому другу. Даже несмотря на то, что после этой ночи мы не сможем увидеться – наши отделы работают в разных местах. Нет, конечно, мы сможем пересечься. Либо на корпоративах, что менее вероятно, либо вместе с теми бездомными, которых мы встретили по дороге сюда, что более вероятно. Потому что я знал: придётся не сладко.       - Дан Беливерий, - наконец решился представиться – отдел по кормовым работам и модификации грузовых отсеков.       - Генри Ледингдор, - тихо проговорил он – механизатор.       Свой отдел он не назвал. Может потому, что ему было обидно за слова того человека, может потому что был расстроен сложившейся ситуацией.       - Завтра много дел, поэтому предлагаю поскорее определиться с ночлегом и обдумать всё, - предложил я – и поесть чего-нибудь.       - Но вахтёрша меня не пропустит, - усомнился Генри – она наверняка слышала слова того грубияна про то, что меня нельзя здесь селить.       Он действительно сказал “грубиян”. Господи, с каждым моментом я всё больше убеждаюсь в несчастье этого героя мелодрам: одиноко прибыл из далёких краёв в надежде воплотить свои планы в жизнь, с помощью музыки скрывает своё внутреннее разочарование и пытается избегать конфликты, выставляя из себя строго и смелого человека. Зачем же ты сюда приехал, Генри? Тебя же тут раздавят, горе ты луковое.       Мы придумали план, как незаметно пробраться сквозь турникеты. Но Генри оплошал. А вахтёрша? Ей было очевидно наплевать. С сигаретой в руках и с синячной физиономией она глядела на постеры у себя в кабинке. Турникеты были сломаны и вяленько покачивались с железным скрипом. Упустим часть, где мы поднимались на лифте. Но пока дело шло, мы условились, что эту ночь Генри пробудет у меня.       Коридор. Нет, скорее дорога ада. Каждая дверь с какими-то стикерами и рисунками была открыта перед нами, и из каждой вываливались какие-то чудовища или вещи. А какой стоял запах! Не сравниться даже с разнообразием лирически вдохновенных трав Альпийских гор и снежных просторов блудных лугов Швейцарии.       Мы шли вдоль этих квартир, мой сожитель шёл рядом и заглядывал в каждую комнату. Где-то курили дурь, где-то занимались, в буквальном смысле, жертвоприношением, где-то горела плита, где-то трахалась парочка, а где-то и целая компания. Когда в следующий раз я услышу от министра просвещения о повышении уровня образованности и культуры в нашей стране, я вспомню эту квартиру.       “Кто-то мне однажды сказал, что всё это мудачьё в правительстве сидит правильно. Мол, их жадность и беспечность помогает хоть как-то, нежели если на их месте будет какой-то юный, энергичный политик. Ближе к народу – вот как говорят. Я не удивлён, что в этой стране бытовые дела обстоят именно так. Это неуважение к себе, и к нему приучивают с рождения”, - произнёс накуренный парень, когда мы с Генри вошли в мою квартиру.       Он лежал на обоссанном матрасе, рядом лежали две девушки, более похожие на уродливых кукол, нежели на настоящих людей. Хотя, их ёб*рь не отличался особо от них. По всей комнате разносился жуткий запах мужского семени, смешанный с сигаретным дымом. Это комната спаривания. И те множество комнат – это тоже комнаты спаривания. Где-то спариваются люди, где-то люди и звери, где-то люди и техника, где-то люди и травка.       Бедный Генри. Казалось, уже ничто не способно уничтожить в нём веру. Девственную веру, красотой подобно тому взгляду маленького человека в поезде. Тот взгляд забрала городская суета, а эту веру суета поглотила. Мне стало жаль его, потому что когда-то и я пытался смотреть на вещи под таким же углом, о чём судорожно вспоминал то ли ежедневно, то ли еженедельно.       - У меня есть деньги, Дан, - начал бормотать потерянный юноша – давай снимем отель или что-то типа того.       Его голос пугающе дрожал. Казалось, будто вот-вот и его глотка треснет и разойдётся стеклом по всему телу.       - Предлагаю тебе снять свои штанцы и присоединиться к нам, - прозвучало с кровати.       Это юмор. Но такой нечеловечный, пропитанный моральным разложением, что меня ментально стошнило на пол. Недолго, и меня стошнило бы не только так.       Две девушки внезапно начали двигаться и на блеклый свет показались их лица. Скажу вам честно, они были очень красивы. У меня была сестра, её в нашем окружении считали самой красивой, да и я грешил любованием и завистью. Но эти девушки. Эти изуродованные с шеи по пятки тела с дырами то ли от пуль, то ли от сигарет, пирсингом на каждом миллиметре, порезами и прочим, показались мне таким красивыми. Глаза? Губы? Нос? Да что меня вообще могло привлечь в этой мясной куче? Но я заметил, что этим вопросом задался и Генри. Несмотря на его волнение, это прослеживалось в нём.       Каким-то способом нам удалось разрулить сложную ситуацию. Я говорю “каким-то”, потому что под плетью перегара и вони я уже совсем потерял хватку и концентрацию. Во мне что-то кипело и что-то гасло.       - Дан,- окликнул меня Ледингдор, или как его там – я дам тебе денег на гостиницу рядом. Я увидел её, когда мы шли. Спасибо тебе за помощь, мне кажется, я дальше могу сам.       Да что же ты несёшь, Генри? Неужели дым просочился в твои жилки? Моё сознание угасало. Всё плыло. Я понял, что придётся оставить своего приятеля здесь, а самому выбираться поскорее. Иначе, я потеряю сознание. Не поймите неправильно, я хорошо знаком с запахом травки, но с такой концентрацией я познакомился впервые.       Мне пришлось поспешно взять деньги и зашагать к выходу. По дороге валялась парочка обкуренных тел и десяток потрескавшихся бутылок. Подобно свету в конце туннеля я увидел надпись аварийного выхода и решил спуститься, будучи незамеченным консьержкой. Да, мне хотелось верить, что в ней ещё осталось что-то из её обязанностей, но всё больше осознавал, что моя надежда пуста. Я отправился в гостиницу.       

Глава 2

      После всех приключений, которых мне пришлось пережить, мягкая кровать так и манила своей нежностью искусственных объятий. По крайней мере, так я представлял себе свой номер, однако на деньги, которые мне дал Генри, мне удалось снять лишь коморку, не очень отличавшуюся от тех комнат в общежитии. Квадратный метр, низкие стены – я будто в собачей будке. Но не жалуюсь – в конце концов, это было моим собственным решением: приехать с голой попой неведомо куда. Где-то внутри, всё же, я был уверен, что меня ждёт что-то гораздо более приятное, нежели обитель нищеты.       Было множество планов по укреплению своих жизненных потребностей в новом городе. Да, я тоже считаю, что это слишком официально, но собственные чувства мне всегда хочется выражать более формально – по-другому я давно разучился. Раздумывая о всех испытаниях впереди, я нисколечко не боялся. С годами становишься менее восприимчив к внешним обстоятельствам, миру восприятий, начинаешь ценить исключительно себя и свои мысли. Совет, который будь полезен для каждого, кто застрял в нескончаемой суете и страхах.       Но мне было досадно. Досадно видеть себя таким, нет, не через зеркало или отражение в дожде – внутри. Казалось бы прошло совсем немного времени, каких-то пару лет, и я утратил что-то важное, что-то пылающее во мне. Скорее всего, это просто досада об ненасытных реках времени. Несмотря на эту рефлексию, я верил, глупо и наивно верил, что в этом городе я смогу возродить свои истинные причины, эмоции и принципы. Мне так казалось, и в то же время я сильно боялся, что ожидание вновь будет неоправданно. Надеяться на лучшее, готовиться к худшему. Я погряз в рефлексии, мне вновь стало тошно. Буквально, из-за неприязни к собственным мыслям мне хотелось опустошить желудок прямо на пол, но я сглотнул желудочный сок и опустился на кровать.       Как уважающий себя мужчина, я поёрзал в штанах, понял, что акт священного оплодотворения салфетки сегодня отменяется и в тишине узких сумерек попытался заснуть.       - Интересно, как там Ледибаг, - вдруг слегка остепенился я – или как там его       Волнение в моей груди не угасало. Вопреки собственным убеждениям о незначительности нашей дружбы, то самое чувство, которое сопровождало меня с детства и угасшее в юности, вновь проблеснуло во мне. Мне хотелось, чтобы у Генри тоже была комната, чтобы из-за собственной немощности ему не хотелось отдаться на растерзание жизни. Да как я могу теплиться в этой комнатушке, пока мой бедный напарник пытается выжить в развращённом беспорядке. В конце концов, мы не так уж и различаемся – где-то внутри, я был уверен, что причины нашего эскапизма схожи.       - Чёрт бы тебя побрал, Генри, - внезапно вскрикнул я так, что мой сосед стукнул в ответ на шум – я иду за тобой.       Поспешно натянув на себя самодельный кастет (его я прихватил из одной из комнат в общаге) я направился обратно. Чувство волнения за новоиспечённого моряка всё увеличивалось и увеличивалось. Я всё ускорял шаг и уже перешёл на бег. Нужно было экономить силы, и я вновь перевёл дыхание. Показались двери общежития, но выход уже был закрыт, поэтому я решился залезть тем же способом, что и слезал.       С жутким скрипом я сдвинул переполненный мусорный бак поближе к внешней лестницы, забрался на него, пленно занюхнув содержием, как вдруг…       - КХАААААА, - голову прорвала ужасная боль, жуткий спазм по телу, невыносимая агония       В момент ока я лежал на полу в луже собственной крови. Покров тёмны…твою мать, что случилось? Я оказался в коридоре общаги, из моих глаз сочилась алая жижа. Нет, это из головы. Я чувствовал, как мой череп был раздроблен. С трудом перевернувшись на бок я увидел силуэт того обкуренного сутенёра на двоих. В руке он держал битву с гвоздями и каждый гвоздь я ощущал в своей башке. Внезапно в поле зрения попал Генри. Боже, в его теле дичилась дыра. Да что за на хрен происходит?       И лёгкий удар. Я лежал прямо на том говне, по которому я взбирался. Боль продолжалась, но я осознавал её. Я будто вырвался из сна, попав в реальность, но события продолжались. Я выл от боли, я стонал, я ревел и задыхался от соплей. Кровь не текла, моё тело, за исключением детских шрамов, было непобитым, живым, но эта боль продолжалось. Постепенно, она утихла, но болевой шок резвился. Дальше я действовал на инстинктивном уровне и взобрался на третий этаж за пару секунд.       И тут в моей голове всплыла эта картина, это кровавое месиво. Я не мог смириться с тем, как я не взял это во внимание и за пару минут приказал себе это обдумать.       - Если это событие произошло в месте, где я был, но этого не происходило…если подумать, в этом эпизоде большинство дверей были уже заперты… - что-то начало проясняться – неужели я могу предсказывать, нет, лицезреть будущее? Или это мой инстинкт самосохранения внезапно прорезал молочные зубки?       Я бредил вслух. Стоявшая на балконе набитая девушка удивлённо смотрела на меня и моментом начала ржать, как кобыла, чем, видимо, разбудила соседа или соседку и получила тапком по спине, после чего стихла. Милая сцена. Прямо-таки котёнок посреди шумной улицы.       Отворя гнилую дверцу, я шагнул в знакомый мне по шокирующим обстоятельствам засранный коридор. Народа стало меньше, шум перенёсся в четыре стены и стало легче описать местный фольклор говна. Хотя, описывать было нечего – вы и сами знаете, имеете представление о таких местах. Возможно, вы никогда там не были, но вам всю жизнь советовали там никогда не быть. В голове возникли мысли: то предвидение было не зря. Уверен, все эти иллюзии предостерегали меня от смертельной опасности.       Комната. Стук. Толчок. И камера настоящего пика грешности и разложения: Генри делал минет этому подонку, а две девушки ласково посасывали его тело, утопая в агонии атмосферы. Сказать, что эта сцена вызвало у меня отвращения значило обесценить все труды Эйнштейна. Мне стало страшно? Я почувствовал злость? Нет, это было необычайно волнующее чувство. Мне больше не хотелось принижать себя, быть отстранённым от реальности. И с ненавистью, и к себе, и к представшему передо мной пошлому театру я ринулся в бой.       Мудачило оттолкнул Летнийпарк в сторону и с физиономией главного убожества выстрельнул в меня негодованием. Я ответил ему тем же. Здесь мы упустим из виду слона оскорблений и глупого бреда и перейдём к экспозиции.       Взяв в уродливую руку уродливый лом, этот уродливый урод уродливо зашатался по уродливой обители уродства и уродливо приближался ко мне. Тут я понял, что необходимо сделать – не допустить трагедии того сновидения жарящей боли. Но что стало причиной моей ошибки? Почему Генри заполучил заветную третью дырку в животе? Моё неумение орудовать кастетом? Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай! Думай!       Я мельком оглянулся назад, решив, что травму я получил от кого-то сзади, но сзади никого не оказалось. Чайник с паникой начал кипеть и бурлить. Я был ужасно растерян не только из-за непонимания – в картине я видел в руках у сутенёра биту с гвоздями, а передо мной был урод с ломом. Может, тогда меня пришлёпнул кто-то другой? Кто-то другой спрятался в этой мусорной темноте? И тут внезапно.       

Я поскользнулся на использованном презервативе.

      Папа всегда учил предохраняться, чтобы не нарожать таких выродков, как я. Теперь его слова имели смысл. Если сейчас этот ублюдок проломит мне череп, а это он сможет в текущих обстоятельствах сделать очень легко, то я правда не смогу родить ни сына, ни дочь. От страха я сжал веки и был готов принять судьбоносный удар, но… Это было не очень интересно, не так ли? Здесь бы всё закончилось, я бы не смог написать ничего, кроме глупой рефлексии в конце.       Треск пронёсся рядом – я успел увернуться от удара и толчком ноги откинул своего оппонента в угол комнаты. Быстро поднявшись, я схватил Генри за руку, и мы устремились к выходу. Но будто взрыв в захолустье, наше кровавое выступление вызвало гневные овации среди поклонников местного шансона. Недовольство начало перекрывать проход, зомби пытались наброситься на нас. Нужно было отвлечь стадо, заставить его заботиться о собственном комфорте, но не методом нашей аннигиляции. И тут я вспомнил про слова вахтёрши насчёт поломанной газовой системы. Нотки ядовитой смеси тут же промелькнули в оркестре небывалой гнили. У меня загорелась идея.       Вместе с Лелиборлгом мы разбили дверь какому-то бедолаге и этой же дверью отбились от свирепых гопников с ножами. Я схватился за грязное бонго и вырвал из него фитиль. Нам повезло и балкон этого недоумка выходил прямо к пожарной лестнице, на которую я приказал забраться Генри, что он в спешке сделал. Дверь не выдерживала и через секунду огромная толпа окровавленных, задурманенных конченных мразей вломилась в маленькую комнату.       Оружие взведено – стоит мне черкануть спичкой, и вся комната разорвётся в пламени и поглотит здание. Оно сожжёт каждого морально разложившегося, изничтожит весь этот огромный, девятиэтажный кусок мусора, наполненный навозными мухами…       Мне было лет тринадцать, когда эта решимость обвеяла мою душу, огранив принципы толстым слоем благодетельного злата. Тогда я определил мой жизненный путь, то, что я должен был дать людям, что бы сделало мир лучше. Нескончаемые дебаты моральности добра и зла, фонтан сомнений и убеждений. Но я верил и всегда хотел бы верить в это чувство, подобное факелу Данко, подобно вере Иисуса. Как бы не были плохи эти люди, убийство них шло в разрез не только моим моральным принципам, но и тому самому чувству, поселившемуся в моём лике. С какой-то стороны, я считал это правильным, но правда всегда одна – она терпит смежных мнений.       Это был шанс вновь пойти по дороге, которую я определил для себя уже давно. Мои опасения насчёт путешествия, конечно, в какой-то части оправдали себя, и всё же, я был рад. Был рад, что я всё ещё верил в это. В это ощущение. В эти принципы. Я не поступил так, как хотелось. Я помиловал этих людей и сбежал вместе с Генри Ледингдором на крышу, где наша глава закончится и начнётся новая с новыми путешествиями и истязаниями.       Я снова видел отражение в каплях дождя. Он пошёл как будто специально, чтобы эта сцена истерически банальная по своей сути запечатлелась мною. Мне не хотелось врать себе, мне хотелось действовать и содействовать. Ладно, мне кажется пора познакомиться. С вами я вполне знаком, даже знаю ваши причины вникать в происходящее, но для понимания моих слов скажу, что я такое.       Серые волосы, остро зелёный взгляд, немного замкнутая внешность – мой же коллега отличался более спортивных укладом. Или же это я дистрофик? Неважно. Меня зовут Дан Беливерий, мне 16 лет, и я прибыл в этот город с целью пройти стажировку в морском порту, а заодно насладиться собственным перерождением. Что? Почему я сейчас бегу по лестнице абсолютно невменяемо страдающего здания, ускользая от толпы разъярённой толпы? Всё довольно просто – я грешен чувством справедливости. Я им поглощён, я зависим от него. Я – справедливость.              

Глава 3

      Показались ленты небесных антенн, тарелки связи и прочая утварь крыш.       - А дальше куда, - озадаченно произнёс Генри.       Времени подумать было мало, а времени действовать ещё меньше. Будто тебя бросают в самый важный момент шахматной партии, прямо-таки перед оппонентским шахом и матом. И фигурой я стал, решившись выручить своего напарника. Но я ничуть не сожалел – в конце концов, не у каждого чистый лист жизни начинается без пятен кофе.       Можно было спрыгнуть на соседнее здание, но вокруг восседали лишь двухэтажные убожества. По этой же причине нельзя было скатиться по проводам или верёвку прямиком в щиток или на другую крышу. Мы были окружены, и это мы понимали крайне чётко. Два морских инженеров далеко от своей степи деятельности, высоко, над голубым небом. Паника сошла, но адреналин продолжал циркулировать плоские мысли. Мы могли бы спуститься обратно по лестнице, но была слишком большая вероятность, что наши преследователи уже окупили её. Ещё раз, я понял, что как бы мы изловчились – из этой засады нам не выбраться.       Во мне промелькнуло чувство, что в какой-то момент произойдёт что-то важное для меня. То же самое я ощутил перед предвестием и уже мог распознать это щемящее чувство. Неужели мне вновь придётся ощутить эту уничтожающую боль? Снова пройти через смертельные козни судьбы?       - КХААААААААА, - раздался пронзивший ночную мглу крик.       Но кричал не я. Кричал Ледингдор. Неужели его тоже постигла участь предвестника будущего? Предвестник будущего? А что, звучит. Звучит классно. Но, не суть. Генри кричал не от боли, наоборот, в его теле ощущалось наслаждение. Безумный взгляд, но такой яркий и строгий. Может, в его голове возник план? Разнёс к хренам, вытряс всю смысловую составляющую и завёл мотор возбуждения.       - Держись за меня       Стоп, что? Прямо сейчас? А за что держаться? Я ещё не готов к такой близости!       Пока я был слегка ошеломлённым внезапным приказом Генри, он яро подошёл ко мне, эротично за талию, и как романтическая парочка из мультфильмом Диснея взмыли в небо, пронзая небосвод. Мы летели, элегантно обнимая друг друга, слепо и наивно, пикантно и пошло, прямо к звёздам. Позвоночник разрывался на мелкие кусочки, в лицо бил ветер вселенской силы, по штанам потекла жёлтая струйка страха. Мы летели. Я уже не могу. Я был охвачен ужасным страхом, но внутри я панически смеялся. Генри запустил нас в воздух, причём так высоко, что все здания превратились в чёрные точки на лице усталой земли. Мы продолжали лететь, я пытался окликнуть Генри, но тот не слушал.       Давайте мы отбросим банальную часть, где мой мелкий внутренний сыщик разгадывает смысл происходящего? Было очевидно – Генри тоже обладает неким “даром”. У меня – это предсказывание будущего, а у него – способность летать. Но вот что странно – только мы пронеслись по непрерывной прямой, как она начала изгибаться и превращаться в параболу. Теперь мы не летели – мы падали. И падали ещё быстрее, чем взлетели, ибо надо учить физику – есть ускорение свободного падения, а вот ускорение свободного полёта ещё никто не изобрёл. Мне приходилось цепляться за воротник Генри, дабы не лишиться своей подушки безопасности. Да, насчёт воротника – Ледингдор носил фирменную одежду. Всегда. Это было и забавно и немного грустно – было явно, что его пыл направлен не туда, куда следовало. Так долго он не протянет. Хотя, что я вообще знаю о нём? Сейчас я держусь за него, как за последний шанс выжить, но мы даже и дня не знакомы. Я не привык…точнее, в последнее время мне не до людей. Не до чувств, не до каких-то пустых разговоров.       Пока мы летели, я немного проникся звёздным небом и понемногу начал собирать кусочки старого пазла – моего прошлого. Точнее не прям что бы прошлого, скорее прошлую версию себя. И всё же звучит очень странно. Как себя помню, я всегда был консерватором и с тяжестью принимал новшества жизни. Каждый раз, когда приходилось отламывать какую-то часть мясной статуи мне было досадно, что отдаю жизни себя просто так! Ни за что! Сложные вещи, и говорить о них – не по моей части. Однако какие крайности и психолог, а обдолбанный травкой нарик скажет вам, что надо искать позитив и верить лишь в собственные силы. Я не вижу в этом мире разделения между белым и чёрным, утром и вечером, добром и злом, небом и землёй. И плохие и хорошие люди будут ценить в вас только то, что могу взять из вас. Я говорю это не потому что мёртв внутри или какая-то обижена – я просто побыл за обеими сторонами баррикад. Тогда я и понял, что вопросы мироздания – это, как бы помягче и гуманнее выразиться, фарс. Но что же тогда является моей путеводной звездой? Кажется, вы уже должны были уловить су~       - КААААААА, - иногда случаются такие вещи, знаете, сверло не очень хорошо вошло в отверстие, ну или, когда два человека сближаются и готовятся к соитию, не у каждого получается войти правильно. Это вполне нормально, все мы учимся на своих ошибках.       Генри вошёл в воду пулей, я же, держась за его подол плюхнулся спиной прямо в тёмно-синюю бездну. Это было ужасно больно, текущая ночь явно стала для меня пыткой на одного. Но оно того стоит: избежать смерти в высотном гетто, а потом пролететь над всем городом на Генри-самолёте. Но надо было заканчивать этот спектакль и поскорее уединиться, обсудить всё, обдумать. Во-первых – наши способности. Не думаю, что есть смысл в поиске происхождения этих сил, поэтому можно не тратить на это время. Хотя, просто так принять факт того, что сверхъественное теперь естественно, и что это – не сон просто невероятно сложно.       Ледингдор был без сознания – это невероятно плохо. Такими темпами, он мог просто захлебнуться и утонуть. И это, честное слово, было бы, пожалуй, наилучшее, что с ним произошло за этот вечер. Я был должен этому пареньку, и сейчас я этот должок отдам. Силами схватив его за руку, я начал всплывать с ослепляющей скоростью. Всё-таки, нас не просто так называют моряками. Я плыл. И плыл. И плыл, но неба не было и видно. И дело не в том, что в полуночную пору пластину сказок охватывает покров тайн – я буквально мог достигнуть поверхности. Может быть, я попал в петлю? В эти водные пространства, в которые спиной ко дну летят главные персонажи каких-нибудь романтических историй. Ещё рывок. Я начал ощущать пустоту в своих лёгких, парадоксально, но она начала заполнять пространство, поглощать материю. Давай. Давай! Давай!!!       - Аййй, - я ударился об какой-то пласт. Причём, учитывая, что с каким пылом я летел наружу льстящего саркофага, мои движения превратились прямо-таки в залп подвойной бомбы.       Выплыть было нельзя, но что же препятствовало нашему спасению? Хотя, я знал ответ заранее. Перед приземлением я заметил, что мы летели прямиком в бухту, а потому было смело предполагать, что то, во что мы упёрлись было ничем иным, как судно. Товарное – это я понял по строению корпуса. Да, по таким мелочам довольно сложно определить тип корабля, но я провёл за этим делом так долго, что уже на ощупь могу определить этот мясисто железный корпус, эти стальные иллюминаторы, влажные вентили.       Кажется, у меня началось кислородное голодание, ибо я начал думать об откровенной ахинее. Быстро разобравшись, где располагалась корма голландца, бешеным дельфином я тащил два тела к свету. Ещё гребок. Ещё один. Гребок.       - КХ-КХ-КХА, - я начал отхаркивать грязную воду мерзкого причала. Кажется, мои руки были все в мазуте, потому что, хоть нас и освещала лампа мастерской, я всё равно не видел ладони.       Я думал откачать воду из супермена, но в этом не было необходимости – он дышал. И дышал без помех. Что-то мычал, так усердно мычал, но я ни черта не понял. Он был жив, он был в состоянии рассудка, но его тело не двигалось. Мало того, было что-то таинственной, какая-то священная правда, которую Ледингдор пытался передать мне. У меня сразу возникла идея, поразившая даже мои сосуды своей находчивостью.        - -*-- *-- *--* --- *-* *-*- -** -*- * ---*       - Да, со мной всё хорошо.       Я принёс Генри фонарь, которые нашёл на шхуне. На удивление, он был новым и дорогим на вид, поэтому мне захотелось его прикарманить. Но сейчас, мой союзник, мой верный друг и товарищ слабыми толчками подавал мне сигналы с помощью языка Морзе. Советую подучить его, ну или приготовить переводчик, потому что примечаний не будет!       --* -** * -- -*--       - Вы в морском порту. По всей видимости, сюда нас и прислали на стажировку, - предположил я – кстати, неужели у тебя есть способность к полёту?       -* * -       - Тогда что это было, - усомнился я – не могли же мы просто так взмыть над бренными покровами алчной земли!       Хотя, по виду Генри я понял, что это очень долгая история. Нужно было бы переждать эту ночь в каком-нибудь укромном месте, а там – уже начнём действовать. Я бы дотащил его до гостиницы, но боюсь, что сил моих не хватит даже дойти одному – эта ночь съела меня. Мысли смешались в кучу, тремор слабых чувств проник к самому рассудку, и я заснул.              

Глава 3

      - Дол-бо-*бы, - разнеслось по романтически разлагающемуся городу – вы совсем ох*ели?!       Измазанные в мазуте и морской тине я стоял перед бригадиром в довольно свободной позе. Прошлая ночь была просто убийственна, и мы с Генри условились встретиться в местной закусочной и обсудить всё произошедшее. Ледингдора я разбудил пораньше – его сектор находится немного дальше угольной бухты – места, где я теперь работал ремонтником.       Оскорбления лились один за другим: нас обвинили в краже и распитии алкоголя. Мы, по версии бригадира, напились и пришли сюда воровать инструменты, но случайно упали в ангарный отсек. Я пытался доказать, что это бред: все инструменты на месте и от меня не разило алкоголем (я пытался дыхнуть, но из-за рта тоже разило морем), но начальник отряда не слушал меня – он был в ярости.       Было примерно 8 утра – это я заметил на часах в мастерской. Такие красивые часы в виде морского компаса, явно работа профессионала. И так сияют на солнце, что любому покажется, будто своим светом серебро циферблатного бала может расплавить их душевные искры.       - А? Чё? На часы мои решил позариться, - гневно зарычал Можа (так звали бригадира) – знаешь, что с ворами в Африке делают?       - А чем я тогда буду работать, - без капли иронии в голосе зевнул я, вдохновляясь утренними волнами.       Я получил знатную оплеуху, такую, что я как балерина повертелась и в пикете грохнулся на пол       - А ну быстро взял инструменты и пошёл в инж-отдел, - закричал этот грязный бородатый – и только попробуй своровать что-нибудь: я тебя утоплю нах*р.       Беспочвенно клеймить человека, говоря без пошлости и молодёжных нравов, глупо и агрессивно. А агрессия – удел животности, неопределённости и полоумия. Но чего разбирать типичный гештальт тупорылого пьяницы?       Я пошёл в мастерскую, дабы привести себя в порядок и взять инструменты. А, ну ещё и форма. Мастерская представляла из себя каморку с симфонией разных оркестров и мелодий грязной медали морской степи. И зеркало. Подойдя к нему, я наконец смог лицезреть, как отвратительно я выглядел: моя синяя жилетка стала тёмно-зелёной, а футболка настолько пропиталась грязью, что превратилась в мокрую сеть, которая пленила моё тело. Затем я старательно очистил своё лицо от прибрежного мусора и наконец увидел своё лицо. Серые волосы, остро зелёный взгляд, причёска безумного доктора и улыбка неуспешного человека. Всё, как всегда. Хотя удивительно, что после полуночного погружения мои волосы не сползли в причёску эмо.       А потом была работа. В типичных рассказах сейчас было бы тщательное обсуждение процесса починки систем и прочего, но мне хочется развития вчерашней истории, а потому: смена окончилась, через час мы должны были встретиться с Генри. Проблема была в том, что я был весь в рабочей пыли, а душевная в ангаре предусмотрена не была. Пришлось идти на местный пляж и очистить свою одежду от тины и грязи, а заодно и своё тело. Как я и говорил, спортивного телосложения у меня не было – понятное дело, ведь спортом я никогда не занимался, но, буду честным, мне бы хотелось выглядит намного сильнее. Если бы вчера тот додик увидел вместо какого-то худощавого человечка качка с бицепсом как женская грудь, то наверняка бы всё решилось намного легче.       Оставалось мало времени и лёгким бегом я приближался к кафе “Пятая аллея”. Думаю, вы догадываетесь, почему она так называется. В географию города я старался не вникать, так как кроме порта в Золфте я нигде больше не ошивался. И это грустно: в этом городе было очень много для такого мало, как я. Красивая дверь с серебристой окаёмкой, но это серебро, в отличии от того, в порту на часах, успокаивало. Вздохнув, я зашёл в спокойный обитель тишины и окончательно отпустил всю липкую суету.       Скажу честно, это было очень возбуждающе. В таком захламленном городе я ожидал, что кафе на окраине окажется таким приятным местом: стояли кремовые благовония, столики и сиденья ласково просили тебя присесть на них. Всё просто кричало об умиротворении и трансе карамельных ублажений. И что-то особенное было в освещении – оно было скорее более розовое, чем привычная желтизна засоленных люстр.       Но к моему удивлению клиентов не было. Генри сидел у стойки и лакал, кажется, клубничный коктейль, а где-то в уголке сидел седовласый дядька, вылитый терминатор, но более брутальный и приземлённый. На его столе стоял лишь ноутбук, из которого он выписывал какие-то вещи в блокнот. И эта серая накидка – как же он контрастировал с малиновой обстановкой приветливого кафе. Будто воин ада в церкви рая.       - Добро пожаловать, - ласково поприветствовала меня девушка за “барной” стойкой.       Я подошёл к Генри и сел рядом с ним, пока он наклонял длинный бокал, дабы допить субстанцию. Господи, Ледингдор, после вчерашнего я думал у тебя появится отвращение к чему-то белому и склизкому. Мы обменялись рукопожатиями и теперь я смог немного осмотреть Генри: во-первых, у него были чёрные очки с большой оправой, что придавало ему скорее вид хипстера, нежели батана. Слегка длинная причёска, загнутая назад и свёрнутая в косичку. Красная жилетка с прямыми клетчатыми брюками. В ночной суете он казался мне совершенно другим человеком. Наверное, многие ждут более тщательного описания чёрт лица, но я совершенно неумел в таких делах. Однако могу сказать, что у него были довольно красивые большие глаза и улыбка одиннадцатиклассника. Что же до меня – я выгляди совершенно обычно, однако люди чаще всего отмечали мои широкие уголки глаз, будто стрелки. В принципе, мне всё нравилось.       - Итак, партнёр, как тебе первый рабочий день, - вдохновляюще пропел Ледингдор, - устал, наверное?       После всего, что произошло, он решил поговорить именно о работе? Неужели она важнее всей той сверхъестественной суматохи, пронёсшейся по городу в тенях солнца вечной мерзлоты?       - Приемлемо, хотя в здешних суднах всё настолько плохо, что кажется: стукнешь не туда и всё взорвётся, - так я пытался описать всё, чтобы мимолётно сменить тему на более важные вещи, - и всё же…       Мои слова прервал тихий ласкающий душу смех барменши. Видимо, моя лёгкая шутка ей понравилась. Не то, чтобы в ней было что-то смешное, поэтому я подумал, что она лишь хотела быть обаятельной и заиметь общительного клиента.       - Предлагаю снять ваше напряжение лёгким кислородным коктейлем, - с ещё более ласковым выражением лица сказала девушка – уверена, ваша беседа станет в разы приятнее.       - Хорошо, пожалуй, закажу, - согласился я, - между тем, Генри, я думал, что мы обсудим произошедшее этой ночью       - Да, ночка была бурная, хе-хе-хе, но давай поговорим о работе, - явно съезжал с темы юноша – сегодня я впервые в жизни восстановил неполадки в крановых системах.       Почему он так яро не хотел обсуждать случившееся? Может он стеснялся своей способности или вчерашней пытки в логове наркоманов? Или то, как мы опозорились в первый же день стажировки? И тут до меня дошло: мы были не одни, что очевидно, и наши бредни по полёт и предугадывание могут привлечь лишнее внимание. Я совсем потерял бдительность от желания выразить непонимание и всё же решил поговорить о делах насущных.       - Что важнее, нам нужно найти жильё и пропитание, но сперва – деньги, конструктивно обвёл на невидимой стене главный вопрос учитель Дан – а дальше уже решать, как и куда.       - Если вы хотите, можете поработать у меня полставки, а то я совсем не успеваю уделить внимание всему в этом приятном местечке, - соблазнительно в плане предложения проговорила барменша – а насчёт жилья…хмм…можете пока что пожить здесь.       - Что? Прямо тут, - вопросительно воскликнул Генри, - но это же. Это же. Ну. Неправильно!       - Не бойтесь, диваны раздвигаются, - объяснила девушка – на выходных я специально превращаю это кафе в лофт-гостиницу для любовных парочек.       Если опустить все детали, это звучит довольно приемлемо. Да, конечно, со стороны может показаться весьма ненормально, но в наших обстоятельствах это был сигнал к упокоению. Я решил рассмотреть заведение более тщательно: в уголках четырёх стен виднелись плюшевые игрушки, дополняя сказочную атмосферу лирики мини-бара, а ещё повсюду были развешаны узорчатые карт….       - Какая же ты мерзка шл*ха, Алия, - как гром прозвучало из-за угла – твоё убогое заведение итак разваливается, а ты хочешь потерять последних клиентов? Или ты не слышала обо всех этих слухах, которые ходят насчёт твоего кафе?       Я нервно сглотнул, будто мимо меня проносился шквал пуль.       - Если хоть пальцем тронешь этих ребят – я сверну твою голову и отдам на растерзание псам, - прозвучала настоящая угроза от седовласого – поэтому только попробуй, с*ка, даже заикнуться об работе или проживании.       Неужели эта девушка достойна таких ядовитых слов? Что она сделала, чтобы прямо сейчас получать выстрелы в сердце из снайперской винтовки?       - А вы, олухи, - перевёл свою атаку угрожающий парень на нас – если согласитесь на её предложение, то потом всю жизнь будете жалеть о том, что вообще пришли в это место.       Он свернул ноутбук и направился к выходу, яростно делая каждый шаг к двери. С его уходом ушла и атмосфера ментальной мясорубки. Я решил взглянуть на лицо барменши и увидеть ручейки слёз, но несмотря на всё то откровенное г*вно, что на неё вылили, на её лице держалась всё та же милая улыбка. И тут, взглянув на её губы, по мне прошла молния.       Девушка была чрезвычайно очаровательна и миловидна. Её выразительное лицо просто веяло спокойствием: мягкие брови, нежный взгляд, приятные уголки рта и блаженные ресницы. У неё так же были прелестные волосы, коснуться которых захотелось бы каждому. Так как я сидел довольно близко к ней и был высоким юнцом, я смог также оценить её фигуру: её телосложение было, как бы так описать, оно перевоплощало все её черты из милого в сексуальное – она была слегка привлекательно широка в тазе, что напоминало грушу. Кажется, так и называется такой вид деву…Так, что-то я совсем ушёл от темы.        И тут я поймал её взгляд. Она сверх меры пристально глядела в мои глаза, но с той же лаской. Но ласка это была уже не наигранной для клиентов, она была искренняя для меня, только для меня. Я не мог отвести взгляд – не потому что она соблазнила меня или что-то того, просто мне кажется, перевести свои глаза на другие объекты в такие моменты подобно обрыванию немого диалога. Самое страшное, хотя нет, самое интересное – я хотел слушать её, я хотел разговаривать с ней, чувствовать её. Она протянула руку прямо к моей шеи и лёгким касанием сбросила с моей шеи лоскуток морской флоры.       - Хи-хи       Я влюбился. Давно не чувствовал таких ярких эмоций и ощущений, что меня как ржавую трубу прорвало стальной пробкой. Кровь закипела, щёки зарумянились, бабочки полетели. Её глаза, какие же они затягивающие.       Это был огонь на поражение. Всё. Всё ребята, заканчиваем, я не могу больше что-то говорить.              

Глава 3.5 (перспектива Генри)

      Наблюдая за этой романтической сценой, я невольно оглянулся по сторонам и уставился сквозь слегка грязные окна прямо на морскую гладь. Несмотря на все проблемы, которые нам пришлось решить я был искренне рад этой встречи этому месту! Столько людей, столько возможностей, столько шансов показать себя! И это кафе! Оно просто утопает в ламповости! Хотелось бы остаться здесь на всю жизнь и пить вкуснейшие клубничные коктейли!       Работа с компьютером, однако, была намного лучше, чем с людьми. Нет, я никогда не был против общения, просто тут люди не очень-то и сговорчивы. Или это я всегда врываюсь в личное пространство людей? Поэтому все пытаются избегать меня? Даже мой куратор назначил мне единственную работу, где нет контакта с людьми – он точно понимает, что к чему.       У меня возникли эти сомнения ещё на подъезде к городу. Хотелось плакать, сильно плакать от одиночества и предвестия сложностей, с которыми придётся столкнуться. И вчерашняя ночь оправдала все эти предрассудки. Я всё ещё не могу забыть это отвращение, этот стыд. Я хочу умереть.       Но в Дане я видел своё спасение. Мне кажется, если я не буду ему мешать, мы сможем поладить! Уверен, нас ждут великие дела, и я с удовольствием свершу их вместе с Беливерием. В конце концов, как я думаю, мы идеально дополняем друг друга. Я энергичен, а он скептичен. Нам по пути.       Я так много хочу рассказать тебе! О вчерашней ночи, о том, кто я, и кто ты. О мечтах, о моей силе, обо всём на свете! Я так хочу говорить с тобой!       

Глава 4

      Не знаю почему, но, несмотря на ядовитые слова того подозрительного человека, мне хотелось верить Алие. Даже если эта доброта была наиграна и фальшива, мне хотелось принять её. Но суждено было оборвать нежную нить мелодрамы двух немых сердец и определиться с дальнейшим ходом делом.       - Ладушки, если захотите обсудить условия работы – я буду на кухне, - загадочно условилась Алия – вам что-то нужно было обсудить наедине, не так ли?       - Постой, - у меня всё же оставались вопросы к девушке. Скорее здесь был не интерес, а желание защитить её и разобраться в споре – почему этот человек так набросился на тебя?       Она направила свой взгляд и мне показалось, что я сунул нос не туда, куда надо было.       - Если это что-то личное, я пойму, - во мне разгоралось пламя стыда по какой-то неведомой причине, - извини, если я тебя заде~       - Предлагаю вам сделку, мальчики, - прервала меня Алия       Генри удивлённо посмотрел на барменшу и залез в свои карманы, явно пытаясь что-то найти. В это время он усердно смотрел на стойку, будто ментально решая какую-то сложную арифметическую задачу.       - Но у нас ничего нет, - с огорчением заявил Ледингдор – а стипендия за стажировку придёт только через полмесяца       - Хи-хи-хи, - боже, как она соблазнительна – я говорю не про деньги       Лицо Генри оставалось таким же сероцветным и плоским, но моё мгновенно покрылось румянцем. Неужели сейчас она скажет то самое, что мы постоянно слышим из романтических сериалов или обычного порно? Стоп, сразу втроём? Это неправильно, наверное. Да и сейчас только середина дня – так нельзя! Господи, о чём я думаю? Почему я так напряжён и возбуждён от этой атмосферы? Генри стоял совершенно спокойный, без каких-либо признаков эмоциональной энергии, но я был полностью заряжен! В меня как будто бы ударила молния и я начал крутиться вокруг ядра атома. Я слишком думал и мне нужно было сказать хоть что-то, что-то, что не выдаст мою страсть.       - Точно, ты ведь говорила о том, что можешь нанять нас на полставки, - в голове промелькнула идея, которую я сразу же вынес на обзор       Алия откровенно улыбнулась. В этот момент мне показалось, что она придумала какую-то громадную ловушку, в которую я только что с успехом провалился. Это была игра умов? И какой мне шаг сделать дальше?       - Именно, - наконец её специфически хитрая ухмылка спала с лица, и она начала объяснять условия – работать будете вечером в будние дни: один официант и один на кухне. Сто долларов каждому в конце месяца, также я оплачу ваши переработки.       Тут она как-то странно отвела сквозь взгляд, то ли на часы, то ли на картины с милыми узорами и фигурами, то ли она вообще смотрела в окно. Обычно, я не придаю значения таким тактильным действиям, но с ней мне хотелось быть педантичным. На этом моменте я окончательно убедился в своей симпатии к Алии.       - На выходных, как я ранее упоминала, кафе становится гостиницей, - осматривая стену, которая приковала её внимание, диктовала девушка – поэтому ваша помощь будет не нужна.       На лице Генри появилась счастливая улыбка. Я не совру, если скажу, что она была подобна той же самой улыбки, что была у мальчика в поезде во время приезда. Очевидно, впервые за долгое время мы заканчиваем день с хорошими новостями. И местом, где можно переночевать. К тому же, сегодня была пятница, поэтому последующие два дня я отдам отдыху и сбору мыслей. Было бы ещё неплохо познакомиться и с Алией, и с Генри.       Как и он, я был жутко благодарен такой щедрости со стороны хозяйки этого заведения. Работа с проживанием – это просто подарок. И какое проживание! Не замшелая блевотная дыра с наркотиками в каждом углу, а приятное и уютное место. Отсюда можно будет продвигаться всё дальше и дальше, делать первые шаги к началу взрослой полноценной жизни. Моей и Али. Хотя, я слишком тороплю события и дав волю своим чувствам, я скорее оттолкну её, нежели понравлюсь. У меня был неудачный опыт в отношениях, который закончился именно так. Но тогда я был наивным, а сейма, кажется, был абсолютным скептиком.       - По будням вы будете жить в номере на втором этаже, - продолжила барменша – а по выходным можете ночевать у меня, ну или…       Тут её улыбка засверкала в новых красках – она буквально разилась экспрессией и контрастом!       - Можете отдыхать на пляже, - забавно добавила она – ночи вполне тёплые       После нашего подводного погружения с Ледингдором последнее, что мне хотелось бы сделать – это возвращаться в эту воду. Хотя, скорее я отношусь к морю слишком предвзято, ибо YF местном пляже я ещё не был. Стоит прогуляться по нему как-нибудь. Точно. Позову Алию.       - Мы приезжие, поэтому~       - Что же вы раньше не сказали, - вдруг удивилась Алия – это замечательно! Я могу показать вам достопримечательности и очень красивые места. Рассказать про всё-всё.       От неё просто пылала энергия, что била мне в висок мотивацией и лирой надежды на хорошее будущее. Мы продолжили наш душевный разговор, после Алия накормила нас вкусным ужином (готовить у неё, правда, получалось плохо – она ведь привыкла готовить десерты и кофе). После она показала нам комнаты, рассказала, где уборная, дала нам бельё и на этом мы распрощались, пожелав друг-другу пожеланиями спокойной ночи. Затем, нам наконец удалось обсудить с Генри всё, что произошло за эти два дня и чем мы будем заниматься дальше. Сейчас, скорее всего, я вас об этих планах не поведаю. Но моей главной целью была только она. Наконец я почувствовал облегчение. Подлинное. Спокойное. Тонкое и умеренное.       Здравствуй, новый день.       Последующие недели шли прекрасно: практика в морском порту проходила отлично, благодаря стипендии и ставке в кафе мы получали хорошие деньги. С Генри мы условились так: на его деньги мы покупаем необходимое, а на мои открываем вклад в банке – мой отец работал, нет не банкиром, таксистом. Долго работал и на конец своих дней сказал, что, если бы он вложил в банк свои первые три зарплаты, мы могли быть настоящими миллионерами. Да и я по своей природе привык сберегать деньги, недели их тратить.       Помимо хороших бытовых условий, с Алией мы постепенно сближались. Благодаря тому, что клиентов в будние дни было значительно меньше мы могли часами наслаждаться лёгкими разговорами – она была не только красавица, но и очень интересная леди. Конечно, всё шло к началу отношений, но я, в силу своих старых страхов, откладывал этот момент как можно дальше, хотя было очевидно, что все стороны бы заключили обоюдный пакт любви. Также, я завёл хороших друзей и в инженерной станции, благодаря ним я смог узнать множество секретов этого города.       Как я уже и сказал, жизнь менялась в лучшую сторону, белая линия растелалась всё дальше и дальше, вдоль побережья до самых гор. Постепенно, я осваивал новые территории и спустя три месяца я уже знал весь город наизусть. На банковские сбережения нам удалось приобрести скутер, на котором я пообещал себе прокатить мою возлюбленную. Ну, пока ещё не возлюбленную, но в тот заветный день я решил её сделать таковой. Как можно сдерживаться, когда человек, к которому ты испытываешь симпатию, понимает тебя не просто с полуслова, а будто читает твои мысли? Мои чувства усиливались в геометрической прогрессии и одним прекрасным весенним утром, я подошёл к Алие и сказал, что нам нужно пог~       - Прости, мы не можем быть вместе, - прозвучало из её уст – дело не в тебе, а во мне.       Дальше шли какие-то обычные объяснения и причины, но каждая из них била по душе словно ножом по сердцу. Меня будто долго поднимали на санях в гору, а скатиться не дали! Но с каждой секундой моего раздумья я видел, как ей становилось хуже, и я решил обнять её. Мы обнимались довольно часто, но сейчас – как дорогие друг-другу люди. Несмотря на то, что мы не могли быть вместе по непонятной мне причине, она была для меня звездой в небе среди заблудших планет. Конечно, здесь у меня были друзья, работа, дом. Но теперь у меня появилось кое-что действительно дорогое – любовь. Хоть и неответная. После этого признания, однако, наши тёплые отношения нисколько не поколеблились, даже не возникло этого незвучного отрешения. И всё же, пришлось закрыть крышку кипящего чайника.       Забудем пока про мои неудавшиеся романтические отношения и поговорим о моём новоиспечённом лучшем друге – Генри. За то время, что мы жили здесь, он действительно многому научился на практике. Его посчитали достойным сотрудником и условились дать по возвращении отличную рекомендацию, но отказался – сказал, что докажет свои навыки на действии. Чертяга! Он купил себе новую оправу и теперь ещё больше был похож на ботаника. Я узнал, что его родители работают в логистической компании и что он всегда хотел пойти по их стопам. В детстве он увлекался атлетикой – там и обрёл своё крепкое телосложение. Впрочем, лично мне признавался, что всё ещё не разобрался в себе, но, ничуть не сожалеет о встречи со мной.       Алия тоже поделилась своими секретами: это кафе ей досталось от матери, которая осталась вдовой сразу после рождения дочки. Большинство интерьера здесь было сделано хорошим знакомым её мамы, потому что старый Алия продала, чтобы выплатить долги, которые набрал отец. Она была нежеланным ребёнком, и её судьба сложилась очень трагически. Но свой покой она нашла в этом кафе. Её хобби – делать массаж и скажу вам: делала она его как профессионал. Она говорила, что за дополнительную плату делает массаж гостям, и после этих слов во мне разгорелась ревность. Алия поняла это и попыталась успокоить меня.       Что до меня – я не очень хотел делиться прошлым. Нет, в нём не было чего-то плохого или хорошего. Были лишь моменты, за которые мне было ужасно стыдно, а в основном лишь истории из детства, а это уже дела ушедших дней. Хотя, когда-нибудь я обязательно расскажу своим друзьям об этом стремлении. Жизнь била ключом, но я ведь всегда был скептиком, и в комнате с пороховой бочкой и толпой людей, я был уверен, что кто-нибудь черканёт спичкой.       Черканул я. Причём, это случилось так же неожиданно и спонтанно, что мой спокойный инструментал жизни вдруг превратился в крик гитары. А играть я не умел. Когда играет гитара, ей обязательно аккомпанируют какие-нибудь барабаны, ну или хотя бы синтезатор. В моём случае случился внезапный концерт трёх инструментов, три тяжеловеса встретились на одном перекрёстке и с жутким грохотом повалились на землю. Цепочка взрывов началась с того места, с которым я первым делом связал себя и этот город, а дальше огонь охватил и более большие земли. Взрывы произошли один за другим, но скорее не являлись следствием друг-друга, и устранять их было необычайно затруднительно.       Это был обычный солнечный день, точнее обычное солнечное утро. В такие дни становишься по-настоящему благодарен жизни за то, что наделила тебя рецепторами восприятия. Но в книгах именно с таких дней завивался ураган событий. Опять же повторюсь, я ужасный скептик – мне каждый раз хочется ставить под сомнение непоколебимость счастья. Был ли я таким всегда? Конечно же нет. Надо искать корни в детстве, а желания делать это у меня никакого не было. Так вот, я, как обычно, шёл на стажировку и готовился к смене. Коллектив был довольно общительный, конечно не без грубой усталой лирик слов, но, впрочем, не жалуюсь. Каждые две недели нам приходилось работать над новыми суднами, чинить их и заправлять. Никогда это дело не было скучным: это ведь была целая игра интуиции – угадай, в каком месте у кораблика бо-бо. Как обычно, в инженерный ангар нам привезли очередной товарник. По сути, мы всегда ремонтировали судна одного торгового пути, но каждый раз меня удивляла разнообразность поломок. Кстати благодаря тому, что они были одинаковыми, удавалось намного быстрее найти поломку.       Завезли. Зафиксировали. Начали работу. Сегодня я работал в грузовом отделе и мне нужно было решить задачу перевеса – чаще всего это случается из-за деформации пружины слева или справа отсеков для контейнеров. С коллегами в нас была привычка работать с каждым объектом в разных местах, меняясь. Починив дефектные места, я уже собирался уходить, как заметил, что у одной из дверей контейнера повредился замок. Чтобы его починить, необходимо было выровнять механизм изнутри, поэтому я вскрыл дверь железного параллелепипеда ломом и увидел перед собой чудовищную вещь: замок был раздроблен в клочья. Мне в голову пришла мысль установить новый крепёж. Установил. Осталось закрутить главный винт: я взял ключи и налёг на него всем своим телом. Шёл ужасно, но в один момент предательски полетел по оси, и я грохнул я на один из кейсов, лежавших в контейнере да так, что поломал тому крышку и он немного раскрыл. Встав, я это заметил и любопытность взяла меня за нос, наклонила, и заставила открыть кейс.       Оружие. Настоящее. И таких кейсов тут была целая куча! Значит, и в других контейнерах тоже они были? Хотя, какая разница? Будучи в шоке, я в спешке закрыл кейс и вышел из маленького стального домика, закрыв дверь. Сердце стучало, я не понимал, как вообще так может быть. На звук моего падения пришёл мой коллега и побеспокоился, в порядке ли я. Увидев, что я сижу около контейнера, его лицо как-то интересно искривилось, а взгляд уставился вниз.       - Дан, ты же всё понимаешь, - начал он издалека – думаешь, откуда у нашей тихой лагуны такой судооборот?       Я нервно сглотнул. Возможно, ко мне приближалась ужасная угроза, а возможно мы сможем решить эту ситуацию хотя бы тем, что меня просто отправят домой.       - Мы долго решали с Можей, говорить тебе или нет, - таинственно объяснял моряк – но, видимо, теперь нет выбора. Пойдёшь в долю.       200 долларов за молчание. Именно такую сумму предложил мне Можа, взяв меня в долю. Учитывая, что моя стипендия за стажировку была всего лишь 50, было очевидно, что меня хотели одурманить деньгами. Хотя, это скорее негласное предложение, от которого нельзя отказаться – либо деньги, либо…       Я не знал, что делать дальше. Впервые за три месяца хорошей и спокойной жизни эта чертовка показала свои клыки. Придя домой (кафе ы быстро привык называть домом), мной овладело, знаете, такое беглое и спонтанное чувство страха. Теперь, мне было за что переживать, и каждое мной совершённое действие, каждый мой выбор мог бы повлиять и на моих близких. Только представив, что эти припортовые уроды прикасаются к Алии, как сердце наливалось вином грешных искуплений. Надо было действовать, надо было на корню пресечь это безобразие, мягко говоря. Но какой бы ход я не сделал, если сейчас, сразу после признания моего коллеги о поставке оружия, а, следовательно, и оповещения главного бригадира, полиция наведается для проверки показаний, контрабандисты легко догадаются, кто их сдал. Нужно было ждать. Не знаю, когда очередная партия отправляется в открытое море, хотя, нет, я очевидно знаю – эти корабли отбывают ровно после нашей починки, а поэтому, чтобы придумать, как собрать доказательства, я должен выиграть время. Можно принести кейс в участок, нет, очень глупо. Можно потопить судно, но тогда у всех инженеров будет висеть административное нарушение. А если украсть документацию и сфотографировать контейнеры? Наверняка, на бумаге товарники наполнены продуктами или чем-то другим, но если окажется, что вместо фруктового мороженого «Ягодный взрыв» там окажутся взрывоопасные вещества, то за это дело точно возьмётся полиция.       Что-то мне подсказывало, что в других кейсах могли находиться другие товары. Я мог бы под предлогом соблюдения особой аккуратности попросить напарника показать контейнеры, а затем заглянуть в них. Все эти моменты надо продумать. Где Генри, к слову? Одна головка – хорошо, а две – лучше. Обычно, в это время, он уже сидел и попивал кофе, если клиентов не было, а не было их в большинстве случаев. Он не звонил на телефон в заведении, даже зная, в какой интервал времени я прихожу. Хотя, многовероятно, что его задержали на работе. Но так ли это? Меня охватило волнение.       - Обычно большинство работы приходится на пятницу, - рассуждал я – а сегодня четверг, поэтому переработки быть не может. <      Ни Алия, ни Генри не появлялись целый час, за это время моё волнение собаку съело и уже не мог сидеть на месте. Вдруг я услышал полицейские сирены с обратной стороны кафе и незамедлительно отправился туда. Около погрузочной зоны стоял грузовичок, который приезжал к нам раз в два месяца с кофе и чаем и его водитель с сигарой в руках. Рядом с ним что-то бурно обсуждали полицейские, и я решил подойти. Может быть, этот водила возил что-то нелегальное? В этом районе это вполне логично, хотя если это чёртовы трущобы, то полиция должна патрулировать здесь с особым пристрастием.       - Ну короче машина остановилась прямо тут, из неё вышло два местных гопаря, вырубили грузчика и умотались в сторону района разбитых фонарей, - объяснял водитель – угнали причём на большой скорости на каком-то драндулете, а паренька в багажник засунули.       Я ошалел. Этот паренёк наверняка был Ледингдор! Его поймали, когда он носил товар в склад, но кому понадобилась его тело? В этом районе много преступлений, но что бы средь бело дня вот так воровать людей – это не просто кража, это спланированная месть. Но, опять же, кому сдался айтишник морских систем? Я устал думать и решил выведать информацию у полицейских. Они сами попросили подойти.       - Вы владелец кафе, - спросили двое в бело-синей поношенной форме.       - Да не, - объяснил доставщик – тут баба, какая-то всем заправляет. Такая метиска с чёрными волосами и большими арбузами.       Он так насмешливо это говорил, что мне хотелось размолоть его рот, как жареные зёрна кофе. К моему дорогому человеку я испытывал высшее признание, но сейчас, если дам волю чувству справедливости, упущу важные детали.       - А, эта ебан*тая шлюха, - с улыбкой произнёс офицер – она тут еб*тся с каждым за бабло. Барон ей нехило отваливает.       У меня встал ком в горле. Да что там ком, мне оторвали голову и моментально пришили на место. Кровь превратилась в снег, глаза наполнились неописуемым ужасом, я онемел. Всё это время, все эти три месяца я думал, что хорошо знаю её, но оказывается, он ведёт двойную жизнь. Нет, это невозможно! У неё совершенно нет на это времени – весь день она проводит в кафе, а по выходным заведует гостиницей, да и пахнет от неё всегда нежно и вкусно. Если бы хоть одна тварь притронулась к не, я бы почувствовал. Сердце гневно колотило в виски.       - Почему вы назвали её шл*хой, - сквозь зубы проговорил я – она всё время проводит за уходом своего кафе. Как она может спать с кем-то?! Зачем ей деньги, если она зарабатывает на своём заведении?! Вы пошли на поводу у слухов!       Последнее предложение я проговорил, будто пуска яд в этих мудаков. Эти слухи про Алию меня конкретно бесили, да так, что каждого, кто так отзывался о неё я выпроваживал силой из кафе. Уверен, это всё из-за насмехательства, что она в таком гнилом районе зарабатывает не на наркоте и преступлениях, а честным тру~       - А ты, видать, хахаль этой потаскушки, - вдруг ехидно произнёс второй – какая наивная ныне молодёжь пошла. Ты шутишь, или действительно думаешь, что все деньги в её кармане – это налик за её дерьмовое кофе с поносными пирожными? Аахахахаха. Ну ты и олень, парень.       Если так подумать, я действительно много раз задавался вопросом, как такой малый посетителепоток приносит заработок даже в мизерные 300 долларов? Нет, я должен верить ей, это всё неправда!       - Закройте свои поганые рты, твари!       - За решётку захотел, дурачок – прервал мой всплеск души офицер – да она каждый вечер еб*тся за деньги, а в выходные у неё вообще марафон *бли. Папаша её набрал долго, а отплачивать приходится дочурке. Парень, ты реально имбецил, если веришь словам этой суке. Даже я её один раз оттарабанил так, что эта тварь ещё двадцать минут отходила.       Я больше не мог слушать эти слова, которые обливали мои подозрения мёдом. Гостиница на выходных – это предлог для того, чтобы заниматься сексом без нашего присутствия, а эти грязные деньги…       Видимо, дела обстояли именно так, и у меня на глазах наворачивались слёзы. Почему она держала нас у себя?! Она могла выгнать нас и не страдать из-за нашей помощи! Да она всё это время ради нас удовлетворяла мерзких ничтожеств! Почему?! Почему ты делала это?! Почему ты ничего не говорила?! Если бы я знал, я бы тебе помог, я бы спас тебя! Я бы не допустил этого!!! Алия, почему?!!!!!!!       Сквозь слёзы я увидел, как офицеры сели в машину и поехали в противоположную сторону от той, которую указал водитель грузовика. Видимо, делом этим они не хотели заниматься. Генри взяли в заложники незнакомые люди, Алия, многовероятно, сейчас зарабатывает на оплату груза, а я сижу тут и реву как девчонка. Сопли текли по рту, дальше по подбородку и слизью капали на джинсы. Я пытался вытереть их ладонью, но они смешивались со слезами и текли ещё больше.       - Фу, какой же ты убогий куколдище, - плюнул в мою сторону водила – даже бесишь своей грязной мимой.       Подойдя ко мне, он влепил мне по лицу ногой, от чего я вскрикнул и захлебнулся соплями, которые вылетели из носа обратно в горло. Упав на асфальт, из губы потекла кровь. Смешавшись со слизью и слезами, всё это образовывало лужицу моего бессилия. Всё было так убого. Заведя машину, грузовик со скрежетом пробуксовал на месте так, что пыль полетела прямо в меня.       Вы сами понимали, в каком состоянии я был. И никогда бы я не желал оказаться вам в таком положении.       Сложив два плюс два, я осознал, что ошибся, когда сказал про ситуацию с нами тремя. Генри сейчас калечат те самые люди, от которых мы сбежали в общаге. Эти три месяца они выслеживали его и готовились к его наказанию. Алию сейчас, скорее всего, ублажают два животных. А я? Я лежу в луже говна и не могу пошевелиться от шока. То ли от болевого, то ли от морального. Не знал я, что делать. Хотя, для начала нужно было вызволить Генри из лап наркош, а затем забрать Алию из…       Мне было неизвестно, где они находились. Мало того, я тут же вспомнил про контейнер с оружием на судне и понял, что я был в западне. Он отбывал в это воскресенье, и нужно было в скорости решать вопрос с его задержанием. Так, подумав, я решил возвратиться к моему порядку действий и отправился в трущобы на скутере.       Проехав пару километров, я увидел силуэт на обочине. Человек лежал на животе. Избитый, без одежды, даже без нижнего белья, в грязи. Я торопился спасти моего друга, но также мне хотелось помочь этому человеку. Но что дальше? Помоги я ему и он наверняка попросится подвезти его до участка или этих трущоб, а мне спутник не нужен. Времени не было, надо было решать. И всё же, пойдя по головам, я решил гнать в трущобы, район разбитых фонарей.       

      

Глава 5

      - Такой, со шрамом на щеке и шее, наркоман с красными глаза. С ним ещё были две девушки. Точно! У него была татуировка на торсе       - А, Шило. Да, знаю такого, живёт в доме с черепом на крыше. Только ты парень, даже не суйся туда, а то быстро грохнут.       Приведя в себя в порядок, я привёл себя в порядок. За окном…       Если бы тот муравейник обдолбанных кто-то пнул, и его жители разлетелся бы по улицам, именно так можно было описать то, что творилось за мутными стёклами. Пока я шёл в этот бар, ко мне пошло человек тринадцать, предлагающих мне, скажем так, разные способы отдохнуть. Даже здесь, в четырёх стенах ко мне всё ещё приставали худощавые тела с косячком. С каждой секундой моего нахождения здесь, мы становилось всё более тошно существовать. Нужно было поскорее найти убежище этого ублюдка и вызволить Генри. Действовать скрытно и быстро.       Избегая компаний странных людей, я медленно пробирался внутрь. Через улицы, окна, проёмы и крыши. Я иду к тебе, Ледингдор, я спасу тебя. Тут солнце скрылось за зданиями, и сквозь знак с костями оно просачивалось в этот обитель тьмы, будто искореняя всю муть этого мира. Но лучей не хватало, чтобы сжечь этот мир, под мраком которого я пробирался всё глубже и глубже. Благо, солнце указало мне пункт назначения. Около нужного здания красовалась толпа вооружённых до зубов бандитов: ножи, катаны, пистолеты и пистолеты-пулемёты угрожающе обороняли этот форт, в который мне нужно было проникнуть. Глазами я искал безопасный вход. Было страшно, очень страшно, так как сейчас мне придётся проникать в логово убийц, не имея навыков боя. Безумие, но у меня не было выбора – чувство справедливости вело меня прямо туда, в крепость пороков.       На глаза попался заезд для грузовиков – отличное место для проникновения, однако я был уверен, что просто так туда нельзя было зайти: скорее всего въезд патрулировали. Тут я заметил, что на местной заправке стоял точно такой же грузовичок, что привозил нам кофе. Неудивительно. Немного погодя мне в голову пришёл очевидный план – спрятаться в багажнике машины. Но какова была вероятность, что она направлялась именно туда? У меня не было выбора, и пока водитель закуривал очередную сигару, я пробрался внутрь и спрятался в одну из коробок, в которой обычно находилось кофе. Запах был отменный, но сильно бил в нос. Грузовик тронулся и меня немного сдвинуло в сторону. Остановились. Я услышал звук поднятия дверей и задержал дыхание.       - Тяжёлая, сука!       Тут я занервничал – если все грузы разгрузили, то водитель мог заподозрить неладное, но мне повезло – коробку спокойно несли внутрь. Сквозь щёлку я видел много всего, но я уверен, вы знаете о том, как выглядят трущобы изнутри хотя бы из кино. Мусор, битые стёкла, мусор, ссаные углы, мусор, блевотина, мусор, бутылки. Меня положили: я занервничал так, что руки начали трястись – сейчас они откроют крышку коробки и она станет крышкой моего гроба. Но по звуку частых шагов я понял, что трогать меня пока ещё не будут. Медленно раздвинув защёлки, я вылез из ящика и на цыпочках обнаружил себя в углу. Пробираться по тому же пути, что и эти бандиты было бы глупо – наверняка они знали в лицо каждого обитателя зла.       Вентиляция. Даже не представляю, какой запах мог там стоять, но выбора у меня не было. Залез. БЬЕЕЕ. Господи, это было ещё более отвратно, чем я себе представлял – позывы к рвоте накатывали всё сильнее, и я, устав сдерживаться, периодически оставлял за собой лужицы жёлтой жижи. Они были не плотные – я сегодня не успел позавтракать. Я полз. Полз и полз. Через щёлки я видел комнаты с разными ужасными вещами, но нигде не было Генри. Даже когда я попал в комнату этого самого Шило, Ледингдора нигде не было. Нигде. Нигде. Нигде. Прошло уже час, как я начал лазать по этому железному пути. Генри я не обнару~       Я лежал в луже крови и мой живот вспарывали всякими разными острыми предметами – от тех ножей, что я видел на улице, до пил и прочего. Сквозь кровь я увидел, как какой-то человек вытаскивает мои кишки и показывает мне, как разрезает её на мелкие части. Можно ли чувствовать в такие моменты боль? Нет, уже нет. Но она была, и она раздирала моё тело, постепенно отправляя меня на небес~       - КХАААААААААААА, - заорал я во всё горло, - КХА КХА КХА       Глаза были пропитаны шоком, сердце стучало в голову, было ужасно плохо. Крик я пытался закрыть ладонью, но было уже поздно: под собой я услышал недовольные возгласы и поторопился уйти из опасной ситуации. Я полз и полз, но был в огромной опасности – кажется, кто-то догадался, что я в вентиляции. И вдруг случились мои самые страшные опасения – я провалился под собственным весом, с жутким скрипом упав на пол. Этот громкий удар услышали местные жители и явно поторопились сюда. В спешке, я встал и увидел сзади себя человека с битой, который собирался нанести удар. От шока я не мог встать, но мне повезло: от дури, которой здесь закидывались местные этот урод промахнулся и со всей силой ударил по земле.       Опять треск – пол пошёл по швам и провалился на этаж ниже, запустив цепную реакцию. Мы начали падать, падать и падать, руша колонну досок и сбивая всё к чертям. Было больно, но не очень: важнее всего нужно было понять, сколько ещё мы должны лететь – потому что если с таким количеством досок и прочей мебели мы грохнемся на землю, то я не только получу перелом позвоночника, но и груз сверху. Но я не знал, сколько нужно было ещё пролететь – пока я лез по вентиляции я не думал о том, насколько высоко я взобрался. Пролетев ещё пару пролётов, я с огромным импульсом остановился, и я почувствовал, как вся моя кровь вдруг переместилась в голову, мозг. Оказалось, что я зацепился штаниной за гвоздь, торчащий из-под полы. За этот день, это был второй удачный случай после грузовика. Держась за последнюю попытку выжить, как младенец держится за грудь матери, я яростно ухватился на доску, которая показалась мне крепкой и клубком залез в комнату. Дверь была закрыта, за ней я слышал шаги. Быстро спрятавшись за диваном, я увидел, как три бандита вошли в неё, обругались и побежали ниже. Тут появился шанс смешаться с толпой и не быть замеченным – в такой ситуации мало кто обратит внимание на незнаемого человека.       Выбежав в коридор, я не мог разобраться, в каком направлении мне отправиться. Толпа снесла моё спокойствие, пришлось течь по течению, дабы не упасть под ноги быть растоптанным в пыль. Бежать было просто, вдобавок, как я понял, все думали, что случилось землетрясение и бежали вниз. По пути я снова вспомнил о том предвидении, которое я узрел и страх охватил меня, вспомнив боль, которая тогда ударила мне в сердце. А ведь из-за этого и начался этот беспорядок. Пока я думал, толпа спустилась вниз и шумным хаосом впилась в шею улиц, опасаясь падения здания. Бежал и я – к въезду трущоб, где я оставил скутер. Тут я подумал о Генри, которого я не смог спасти. Либо он находился в другой тюрьме ужаса, либо…       Я ничего не мог сделать – на город накатывала ночь и мне нужно было возвращаться домой. Сев на скутер, я вжал педаль в пол и рванул по дороге, оставляя след пыли. По ночной дороге ехать было весьма прозаично и приятно – свет фонарей то исчезал, то вновь появлялся, врываясь в это темь и испепеляя её. Довольно красиво. Тут я заметил, что тело, которое я увидел по дороге сюда всё ещё лежало на обочине. Сколько же оно тут пролежало? По всей видимости, это был настоящий труп, что ввело меня в ступор. Подумал, нельзя было так оставлять гниющее тело посреди дороги, хотя оно прямо-таки вливалось в атмосферу здешней пустыни. Я остановил мопед, медленно подошёл к трупу и, перевернув его, я…              

Глава 6

      Впервые за две недели за окном шёл дождь, капля за каплей он проскальзывал по стеклу, а затем исчезал за горизонтом окаёмки. Пока посетителей не было, я сидел, опёршись на спинку дивана, Алия прижалась головой к моему плечу. Уже неделю она возвращалась немного раньше по причине, до которой я легко догадался – чтобы заработать необходимое количество денег можно было работать меньше. Я старался не думать о тайной жизни девушки в её присутствии, хотя, моя голова была забита совершенно другим, а душа обливалась этим самым дождём.       Благодаря тем деньгам, которые мне выдавались за молчание в порту, мне удалось купить подарок на день рождения Алии – ей исполнилось 19 лет. Новая кофе-машина не сделала кофе вкуснее, но зато она не шумела, как раньше. Хотя, как мне кажется, посетителей стало намного меньше – всего лишь 5-6 посетителей в день. Это нисколько не огорчило Алию – она могла больше времени проводить с ней. Каждая моя мысль о ней как будто успокаивала её, поэтому нам было вместе намного легче.       Насчёт доли – я анонимно отправил доказательства торговли оружием через морские пути полиции, но моё письмо проигнорировали. Наиболее вероятно, что они “крышуют” этот бизнес, а потому при первой возможности настучали Може. Благо, во всём обвинили новичка, заставив его сознаться в преступлении, которого он не совершал. Благо, да. Вместе со смертью Генри во мне умерло желание что-либо менять. Однако, просто закрыть глаза на проституцию Алии я не мог: меня нагнетала боль, ужас и желание спасти её. Поэтому я решил на выходных наведаться в притон, где она получала деньги от некого Барона – это здание я смог вычислить, проследив за Алией после закрытия кафе. Завтра, к слову, была суббота. После того, как хозяйка заведения перевернула табличку и поспешно покинула зал, я отправился в свою комнату и начал думать о том, как завтра разрушить империю сутенёрства. Я не мог рассчитывать на полицию, потому как оказалось, это и было тело многоголовой гидры. По факту, я не мог рассчитывать на кого-то другого, нежели на себя – от этого было одиноко, я старался не думать о том, как меня взяли в оковы. Ну что же, я сам сел за пирушку, приехав сюда, мне и расхлёбывать всё это. Мстить за Ледингдора я не мог – это, прежде всего, шло вразрез моим принципам справедливости – око за око, как говориться.       Решено было поджечь главный зал здания, что-то подсказывало мне, что в этот день там будет меньше всего людей и больше всего грязных денег. К тому же, строение было маленькое и имело целых три выхода, так что я успокоил себя мыслью, что все спасутся. Это, наверное, было началом лжи себе. Будущие события эту ложь лишь подкрепляли.       Настала суббота и по указанию Алии ровно до 10 утра я покинул кафе и якобы отправился на работу, но сегодня я предупредил начальство, что не приду. На удивление, после того случая с кейсом, он стал более добрее. Видимо, он действительно доверял мне. А я не доверял ему. Засунув спички за пазуху, я распрощался с Алией и направился в сторону порта. Я обязательно спасу тебя, обязательно спасу!       Переждать злосчастные четыре часа до открытия притона я решил на главной алее города, которая находилась рядом с полицейским участком. Подойдя к дереву, которое находилось прямо напротив него, встав около него, оскалился так, что прокусил губу.       - Эй-эй-эй, дружок, ты чего так рожу скривил, - прозвучало сзади. Я ожидал, что сзади ко мне подойдёт очередной коп и предложит пройти в участок – чего, в камеру захотел?       Обернувшись и приготовившись оправдываться, я вздохнул и передо мной предстал совершенно необычный человек. У него острая улыбка, но такая, как у местных наркоманов. Черты его лица были взъерошены, причёска была беспорядочна, но высока, как у бомжа, но тем не менее, опрятная. Его одежда тоже производила впечатления отброса общества, но в то же время будто дополняла его образ – футболка и обгорелый бомбер.       - Д-д-д-дружок, заканчивай свой точный анализ, - вдруг взбыркнул он, показав свои, на удивление, чистые зубы – ты чего такой грустный?       Эта улыбка была не наиграна, кажется, ему и вправду нравилось видеть мою реакцию на его слова, потому что мне хотелось улыбнуться, и я улыбнулся. Он похлопал меня по плечу ладонью, на пальцах которой виднелось кольцо и подмигнул мне       - Веселей, братишка!       - Блез, сколько раз я тебе говорила не приставать к прохожим, - послышался женский голос сзади – что, хочешь, чтобы я тебя за решётку отправила?       К нашему диалогу подошла опрятная девушка в полицейской форме. Однако, в сравнении с формой её коллег у неё не было галстука, а расстёгнутый деловой сине-белый пиджак был опорой для груди. Как и Алия, её кожа блестела загаром, а глаза были наполнены чем-то таинственным. То, что бы никто не заметил, но заметил я. Хотя, скорее всего, это просто мои бредни. Подойдя к парню, который пристал ко мне, она взяла его за локоть и поволокла к скамейке.       - Эй-эй-эй, душка, ну ты чего, - торопливо и наигранно злился “шизик”, как я успел назвать его за экспрессивный характер в совокупности бесцветно красочной одеждой – парень-то приятный, позитивный!       - Постойте, - окликнул я полицмешну – всё в порядке, отпустите его.       После моих слов она отпустила парня, но суровый взгляд с её глаз не пропал. Она стукнула кулачком по голове её дружка и направилась к скамейке, судорожно наблюдая за нашей беседой.       - Эхеехех, ты прости её, братишка, я просто такой непослушный мальчик, что ей всегда не терпится наказать меня, - очень ехидно высказался дружелюбный шизик и шёпотом добавил – но в постели обычно ситуация обратная.       От удивления мои брови оказались немного выше их привычного места, но честно, шок сменился скорее смехом, истерически смехом, внутренним истерическим смехом от того, с какой лёгкостью этот молодой человек рассказывает о своей интимной жизни.       - Не думаешь, что это немного непр~       - Да брось, я вижу ты парень прям мой, прям родна душа, - с той же счастливой улыбкой перебил меня он – уверен, мы с тобой сойдёмся. Меня, кстати зовут Блейз Декарто, поможешь нам с расследованием? Нужно прикрыть одну взрывоопасную лавочку       Я не успевал обрабатывать информацию и думал, что сделать сначала: ответить на вопрос или обдумать сказанное и потом уже ответить. И на какой вопрос нужно было ответить в первую очередь? Моё молчание длилось не больше трёх секунд и всё же.       - Молчание – знак согласия, - безоговорочно заявил Блез – знал бы ты, как я рад, что ты согласился! Нам как раз нужна была помощь, а ты вот прям супер пупер как к месту!       С острыми зубами он схватил меня за руку и повёл к своей напарнице, по всей видимости. Я не поспевал за этим человеком ни ментально, ни физически. Но, признаюсь, такие люди мне всегда нравились: никогда не знаешь, что от них ожидать – они могут внезапно поцеловать и с такой же лёгкостью воткнуть в спину нож. Посадив меня на седалище, он начал обговаривать свой план.       - Рад, что наши Г.Е.И. в сборе – герои единых идеалов, - начал Блез – на повестке дня торговля оружием, вы не поверите, через морские пути! Да-да в ваших любимых йогуртах со злаками и вишней могут попасться ещё и пули, так что будьте осторожнее. Нам пришло письмо с хогвартса, правда, без волшебной совы, а из почтового ящика, но не суть. Таинственный колдун приглашает выслать наряд великих воинов на задержание плохих дяденек. Фото прилагаются. Эхх, хоть раз бы прислали что-нибудь приятную – денежку какую-нибудь.       Я был, мягко сказать, ошарашен. Неужели он говорит о том преступлении, о котором я узнал? Торговля оружием! В порту! Совпадений быть не может. И это письмо – оно то же самое, что отправил и я. Те же фото, та же марка. Моё лицо выражало удивление, которое заметила подруга:       - Прости, кажется этот дурак напугал тебя, - успокаивала меня она – он всегда такой, прости ещё раз.       - И ты это любишь, - произнеся это, парень ласково провёл пальцем по шеи девушки, что та выгнулась и произнесла стеснительный стон – тебе ведь не хватает этой свободы, любимая.       В этот момент я увидел, что у девушки тоже было кольцо на пальце – видимо, они были женаты. Тут мой дух выпрямился, и я решил спросить их.       - Вы знаете о деле торговли оружия?       - Ага! Представь себе! Прямо под носом у граждан происходит такой громадный поток войны и разрухи!       - Но ведь полиция закрыла глаза на это       По всей аллее раздался злой, но изумительно добрый смех. Разведя руки и обратившись к небу, Блез закинул свою причёски за голову.       - Ты прав, - начал он – однако мы – не полиция, мы Г.Е.И. и занимаемся справедливостью без фальшивых значков и погон! А ты, видимо, что-то знаешь об этом деле?       Тут он выстрельнул в меня взглядом и сузил разброс, собравши брови. Он положил руки на мои плечи и явно ожидал от меня ответа.       - Я прислал это письмо у тебя в руке, - объяснил я – работаю в этом порту и знаю всё про этот беспредел.       Блез и его проводника неожиданно взглянул на меня, а потом переглянулись. На лице обоих появились улыбки – лёгкая и тяжёлая. Парень, казалось, максимально возбудился и начал чуть ли не прыгать по земле.       - Пойдём с нами!       Кратко, те два часа, которые я отдал себе на отдых, мне пришлось рассказывать мои новоиспечённым напарникам. Мы обусловились обсудить все завтра, так как их смена заканчивалась, а мне пора было в притон. После впечатляющей харизмы Блеза мне стало лучше, и с полными надеждой и силами я отправился вершить правосудие.       - Удачи, тигр – распрощался со мной шизик.       В два часа дня солнце идеально грело промокшие крыши и траву. Где-то даже виднелась радуга, как же эта красота контрастировала с моими мыслями. Пусть это солнце освятит моё священное пламя правосудия. Я уже подходил к дверям притона, как из него внезапно вышел толстый мускулистый дядька с цепями и золотыми перстнями. Надеюсь, что моя интуиция меня не подводит и это был тот самый барон. Значит, мне ужасно повезло. Хотя, у меня есть запасной план, чтобы точно удостовериться в личности этого сутенёра. Дождавшись пока уродливый толстяк сядет в машину, я вошёл в ночной клуб.       Видок был подстать пороку: по всему заведению бродили девушки в откровенных нарядах и разносили напитки. Было довольно много людей, но хорошо, что меня сочли за клиента и обратились ко мне:       - Малыш, а твоя мамочка не будет против нашего недетского садика, - соблазнительно обратилась ко мне ночная бабочка.       Я совсем забыл, что ещё не так стар, чтобы ходить по стрип-клубам. Досадно, но в голове всплыл последний план:       - Я сын Барона, можете сказать, где папа?       -Не может быть! Не знала, что у хозяина есть свой маленький пёсик! Прости, малыш, твой папенька отлучился по делам.       Последнее предложение она произнесла, явно имея в виду не совсем деловые дела. Но мой трюк удался – можно было продвигаться дальше.       - А когда он вернётся?       - Хи-хи-хи, Барон любит заниматься делами сурово и долго       - Понятно, я могу подождать его в кабинете       - Конечно! Малыш, напрямо и вправо.       Не привлекая внимания окружающих лиц, я старательно тихо проник в кабинет, который, опять же, к счастью, не был закрыт. Кучу бумаги, денег, сейф и множество брелоков. Нужно было лишь черкануть спичкой и сбежать, но рука тряслась. Прошлая попытка спасти лучшего друга не увенчалась успехом и во мне возникло сомнение, что делаю я совершенно не то, что нужно. И всё же…       Огонь разгорался всё ярче и ярче. Благодаря пожарной сигнализации, все посетители быстро эвакуировались из здания. Я быстро направился к дому, чтобы рассказать Алие о том, что я вызволил её из лап жуткого сутенёра. Всё было кончено, всё станет лучше, мы сможем жить в спокойствии, а на мои деньги с работы будем уживаться как-нибудь. Оказавшись около кафе, я заметил, что та самая машина, которая отъехала от притона, стояла прямо рядом с ним и вдруг тронулась. Это напугало меня, у меня появились подозрения, но в машине, проехавшей рядом со мной я не увидел Алию в окне. Не увидел я и второго человека, который вместе с Бароном садился в автомобиль. Либо мне показалось, либо тот другой человек действительно сейчас находится в заведении. Я ускорился, почти перейдя на бег. Чёрт.Чёрт.Чёрт.       Динамично отворив двери, я услышал стоны на втором этаже. Стук двери, кажется, не был услышаны. Вместе с мужскими возгласами я слышал этот мягкий голос, который каждый день радовал меня. Но только представив, что этот голос теперь вырывался, будто стрела из лука, что прямо сейчас какой-то незнакомый человек насилует её! Я не мог больше сдерживаться и направился прямиком на второй этаж, чтобы спасти её. Девушку, которую я люблю. Девушку, которая когда-то приютила нас с Генри и ради нашего спокойствия жертвовала собой. Девушку, чья внешность, чья личность, чьё личико настолько привлекательны, что я раз за разом сдерживался, дабы не поцеловать её. Я не хотел рушить нашу связь, поэтому не решался сделать, но каждый раз уверял себя, что это необходимо! И сейчас пора было сделать шаг ради её счастья, шаг по лестнице ради её спасения! Заветная дверь была прямо передо мной, и я стремительно открыл её.       Кровать тряслась под напором соития, а вздохи наслаждения разносились по всей комнате, выворачивая её пределы. Одеяло бурно шевелилось и с каждой секундой больше превращалось в туман, скрывавший плеяды и похоть.       - ХВАТИТ!!!       Я вскрикнул так, что мужчина сверху вздрогнул и упал с кровати. Алия быстро прикрылась одеялом, защитив от взора её грудь. По её телу ещё текли капельки пота, она тяжело дышала под милым румянцем.       - Дан?       В такой момент её голос уже не мог успокоить себя. Стремительно подойдя к козлу, который насиловал мою возлюбленную я поднял его и уже замахнулся, как Алия быстро встала, уже не стесняясь своей наготы и приказа мне остановиться. Ужасно трудно мне удалось остановить свой кулак, но ударить яростно хотелось так, что я сжал кулак и поцарапал ладонь. Я не понимал, почему она остановила меня, почему защитила этого подонка от кары. И всё же, я врезал ему так, что он ударился об шкаф и потерял сознание.       - Алия, я знаю про твою вторую жизнь, - гневно глотая воздух для каждого слова – этот ублюдок Барон манипулирует тобой, чтобы ты занималась этим ради денег! Он ведь угрожал тебе, да?!       - Дан, - дрожащим голосом говорила она – п-прости…       - Тебе незачем извиняться, - прямо диктовал я – ты была в заложниках у этих бандитов!       Она замолчала на пару секунд, а затем, прижавшись ко мне, положила голову мне на плечо и по моей руке потекли её слёзы. Я чувствовал тепло её тела, её запах усилился настолько, что я вошёл в экстаз, её ноги стояли впритык моим и было соблазнительно то, как они почти обхватывали меня. А её грудь крепко давила на мою, что было слишком сексуально и у меня встал.       - Не знаю, поверишь ты или нет – таким же дрожащим голосом говорила она – я могу ощущать эмоции другого человека, усиливать их и чувствовать.       Неужели она тоже обладала телепатической способностью? Всё это время она знала мои мысли, знала, как я её люблю, знала всё моё счастье! Я не могу поверить, что за всё это время она об этом не говорила.       - Пожалуйста, не молчи.       - Всё хорошо, я верю тебе, - это было единственное, что я мог сказать в такой момент, хотя я совершенно не думал так – этот Барон, он ведь заставляет тебя спать с ними?       - Д-да, - после этих слов её голос задрожал ещё сильнее и перешёл в всхлипы.       - Но почему ты не сказала мне?! Я бы помог тебе избавиться от него!       - Я, - здесь она пыталась остановить дрожь и продолжила – я не хотела       - Почему??!! Ты не доверяешь мне?!       - Я…я не хотела уходить от него       И тут в меня ударила молния. Да что там ударила – пронзила насквозь, превратив меня в конденсатор. Я не мог поверить этим словам. Возможно она имела в виду денежный вопрос, но я был уверен, теперь уверен, что это не так. А потом…       Потом она произнесла то, что, наверное, дало толчок всем дальнейшим действиям. Наверное, сыграло ещё то, что я не отошёл от гибели Генри, но. Ладно.       - Когда п-папа ушёл от н-нас м-мама в-возненавидела меня, - сквозь слёзы и всхлипы призналась она – не было так грустно, т-так одиноко. Я х-хотела, ч-чтобы меня…меня л-любили, м-меня берегли. Я п-пошла к барону, ч-чтобы о-он платил м-мне за с-секс, п-потому что я ч-чувствовала л-любовь к-когда с-со мной з-занимались им. Я…я п-просто не х-хочу быть о-одинокой, прошу н-не бросай м-меня, я в-верю в т-твои ч-чувства, н-но м-мне их м-мало, п-прости м-меня, пожалуйста!       Я обнял её ещё сильнее, теперь для меня всё было понятно. Жизнь ведь не устроена так, что в ней есть очевидные злодеи и очевидные герои. Всем, рано или поздно, приходится марать руки – лгать, воровать, вредить. Правильного, по сути, не существует – мораль есть только у людей, но никто ведь не назовёт убийство оленя тигром неправильным. Хотя, сейчас я звучу неправильно.       Во мне была вера в неё, я знал, что её желание быть любимой было искренним. Она не была жадной, она лишь страдала от того, что ей не дали родители. Ребёнок без детства. Но вместо того, чтобы вредить кому-то и уничтожать их жизнь, она лишь доверилась каждому человеку, который хоть в какой-то степени любил её. Может за её милый характер, а может за её сексуальную внешность. Но не за её истинную боль. Всё это время она искала человека, который не будет поверхностно смотреть на её хорошие черты и будет любить её искренне. Но в то же время, секс был для неё единственным способом жить.       Ведь у наших способностей есть очевидная плата: за своё предвидение страданий я страдаю по-настоящему, Генри за свои суперсилы платил всеми оставшимися силами на двенадцать часов, а Алия, по всей видимости, становилась зависима от тех чувств, которых она брала от других и боялась сойти с ума, если их не станет.       Разниться ли это с моим постулатом справедливости? Естественно. Но пора взрослеть: у меня есть яркое желание бороться за добро, но пора взрослеть – иногда приходиться закрывать глаза на оплошности. Идеально чистого листа нет, и всё же, я создам его.       В этот момент я страстно поцеловал в Алию в губы. Несмотря на то, что я ощущал неприятный запах мужского члена, я буквально всасывал каждый её вздох и выдох. Наши лёгкие циркулировали вместе, наши тела горели вместе, наши губы играли вместе. Я почувствовал, как её соски стали твёрже, а сама Алия прижалась ко мне сильнее. Ещё секунда, и я повалю её на кровать. Ещё секунда, и я расстегну джинсы и сниму нижнее бельё, ещё секунда и я вставлю в неё член и прочувствую её тепло изнутри. Ей будет приятно, стоны с её губ будут бесконечно ласкать мои уши, но.       Я взял её лифчик и трусики и сказал ей одеваться. Проверив, нет ли внизу подчинённых барона, я быстро завёл скутер.       Не подумайте, я не струсил. Если так подумать, если бы мы занялись с Алией сексом, я бы быстро кончил и уж тогда бы мы решили, что делать дальше. Но простите мою наивность, я не хотел, чтобы она испытывала зависимость, чтобы это остановилось её рутиной. Пусть следующий раз для неё станет первым, пусть он будет особенным, пусть она не будет идти против морали, чтобы просто жить спокойно.       Алия быстро спустилась, не надев штаны и села сзади меня на мопед и, обхватив меня за талию, приготовилась к поездке. Да, все наши вещи остались в этом кафе. Не прошло и полгода, как я вновь ехал куда-то, не зная куда, без вещей и денег, без всего.       Нет, теперь у меня было кое-что ценное.       Блез дал мне адрес, куда я мог бы в любой момент приехать, и мы могли бы поговорить. К тому же, мы договорились, что обязательно встретимся вечером.       - Обещай, что не бросишь меня, Дан       - Я никогда тебя не брошу. Можешь залезть в мою душу и удостовериться в этом.       Я рыл рад вновь слышать её слабый смех. Пожалуй, он был самым расслабляющим за всё время, потому что это был знак нашей близости. Прижавшись ко мне головой, она наклонила её к закату. Я не видел её лицо, но если бы увидел, то её красота ослепила бы меня, подобно сотни, нет, тысячи лучам закатам.       - Если тебе не будет хватать моей любви, я буду любить тебя ещё больше, пока ты не лопнешь!       Я незаметно для себя улыбнулся. Наконец та самая улыбка восседала на моём лице – это меня радовало. Боль об утрате Генри всё ещё резала моё сердце. Нужно много времени, вряд ли я когда-нибудь смогу забыть то, как я его спас. Пришлось остановить поток своих мыслей.       Вдруг мопед начал глохнуть от нехватки бензина, пришлось остановиться на заправке и немного подождать. Алия осталась сидеть на мопеде, но села она поперёк. Её лицо озарял закат, а на лице играла милая улыбка. Хотелось остаться в этом моменте навечно, вечно видеть её счастливой, вечно быть для неё героем. Я опять не сдержался.       Своими руками я проник в её волосы и начал щекотать её носик своим, поглаживая её приятную голову. Затем, наши губы вновь сошлись в страстном поцелуе, но в таком спокойном и душевном, что вся любовь мира была сплетена в нём. Закончив ласки я с улыбкой посмотрел на неё и, возвращая руки назад, провёл пальцем по её губам, как это недавно сделал Блез.       - Ты откуда таким штучкам научился?       - Да так, один шизик научил.

Глава 7

      Прошло несколько дней с того момента, как вместе с моей девушкой явились на порог семьи Кайван – это была фамилия Блеза и Клэйт (так звали ту офицершу, которая держала своего пёсика на поводке). В тот момент мой новоиспечённый друг сидел у окна и рассматривал уходящий в ночь город. Видно, в душе он тоже был романтик. С распростёртыми объятиями он встретил нас у порога и с теплотой души помог нам прийти в себя. Меня удивило, с какой лёгкостью он и Клэйт впустили совершенно незнакомого человека себе в гнёздышко, но Блез подметил, что человеку, который уличил полицию в коррупции и раскрыл схему торговли оружия, не помешает место, где бы ему помогли в любой момент.       Подобно кафе, в их доме было два этажа, но так как в стойке не было необходимости первый этаж был разделён на две комнаты – гостиную и кухню. Нас с Алией расположили в комнате наверху, рядом с детской. Но детей у семьи Кайван не было – Клэйт объяснила, что хочет зачать ребёнка после того, как подаст в отставку. Она хотела сделать это на днях, но с учётом дел, которые внезапно всплыли на поверхность, похоже, пришлось отложить рождение маленького чада. За это я чувствовал некоторый стыд, но Клэйт успокоила меня.       Насчёт нелегальной торговли оружием: Блез придумал довольно находчивый, но спешный план. Первым делом, по прибытию очередного судна на починку я передам информацию о расположении контейнеров с оружием. Затем, вместе с «адским псом» мы сломаем все пушки, дабы подставить Можу. Последним пунктом стояло довольно сложное дело: нам необходимо было проследить путь назначения корабля, дабы задержать верхушку пирога из крови. Блез придумал манипуляцию для того, чтобы наши бравые защитники точно отправились на задержания – он скажет, что это дело муниципального размера, и за бездействие полиции, а тем более за сговор бандитов и лиц правопорядка городской полиции будет предъявлено уголовное наказание. Конечно, план не идеальный, но я доверял моему другу, поэтому и вызвался помочь ему. Хоят, скорее всего, я просто не хотел потерять ещё одного хорошего человека. Кстати, Блез не был полицейским: он был преступником, который постоянно раскрывал шантаж и коррупцию не только в органах правоохранительных и которого постоянно садили за решётку, а Кейт приходилось вызволять его, за что её не возлюбили поурочные коллеги.       Но пока что, мы замедлим темп. Расскажу немного о наших бытовых ласках. Точнее, про тот день, когда я смог наконец-то открыться близким людям и рассказать обо всём, что мне пришлось пережить. Невероятная харизма Блеза и тактичная строгость Клэйт (она удивительно играла в хорошего/плохого копа) растопили моё холодное сердце. Для моей возлюбленной оно оставалось таковым долгое время, потому что я боялся отпугнуть. И всё же, я был искренне рад, что смог за долгое время рассказать кому-то о том, что беспокоит меня.       Это было довольно раннее утро: нашей добропорядочной офицерше нужно было собираться на смену. Я проснулся с первыми лучами солнца, но несмотря на то, что была середина весны, было довольно прохладно, учитывая, что мы, между прочим, жили под крышей.       - Давай ещё немного погреемся, - ласково и сонно прошептала Алия, с которой мы спали под одним одеялом.       Вы наверняка, после всех моих слов, понимаете, как я наслаждался этими днями: мы наконец начали встречаться, теперь было наше время. Я благодарен родителям за то, что родили меня, дабы я был с ней. Ощущать тепло её сердце, ласку её рук и аромат её тела было подобно райскому наслаждению.       Под одеялом её чёрное бельё идеально подчёркивало её формы. А как оно подчёркивало её цвет загорелой кожи! Пока она прижималась ко мне я невольно взглянул на её прекрасное и сексуальное тело. Оно завораживало мой взгляд, моё нутро, и я просто не мог сдерживать себя, но, как бы мне не было грустно, ситуация была довольно серьёзная. По-крайней мере, только для нас двоих. Мы обусловились, что начнём заниматься сексом только спустя некоторое время – мне ужасно не хотелось, чтобы её минувшие раны вновь вскрылись. Алия отнеслась к этому совершенно естественно и сказала, что эта бурная ночь будет подарком на мой день рождения. Между словом, я был младший в этом доме: Алие было 19, Клэйт было 20, а Блеза полгода назад стукнуло 23. Мне было всего лишь 16, да, я был ещё очень молод, но благодаря упорным тренировкам выглядел старше своего возраста. Если так подумать, мои родители наверняка подали в розыск и, если брать во внимание моё несовершеннолетие, меня могли с лёгкостью позвать. Но давайте будем честны, я вряд ли с лёгкостью остался здешней полиции, учитывая то, что мне пришлось пережить.       Ну да ладно, вернёмся к ласкам. Я не могу отвести взгляд от её мягкой груди. Она была невероятно красива и возбуждающая, два бугорка невероятно манили оголить их и узреть восьмое и девятое чудо света. Но я не мог распустить руки – как я и сказал, боялся ранить её.       - Пошляк, - с теплом погладив меня, она залезла на меня сверху и положила голову на мою грудь, причём так, что её свирепо неимоверно чудовищно робкое дыхание катилось по моей шеи, что только усиливало эффект эйфории.       Мне стало ужасно неловко, угадайте почему. Парни знают с какой проблемой (или не проблемой) приходится ходить по дому, прикрывшись. А вдобавок к этому, на мне лежала моя любимая леди, которую, буду откровенно, я очень хотел. Сейчас мы были как нельзя близки, и мой верный аполлон очень жёстко упирался в Алию так, что своим тазом ей приходилось держать его параллельно моему телу. В такие моменты она любила мило хихикать и облизывать кончики моих ушей. Вместе с этим, она гладила головку моего стояка и даже через спальные шорты её руки творили настоящую магию. Простите за откровение, если что. И я сейчас не про описание наших утренних чудачеств – когда мне удавалось уединиться я с неудивительной лёгкость эякулировал только, представив обнажённое тело Алии. За. Это мне было ещё больше стыдно, ибо мне казалось, что я был похож на тех тварей, что постоянно держали её в своих руках. Но я ничего не мог поделать – подростковый возраст был на пике.       Но подождите, разве в доме, в котором живут любовные парочки всё закончился лишь баловством одной единой любовью? Поцеловал девушку в щёку, я медленно встал и, надев штаны и футболку, вышел на лестницу и стал спускаться, как снизу послышались бурные звуки. Спустившись ещё ниже, я увидел, как Блез лежал на Клэйт и то щекотал её, то ли своим лицом массировал её грудь. Она явно получала великолепное удовольствие, раз её строгость была расплавлена и превращена в искренний смех.       - Блез, прекрати - Дан проснулся, - между звуками произнесла заложница своего верного пса, попытавшись остановить его – ну же, прекрати       - И не подумаю, - с явной ухмылкой, которой я не видел, резво произнёс Блез – пусть учится, как правильно ублажать женщину.       - И вам доброе утро, - тепло пожелал я       Особо не обращая внимания на уединение парочки, я заварил чай и поставил кашу на плиту. Мы чередовали готовку, за счёт чего каждый день наши блюда менялись не только видом, но и вкусом. Я готовил, откровенно признавая ошибки, отвратительно, что раз за разом ругал Бл~       - О нет, только не твоя стряпня, - с отвращением оскалился он, продолжая свои любовные пытки – я лучше поем в столовке. Там хоть повкуснее будет.       Для кого-то, нежели себя, я никогда не готовил, так как мои вкусовые стандарты были не такие высокие, как у жильцов нашего уютного дома. Алия попросила меня больше есть полезных продуктов, оттого я так старался питаться правильно. Иногда, она готовила мне блюда с собой, они были изумительно вкусными. Подводя итоги сказанного, в нашей скромной лачуге ежедневно царил разврат: не только телесный, но и вкусовой. В принципе, я не был против.       Закончив допрос с пристрастием, Блез ярко вынырнул из-под одеяла и, подойдя к окну, встал в героическую позу наблюдателя. Это была его великодушная привычка.       - Дан, ты помнишь какой сегодня день?       Я немного потерялся в словах. Сегодня был совершенно обычный день и ни о чём таком важном меня Блез не предупреждал, а потому я был весьма растерян.       - Пятница, мой верный падаван, - величественно объявил он – вдобавок, конец месяца. Сегодня будет пирушка.       Понятно. В принципе, такой порядок дел мне к душе, вдобавок, это была хорошая возможность узнать моего хранителя получше. Но в голове возникли сомнения насчёт того, что мы ч моей любимой девушкой нахлебничаем и пользуемся добротой наших спасителей. Принять меня они были готовы, а вот мою Алию…       - В конце месяца Клэйт приходит зарплата, а мне – здесь он остановился и с личной надменностью воскликнул – дивиденды!       Не знал, что Блез торгует акциями. Хотя, неудивительно – я всегда был уверен, что острые у него не только клыки, но и ум. Я заварил четыре чашки чая и выключил плиту, чтобы каша остыла. В это время, Клэйт оделась с свою униформу, а Блез так и остался с голым торсом, как настоящий зверь. Наверное, стоит описать эту парочку? Как обычно, я мало уделяю мало внимания деталям.       Наша офицерша была короткостриженной брюнеткой с выразительными чертами лица: как и сама Клэйт, в неё были строгие уголки рта, тонкие, но прямые брови, немного узкие глаза и маленький нос. Иногда, она выглядела как кукла, но под нужным углом она превращается в машину для убийств.       Что же насчёт Блеза – кажется, я его уже описывал, но опишу ещё раз. У него была широкая т высокая беспорядочная причёска с мнимыми бакенбардами, которые переходили в брутальную щетину. У него был взгляд тигра, так как глаза и брови брались в угол. Нос прямой с маленьким шрамом. И насчёт его клыков: я не просто так говорил, что он рычал своими острыми костями – зубы у него были по необычному острые. Настоящий хищник. Меня волновало только одно – всё его тело было в бинтах: руки, торс и, наверное, ноги, и, поверьте, они скрывали настоящие шрамы. Я волновался за моего друга – какие же ненастья настигают его?       Со второго этажа спустилась Алия в шортах и длинной голубой футболке, которую она надела ещё в кафе. Сев за стол, эта тройка начала обсуждать дела насущные, Блез был душой компании.       - На самом деле, только мне не выдали травматическое оружие, - с иронией рассказывала Клэйт – ходят слухи, что это по причине того, что дословно «коза отпущения начнёт лягаться»       - А жаль, - печально выразился адский пёс – если бы выдали, я б не был сейма мумией.       - В каком плане?       Алия поинтересовалась скорее не от любопытства, а от искренне переживания. За это я любил её ещё сильнее – её сердце сложно было налить неблагородной ложью.       - Так снарягу нашей защитницы использую я, - конечно, без улыбки это слова прозвучать не могли.       - Неужели ты используешь снаряжение полиции, - решила уточнить Алия – а как же Клэйт? Чем ей приходится пользоваться?       - А нашу пташку держат в штатской клетке, - метафорически объяснял Блез – ей серьёзных дел не дают, заставляют бумажки подписывать. Ну и платят за это меньше, суки.       Да, по-другому выразиться нельзя было. Пускай я стоял спиной к этой беседе, я мог видеть лицо пса в этот момент. Хотя от здешних мразей в погонах можно ожидать чего угодно – неудивительно, что хороших и праведных они держат на поводке. Тем не менее, я поставил четыре чашки на стол и подал кашу, наконец сев за стол.       Кухня была угловой: плита, вытяжка, раковина, духовка, пара полок и стиральная машина. Нельзя было сказать, что семья Кайван жила бедно. Сама гостиница не была особо выделяющимся местом: бардовый диван-кровать, длинный стол человек на восемь, телевизор, пара картин, светильник, люстра с пятью как их там и т.д., и т.п.       Несмотря на отвращение, Блез первым принялся за еду, Алия и Клэйт тоже начали кушать с пристрастием. Наконец, и я принялся опустошать тарелку, но аппетит скрывала одна мысль, которую я долго хотел высказать.       - Простите что спрашиваю это именно сейчас, но почему вы приютили нас? Почему вы так добры?       Мой вопрос будто остановил время. Будто эхом в тишине он летел от комнаты в комнату, улетая и возвращаясь. Все члены застолья взглянули на меня, а затем на Блеза. Я ожидал, что сейчас я поплачусь за свои слова как-то серьёзно. Однако.       - От тебя, Дан, я ждал именно такого вопроса, - таинственно зачинал Блез – ну что же, ответ прост. Мы с моей женой видим в вас уникальных людей, которые контрастируют со всем обществом этого отребья. Тогда, в парке, ты стоял как вкопанный, злился, скалился, но я увидел в тебе настоящего человека, а не еб*нное ходячее чучело. Никто не останавливается позлиться, все наигрывают эмоции, всем плевать на друг друга, на правильность и мораль. И когда я увидел твоё лицо, Дан-Дан, я понял сразу, что ты человек правды. Что тебе можно доверить жизнь, хоть мы не были знакомы. После твоих рассказов о том, что вам пришлось пережить, я окончательно убедился, что нам по пути. Как и ты, мы с Клэйт пытаемся наводить порядок в этом городе. Если не мы, этот город погрязнет в грязи и алчности, а все его жители захлебнутся в этом говне.       Такой развёрнутый ответ меня взбудоражил, но это был не конец монолога.       - Вы боритесь за справедливость? Так мы тоже! Но хочу я сказать тебе друг мой, что ваши глупые баталии – ребячество. Ты пытаешься обойтись без крови, но я уверен, ты и сам знаешь, что нет ничего чисто белого – иногда ради хорошего нужно совершить много плохого. Иногда одна смерть может спасти тысячи остальных, так что подотри сопельки и хватит держать позицию дохляка – считай, что тебя должны взять под опеку, что перед тобой должны считаться, что ты должен прибегнуть к насилию, чтобы достичь правосудия. И не надо тупой речи про то, что чем же мы будем отличаться от тех людей, что порочат человечество – наша доля выбирать, когда можно обойтись малой кровью, а когда надо замарать руки. Это лицемерно, но лицемерие добра есть антипод зла, - окончание своих слов он говорил с подлинной злостью, но наполненной волнением.       Я много думал о своих принципах и методах. Конечно, безусловно и понятно, что всё, что говорит Блез это правильные вещи. Думал я всегда, что смогу пройти путь справедливости без крови и насилия, но мне кажется, чем больший кусок мы хотим откусить, тем упорнее придётся жевать. Что скрывать – я ужасно боюсь отнять человеческую жизнь, для меня непостижимо это чувство.       - Я понял тебя, Блез, - не доев свою кашу, произнёс я, встав из-за стола – если ради нашей цели нужно будет прибегнуть к насилию, я доверюсь тебе.       Я добился своей цели, впервые увидев растерянность на лице адского пса. Мне всегда доставляло удовольствие срывать надменную ухмылку с людей, которые брали верх надо мной. Я наконец увидел мешки под глазами Блеза, когда его глаза от удивления стали широкими. Надев куртку, я направился на стажировку. По нашему плану, сегодня я должен был определить местоположение кейсов с оружием, далее – сообщить Блезу, потом на лодке мы отправимся вслед, так как корабль отходит от берега довольно далеко и гнать за ним на машине или мотоцикле было бы совершенно бесполезно. Пора было поставить жирную точку в истории местного оружейного беспредела.       Подумать только, не прошло и полгода, как я оказался вовлечённым в такое вот приключение, хотя это всё равно лучше, чем-то место, из которого я приехал. Давно адреналин не игрался так в моём организме, потому я начал испытывать некий экстаз от предвещающийся угрозы. Мысли как-то снова взбились в кучу, когда я подошёл к порту. Показав удостоверение, я прошёл в ангар и поздоровался с коллегами. Внезапно, Можа позвал меня к себе. Неужели Штирлиц был близко к провалу? Он посадил меня перед собой и предложил мне кое-что действительно будоражащие:       - Послушай, Дан, за всё время работы я понял, что ты человек уникальный, можно доверять, причём сильно доверять, - я не понимал, к чему вёл этот деловой разговор, подозрительно деловой – в общем, не буду больше тянуть и перейду сразу к делу. Меня сверху попросили перевестись в порт, куда мы возим наш клад, а то у них постоянно всё через жопу, и я искал приемника. Я сразу же подумал о тебе.       Нихрена себе.              

Глава 8

      У вас никогда такого не было, что вам 16 лет, а вас хотят сделать главным в тёмной торговле и управляющим портом? Можа сказал, что ВСЕ были за! Неужели у меня настолько хорошая харизма? Это ведь невероятно ответственное дело, да и на посту я не смогу находится долго – через полгода моя стажировка заканчивалась.       - Ты прости за все грубости, что я тогда наговорил при нашей встречи, - решил прилизаться начальник порта – но сейчас мне очень нужна твоя рука помощи.       Что я там говорил насчёт моральных выборов? Передо мной стояло два варианта: либо стать главой морских путей и зарабатывать тысячи долларов в месяц, либо же отказаться от этой должности в силу моральных принципов. Учитывая, что несмотря на мои слова и честность, я всё ещё брал деньги. Сложно.       Однако моя главная задача была выполнена, даже можно сказать перевыполнена – у меня был полный доступ к логистике грузов и точное расположение банды наёмников. Пришлось согласиться вступить в должность, что значило, как бы парадоксально это не звучало, предать своих коллег. Несмотря на то, что они были порочны до мозга костей, мне нравилось быть частью их общины. Они были добры и добром платил им, но на гулянки не ходил – всегда оправдывался тем, что мне ещё нет восемнадцати. По всей видимости, они заметили мои порывы и единогласно решили встать на путь, Данко которого был выбран я.       Снова пришлось встать перед выбором: с одной стороны, я уже испачкал руки в крови и идти против зла, частью которого я сознательно был долгое время, и предать людей, которые верили в мою хорошую сторону, либо же отбросить свою порочность и воткнуть нож в спину каждого, кто был в сговоре. Нет, выбора у меня никакого не было.        Данные были получены, вдобавок не нужно было тратить время на нахождение контейнеров с оружием. Оставалось лишь закончить починку и отправить корабль в бухту оружейников. В момент моих раздумьев бригадир открыл сейф, из которого достал толстейшую связку денег.       - Здесь, - сурово начал Можа – тысяча долларов.       - Но шев, - удивлённо произнёс – это ужас~       - Бери, - приказал он – ты заслужил.       - И всё же, я не могу.       - Почему?       - Я ведь ещё ничего не сделал, давайте вы заплатите мне после того, как я оправдаю ваше доверие.       В эту секунду лицо моего начальника расплылось в улыбке; никогда в жизни я не видел его таким, скажем, радостным. Но это было восхищение, нежели радостью. Обняв меня по-мужски, он ударил меня по плечу и сказал, что, если бы у него был сын, он бы хотел, чтобы он был таким, как я. Чётным. Кто бы говорил о честности.       Выйдя из кабинета меня оглушили звуки хлопушек и поздравлений: мои, напарники решили таким образом поздравить меня. По их радостным т искренним взглядом, что их улыбки не наиграны. Они были действительно рады за меня. Тут семя сомнений проросло ещё глубже в сердце – как такие живые люди могут быть совершенно гнилыми внутри? Больше похоже на то, что торговля нелегальными пушками их совершенно не беспокоит. После одного тоста за моё здоровье, я сразу же вернулся к работе над центральными клапанами, чему мои коллеги были неимоверно удивлены. Но раз у меня был полный доступ к запуску судна, нужно было скорее уничтожить эту тайную убийственную империю.       Моя смена закончилась на два часа раньше, и я сразу же отправился домой с маленьким презентом для его жильцов. День был в самом разгаре и было немного жарко, я снял свою накидку и, намотав на торс, решил идти дальше. По той самой аллее, где мы впервые встретились с псом, около той самой скамейки. Хотелось как можно быстрее добраться домой и передать всё Блезу, дабы как можно скорее приступить к делу. План стал намного легче.       Войдя в дом, я не обнаружил никого в гостиной, зато с кухни слышался звук струи воды. Клэйт готовила ужин, слушая мелодичное радио. Признаться, честно, я был крайне удивлён её музыкальным вкусам – джаз и классика. Какого было моё удивление, когда я узнал, что такая же музыка нравится и Блезу. Кому скажешь – не поверят.       - О, Дан, ты пришёл, - поприветствовала меня хозяйка поместья Кайван – как работа?       - Ты не поверишь, - таинственно ответил я – меня назначили главным по портовому управлению.       Клэйт пришла в замешательство и, видимо, не сразу осознала всю глубину ситуации, в которой мне пришло оказаться. Присев за стол, я рассказал ей про нашу беседу с Можей, Клэйт была очень рада, что появился шанс намного легче победить коррупцию и избавить район от пуль. Мне это стремление показалось довольно неприличным – моя сентиментальность била, не переставая. Заметив, что моя подруга готовила овощи, я вызвался ей помочь, ссылаясь на то, что она могла устать после работы. Она была крайне признательна. Но я сделал это не ради благодарности, увы: мне нужно было подумать. Много подумать. Между слов, Клэйт тоже обладала телепатической магией – она могла на короткий срок брать под контроль чужое тело, вбирая в себя знания и повадки этой персоны, но пока она контролировала одно тело, её оставалось беззащитным. Думается мне, что людей с такими способностями притягивают друг к другу странные обстоятельства       Или же невероятная удача.       Они не были плохими людьми там, в душе. Если бы они преследовали лишь собственную выгоду, им бы не было так радостно за смену начальства на меня. В их жизнях ничего не поменялось: зарплата, премии и жалование осталось тем же, даже наоборот многие подчинённые Можи могли потерять авторитет. Но никто не был против моей кандидатуры. Никто. Опять же, в горле встали мои же слова, сказанные за столом этим утром. Слова об амбивалентности справедливости.       - Кстати говоря, где Блез и Алия?       Скорее всего адский пёс закупался нужным снаряжением для нашей тайной операции, а вот Алия…       - Блез послал Алию в магазин техники и предметов, - объяснила Клэйт – а сам отправился в то самое кафе, в котором вы раньше жили.       - Что?!       Этого я совершенно не ожидал. Что Блез забыл в нашем старом доме? Зачем ему понадобилась средь бела дня ехать в район опущенных на дно людей?       - Когда он уехал, - внезапно произнёс я – он поехал один? На машине?       - Уехал примерно час назад, - ответила Клэйт – после того, как Алия подробно рассказала о том, что с ней происходило там последние пару лет.       Кажется, я забыл рассказать про самые важные детали того ужасного дела – Босс притона взял под узду Алию, манипулируя сносом его единственного пристанища. За это я был в гневе на него. Тут же я бросился на улицу и, сев на скутер, вжал педаль в землю. Ехать нужно было примерно минут двадцать, я ещё видел следы колёс, проходивших по сухой грязи.       Когда я въезжал в старые районы, я остановился рядом с нашей кафешкой. Зайдя внутрь, я увидел, что всё было перебито и перевёрнуто вверх дном. Кофе машина, которую я подарил ей была раздроблена в щепки. На втором этаже валялись выбитые двери, а внутри разорванные кровати стали ковром для замшелых досок. Печально было видеть такую картину: всё, что когда-то связало тебя с этим городом сейчас было разбито в щепки. Тут я заметил лежащую рамку в углу, по всей видимости её стекло было разбито. Подняв её, я увидел маленькую Алию и её маму. В этом возрасте из их семьи уже ушёл за хлебом её отец, и Алия осталась жить с матерью, далее – выживать. Примерно через два года, по её словам, она начала торговать телом. Это невыносимо ужасно.       Положив за пазуху это фото, я вышел из кафе, оглянувшись на прощание и поехал вдоль дороги, по следам колёс. Въехав вглубь района, меня окружили знакомые здания, знать которые я искренне не хотел. Чтобы поскорее добраться до притона, я решил поехать по короткому пути. Благодаря тому, что сегодня был рабочий день, было мало людей: большинство людей впиваются вглубь города и начинают высасывать из неё богатства. Показалась розовая вывеска с обнажённой фигурой, которая когда-то вовлекла меня на путь мести.       К слову, задание было перестроено: где-то ещё оставались следы гари, но в общих делах здание держалось на новых деталях. И всё это всего лишь за неделю! По всей видимости, на этом заведении босс зарабатывал неплохие деньги. Посетителей в тот раз был полный зал. Неудивительно.       Внезапно я заметил Блеза, стоящего у выхода и курящего сигару. Он стоял непринуждённо, как будто бы только что выиграл битву, а может быть и войну. Завидев меня, она попытался скрыть свой оскал, нагнув голову к земле. Глядя на меня, его глаза стали ещё злее от радости, он помахал мне.       - А вот и наш главный гость, - окликнул меня Блез – что-то ты припозднился.       Остановившись у входа, я сразу же приготовил ряд вопросов, но было чувство у меня, что это многое придётся ограничить двумя-тремя вопросами.       - Ты знал, что я приеду, не так ли, - догадался я – что ты решил начудить?       - Начудить?       Он вновь отвёл взгляд в сторону, явно скрывая возбуждение от дел, которых натворил, и плеть тайн, которых ему удалось накинуть на действия, играясь со мной. Привычная черта экспрессивных умников. Но без лишних слов я со страхом отворил двери стриптиз-клуба и стремительно вошёл внутрь. Посетителей не было. Всё же, где-то раздавались стоны – я решил осмотреть приватные комнаты, но не обнаружил там источник звука. Осознав, что стоны были не от удовольствия, а от боли, я побежал в комнату босса.       Дверь была открыта, и, войдя, я узрел совершенно ужасную картину. Вся комната была перевёрнута вверх дном, подобно кафе. А посередине…       Посередине сидел босс, привязанный к стул к стулу, совершенно обнажённый и со следами травм. Его руки, кажется были привязаны к стулу сзади, но, обойдя стул, я увидел, что его ладони были пронизаны ножом насквозь и впивались в стул, да так, что выдернуть его нельзя было, а попытки двигать ладонями были невыносимо больны. Это было ужасно жестоко, похоже на работу настоящего маньяка. Честно, даже зная о методах Блеза, такого я не ожидал. Неужели он сделал это в отместку за Алию?!       Я развязал повязку на рту этого мерзавца и в мою сторону сразу полетели оскорбления. Ожидаемо. Поэтому они не произвели никакого эффекта на меня: человек при смертельной опасности превращается в животное, наполненное адреналином. Мерзко. Но затем, он начал говорить вещи, которые просто так говорить я не мог ему позволить:       - А, ты куколд той самой шлюхи, - плевался кровью этот урод – ну что, как она тебе в постели? За эти годы, как она всех тут ублажала своей п*здой, она научилась разным техникам!       Я понимал, что все эти вещи он говорил, чтобы вывести меня из себя, чтобы разозлить. Я не мог позволить себе показать своё желание – я должен был научить себя самообладанию, чтобы в будущем быть совершенно непредвзятым в наведении справедливости. Да, игнорируя неправильность поступков моих и Блеза, я всё ещё верил, что у меня есть право учить этот миру добру. Не знаю, что меня заставляло меня слушать эти вещи: из этой комнаты взять мне ничего не нужно было.       - А как много раз у нас была приватная ночка, - со смехом, полным алой слизи прокашлялся он – оооо, а когда она взяла вас двух рогатых к себе, она из этого здания вообще не выходила! Её *бали во все дыры и кончали от её пышных форм! Сколько же эта сука потратила на *борты.       Последние слова встали у меня комом в горле, а глаза налились кровью. Я не думал, что бедной Алии с МАЛЫХ ЛЕТ ПРИХОДИЛОСЬ ДЕЛАТЬ АБОРТЫ, ЧТОБЫ НЕ ЗАБЕРЕМЕНЕТЬ ОТ ЭТИХ НИЧТОЖЕСТВ!!!       Я ударил этого мерзавца так, что стул опрокинулся назад, а из его рта вылетело пару зубов. После этого из его рта потекло ещё больше крови, которой он потихоньку начал захлёбываться. Я разбил стул так, что эта тварь теперь лежала на полу, сел на него и начал избивать его. Я бил. Бил. Бил. Бил. Бил. Бил. Бил. Бил. Бил. Бил. Бил. Бил. Бил. Бил. Бил. Бил. Бил. Бил. Бил. Бил. Бил. Из-за того, что от боли у меня случился шок я бил гораздо сильнее так, что превращал его лицо в кашу. Буквально. Затем, я выдернул нож из его спины и....       Я оторвал его верхнюю час головы, разрезав его плоть в районе челюсти. Кровь залила весь пол, мои руки и моё тело. Даже от её вида, её существования меня раздирал гнев, если бы не Блез, я бы, скорее всего, продолжил колотить его оторванную мясную голову. Наверняка, я бы выколол ему глаза и вскрыл живот, распотрошив его нутро, как маньяк. Нет, как животное. Нет, как. Как.       Моей жестокости не было сравнения. Мой внутренний благодетель обернулся самой страшной жаждой пустить кровь, убить, расчленить. Отдышавшись, я понемногу приходил в себя, вместе с этим я начал осознавать произошедшее. Вид человеческого мяса вызвал у меня рвоту и меня стошнило на труп сутенёра. Страх накатывал мощными потоками, страх, который сковывал меня. Я обернулся и увидел Блеза, который, по всей видимости снимал всё на камеру. Его лицо никогда не было таким. Таким. Он молчал, а я смотрел на него ч несуществующим отчаянием. Правильнее выражаться, это отчаяние было настолько большое, что не могло быть выражено человеческими возможностями. Блез в страхе побежал к выходу. Неужели он боялся меня? Неужели после всех его слов про насилие он дал заднюю, хотя, оно и понятно.       Я убил человека. Не просто убил, а превратил в кусочки его тело. Даже самые жестокие люди планеты не были способны так изуродовать человеческий труп. И с этим отвращением, страхом и отчаянием я медленно, теряя сознание от шока шёл к выходу, опираясь на стенку. Нет, этого не могло было произойти. Это точно было видение. Подобно тем, что со мной уже случались. Да, точно видение. Я не мог такого сделать, я просто не мог!       Но я не мог очнуться ото сна, ведь этот сон был реальностью. Боль не приходила, это было не видение. Это было то, что я сделал взаправду. И с мерзкий выражением лица я медленно пробрался к выходу. Моя любовь к Алии, нет, моя ненависть к людям, которые годами насиловали, нет, моя ненависть ко всему миру заставила меня изничтожить его. Выйдя на улицу, я увидел, как Блез страстно всасывал сигару, а глаза его были широкими. Даже он был шокирован, его надменность исчезла.       Возможно, дальше я поступил неправильно. Мне действительно стоило остановиться на этом месте, прийти в себя, отойти от произошедшего. Но кровь ударила в голову, и я потерялся в своей жажде.       - Я получил координаты, склад находится в западной части города. Индустриальный район.              

Глава 9

      Мы ехали тихо. Я и не ожидал, что после всего произошедшего, Блез захочет со мной говорить. Уверен, до сих пор он испытывал шок от увиденного, так как я ехал непривычно спокойно. Было примерно пять часов дня, солнце должно было садиться через два часа. Кровь на моём теле постепенно засохла, и я наконец смог увидеть, как много её было. Руки, лицо, шея, рубашка и накидка – всё было пропитано гнилой кровью. Я попросил молчаливого пса остановиться у колонки, чтобы я мог смыть всю кровь с себя.       - Клэйт, выходи через минут 10, - видимо, он решил провести операцию вместе с ней – и возьми всё снаряжение, что у тебя есть. И не забудь «сладости».       Очевидно, помощь профессионального полицейского нам сильно пригодится. Но я не думал, что с такой лёгкостью Блез потребует свою жену идти на опасный ход. Мне предстояло отправить судно в порт, в это время Блез и Клэйт продумают план проникновения. По словам адского пса, они должны были сфотографировать документы и главу оружейных поставок, а затем, манипулируя отделом полиции заставить их задержать всех преступников. Честно говоря, этот план казался мне заведомо провальным.       Я снял с себя рубашку и сел обратно в машину. Докурив сигару, Блез поступил так же, и мы продолжили наш путь. Через несколько минут он асё же решил прервать неловкую тишину.       - Дурак ты, конечно, Дан, - я ожидал услышать что-то более дерзкое – доигрался?       Это «доигрался» почему вызвало во мне приступ жуткого стыда. Да, мне стало стыдно! Представьте себе! Я и дальше хотел продолжать гнобить себя, но Блез объяснил свои слова:       - Ты думал, что, постоянно встречая говно на своём пути, сможешь оставаться в себе, - пёс проникал в самую суть – дети жестоки. И вот что бывает, когда твоего внутреннего ребёнка заставляют делать то, что ему не хочется. Бл*ть, если так подумать, ты же итак ребёнок! Охренеть, тебе же всего 16!       Мне кажется, что в таком возрасте, не знаю, как выразиться. Дети не способны вершить насилие – им просто не хватит сил. Но в моём возрасте некоторым приходится брать нож и убивать. Но НУЖНО ли было убивать мне? Ахахаха, разве это не глупый вопрос?       Мы подъехали к дверям нашего дома из которого вышла Клэйт с рюкзаком. Рюкзак она положила в багажник, а сама села сзади       - Ну что, патрульный, - поприветствовал Блез свою супругу – готова выписать кучу штрафных чеков?       - Давай без шуток, Блез, - серьёзно произнесла Клэйт – дело опасное.       - Ну что ты, строгость тебе не к ли~       - Заткнись.       Справедливо. Иногда адский пёс переходил черту между уместным и неуместным юмором. Но почему-то мне всегда казалось, что неловкость и стыд – это не про него.       - Вы были в том месте, где жили Дан и Алия, верно, - спросила Клэйт – что вы там забыли?       - Нам нужно был~, - хотел что-то сказать я, но Блез меня перебил.       - Забрать кое-какие личные вещи Алии, - оправдывался пёс – она попросила, когда мы вышли из дома.       - Да, - подозрительно сказала офицерша – и что же это за личные вещи?       Тут повисло неловкое молчание. Штирлиц снова был невероятно близок к провалу.       - Так и знала, - начала было Клэйт – что вы там натворили?       В этот момент я достал фото, которое я обнаружил в доме Алии и передал его моей подруге. Она долго смотрела на него и постепенно её строгое лицо перешло в сожаление и тоску.       - Пока тебя не было, она рассказала о том, что ей пришлось пережить.       Было непременно отлично, что Алия решила открыться им. Это был знак прогресса её работы над собой, чему я был несказанно рад. Обещаю, когда мы закончим с делами, я всю ночь проведу с тобой. А сейчас предстояла сложная работа, рефлексия подождёт.       Остановив машину у входа в порт, мы ещё раз обговорили. Я сильно нервничал из-за того, что моим близким людям в крайнем случае придётся встрять в перестрелку, но Клэйт успокоила меня тем, что выживала во многих экстренных ситуациях, даже один раз выбралась из заложников.       Я вышел из машины и вошёл в порт. Мои коллеги были сильно удивлены моему усталому виду, но я придумал легенду, что от повышения никак не мог удержать своего возбуждения и в скорости прибежал обратно. Странно, учитывая, что меня повысили всего лишь три часа назад. Но моё рвение оценили. Правда, когда я отдал приказ отчаливать, многие усомнились в такой спешке, но я убедил их, что всё пройдёт в лучшем свете.       Почему-то я больше не видел в них хороших людей. Их светлая сторона как банка мёда была опорочена грешной ложкой дёгтя. Кажется, во мне зародилась ярость, смогу ли я теперь без лицемерия говорить о справедливости?       Мы поплыли. Можа указывал мне путь и предупредил о возможных волнах, их надо было избегать, чтобы не повредить оружейных кейсы. При сильном течении нужно было идти боком, что, кстати, и помогал избежать эти самые волны. Медленно, но верно мы приближались к пункту назначения. На горизонте уже виднелись сооружения, сделанные для разгрузки. Всё ближе и ближе. Моё любопытно взяло надо мной верх и, отдав управление бригадиру, я вышел наружу из центра управления прямо на нос. В этот момент мне позвонил Блез. Неужели что-то пошло не так?       - После того, как причалишь, выйди из главного ангара. Быстро.       Вот тебе раз. Что эта псина придумала сделать? Скорее всего, он уже сделал необходимое и после того, как я причалю, он заберёт меня на машине. Но в таком случае будет погоня! А там целый склад летальных пушек! Он что, не подумал об этом?!       Когда мы встали, моряки постепенно спустились на борт. Нас встречали люди, по которым видно, что они отсидели и вернулись к нелегальщине.       - Вот он, мой приёмник, - познакомил меня Можа – надёжный парень. Дан, это Ричард, мой главный партнёр.       Мы обменялись рукопожатием и, пока рабочие разгружали контейнеры, мы направились в рабочий кабинет. Я хотел позвонить Блезу, чтобы предупредить его, но связи не было.       - Здесь не ловит, - объяснил Ричард – а чего это ты телефончик достал, а?       Где-то внутри я уже был готов принять пулю. По телу пробежали капли холодного пота и сердце забилось.       - А, наверное, ты звонишь своей красотке, - спас меня Можа – да, сегодня придётся задержаться. Ричард, разреши молодёжи побаловаться.       Бандит презрительно посмотрел на меня орлиным взглядом и всё же разрешил мне. Скорой походкой я шёл к выходу, как вдруг…       - КХААААААААААА, - закричал я от боли, - КХА КХА КХХКХКХКХК       Почему сейчас? Почему это случилось именно сейчас? Я лежу в багажнике машины Блеза, Клэйт говорит кричит мне не умирать.       - Живи! Живи, Дан, - плакала она – ради любви своей, ради Алии!       Жизнь покидала меня, медленно, но верно. Я слышал громкие звуки и хлопки: скорее всего по нам стреляли. Подождите…       ГДЕ МОИ НОГИ?!!!!!       КХААААА, - снова вырвалось из меня.       Опять. Опять я испытывал этот ужас, это убийственный шок, этот страх смерти.       - Эй, эй, эй парень, - отозвал меня охранник – ты чего так орёшь?       - КХ п-простите, просто спазмы, - я пытался придумать что-то – сейчас пройдут.       - Ну ты хоть это, пойди воздухом подыши, что ли.       Нельзя было уезжать! Нас убьют! Нас подорвут! Я не хочу терять ноги! Я не хочу умирать! Выйдя из ангара, я сразу вспомнил ту картину, где я лежал в багажнике, истекая кровью, и меня тут же вырвало. Краем глаза я увидел Блеза, который бежал ко мне.       - Ну ты чего так медленно, Дан, - оскалился он – если будешь медлить, всё пойдёт по жопе!       - Блез!! Нам нельзя уезжать!!! Нас убьют, - я буквально истерил и заливался слезами – я не хочу умирать!       - Ты чего городишь, - разозлился Блез – совсем кукухой поехал?! Или чё, яйца в мошонку впились?       - У меня было видение, - я перешёл на крик – мы умрём! Будет погоня!!!       Он пытался взять меня за руку, но я дёргался и выбрался из его захватов. Тогда он вышел из себя и, взяв мены за волосы, поволок к машине. Я ныл как девка, то от боли, то от страха. Меня буквально вели на смерть. Я не хотел терять Алию, Блезу, Клэйт. Я не хотел умирать! Мама! Мама!       Он бросил меня в багажник и вжал педаль в пол. Страх охватил меня, и я в конвульсиях дрожал и плакал. Внезапно прогремел взрыв. Что же, спасибо что слушали меня всё это время. Я пытался! Пытался сказать ему, но он не слушал меня. В момент, я почувствовал жуткий импульс, который отбросил меня в бортик. И…              

Глава 10

      …грянул гром. Но я был жив, ничего не произошло. Всё заволокло пылью, я попытался ощупать мои ноги. Они были на месте. Закрыв глаза, я подождал, пока пыль уляжется. Может, ракета попала рядом с нами?       Встав, через мыльные разводы слёз, я увидел, как горел ангар. Он полыхал огнём, где-то синим, где-то ярко жёлтым. Тёмным ядовитым паром наполнялась небесная гладь, превращаясь в грозовые тучи. Ангар был взорван – я осознал это, когда протёр глаза ладонью. Облегчение постепенно проникало в мою душу, я отходил от испытанного шока. Выглядил я убого – пришлось грязной футболкой вытирать сопли. Выглядел я как чёрт, вышедший из ада.       Интересно, сколько погибло людей? Сколько семей осталось без кормильца? Простите меня! Я не знал, что веду вас на верную смерть! Я не хотел!! Блез обманул меня! Это он обманул меня! Я не виноват!       Но вмиг я осознал одну странную вещь: я не чувствовал сожаления. Я не чувствовал сожаления – мои переживания о погибших были только по тому, что меня научили переживать за людей, которые испытывали боль. Но теперь? События, которые я пережил, сильно повлиял меня. Да, возможно теперь я ещё больше окрасил своё знамя справедливости в алые оттенки, но в конце концов, я всегда знал, что поступил правильно. И сейчас я тоже так думал.       Потому что тогда, утром, Блез сказал довольно интересную фразу: «убьёшь одного – спасёшь тысячу». Да, это лишь эгоистичное оправдание грехов, смертных грехов, и всё же, на что я надеялся? Что смогу убедить этих ублюдков перестать торговать? На детском уровне слова имеют значения, но сейчас я замахнулся на уровень, где гибнут люди, либо те, которые должны умереть, либо те, кто встретит свою смерть совершено несправедливо. Моя задача – увеличить количество первых и уменьшить количество вторых. Сколько жизней я спас только что?       Мы наконец приехали домой, я ужасно устал. Нас встретила Алия, и, ни минуты не думая, подбежала и обняла меня.       - Я весь грязный, - вялым голосом промямлил я       - Я приму тебя любым. И грязным, и чистым.       Взяв меня за щёки, она страстно поцеловала меня, буквально всасывая воздух из моих лёгких. Она бурно работала языком, но я слишком устал, чтобы испытывать удовольствие.       Блез подставил плечо, и мы потихоньку вошли в гостиную. Клэйт выключила машину и забрала оставшееся снаряжение. Я лёг на диван, а Блез вышел закурить.       - Ты ужасно устал, - ласково прошептала Алия – ты огромный молодец. Мой герой.       - Тот ублюдок из клуба, - проговорил я с увядающим голосом – больше он тебя не потревожит.       Ужасно хотелось спать и мои глаза постепенно забирали меня из реальности в спокойный мир фантазий. В голове был сумбур, я не мог обработать и осознать всё то, что произошло за эти два дня. Многие пробелы были решены. Многие, которые в одиночку мне нельзя было решить. У Блеза не было таких способностей, как у нас, и при этом, он шёл на отчаянные ходы. Учитывая то, как сильно разорвало ангар, заряды были разбросаны по всему периметру здания. Даже учитывая помощь в виде Клэйт, это всё ещё миссия невыполнимая. Как же я был рад, что жизнь свела меня с этими людьми. Если у меня будут навыки, мы наверняка станем отличной командой. Я буду стараться ради тебя, Алия.              

Глава 10.5 (от лица Алии)

      Дан выглядит ужасно усталым. Мало того, он выглядел невероятно истощённым – лицо было грязное, а одежда пахла кровью. Я сняла с него рубашку и увидела его крепкий торс. Он был сексуальным, иногда я не могла удержаться и, пока Дан спал, я гладила его грудь и пресс.       Ран не было – это меня очень обрадовало. Если бы он поранился, я бы очень волновалась. Последнее чувство, которое он ощутил, заснув – любовь. Он действительно сдержал своё обещание – его искренняя любовь была намного сильнее тысячи лживых. Спи спокойно.       Домой зашёл Блез, от него сильно пахло перегаром. Но я привыкла, хоть из-за моего прошлого я не могла переносить этот запах. После каждого раза, они всегда закуривали, глядя на то, как я дрожала от оргазма.       - Ну что, спит наш вояка, - с юмором спросил он – удивил ты меня, парень.       - Он очень старался, я уверена.       - Так, на диван я его не пущу, отнесу его наверх.       Он положил телефон и какое-то фото на стол, чтобы обеими руками взять Дана на руки. Клэйт помогла ему подняться по лестнице, я же наблюдала за этой сценой с трепетом. Уложив его спать, я поцеловала его в лобик и накрыла пледом. Тут я поняла, что его одежда была слегка мокрой и, побоявшись, что он мог простыть, сняла джинсы, накидку и носки.       Спустившись со второго этажа, я увидела, как Клэйт раскладывала рагу в своей форме.       - А ты чего не переоделась, - спросила я – разве твоя смена не закончилась?       - Думается, после произошедшего сегодня для полиции ночка будет горячая.       - Вы сумели выполнить то, что хотели?       - Ага, - улыбнувшись во всё лицо произнесла Клэйт.       Ей очень шла это улыбка, она дополняла её милую сторону. Когда мы вместе мылись, я не могла не обратить внимание на её нежное тело. Она была в меру худой и её грудь была намного меньше моей, но благодаря тренировкам и постоянному труду у неё были накаченные, жутко сексуальные ягодицы. Жалко, что эту красоту она каждый раз скрывала под закрытой одеждой, но это было её привычкой – она не могла отказаться от строгой формы даже дома.       Поужинав, Блез решил немного выпить и успешно напился в стельку, уснув прямо на столе. Вместе с Клэйт нам пришлось дотащить его до дивана и уложить. Наша хозяйка отправилась на ночную смену. Я восхищалась ею – она очень старалась ради людей, как дома, так и вне его стен. Благодаря таким, как она, я верю, что в этом мире хорошего намного больше плохого.       Вдруг зазвонил телефон Блеза, но так как тот не мог ответить, даже при том, что я его будила, звонок сбросили, оставив экран включёнными. Скажу честно, я всегда была слаба на любопытство. Но перед этим, мой интерес поймало фото, лежавшее рядом. К слову, оно было весьма пыльным.       - Мама...       Это было фото нашей семьи. Фото, от которого я всегда хотела избавиться, но всегда сердечно любила. Оно было важно для меня, напоминая о счастливой жизни, которой суждено было оборваться в зачатке. Даже сквозь хаос, который Дану пришлось пройти, он нашёл это фото. Ты мой герой. Ты. Мой. Герой.       Стыдя себя за любопытство, я начала шарить по телефону Блеза. Довольно хорошая модель. Много мобильных игр, забавно. Побитый. Я решила зайти в галерею – там было не шибко много изображений. Девятнадцать фото и одно видео. На фотографиях Клэйт вместе с Блезом улыбались и веселились. Было приятно видеть их такими счастливым. Надо будет сделать фотографии с Даном.       После просмотра фотографий, я решила посмотреть видео, и оно вызвало у меня шок: на видео какой-то человек избивал того мерзавца, который испортил мою жизнь, затем он достал нож и…       Я бросила телефон. На видео был Дан. Он сделал такие вещи, от которых бы любой человек упал в обморок. Неужели он был способен на такое? Неужели это был действительно он? Он сделал это, потому что этот урод манипулировал мной?? Но Дан бы никогда не сорвался так сильно, даже если близких сильно оскорбляли. Что же такое сказал босс, что Дан пошёл против своих принципов и убил?       Неужели, он узнал про….              

Глава 11

      Мне наконец удалось хорошо отдохнуть. Всё было закончено, и я чувствовал невероятное спокойствие. Я проснулся немного раньше обычного пробуждения, но солнце уже проникло в мою комнату. Алии не было – скорее всего, она ушла в душ. Я тихонько встал и подошёл к окну, за ним, как всегда, виднелась утренняя серость. Улицы заполнили люди, небо контрастировало с высотками. Я решил ещё немного полежать и подумать. Скорее всего, я никогда не смогу простить себя за вчерашнее, и всё же, я сделал правильную вещу. Для себя, я считал именно так. Да и делал я это не ради себя – босс был убит в отместку за Алию, а ангар спалён во спасение десятке тысячи человек, которых могли застрелить. Когда я буду ехать обратно на поезде, уверен, я буду смотреть на этот город, как на песочницу, которую ы перевернул вверх дном.       В комнату вошла Алия и, пожелав доброго утра, легла рядом со мной. Как обычно, она прижалась ко мне и ласкала моё тело своим тёплым дыханием.       - Спасибо, - прошептала она – спасибо за фото.       Я был рад, что оно действительно имело значение для моей девушки. У меня возникли сомнения, что из-за прошлого ей будет неприятно смотреть на фотографию. Я ошибся.       - В кафе сейчас беспорядок, - с горечью говорил я – мы можем прибраться там, тебя больше никто не побеспокоит.       - Насчёт этого…       В этот момент, меня слегка охватил страх, что она узнала про то, как я изуродывал тело её насильника. Мне было страшно, что после такой жестокости, она будет бояться меня, обвинять меня. Или из-за того, что я предал свои ценности, она потеряет ко мне доверие.       - Ты поступил плохо, - сказала она, но без нотки упрёка – но я люблю тебя. Ты слишком долго сдерживал в себе обиду, и она смешалась с гневом. Пожалуйста, если тебе будет сложно, скажи мне. Я буду рядом.       - Спасибо, - Алия поцеловала меня, - но, мне нужно тебя кое-что спросить.       - Я знала, что он скажет это, чтобы задеть тебя, - с сильной тоской сказала она – поэтому ты так разозлился?       Я тихо молчал. Это был знак согласия.       - Это правда, что ты, - я был не уверен, как подойти к этому вопросу. А надо ли было?       - Я сделала 16 абортов.       Это…       Это пробило меня. Я уже не чувствовал злости к тем людям. Я чувствовал такую тоску за мою любимую девушку. Сколько жён раз её насиловали, что ей приходилось так часто уродовать своё тело? Я прижал её к себе и по моему телу потекли её слёзы:       - Д-Дан, й-я, - с дрожью говорила она – я б-бесплодна.       Ладно, больше всего за последние два месяца шокировало именно это. В какой-то степени, я ожидал такого после всех операций, которых ей пришлось пережить. Но я был шокирован. Меня просто охватила та боль, те страдания, с которыми ей приходилось уживаться ежедневно.       - П-пожалуйста, н-не б-бросай меня, - она дрожала ещё сильнее, прижимаясь ко мне.       - Я тебя никогда не брошу, Алия, - заявил я, гладя по голове мою возлюбленную – я буду любить тебя любой. Любой! Я люблю тебя!       Мне удалось успокоить её и минут двадцать мы ещё грелись нашими телами, но время пришло и нужно было завтракать. Пока Алия одевалась, я начал спускаться по лестнице и снова услышал женские стоны, но теперь они были интенсивнее и громче.       - Дан, сделай одолжение, - прозвучал голос пса снизу – посиди ещё у себя минут 5. Нет. Пятнадцать!              Прошло ещё полтора месяца. За неимением места в порту, я устроился механиком в соседнюю мастерскую, перейдя от морского транспорта к машинам. Устройство было намного проще, и я справлялся довольно хорошо. Зарплата была меньше моей доли, но довольно хороша, особенно для спального района.       Благодаря помощи Блез и Клэйт мы восстановили порядок в кафе и Алия снова работала там. Слухи о её прошлой жизни больше не ходили – люди боялись оказаться там же, где и виновник лживых историй. Но на ночь она не оставалась, так как ночевать там ей было не очень комфортно.       Блез в последнее врем был занят чем-то важным: он допоздна сидел за бумаги и думал над каким-то проектом. Клэйт уже заканчивала свою службу, может быть Блез думал об уходе за ребёнком? А не рано ли?       Но сегодня вечером все были дома, потому что у меня был день рождения. Мне стукнуло 17, и я был рад, что наконец могу отпраздновать свои именины в кругу близких людей. Мы вкусно поели и немного выпили, хотя мне ещё нельзя было. Но сегодня, ахахах, можно было! Я проникся атмосферой, но Клэйт нужно было идти на службу, а у Блеза были таинственные планы. Мы остались с Алией вдвоём, точнее втроём, если учитывать недопитое вино. Поднявшись в комнату, мы сели на диван и, рассказывая разные истории, много смеялись. Моя красавица была одета в красивое розовое платья, немного похожее на то, которое носят маленькие девочки. На мне же была рубашка, которую мне подарила Алия:       - Красивая рубашечка, не правда ли, - поинтересовалась она, её голос немного уходил – я долго выбирала       - Она замечательна       В этот момент мы встретились взглядом, и она сказала крайне вульгарно и мягко:       - Но ты ведь помнишь, что это не главный подарок?       Да, я помню, как после того, как я спас Алию и мы договорились, что ей нужно время, дабы отпустить своё прошлое, прямо на мой день рождения мы займёмся сексом. И всё было бы хорошо – стеснительность ушла вместе с трезвостью, но мне. Мне было ужасно страшно, что я облажаюсь. Алия была настолько сексуальна, особенно сейчас, когда от тепла её тело выделяло влагу и её бархатный запах бил в самые агры моего нутра. Я боялся, что кончу слишком быстро и весь оставшиеся вечер мы будем ласкаться с моим погибшим слишком рано бойцом. Буду честен, я много раз мастурбировал, представляя Алию – она была сказочно красива, будто ангелы с неба за все мои хорошие поступки отправили мне её.       - Ты готов?       Тут я просто поплыл. Дорогая подруга, эти 16 лет нашего брака я берёг тебя и защищал от чужих рук. Но теперь, нам пора попрощаться – я отдам тебя моей любимой Алии. Прощай, моя девственность!       Как знак согласия, я повалил мою девушку на кровать, и мы соединились в поцелуе. Проведя руку по её ножкам, я начал нежно ласкать между ними. Подождите. Мне кажется я пропустил несколько пунктов! Чёрт!       Алия смешала стон со смехом и начала растёгивать мою рубашку. Я не хотел отдавать инициативу, несмотря на то, что у неё было больше опыта, я планировал приложить всё упорство и доставить ей максимальное наслаждение. Сняв рубашку, она потянулась к моим джинсам, но в этот момент я парировал её атаку и мощно атаковал её футболку. Под ней оказался соблазнительный чёрный бюстгальтер, который держал два соблазнительных клада. Это был удар под дых. Пока я отвлёкся, она провела атаку, и я разрешил ей растегнуть мой ремень. Я потерпел удар, но не собирался сдаваться. Только пойдя в слепую атаку, противник поставил мне Шах и Мат. Только я потянулся к её юбке, как она вновь свела нас в поцелуе и начала допрос с пристрастием моего солдата. Я подарил ей свой первый стон, но ещё не планировал сдаться. Проведя рукой по её шеи и закончив эндшпиль поцелуем, я успешно снял с неё юбку.       Наступил тот самый момент, когда победу мог одержать сильнейший. До этого были мелкие игры, а теперь решался исход битвы. Кроме нижнего белья, на нас ничего не было. Наши сердца бились в унисон, жар наших дел лишь возбуждал нас. У меня было преимущество над Алией – я был сверху, но в любой момент она могла перевернуть меня, тогда я мало чего смогу сделать. Я пошёл ва-банк.       Проведя языком от шеи до пузика, я поцеловал его. Лаская руками её ножки, я спускался всё ниже к её тазу и начал централизованную атаку на её трусики. Они не сопротивлялись и были быстро сняты с должности. Слабое место было открыто, и я стремительно проник в самое логово. Так как у меня не было опыта, я не знал, с чего начать: либо ласкать её клитор, либо же сразу же проникнуть языком в её вагину. Но, видимо чувствуя моё дыхание, ощущая его, она сжала меня ляжками и я самопроизвольно окунулся в её недра. Тут же я услышал её сладострастные стоны, которые заставляли меня работать интенсивнее. Я нашёл рабочую комбинацию: языком я ласкал её внтури, а клитора касался носом. По её стонам я понял, что ей ещё ни разу не делали куни. Она изгибалась и стонала всё сильнее. Наверное, я делал это слишком много, потому что в один момент он разжала ноги, потянула к себе и поцеловала. Наши дыхания вновь слились в единое целое, запах её цветочка был довольно вкусным.       Дальше я оказался на финишной прямой поражения. Мы поменялись положениями, и она села немного выше таза. С ехидной улыбкой она сняла мои трусы и начала массировать мой агрегат своими ягодицами. Увидев мою реакцию, она опустилась ниже, и я подумал, что вот оно, настал момент, но она слезла с меня, легла рядом, поцеловала меня, положила свою соблазнительную ножку на мою и начала мастурбировать мне. Это было нереально сексуально, её техника была исключительна. Я больше не мог держаться, хоть и старался оттянуть этот момент. Любой бы сдался.       Я интенсивно кончил, причём так много, что я получил невероятный поток удовольствия.       - Молодец, ты выплеснул так много!       О нееет, пошли эти фразы, которые заставляют тебя плавится. Я проиграл битву, но не войну. Пока он будет вытирать моё семя, я перейду в ужасающую атаку и снова возьму верх над ней. И вдруг, напротив моих ожиданий, солдат вновь ожил. Причём мне показалось, что его ружьё было взведено ещё выше. Это был знак для Алии, и она, не теряя момента, взяла мой член в рот. Тут я был бессилен. Если в ладони возможности были ограничены, то в её рту раскрывалась вся симфония Чайковского. Я стонал от удовольствия ещё сильнее и начал изгибаться точно, как она. Когда я был вновь на пределе, она закончила предварительные ласки и настал момент казни.       Мама, папа, надеюсь вы видите меня в этот момент. В эту секунду я прощаюсь со своей старой жизнью и…       - Ахххх, - ласково простонала Алия       Он вошёл очень гладко, киска Алии была довольна тугая. Она совершала движения на моём члене, понемногу вдавливая меня в кровать. Наши тела сливались под прямым углом и смог увидеть, как она медленно снимала бюстгальтер. Чёрт, я забыл про него во время наших ласк. Наконец я смог увидеть её горячую грудь, она была слишком сексуально, чтобы не глядеть на неё целую вечность.       - Тебе нравится моё тело?       Только я хотел дать ответ, как она ускорила свой темп, и я залился стоном. После этого, она наклонилась так, что наши тела стали параллельными, при этом темп она не сбавила. Наша разница в возрасте действительно играла роль. Наши лица были очень близки: она мило улыбалась, надменно наслаждаясь тем, что мне было хорошо, а я тяжело дышал, выражая смятение. Мне хотелось впечатлить её, взять главенствующую позицию, но сейчас. Ай блин, я мне нравилось, что надо мной доминировали! Меня максимально возбуждало то, что моя любимая девушка ублажала меня просто своим существованием. Ей тоже ужасно нравилось брать вверх – всё это время ей приходилось быть лишь инструментом, а теперь она сама могла работать.       Мы вновь слились в поцелуе, она продолжала скакать на моё члене, сжимая его всё больше, я обнял её, положив одну руку на спину, а другую на попку. Ощущения были неописуемыми. Она была немного мягкая, но такая нежная и ласковая, что я начал медленно гладить её. Я был немерено счастлив. Не потому, что занимался сексом, в потому, что занимался сексом с человеком, которого я любил и который любил меня. Нам обоим было очень хорошо, уверен, Алия тоже хотя бы раз кончила – в один момент она сильно сдала мой член своими бёдрами и выдала громкий стон. Учитывая, что я уже кончил, я думал, что продержусь ещё больше, но, вдохнув телесный запах моей возлюбленной, я не смог сдержать свой поток семени и кончил прямо в неё. Она не вынимала мой член, и сперма медленно вытекала из её влагалища. В этот раз я выпустил немного меньше, но всё равно довольно много, так как вытекало долго. Я тяжело дышал, Алия дышала легче. Она начала гладить меня по голове и, вынув моего Дана маленького из гнёздышка прошептала на ушко:       - Хороший мальчик.       Пока она медленно сосала мои уши, я собрался с силами и решил устроить последнюю схватку. Пока она одаривала меня касаниями, я аккуратно поменял нас местами. Но, мне нужно было отдохнуть ещё больше, и я лёг на неё, но не прижавши. Она вновь гладила меня       - Тебе было приятно?       Я не мог ничего сказать и продолжал тяжело дышать.       - Если ты устал, я могу продолжить в предыдущей позе.       Но сдаваться я совсем не планировал! Собрав всё волю в свой кулак, я взял её ноги, по взгляду поняв, что она поняла, как будет дальше продолжаться битва. Я дерзко вошёл в неё, ожидая услышать авиации, но получил лишь слабый стон. Я ускорил движения, но эта надменная улыбка не исчезала с её лица. Устав делать это стоя, я встал в параллельную планку и продолжил миссионерский секс. Я старался держать темп, глядя на то, как грудь Алии динамично скакала, но я отвёл взгляд, посчитав это неприемлемо       - Не стесняйся, - сладко сказала она, повернув ладонью мою голову обратно.       Затем она охватила меня ногами сзади и вошла в ритм с моим темпом. Кончить в третий раз было невероятно сложно. Вдобавок, в прошлые разы техника моей любимой девушки просто высасывала из меня всё до капельки, а теперь мне приходилось сражаться самому. Я быстро уставал и, не успев кончить, вынул из Алии своей член и лёг рядом.       - Всё хорошо, ты так старался…       Чёрт, это был позор. Я не смогу удовлетворить девушку! Я должен был, я должен был…       - Давай мы закончим вместе.       Она положила меня на коленки и вновь начала мастурбировать мне, параллельно гладя мою голову. Это движение ещё больше меня возбуждало. Мне удалось сделать последний выпад, и я начал ласкать её соски. Это ей сильно понравилось, и она усилила свою хватку. И наконец настал финальный аккорд, движение, момент и всплеск. Из меня вновь вышло довольно много, это было невероятно. Раньше, когда мне удавалось кончить единожды, после второго раза в очереди из меня совершенно ничего не выходило. Но сейчас!       Я тяжело снова тяжело дышал вместе с Алией. Я впитывал её дыхание. Наконец включил свою мужественность и лёг сверху, мы вновь начали целоваться. Я просто не мог насытиться этим. Сперма с моего тора капала на её животик. Это был пируэт.       Мы решили закончить, и я лёг рядом с нем.       - Ты был хорошим мальчиком, мой милый, - вновь решила соблазнить меня Алия – теперь ты полностью мой.       Вместе с неописуемым возбуждением, мы стали засыпать в комнате с разбросанной одеждой и нижним бельём.       Кажется, я стал секс заложником :/

Глава 12

      Доброе утро, родная стань! За окном святило яркое солнце, чьи лучи в очередной раз я увлажать не собираюсь. Этой ночью мальчик Дан стал мужчиной Даниэлем, если каждый предыдущий день рождения делал меня на год старше, то сегодня жизнь подарила мне лифт на десятки этаже ввысь. Алия, наверное, сильно устала, поэтому, она спала дальше, когда давно нужно было вставать. Одевшись, я поцеловал её в лобик и пошёл на кухню. Благо, стонов этот раз не было.       - Ну вы и даёте, - засмеялся Блез – молодёжь! Ахаххаха.       - Тише ты, - выстрелил я – Алия ещё спит.       Бросив немое пожелание доброго утра, мы позавтракали и когда я собирался уходить, Блез внезапно произнёс:       - А у тебя сегодня выходной, рядовой – величественно проговорил он – сегодня мы отправляемся в пекло.       После этого он выдал звериный смех. На это я не рассчитывал, но делать было нечего. Тебе повезло, псина, что сегодня у меня отличное настроение! Поехали! Я утвердительно кивнул, и мы сели в автомобиль.       - Тоесть ты поговорил с моим механиком?       - После всего, ты считаешь, что тебе нужно просить что-то? Ххехкхк       Куда мы ехали – я не знал, зачем мы ехали – я не знал, сколько надо было ехать – не знал. Но ехали мы куда-то подальше от города, будто бы Блез собирался заставить копать меня себе могилу. Выехав в открытое поле, пёс свернул куда-то вправо, и мы остановились около трёх чучел для отпугивания ворон.       - Ты пригласил друзей, - ехидно пошутил я, - давай, знакомь       - А ты я вижу в ударе, - засмеялся адский пёс – вижу, ночка и вправду было зачётная!       Мы вместе посмеялись. Радостно было, что я в конце концов стал таким же человеком, как и они. Счастье, которое я искал в этом городе, но не надеялся найти внезапно прилетело прямо ко мне. Я восстановил свои силы, оставив в прошлом слабости и горе. Значит, я был готов к более серьёзному бою.       Блез подошёл к багажнику и вынул оттуда пистолет. Дав его мне, на ощупь, я понял, что он настоящий. Кажется, я понял для чего он был нужен и, отойдя к отмеченной мерке, начал прицеливаться. Сейчас я готов был поставить хедшот. Прицел. Прицел. Выстрел! Но пистолет не выстрельнул.       - У тебя, вижу, гормоны играют, - презрительно предположил Блез – ты это, утихомирься и приди в себя. Держи.       Я поймал магазин и перезарядил пушку. На уроках в колледже нам иногда давали бесплатно походить в стрелковый клуб, чем я постоянно пользовался. Пускай, орудия там были не настоящие, я всё равно учился правильно прицеливаться и стрелять. Прицелившись вновь, я снова навёл дуло на чучело, нажал на курок и продырявил голову чучелу. Затем второму и третьему. Золотая рука меня не подвела.       - Соколиный глаз!       Услышать похвалу от Блеза – значит получить благословение божье, и я рад, что услышал её в свой адрес. Забавно, что мне хотелось впечатлить его и странно, что моё вчерашнее безумие он решил забыть. Или просто выжидает нужного момента.       - В общем, пулять ты умеешь, - заключил он – держи.       И он дал мне электрошок. На моё непонимание он ответил серьёзным взглядом. Видимо, пора было двигаться дальше. Мы ехали довольно долго, явно не домой. Слева показалось любимое кафе, справа притон. Мы направлялись в район разбитых фонарей.

Глава 13

      Голова невыносимо болела, запястья ныли, в голове было ужасно сухо. Лучше попасть в плен бандитам, нежели в этот гнилой ничтожный мусорник. В глазах немного плыло из-за истощения, как назло моя сила забирала последние остатки энергии, я постепенно терял сознание. Если бы я только мог снять верёвку с рук и поглотить нутро этих плешивых ничтожеств. Но каждый раз, когда я пытался пошевелить локтями, я получал удар под дых. Лучше было умереть, нежели постепенно изгнивать в этом отвратном месте в окружении пресловутых недоумков. Не знаю, были ли осведомлены о моей способности, но метод, который они выбрали для моей казни был как раз тем, при котором сделать я ничего не мог. Во мне ни кипела злость, сестра всегда учила меня сохранять спокойствие, и однажды я достиг катарсиса, оставив лишь животные инстинкты. Всё же, было обидно, что мне, ветерану множества смертельных сражений, придётся закончить свой путь на дне общества.       Внезапно, краем глаза, с последним усердием, я поднял голову и увидел, как какие-то люди медленно подкрадывались к комнате. На удивление, это было два молодых человека, вооружённых лишь электрошоком и полицейской дубинкой. Но на стражей порядка они явно не походили – те неумёхи никогда бы не посмели сунуться в такое место, где их бы сожрали с костями. Тихо, но верно, два парня приближались к входу. В моей комнате было три бойца, вооружённых ножами и гладкоствольным дробовиком: если замешкать, можно в мгновение ока оборвать нить жизни.       Момент, и пара сорвиголов стремительно вырубили двух воинов, после перезарядки какой-то совсем подросток выстрелил в последнего. Меня впечатляло то, что они сумели пробраться так далеко в трущобы, не подняв тревогу, но ещё сильнее меня впечатлил их кодекс “не убей”. В своих деяниях они были максимально аккуратны.       Один из них, со странной вычурной причёской и звериным оскалом заметил меня и, подойдя вплотную, наклонился, чтобы проверить, живой ли. От истощения, я мог лишь шевелить глазами и издавать тихие звуки.       - Ты живой, парень, - поинтересовался он – выглядишь, как живой труп.       Скорее всего, у меня сильно выделялся череп, так как из-за силы, моё нутро испарялось. Я попытался ответить ему, но смог выдать лишь хрип.       - Не похоже, что его накачали наркотиками, Блез, - предположил второй, помладше – надо помочь ему.       Взяв нож, тот, которого назвали Блезом, подошёл сзади и разорвал верёвку, которая скрепляла мои руки. От истощения я тут же упал на пол и казалось, что я сейчас же умру. В этот момент эти двое подняли меня и попытались привести в чувства. Я бы мог вобрать их силы, но тогда бы поставил себя в ситуацию, из которой я мог не выйти живым. Свой взгляд я направил на одного из ничтожных людей, Блез заметил это и вопросительно уставился на лежащего без сознания.       - Типа он тебе нужен?       Я моргнул, попытавшись выразить согласие. Меня медленно протащили к ничтожеству, и я, собрав всё, что у меня осталось, направил свою ладонь на это лежащее уродство. Тут же я почувствовал, как в меня вливается огромный поток энергии, сердце вновь забилось в робкий ход, я встал на ноги и сжал кулак, дабы окончательно убедиться, что силы вернулись ко мне.       - Благодарю, - выразил я признательность своим спасителям – вы спасли мне жизнь.       Тут же мне выпала возможность лучше разглядеть этих двоих: один из них был, как я и предполагал, очень молодым и юным, второй был немного старше, но оба были ещё юнцами. Не сказать, что я был стариком: в конце концов, мне было всего лишь 25, но по внутренним ощущениям, я определял себя монахом, связанным с богом, который и даровал мне способность поглощения.       - Ничего себе, - впечатлительно выразился – ты его грохнул что ли? Настоящая смерть во плоти!       Мне льстила его похвала, но всё же, это был дар божий, поэтому мне бы хотелось услышать приятные слова, посвящённые моему всевышнему.       - Я поглотил его нутро, - объяснил я – он останется жить, но ещё не скоро восстановится. Такова воля божья.       - Нутро, - выразительно удивился Блез – ты ему чё, кишки выпустил?       У нас были совершенно разные понятия нутра. Глядя на них, я мог понять, что они были грешниками, так как их тела были неидеальны – мускулисты и слишком красивы. Что же касалось меня – своё тощее тело я посвятил моему идеалу, ибо именно так видел меня святой король. Недостаток в силе я легко компенсировал холодным оружием, которое благословил мой хозяин.       - Слушайте, вы же пришли за головой Страйка, - именно так звали главаря здешнего царства грязи – я пришёл отправить его душу на суд божий. Уверен, если мы приложим совместные усилия, ритуал пройдёт гораздо легче.       - А ты, мнится мне, приверженец религии, - внезапно заговорил младенец – моя мать тоже верила в бога.       - Боюсь, мы разделяем разные верования, - усомнился я – единственным апостолом воли Джашина.       С немой контузией оба взглянули на меня и прошли взглядом по моему телу. Неудивительно, что о вере господа моего им известно не было: Джашин великий выбрал меня, как мировую проповедь. И я её нес.       - Хорошо, - согласился Блез – не будем пока-что сюсюкаться и меряться письками. По моим сведениям, мы уже скоро войдём в пировальню этого ублюдка. Ты сражаться-то можешь?       Как он посмел усомниться в моей воле? Направившись к углу, где лежало снаряжение простых смертных, я поднял свой дар – косу искуплений. С помощью этого орудия я казнил немало падших душ, чему мой владыка наверняка был рад. Но всегда мне казалось, что я недостаточно стараюсь. Страх, что Джашин усомнится в моей верности перед ним – было единственное сильное чувство в моей груди.       - Нихрена себе!       - Эй-эй-эй, - возразил младший – мы не убиваем людей.       По тому, как они расправились с этими отбросами, я успел понять, что их кодекс чести воспрещал им лишать тело души. Уважительно. Так же, как и этот маленький человек был толерантен с моей верой, я был готов пойти по пути опустошения. Это значило, что я должен буду потерять преимущество в ближнем бою и действовать скрытно совместно с ними.       - Я согласен обойтись без жертв, - признал я – я уважаю ваше стремление к пощаде.       - Мда, - закрепил разговор яркий глупец – всегда такие фанатики как ты вызывали у меня смех. Но у нас нет времени, пойдёмте: осталось четыре пролёта.       Пробираясь дальше, мы действовали слажено: младший воин оглушал одних, смрадный воин шёл в прямую атаку, я же обезоруживал оставшихся. Приходилось так же дефектировать их вооружение, дабы избежать выстрела в спину. Хотя, в этом не было нужды – после моего касания божьей дланью встать для них уже было испытанием. Я приметил, что младенец действовал излишне аккуратно, по причине чего наши враги могли внезапно совершить контратаку.       - Извини, бренная душа, - обратился я к нему – как твоё имя?       - Дан. Дан Беливерий, - ответил тот – а твоё как?       - Сельфлет, - ответил я – рад нашему знакомству.       Этим именем меня наградил отец, поэтому его я произносил редко и величием. Это была моя признательность жизни, дарованной мне.       Наконец, мы оказались у дверей входа в зал чёрного богохульника – Страйка. Спрятавшись у коробок, мы обсудили наши будущие план. Так как нам придётся выйти навстречу большому количество грешников из одной точки, мы решили сразу после момента входа, с разительной скоростью занять разные позиции. К сожалению, у противника были преимущества в лучшем здешнем вооружении – винтовки и автоматы, грязные изобретения человечества, кровавые печати убийц. Наши же возможности были крайне ограничены – пистолет-шокер, граната ослепления и полицейская бита. Насчёт стражников порядка у меня была негативная позиция, так как их суд был неправедным. Вдобавок, я не мог применить свою косу.       Неужели при таких глупых обстоятельствах эти глупые люди будут идти в бой? Я не мог позволить их телам стать изуродованной нечистью. В этот момент я осознал, что должен использовать великую силу, заложенную во мне, во спасение плебеев. Это укрепит мою веру в Джашина, это спасёт меня от наказания за кровопускание яда.       - Встаньте за мной, - приказал я – а затем свершите волю. Покайтесь перед моим владыкой за чёрную боль моей плоти.       Их непонимающие взгляды были устремлены прямо в мои очи. Возможно, я говорил слишком торжественно, чтобы они могли понять меня. Но это были слова, устами которых внемлил мой бог. Возбуждение от предвещающийся ритуала подхватило мою душу и с чистой и открытой душой я вошёл в зал падших ничтожеств.       - Ты куда, придурок?!       Войдя в пристанище неверных, я узрел десятки вооружённых вояк, посередине которых важно восседал царь помоек, Страйк. В тот же момент, дула неверных были направлены на меня, но их повелитель указал им опустить оружие.       - Так легко войти в мою хату, - заговорил их вождь – ты либо придурок, либо глупец.       - Сегодня свершится божий суд, грешник – возгласил я – ваши тела я преподнесу единому богу, Джашину!       Услышав шаги за собой, я осознал, что мои компаньоны успешно проникли внутрь. Оставалось лишь отвлечь всех здешних ничтожеств, дабы мои попутчики могли их устранить. Спокойствие сменилось негодованием: весь зал залился громким хохотом. Большего я и не ожидал от глупцов.       - Ну ты фрут ты, парень – разбрасывал свои слюни свин-король – а ты реально забавный. Пойдёшь шутом в наш рай? Ахахахахах.       Вульгарный тон меня нисколько не заботил, я вздохнул спокойным сердцем и сделал ещё один шаг вперёд.       - Парни, кончайте с этим долбо*бом, - прозвучали звуки орудий.       Краем глаза я вновь увидел, как два смелых сорвиголовы лишали один за другим сознания убожеств, пока моё тело пронзали пули. Это был ещё один плюс худобы. Боль. Боль. Боль. Полные магазины снарядов разряжались в моё тело, но я продолжал идти навстречу грешникам, и их надменность сменилась страхом. Когда бравые солдаты собственной стати опустошили зал, я немедленно схватил двоих спящих богохульника и поглотил их нутро, чем залечил каждую рану в моём теле.       Главарь был обесточен, мы немедленно подошли к его столу, Блез отбросил его в сторону. К всеобщему удивлению, Страйк не был напуган – на его лице всё так же восседала улыбка. Такая бренная и невзрачная. - Блез-Блез, сколько лет, сколько зим, - нахально возгласил богохульник – а я думал, что ты свою наглую рожу сюда никогда не сунешь снова. - Не знаю о чём ты говоришь, - оскалился тот – откуда ты знаешь меня?        В тронном зале раздался громкий мерзкий смех. - Какой же тупой, адский пёс, - насмехался над моим сопартийцем главный враг – может пора рассказать своему сосунку, сколько скелетов в твоём шкафу?              Я увидел, как Дан изумлённо взглянул на своего друга. Улыбка Блеза спала с его рта и утонула где-то в глубине своей души. Похоже, это было его секретом, который он хранил от своих близких. Появилось ощущение, что душа Блеза наполнялось божественной яростью – я чувствовал её потоки. - Ну раз ты сам не хочешь, давай-как я расскажу про твоё грязное бельё, - похоже, сокровенная плеть готова была сорваться с прошлого - слышь, молокосос, внимательно слушай меня: твой друган-подсосник когда-то был моей правой рукой, мочил направо и налево кого не попадя, а ещё хвастался этим. Торговля наркотой, оружием, людьми – он на этом неплохие бабки заработал. Слышал про портовую заварушку, видно хорошо бабахнуло, не ваших ли рук дело? Короче эта падла завалила больше людей, чем все мои братаны вместе, а ты ему яйца лижешь. Наверняка он втёрся тебе в доверие, а потом распорет тебе кишочки. Тебе, его тёлки и твоей тёлке.       Я заметил, как сердце Дана налилось кровью, и он уже готов был вступить в долгожданную им схватку, но Блез остановил его натуру, пытаясь сдержать свой гнев. Страйк продолжал бросать свет на тень, которую скрыл в себе бравый воин. Каждое слово ранило его тело, каждый звук приносил страдания. В этот момент тихая молитва господа моего повелела мне прочесть небесный свиток Блеза Кайван. Я заглянул в подкорку его сознания и увидел величайшее сожаление, покрытое слезами тигра. Будучи свидетелем сей несправедливости, я впервые почувствовал жуткую, кровавую жажду прервать ритуал святой кары и своевольно казнить врага моего компаньона. Нет, друга. Его душа была полна стремлениями искупить свои грехи и защитить то, что ему дорогу. Это было подобно моей вере.       - Обещаю, завтра же я пошлю все своих наёмников в твой *банный дом и они убью тебя и твоего подсосника, а потом изнасилую ваших ба~       Возможно, никогда мне не будет ведома горькая и слепая порочность грешника прошлого, но сейчас я был бессилен перед его душой. Я никогда не заступался за кого-то, кроме моей сестры. Я просто был ужасно слаб. Но Джашин подарил мне силу! Он услышал мои молитвы! Его священная воля нашла отклик в моей судьбе и теперь я был влечён этой игрой.       Казнь закончилась: голова грешника покатилась по полу, оставляя за собой кровавый след. Надеюсь ты видишь это, мой король, мой владыка, мой повелитель! Как ты и сказал мне, я отправил эту грешную душу тебе на священный суд. Так прими же мой дар! Одари меня ещё большей силой!       В зал ворвалось ещё больше людей, вооружённых орудиями войны. Увидев падшего главаря все оказались во власти шока, как и мои напарники. Они были в ужасном смятении и нервно смотрели на меня. Все взгляды были прикованы ко мне, к моим кровавым нравам. Наша компания была окружена убийцами, и, внезапно, Дан закричал по неведомой причине, но так же внезапно я ощутил ужасную боль в его сердце, боль, раздирающую его сознание.       - БЛЕЗ, ЛОЖИСЬ!!! – закричал он.       Да начнётся суд божий. Смотрите на меня, внемлите передо мной! Я, Сельфлет, стану вашим палачом! Я выпущу ваши внутренностью и превращу их в алтарь из ваших черепов!       Полетели пули, я уже не мог сдержать своё возбуждение. Страсть переполняла меня, я забыл про всевышнего, про кодекс моих друзей, отбросив человечность. Когда стрельба закончилась и моё тело медленно сшивалось от пуль, я уже не смог сдержать смех. Я смеялся безумным смехом от ненависти к людям, этим трущобам, которые погубили мою семью. Во мне кипело лишь одно желание. Желание показать этому миру мою боль.       Не знаю, простите ли вы меня когда-нибудь. Я так же не жажду упокоения. Я лишь прошу понимания. Это единственное, что может спасти меня от собственной кары.              

Глава 14 (21+)

      Поглотив страх ничтожеств, я сразу же кинулся в толпу, разорвав самым отважным колени. После приземления, я занёс свою косу для удара по окружности, после чего оторвал кому-то голову, нижнюю часть тела, выпотрошил живот или оторвал конечности. Все, кто остались в живых и стонали от боли я уродовал взмахами своей косы. Одному иждивенцу я вырвал глаза и сжал их в руке так, что плазма пробила стекло. Затем я заметил, как один из грешников с оторванной ступнёй, ковыляя, пытался уйти с ритуала, но я разорвал его тело на две части и расцарапал оставшуюся половину его лица, затем вторую часть я прижал концов своей косы и мозг внутри неё лопнул, выбросив содержимое наружу.       Затем я решил перейти ко второй группе, многие из которых повалились на землю и мочеиспускались, глядя на то, что осталось от своих товарищей. Они ревели как маленькие дети, без возможности встать от шока. Кто-то решил сбежать и пообещал себе, что для них я устрою более жестокую казнь. Сейчас же, я решил закончить с теми, кому повезло меньше. Замахнувшись и нанеся два рубящих удара, я моментально лишил их голов и начал кромсать их тела, буквально превращая в кашу их внутренности. Мясо летело во все стороны, комната наполнялась кровью.       Один из бандитов забрался в угол и от паники немо кричал, пытаясь уйти в невидимую дверь. Отчаяние забирало его в мир мёртвых и в один момент от страха он потерял сознание. Я решил устроить показательную и, пронзив голову грешника и потащив тело, а затем подойдя к широкой панели, ведущей в город, пробил её так, чтобы каждый житель трущоб увидел обряд жертвоприношения.       На здание было обращено тысячи взглядов, после чего я выкинул труп бойца и показал голову Страйка. По городу из мусора разнёсся крик и началась паника. Мои глаза были залиты кровью, я превратился в дьявола.       Обернувшись, я увидел, что тела Блеза и Дана лежали совершенно изуродованными. Некоторые их конечности отсутствовали, а глаза были налиты кровью и животным страхом.              

Глава 14.5

      Тело вновь пронзила огромная боль. Видение, которое у меня произошло длилось намного дольше предыдущих и тем сильнее тело разрывалось от страданий и конвульсий. Кажется, из моего рта текла кровь, потому что я чувствовал солёный привкус на зубах. В видении я мог двигаться, мог увидеть, как Сельфлет избавляется от всех преступников самым ужасным способом. Это было ужасное зрелище, впечатление от которого смешалось с огромной болью в теле. Раньше я считал, что мои кровавые оргии с телом притонщика были самым страшным, что я видел в своей жизни, но это – это было намного страшнее.       Преодолев этот шок и пытаясь не потерять сознание, я взял Сельфлета за руку и вместе с ним мы, пробив стекло, вылетели наружу. Блез поступил точно так же. Это было единственный шанс не стать мясной кашей в этом хаосе. Правда, скорее всего, придётся пережить перелом позвоночника, но это всё равно было намного лучше. Нам повезло, и мы упали на крышу грузовика. Да, того самого, который в прошлый раз послужил мне прикрытием для проникновения в логово врага. Сожаление о потере друга постепенно угасало во мне, но вечным огнём всегда будет жечь мою душу.       Мы повалились на верх тяжеловеса, Безу повезло меньше, и он дополнительно свалился на землю. Быстро среагировав, он обезвредил водителя и дал нам знак садиться. Видимо, пришло время уносить ноги. Но мы очевидно встретим сопротивление и погоню, поэтому нельзя было так просто уезжать. Нужен был серьёзный и быстрый план. Укрывшись в багажнике, я разделил своё беспокойство с Сельфлетом. Блез завёл машину и в этот момент раздались выстрелы.       - Я уверен, так просто они нас не отпустят, - проговорил я – нужно придумать, как их задержать.       - Даже если мы скроемся, уверен, они найдут вас, - обеспокоился Сельфлет – у меня есть план. Я смогу обезопасить вас.       - Что ты удумал? – успел спросить я.       - Найдите меня в Лейбнице, - попросил он – аптека «Фарма-центр» на улице Византийского рубежа.       После этих слов Сельфлет снял рубашку, оголив своё страшно тощее тело. Его позвоночник выпирал каждым позвонком, это выглядело пугающе. С оголённым торсом он выпрыгнул из отсека, я попытался остановить его, но не сумел. Я надеялся, что его способность к регенерации спасёт его от гибели. Я искренне надеялся, что он справится. Но нам нужно было спешить, иначе мы могли подвергнуть наши жизни и жизни наших возлюбленных опасности.       Блез гнал, оставляя много пыли позади. Звуки выстрелов прекратились, и я наблюдал, как трущобы медленно превращались в муравейник. Внезапно, здания начали осыпаться одним за другим: дома падали рушились, отбрасывая в стороны брёвна и опоры. Я попросил Блеза остановиться, чтобы получше разглядеть эту представление. Царство грехов пало. Горизонт вновь озарил светом город, сжигая оставшуюся плешь. Бурный ураган постепенно стихал. По всей видимости, борьба всё ещё продолжалась, а значит, нам пора было отправляться.       Большинство прохожих вышло на балконы, чтобы узреть аннигиляцию грязного болота из низших слоёв общества. Было невообразимо прекрасно наблюдать, как последний прыщ на морщинистом лице выжигался на глазах тех, на кого гной от этого улья опадал ежедневно. Проехав рядом с клубом, я заметил, что он закрылся. Без хозяина, их бизнес благополучно разрушился. Это парадоксально, мы остановились около кафе, и я зашёл, чтобы забрать Алию. Но, к сожалению, дверь была закрыта. По всей видимости, она уже закончила работу и поехала домой. Я прикрыл окна, чем мог, чтобы наше родное гнёздышко вновь не разрушили. Мы поехали дальше, пункт назначения – дом.       Машину мы оставили в паре кварталов и остальное расстояние преодолели пешком.       - Дан, нам нужно будет сразу же отправиться в Лейбниц, - утвердил Блез – я боюсь, что эти крысы захотят побазарятся на наш сыр.       - Но сейчас поздний вечер, - заметил я – а до Лейбница на машине ехать 6 часов. Мы можем поехать на поезде и добраться в два раза быстрее.       - Жопой чую, - выразился адский пёс – там нас ждут неприятности. Выедем за город и переночуем в машине. Ускорь свои ножки, дружочек.       Мы в скорости добрались до дверей дома и вошли в него, громко отварив дверь.       - Блез, твою мать, - разозлилась Клэйт – сколько раз я говорила не ломать дверь!       - Дорогая, мы отправляемся в медовый месяц, - в спешке прозвучал Блез, ища ключи от машины – собирай свои наилучшие купальники.       С некоторым ощущением неловкости я взглянул на девушек и тоже принялся собирать самое необходимое.       - Дан, может ты объяснишь мне, что происходит, - уже серьёзно разгневалась Клэйт. Стали проявляться её черты полицейского при допросе, и я дал слабину – выкладывай!       Решив отдать сборку вещей моему другу, я постарался максимально целостно и кратко описать всё произошедшее. С толикой сомнения и волнения Алия и Клэйт обменялись взглядами и всё же решили довериться моим словам. Похоже, они осознали серьёзность ситуации.       Знаете, мне было неприятно. Только наша спокойная жизнь набирала обороты, как всё снова обрывалось на печальной ноте. Мы вновь обращались в бегство и это так бесило, что ли. Мои горящие попытки обезопасить мою девушку, то, что мне действительно дорого, мою семью, в конце концов, приводили к обратному эффекту. В следующий раз, мне придётся силой сдерживать все последствия, чтобы нам больше никогда не пришлось сбегать в страхе. Уверен, Алии тоже не нравилось, что её парень постоянно врывался в её покой и приказывал рвать ноги. Я сказал, что буду работать над последствиями, но на самом деле, я убеждён, что я недостаточно умён, дабы продумать каждую деталь. Пускай я перестал слепо верить в благородные справедливость и правосудие, осознал, что без жертв не обойтись, я всё ещё был ничтожен. Слишком слаб. Даже с той способностью, коей я обладал, я не мог кого-то, кроме себя. Поэтому погиб Генри, а я остался в живых.       На меня вновь накатывала меланхолия. Но времени забиться в угол и плакать не было. Наконец, всё самое необходимое было собрано, а самое ценное Клэйт надёжно спрятала. Дом был защищён прочно и отлично. Закрыв двери и закинув спальные мешки в багажник, наша компания села в семейный транспорт и отправилась в дальнее путешествие.       Блез и Клэйт, разумеется, сидели спереди, а нам с Алией достались места сзади. Близился вечер, мы пропустили закат из-за новостроек, расположенных на выезде из города. Досадно. Я поймал печальный взгляд Алии, но как будто в её глазах теплилась надежда. Надежда, которую подарило ей моё стремление к доброте. Посчитав это хорошим знаком внимания, я решил поговорить с ней, успокоить и расслабить. Шёпотом я обратился к ней. Нет, не шёпотом, а тихим-мелодичным голосом:       - Алия, мне очень жаль. Я обещал, что защищу тебя, что буду беречь нашу любовь всеми усилиями, - извинялся я – но вот мы вновь покидаем дорогое для нас место.       - Тебе не нужно извиняться, мой герой, - она взяла в привычку называть меня так, чего я всегда стеснялся – ты стараешься ради счастья многих людей, это то, что всегда я буду любить в тебе. Это путь, который выбрали мы оба, поэтому я всегда буду рядом с тобой, сердцем отдаваясь только тебе.       Её слова звучали так умиротворяюще. Раньше, даже после того, как мы переехали к Кайван, я чувствовал в её голосе дрожь. Не знаю, был ли это страх или простое волнение, но меня это ужасно беспокоился. Как я когда-то говорил, я не мастер по примечанию маленьких деталей, но она…       Она была тем человеком, ради которого я хотел продолжать жить, человеком, малые изменения которого вызывали трепет в голове. Дело не в том, что нас связала любовь и не в связи, которая образовалась между нами. Да, это звучит странно, но Алия была именно тем миром, который представляют дети и наивные люди. Мир, где твоё каждое старание будет оправдано, где каждому твоё переживание ценно, мир, где царила справедливость, мир, где всему была равная цена. Алия была тем, к чему я с малых лет упорно шёл, но никогда не достигал. В такой момент я окончательно понял, что ради моей любви я готов был умереть. Чтобы сохранить этот огонь надежды.       Алия положила голову на моё плечо и с той присущей ей лаской уже шёпотом попросила меня кое-что:       - Дан, - загадочно произнесла она – после того, как мы закончим все дела, давай устроим свадьбу?       Вот так дела! Уехал на стажировку, а приехал ветераном, который убил человека и обвенчался с женщиной. Мои родители меня не узнают. Но, если отбросить шутки, возможно, я больше никогда не вернусь домой после просьбы моей девушки. Отправлю письмо домой и наконец начну свою взрослую жизнь. Здесь у меня были друзья, близкие люди, работа, родные места, свобода. А воспоминания о прошлой жизни вызывали лишь отвращения. Пора было сделать твёрдый шаг вперёд. Передо мной стояла тернистая дорога борьбы не только с несправедливостью, но и собственными недостатками.       - Конечно.              

Глава 15

      Во мне вновь было рождено беспокойство. Сначала за судьбы Блеза и Дана, а затем за жизни тех, кто мог стать жертвой моего хаоса. С помощью своей способности я направлял своё тело, дабы уничтожить опоры зданий. Делал я это с целью создать завал и выиграть время для моих друзей. Это странное чувство, нет, вообще чувство зародилось не во время казни, а в момент, когда мои руки были готовы обезглавить всех окружающих глупцов, Дан спас меня от этого гнева.       Нужно было направляться в Лейбниц. Сюда я приехал, чтобы прекратить оборот оружия через морские пути в моём городе, но кто-то позаботился об этом прежде меня. Тогда, вторым именем в моём списке стоял Страйк. Когда-то его фальшивые территории находились во многих частях страны, и, прежде чем его власть урезали другие, более гуманные группировки, они успели очернить города чумой, от которой погибла наша семья. План провалился, когда я потерял бдительность в сложной перестрелке и меня вырубили сзади. Опять же, не знаю, были ли они осведомлены о моей способности, но те пытки, к которым они пришли, были максимально эффективны против меня. Однако, надо было оставить это страдание в прошлом.       Сейчас задача стояла успеть на вечерний поезд до родного города. Уверен, Блез и Дан уже отправились туда. Вдруг в районе живота возникли спазмы. Несмотря на то, что я поглотил более, чем достаточно сил, рана в животе не заживала. Обмотав её тряпкой, я побежал на станцию. Не знаю, через сколько прибудет поезд, но мне обязательно нужно было как можно скорее вернуться. Сильфиетта точно волнуется. Запыхаясь, я постепенно выбирался из разрухи, и я, решив сократить путь, пробрался через лес к станции. Я не рассчитал правильно направление и вышел к путям.       Стук рельс постепенно усиливался. Не успев прийти в себя, я увидел, как приближалось грузовой товарник. Он разгонялся, но, так как на посадочных станциях он не останавливался, когда он подъедет ко мне, очевидно, его скорость будет высока. Но мне нужно было попасть на поезд. Это было смертельно опасно: если я неправильно подберу момент, есть большая вероятность, что я сначала ударюсь об контейнер, а затем меня расплющит под колёсами. Тогда я не смогу себя вылечить. В конце концов, бессмертным я был лишь условно. Поэтому, к чувству волнения прибавился и страх. Нужно было запрыгнуть в промежуток между контейнерами, либо же зацепиться за подъёмную лестницу.       Я приготовился к прыжку, поезд был всё ближе и не уменьшал обороты. Пытаясь успокоить дыхание, я рассчитал время до прыжка и приготовился бежать параллельно, чтобы попытаться скомпенсировать импульс при прыжке. 10 секунд. Ведущий локомотив пролетел рядом со мной, и я начал бежать, разгоняясь до предела. 6 Секунд. Я приметил точку вхождения. 3 Секунды, нас разделяли десятки метров. Секунда. Прыжок. Удар. Как и ожидалось, меня сильно приложило к стенке железного контейнера и сознание оказалось на грани потери. Пытаясь залечить перелом конечностей, я понял, что мне не хватит сил залечить все, поэтому кости ноги и левой руки я оставил раздробленными.       Относительно удачно я взобрался на грузовой поезд, хотя даже не рассчитывал на удачу. Но я должен был вернуться к сестре – я дал обещание. Ночью будет холодно, поэтому я решил залезть в один из контейнеров и переждать. Но когда я рукой отодвинул крепление двери, я увидел, что в маленькой стальной квартире стояло два бандита из трущоб. По всей видимости, они выследили и преследовали меня. С упорством я кинул свою косу в одного из них, увернулся от выстрела второго и благополучно вырубил обоих. Поглотив обоих, я наконец смог залечить не только переломы, но и ранение на животе.       Что-то мне подсказывало, что бандиты захватили весь поезд. Пусть эти убогие люди и глупые, они не слишком тупые, чтобы понять, что я могу залезть на любой участок поезда. А значит, если учесть, что я был в середине состава, враги находились сзади и спереди. Если я буду медлить, возможно, может случится что-то действительно плохое: сражаться при тряске в рукопашном бою было бы невероятно сложно. Только если бы у меня было какое-нибудь оружие.       Мой взгляд упал на косу. Когда я возьму её, я нарушу обещание данное не сестре, а моими друзьям. Их кодекс чести был праведным и нарушить его было для меня невероятно сложно. Всё это время я оправдывал свою жестокость волей выдуманного бога. С момента, когда я получил способность поглощения, я искал того, кто дал мне этот дар. Так как отец был священником, я и в подростковом возрасте был одурманен чудачествами. Когда мою семью убили, я стоял на грани своих моральных норм, но не мог перешагнуть её. Тогда, я и уверовал во всевышнего, под знаменем которого я казнил грешников, но по сути, просто убивал людей. Пускай плохих, убийц и разложений общества, но людей. И чем больше я убивал, тебе сильнее мне приходилось убеждать себя в существовании владыки. Тогда я поверил в собственную ложь.       Я уже говорил, что не ищу прощения. В конце концов, я сам никогда не смогу простить себя за горы трупов под ногами, ставшие для меня лестницей. Прошу лишь понимания. Ведь я так стараюсь оправдать свои поступки, очевидно понимая, что никогда не придумаю справедливую причину. И пытался найти того, кто придумает её за меня. Обещаю, за каждого убитого человека я буду страдать. Это – моё правосудие.       Выглянув наружу, я понял, что кроты повылазили из своих норок, теперь предстояло обороняться. К счастью, людей с оружием я не обнаружил. Наконец, взобравшись на контейнер, противники начали наступать. Поехали.       Первого бандита я выкинул с поезда обратной стороной косы, второму же пришлось повредить ногу и поступить точно так же, как с первым. Сзади поступали сразу четверо. Жестоко, сразу троих я лишил разных частей тела, третий же, укорачиваясь, упал под колёса. Снова пришлось оборонять спину – там осталось всего трое. Замах: один сильно ранен, двое опрокинуты. Сработала чуйка и я мигом пролез вниз, чтобы увернуться от системы кабелей, которые проходили близко к крыше. Я решил пробраться в тыл врага через сторону поезда. Осторожно хватаясь за уступы, я слышал шаги сверху. Кажется, меня сочли мёртвым из-за попадания кабелей по мне. Это играло мне на руку. Недоумки пропустили ещё один кабель и целая стая ничтожеств снесло ударом. После этого я вынырнул наверх, оказавшись пяти контейнерах от локомотива.       В этот момент, стук пронёсся вдоль стального монстра. Локомотив начал отделяться от состава, это значило, что мне нужно было торопиться. Вдруг из контейнеров вылезли десятки бойцов, которые преграждали мой путь к локомотиву.       - Простите, но, если вы не сдадитесь, мне придётся вас убить.       Из-за бурных потоков воздуха мои слова не были услышаны. Видимо.       

Насилие необходимо

      Я кровожадно начал прорваться вперёд, кромсая противников, лишая их голов, конечностей и внутренних органов. У одного бандита я вынул кость из колена и воткнул её в другого попаданца. Число членов сопротивления уменьшилось в геометрической прогрессии. Осталось всего лишь двое и я решил проглотить их силы, сократив расстояние. В тот же момент, меня пробил шок – локомотив отдалился от состава на достаточно большое расстояние. Нельзя было медлить, разбежавшись, я изо всех сил сделал рывок вперёд и зацепился за край платформы. Бандит, заливаясь слезами, пытался наступить на мои ноги, но я уворачивался. Из-за моей слабой физиологии, я не мог долго продержаться и, выбрав удачный момент, поглотил нутро этого неудачника и взобрался на локомотив.       Водитель оказался жив, я убедил его, что опасность миновала. Он поверил, и я попросил его довести меня до Лейбница. В благодарность за спасение, он согласился помочь мне. Я решил отдохнуть и постепенно заснул. Не буду рассуждать о произошедшем: взяв в руки оружие смерти, я решил для себя, что сейчас совершу то, за что запрещал винить себя. Сильфиетта. Я скоро вернусь.       

Глава 15.5

      Мы остановились в лагере для кемпинга, проехав почти половину пути. Спать мы не планировали, но после такого бурного вечера, неплохо было бы перевести дыхание. На землю пришла ночь, была довольно прохладно. Вдруг я заметил, что Алия была лишь в своей домашней рубашке – одеться у неё не хватило времени. Я решил дать ей свою кофту, которая пропахла порохом и потом. Моя девушка всегда была такая чистая, красивая, от Алии всегда пахло чрезвычайно вкусно и соблазнительно, но вновь мне приходилось осквернять её золотую идеальность.       - Не волнуйся, мне не холодно, - успокоил я её.       Мы сидели вполне спокойно около общего костра. Это было какое-то аномальное спокойствие в компании пса, но я эту аномалию не особо брал во внимание. Источником моих мыслей была дилемма Алии. Как я и говорил, он~       - Ты, наверное, теперь ненавидишь меня, - приглушённо прервал тишину Блез – я пойму, если ты захочешь оборвать наш союз.       Клэйт и Алия крайне удивлённо взглянули сначала на адского пса, а затем на меня. Мне хотелось объясниться, но Блез вновь прервал меня:       - Раньше я состоял в банде, на моём счету тысячи нелегальных сделок и сотни убитых людей, - горестно признался он – но я осознал, насколько я был прогнившим человеком. Всё, что я делаю сейчас – это изо всех сил пытаюсь освободиться от страха вновь стать убийцей. Как же лицемерно и ужасно едко звучали мои слова про необходимые жертвы. Из-за меня, Дан, ты стал убийцей. Поэтому, уверен, ты разочарован во мне. Всё то, что я делал в прошлой жизни идёт максимально вразрез с твоей идеологией.       Не знаю, то ли это я стал сильнее в его глазах, или же он исключительно ценил нашу дружбу, но я впервые увидел, как адский пёс пытался сдержать слёзы. Конечно, прости его сейчас, и я останусь таким же ребёнком, как раньше, но сейчас я наконец-таки чувствовал, что мои слова имеют ценность. Прежде всего, именно для меня. Вдумчиво я смотрел в землю, пытаясь подобрать какой-то правильный ответ, но мне кажется, что в такой ситуации лучше дать честный ответ и не медлить.       - Сейчас, мы работаем вместе, стараемся ради общей идеи, - выдал я с удивительно строгим тоном – а сожаления о прошлом оставь в прошлом. Моё прощение тебе ничего не даст, себя ты тоже простить никогда не сможешь: мёртвых людей не воскресить. И всё-таки, плохой человек или хороший, его жизнь ценна. Даже после того, что мы с тобой прошли, я уверен, что мы не ошиблись в нашем подходе.       Мне показалось, что в моей голове ещё остались слова. Удивительно, с какой отвагой и силой я произносил новые для меня речи.       - Что имеет значение, - заканчивал я – так это то, что сейчас мы спасаем сотни жизней, рискуя собственной. Пусть это будет твоим путём искупления.       Возвращаясь к началу, как я и сказал, я не должен был дать слабину в своих словах. То, что Блез сейчас на грани истерики делился кровавым прошлым – это лишь свидетельство его страха никогда не отпустить, не очистить свою руки от крови. И всё же, мои слова оказали эффект, потому что пёс улыбнулся, видимо поразившись серьёзности моих слов, и решил подбросить брёвен в огонь. Раздался треск дерева и в воздух взлетели частицы пламени, мерцая и затухая, появившись и исчезая.       - На самом деле, - внезапно заговорила Клэйт – мои руки тоже в крови. Когда я только начинала работать в полиции и не знала, с какими преступниками и преступлениями мне предстояло ежедневно иметь дело. Сейчас я уже бросаю такие дела при их появлении, но тогда. Тогда я могла прибегнуть к самым аморальным пыткам, чтобы заставить преступника сожалеть о содеянном. Однажды, за столом в допросной оказался Блез, и, глядя на его внешний вид, я уже думала сразу приступить к получению информации, но тут же он признался во множественных убийствах. Это впечатлило меня, мне захотелось спасти этого человека, и тогда, я пошла против закона, соврав про его дело.       Звёздное небо пленило своей красотой, заставляя наши души раскрываться перед друг-другом. Кажется, все уже давно хотели рассказать об этой боли в их сердце, но не находили нужного момента. Меня немного пугало, что судьба неожиданно свела меня с такими жестокими людьми, но как бы метафорично это не было, это были самые душевные люди в моей жизни. И это была не маска, не их искупление – быть хорошим человеком. Просто после всех истязаний человеческих тел и сознаний, они окончательно осознали насколько ценна сознательность, решив, что найти покой в жизни они смогут лишь в человеческих взаимоотношениях. Да, звучит запутанно и скорее всего довольно глупо, но это то, во что хотелось верить мне. В конце концов, это были дорогие мне люди, которых мне очень хотелось оправдать.       - Знаете, я надеюсь, правда надеюсь, - выразительно высказывался я – что за время, которое мы проведём вместе, вы сможете принять своё прошлое и найти покой в настоящем.       Заметив, что лицо каждого посетила слабая улыбка, я был рад, исключительно счастлив. Раньше, так убеждать людей в близости у меня никогда не получалось.       - А ты, Дан, - с интересом спросила Клэйт – можешь рассказать о своём прошлом?       Я ждал этого вопроса, вместе с тем опасался услышать его с того самого момента, когда мы познакомились с Алией. Нет, в моём прошлом не было физической составляющей, но вместе с тем, я принёс боль многим людям:       - Это довольно длинная история…       - Мы с удовольствием послушаем!       - Раз вы настаиваете.

Глава 15.6

      Каждая история начинается с прекрасного слова «детство»: «когда я был маленьким», «всё началось в детстве», «мне было всего лишь шесть лет». Иронично, но моя начиналась точно так же. Когда-то давно мы с мамой пошли в городской цирк, на премьеру грандиозного выступления какого-то знаменитого циркача. Когда я увидел его трюки, я был поражён его ловкостью, выносливостью и силой: прыжки, огибания вокруг шеста, игра с животными. Он невероятно старался впечатлить публику, и я думал, что делает это он ради улыбок и радости, до того, как узнал, что за это, вообще-то платят. Но тогда этот укротитель животных показался мне таким искренним и красочным, что, когда пришло время оваций, мне стало грустно, что все хлопали слишком тихо. Нет, звук разнёсся из каждого уголка трибун, но мне ужасно хотелось, чтобы этому актёру множества ролей аплодировал весь мир! И когда пришлось время хлопать в ладошки, я что есть мочи начал стучать ладонями, издавая скорее звук удара, нежели хлопка. Даже когда аплодисменты начали затихать я так же упорно продолжал хлопать, и мама решила силой остановить меня. Но так мне хотелось, чтобы этот циркач был рад, получил намного больше благодарностей!       Слишком рано я научился быть проницательным: с ранних лет я понимал, когда человек пытался скрыть грусть или злобу и при любой возможности выносил эти чувства на всеобщее обозрение. Как себя помню, мне всегда хотелось, чтобы чувства каждого были равноценны и равноценно уважаемы. И тем больнее мне было, когда люди ругали меня за мои попытки помочь им. Но будучи ребёнком, ты это стараешься не брать внимание – ты впитываешь усладу бытия как губка. Это в более сознательном возрасте тебе приходится на поводу социальных норм и привычек, убеждать себя, лгать и вредить. Но детство – этот период, когда ты можешь как проявить подлинную благодетель, так и нанести вред многому. Я, как вы поняли, выбрал первый путь.       После садика я пошёл в школу. Так как это было более социально активное место, нежели детский садик, здесь постоянно возникали конфликты. Подобно героям из комиксов, я представлял себя человек со суперспособностью. Иронично. Постоянно приходил на помощь слабым, ибо мне хотелось, чтобы не было разделений на слабых и сильных, защитников и атакующих. По той же причине, я старался вступаться за девочек, но те, в свою сторону надсмехались надо мной и продолжали дружить со своими обидчиками. Тогда, свою проницательность я поставил под сомнение.       В третьем классе конфликты участились и теперь приходилось уметь драться, чего я никогда не умел. После того, как меня избили и заставили убираться в классе, меня нашла наша руководительница и привела меня в порядок.       - Когда же ты уже научишься стоять за себя, Беливерий – с упрёком сказала она – так тебя продолжат мутузить. Хотя, шрамы украшают мужчину.       В душе в последнее время таился один вопрос, который обязательно должен был появится в моей жизни как ветрянка – чем раньше, тем легче пережить и принять. Вопрос, который по сути отвечал на устройство этого мира, на задатки человеческой алчности:       - Почему я помогаю ребятам, но ребята не помогают мне?       Ежедневно я приходил до начала уроков и помогал подготовить класс. И так же ежедневно я безвозмездно делал как минимум одно хорошее дело: либо в школе, либо вне её дверей. Я пытался стать тем самым циркачом, чтобы люди радовались, их сердца наполнялись радостью. Да, вы прекрасно понимаете, что эта история скатывается к банальному нытью об испорченности этого мира. Но, в моём случае, я сделал неправильные выводы.       Когда я был в 7 классе и мне стукнуло 14 лет, я смог свободно устроиться в волонтёрские пункты и на некоторые простые места работы. Естественно, я пошёл туда, где я мог бы помочь людям стать равными в своих переживаниях – а именно в дом престарелых. Каждый раз, меня до слёз доводила картина, когда пожилой человек не мог сделать простых вещей: перейти дорогу, спуститься, да банально сказать что-то. Уверен, все они прожили много лет, и в доме престарелых они оказались не от хорошей жизни, почему я хотел дать им равные шансы на свободную жизнь, как, например, у меня.       Это изнуряло, и я стал опаздывать или вообще не приходить на уроки. Никогда я не был особо пристрастен к учёбе, но теперь, когда я всецело отдавал себя своей мечте, точнее любимому делу, школу я совсем запустил. Зато меня любили все старики и старушки, иногда это требовало много нервов, но мне нравилось, что постепенно я давал всё больше возможностей пожилым людям. Даже вне здания, я старался создавать равные условия для каждого. Но однажды случилось то, что надломило меня, зажгло фитиль в моей бочке.       Однажды для рыбалки нужно было накопать червей, и я пошёл во двор с лопатой. Делал я это долго и непринуждённо. Вдруг сзади послышались резкие шаги, и, обернувшись, я увидел двух полицейских, которые со злостью на лице направлялись ко мне. Не успел я одуматься, как получил сильный удар дубинкой так, что отлетел вправо. Я не понимал почему меня начали бить и попытался объясниться:       -Ч…черви       - Поговори ещё тут, - получил я пинок под дых.       От боли я громко заплакал, а стражи порядка стало силой затаскивать меня в машину. Мне было страшно от того, что я совсем не понимал, что сделал, почему меня избили и куда везли. А везли меня в участок, как оказалось, по подозрению в обороте наркотиков. По всей видимости, они подумали, что я делал закладки, и их даже не смутила банка червей рядом со мной. Так как я был несовершеннолетним, обвинения предъявили моим родителям. Им пришлось дать невероятно большую взятку, чтобы у нашей проблемы не было проблем. Придя домой, я был избит родным отцом. В меня летели бесконечные упрёки в бесполезности, пустой трате жизни, плохой успеваемости и умственной отсталости. Я и раньше выслушивал недовольство родителей насчёт того, что всю свою жизнь я занимался, скажем так, ничем. Но я был уверен, что если я сильно ошибусь, если потеряю всё, мои родители будут продолжать любить меня за мои добросовестные намерения. В своей жизни, я боялся услышать слова от матери, которые в один момент зародились в моей осознанности. Она была неплохой женщиной, наоборот, одна из самых прекрасных людей, что я встречал. Но, видя, как как её сын всё глубже и глубже заходит в лес, где жили лишь отребья, она не выдержала:       - Я ненавижу тебя, сука! Лучше бы я аборт сделала!       С самых малых лет, как я и говорил, я был понимающим человеком. Взрослые часто скрывали за своими улыбками какие-то мысли, которые я мог понять. И вместе с навыков проницательности во мне зародились сомнения. По крайней мере, поначалу это были лишь сомнения, но, когда я начал активно действовать, это стало фактом – всё, что я делаю, совершенно бессмысленно. В том плане, что сколько бы я не рвал жопу ради равноправия, я никогда не делал шаг в собственной жизни. Каждая черта моего характера была создана лишь для людей, но, когда я оставался наедине с собой меня охватывала паника из-за диссоциации. Я всегда чувствовал, что родители ненавидели меня за это, но суть в том, что.       Это единственное, что мне нравилось. Я пробовал себя во многом, я пытался найти интерес в общении с людьми, но как трус я постоянно терял мотивацию заниматься чем-то другим, как идиот видел лишь ложь в словах людей, но всё равно продолжал абстрагироваться от этого мира. И когда из меня выбили всю мою надежду, когда родная мать в порыве гнева выразила своё искреннее отвращение, я сдался. Нет, это не история про мальчика, который носил розовые очки, но столкнулся с реальным обстоятельством дел. Я всегда знал, что в моих стремлениях я лишь пытался избежать боли и ошибок. Ведь нельзя ошибиться в добросовестности – тебе всегда всё простят. Но больше, я не занимался волонтёрством, мне не хотелось, чтобы мои родители видели, как я слепо живу для кого-то, нежели для себя. Но я не знал, как это делать. Стараться ради себя, понимать себя, мотивировать себя и помогать себе. Всю жизнь я тратил лишь на крохотный кусок моей личности – справедливости. И она стала последним гвоздём в крышке моего гроба.       Я сдался. Я запер себя в четырёх стенах и неделями не выходил из дома. Всё время я проводил время за книгами, рисовал, писал, пытался понять, кто я есть на самом деле. Но попытки заиметь самосознания привели меня к безумию. Перекрасив волосы в серый, я стал заниматься селфхармом, чтобы просто ощутить себя настоящим. Поначалу это вызывало страх, но затем это превратилось в ежедневную рутину. Часами я мог биться об стену, повторяя одно и тоже:       - Кто я?!       Это заметили родители и силой привели к психиатру в поликлинике. Сами понимаете, с какой заботой бесплатная медицина помогла мне. Мне выписали антидепрессанты, нейролептики, транквилизаторы, на которые ежемесячно мои родители тратили слишком много денег. Но причина была не в нарушениях организма, а внутри. Никакие таблетки не залатают пустоту. Попытки как-то продолжать свою жизнь вызывали лишь приступы отчаяния. Каким-то образом я сдал экзамены и поступил в самый убогий колледж города и страны. Учёба помогала мне отвлечься, сконцентрироваться. Но я продолжал пропускать пары, за что мои родители сильно меня ругали. Я хотел сбежать. Куда-нибудь, за десятки тысяч километров от дома. Но от себя не убежишь – во всех страданиях я считал правильным винить лишь себя. Это тоже превратилось в рутину.       Каким-то образом, я очутился на третьем курсе, когда начиналась практика, с, к всеобщему удивлению, хорошими навыками инженера. Лишь за это мои родители стали более благосклонны ко мне, но та часть, которая вирусом засела во мне, видела в этой теплота лишь холод и призрение, отчего моё желание уехать стало лишь сильнее. Но мои оценки не позволяли мне отправиться на стажировку, и полгода я поднимал свой средний балл. Когда большинство моих одногруппников уже заканчивало стажировку, меня наконец отправили сюда, в самое гнилое место, что я встречал. Для себя я решил, что достоин лишь этого. В порыве эскапизма я взял необходимые документы и отправился за тысячи километров от дома с надеждой, последней надеждой начать новую жизнь. Дальше, вы сами знаете, что произошло.       Конечно, задатки прошлых загонов всё ещё терзали меня, но сейчас не об этом. Был момент, когда я хотел оторвать связь с этим миром. Да, это была смерть Ледингдора. Буквально, за 7 лет это был мой первый друг, который был мне, ну, реально другом. И когда он погиб, я писал, что прошла целая неделя. Эту неделю я посвятил самоугнетению. Я пытался разрушить убеждение, что он погиб из-за моей ничтожности, но сил не хватало, я кричал, когда Алия уходила, кричал и ревел, бросая всё в себе на собственное спасение. Тогда, я решился открыться Алии. Несмотря на то, что она поставила барьер между любовью и дружбой, я всё равно продолжал питать к ней высокие чувства, несмотря на то, что кроме Генри я В ЖИЗНИ никому не доверял, я решил открыться ей. Мне пришлось побороть страх, что она посчитает меня жалким, и я был неописуемо рад, когда мой страх оказался разбит. Ночью, глядя на луну, по моему лицу катились слёзы. Мне стало ужасно легко и легче принять это, потому что я больше не был один. В моей жизни появилась ты. И я боялся!       - Я боялся, что потеряю тебя, вас, счастье, которое я ощущаю с вами, надежду, которую вы мне дали, - задыхаясь, я перешёл на крик – я как трус хвастался за каждую попытку выжить, находясь в шаге от безумия, что могу всё потерять. Потому что в прошлом я никогда не был счастлив!!! Я всегда думал, что что бы я хорошего не было в моей, оно было временно и из-за своей слабости я обязательно потеряю то, что мне дорогу. Поэтому я боюсь! Я ужасно боюсь потерять вас, хотя чувствую доверие к вашим словам. Я день за днём пытаюсь поверить в это, поверить, что эта радость не уйдёт с новым днём!       Из-за слёз, я начал задыхаться. Моё прошлое ударило мне в сердце, открыло рану, о которой я не ведал всю свою СОЗНАТЕЛЬНУЮ жизнь. Я был убеждён, что мне плевать на печаль, которая и была моей жизнью, но сейчас, когда я окончательно показал свою слабость дорогим мне людям, я впервые услышал, прочувствовал эту боль, нескончаемый страх потерять себя. Я плакал, плакал так, как не было свойственно мужчинам в моем возрасте, в навзрыд. И это были долгожданные слёзы. Не слёзы от боли или страха. Мои слёзы под ночным небом.       

      

«Слёзы под моей луной»

      

Давай закроем наши очи

      

И окунёмся в мир ночной

      

Я наконец-то стал счастливым

      

Почувствовав вновь эту боль.

      

      

Не боль потери, не разлуки

      

Не страх быть блудником во сне

      

А страх увидеть эту правду,

      

Что заперта была во мне.

      

      

Я долго шёл сквозь тернии событий,

      

И вновь кричал от новых ран

      

Для счастья – шир, для грусти узок

      

А для покоя слишком мал.

      

      

Я проглочу солёных капель

      

Рисунок маленьких дорог

      

Забуду ложь, сомнения, блажи

      

И цепь моих несчастных ног.

      

      

Я так хотел быть зовом правды,

      

Но был всегда один. Один.

      

И я не воин, я не стражник

      

Я лишь глупейший паладин.

      

      

Пусть мир погаснет, мне не жалко

      

Но дай мне быть всегда с тобой

      

Отдам я жизнь, отдам сознание

      

За слёзы под моей луной.

      

      

Глава 16

      Меня разбудили лучи утреннего рассвета. Было довольно холодно, хотя это неудивительно – в конце концов, свою рубашку я оставил в грузовике. Какого было моё восхищение, когда за окном разлились великолепные виды предлетних гор Лейбница. Помнится, в детстве мы часто ходили на смотровые площадки, с которых открывался вид на город, неописуемой красоты. Родные края согревали мне душу. Наконец, нас с Сильфиеттой разделяли не сотни, а десятки километров. Скоро мы встретимся, и твой брат больше никогда тебя не бросит.       Пожелав доброго утра машинисту, я прильнул к окну и немного задумался: сколько же неприятностей и волнения я принёс моей семье, в большинстве своём, сестра своими религиозными замашками. Не знаю, как смогу вымолить прощения и наполнить её сердце спокойствием. Но ещё мне хотелось вновь увидеть Блеза и Дана, ведь все мои старания были направлены на их спасение. Моё тело немного охватил детский азарт.       Наконец, я сошёл с локомотива и оказался на станции. Люди с любопытством смотрели на меня, в их глазах слегка зиждился страх: мои были в крови, а торс весь был в маленьких ранах и шрамах. Если немедленно не покину людное место, могу привлечь ненужное внимание. Как только я подумал об этом, я услышал охранников, стремительно приближающихся ко мне.       По всей видимости, вновь придётся бежать и скрываться. Перепрыгнув забор, я скатился по склону и оказался на ступенях мраморной лестницы площади. До нашего убежища было примерно 5 километров, но придётся воспользоваться более длинным путём, потому что на улицах я встречу ещё больше преследователей. Свернув в переулок, я стремительно вбежал в здание, где был лёгкий выход на крышу.       В этом районе крыши зданий стояли необычно близко, а потому были идеальной дорогой, которая помогала перемещаться намного быстрее. Я запрыгнул наверх и продолжил свой путь к убежищу. Здесь я услышал выстрелы – стреляли снизу и мне нужно было быть максимально аккуратным при прыжках. Слышались крики толпы, звуки раций и скрежет крыш. Я бежал. Бежал. Бежал. Надо было больше тренироваться, так как я начал быстро уставать. Если я сейчас не доберусь до улицы Византийского рубежа, то попаду в руки правоохранительных дорог, а у них обязательно появятся вопросы. Но сил совершенно не хватало, ноги начали подкашиваться, а на нужной улице крыши уже не были такими удобными. Я вновь понадеялся на свою способность и полетел вниз, с третьего этажа.       Будет больно. Больно было всегда. Но разве у меня оставался выбор? Эта сила была дарована не для собственной выгоды и уж точно не для корыстных деяний, а чтобы защитить то, что мне дорого. Когда я принял 28 ударов ножом в тело, дабы выиграть время для побега Сильфиетты, когда мне пришлось принять пулю в лоб, чтобы спасти сестру от бандитов, когда я разрушил улье грешников, чтобы уберечь семью Блеза и Дана от рока гнилого бога, и теперь я летел лишь ради того, чтобы побыстрее уберечь сестру от беспокойства. Да, она может подождать ещё секунду, минуту, час, но я не мог выдержать даже момента нашей разлуки и поэтому летел вниз.       Поэтому мне так легко давались убийства: десятки раз возвращаться с того света, лечить смертельные ранения стало для меня обычным делом. Раньше, мне было страшно, раньше я ужасно боялся умереть. Но вместе со страхом ушло большинство моих чувств. И теперь, мне приходится цепляться за каждые порывы в моей душе – волнение за друзей, любовь к сестре, жажда крови в том числе. Не знаю, сможем ли и дальше сотрудничать с Даном, особенно после того, как я убил много людей. Конечно, как он и сказал, иногда жертвы необходимы, чтобы спасти сотни других. Но он явно лгал себе, ибо я видел его сознание. А оно никогда не делало расценки. В конце концов, человек, который стремиться к равенству и справедливости, никогда бы не заявил, что можно убить одного дабы спасти сотни. Что-то терзало его, и я бы хотел узнать.       К тому же, мне была интересна природа его способности. Если моя относится к чему-то телесному, то его сконцентрирована на ментальности и сознании. В одном я был уверен – не только мы с ним обладали такой силой. Ибо если я – не избранный, как я считал раньше, значит Джашин вознаградил и других. М? Как я понял, что у Дана есть способность? Тогда, в тронном зале Страйка он предвидел мои действия и остановил кровавую баню. Но, судя по всему, его способность тоже требует обратных усилий. Для него – это боль. Я бы хотел её залечить, но к сожалению, ментальную боль я не в силах вылечить.       Я слишком много думал для человека, который летел с третьего этажа. Подождите, я не летел, кажется я зацепился за что-то ногой. Нет, меня держали.       - Блез!       Мой бравый друг-воин спас меня от падения с высоты! Нет, мне было радостно вновь увидеть его.       - Ты чего, - злился он – решил камнем вниз? Ты ж уже на месте.       Я хотел ответить ему, но сзади раздались выстрелы. В скором порядке нам нужно было бежать, но Блез проявил смекалку, и мы устремились в противоположную сторону от аптеки, дабы не привести полицию в мой дом. Рядом прогремела крыша. Это было попадание пули. Видимо, полицейские смогли выйти на удобные позиции для обстрела. По законам города, но не страны, стрелять на поражение можно было лишь при погоне больше десяти минут.       - Твою мать, - прогремел стук прямо рядом с Блезом.       - Подожди немного, - запыхаясь сказал я       - Чего ждать?! Нас сейчас пристрелят!       - Я сказал подожди!       Поравнявшись с Блезом и определив траекторию полётов пуль, я бежал с той стороны, откуда они летели, тем самым защищая моего товарища, так способность к регенерации была только у меня. Интересно, была ли у него способность?       Внезапно, впереди нас, у окончания крыши, возник вертолёт со снайпером в пассажирском отделении.       - ЧЁРТ!!! – прокричал Блез.       Нужно было придумать, как уйти с линии огня, чтобы не схватить пулю. Крыши стояли впритык, но между ними было расстояние. Помнится, где-то перед нами скоро будет переулок. А значит…       Вновь применив свои навыки расчёта, я ловко запрыгнул на генератор перед соединением крыш и, сохранив кинетический импульс, влетел в промежуток, разбив крышу. Внизу показался балкон, на который я успешно приземлился. Дан же, не успев среагировать, споткнулся об забор и повалился внутрь квартиры. Это был музей изобразительного искусства, с большими панорамными окнами.       - Какого хрена, Сельфлет, - произнёс Блез с яростью и отдышкой – какого хрена они на простых смертных посылают целый нах*й вертолет?       - Здешние силы жестоко борются с преступной деятельностью, - объяснял я – поэтому банду Страйка отсюда выгнали. Вся экономика военных средств страны стекается в Лейбниц.       Только мы решили сделать передышку, как вертолёт снизил высоту и развернулся бортом к нам. Он был оснащён пулемётами. Представьте, что вы находитесь на выставке прекрасных картин. Представили? И вдруг, вы замечаете, как двое людей крадут картину и пытаются убежать от охранника? Охранник максимум мог быть вооружён электрошоком. А тут вертолёт, Карл! Боевой вертолёт.       Осознав, что по нам собираются провести обстрел, мы ринулись бежать по зданию. Пулемётные выстрелы пробивали за нами окна, раздавался ужасный треск. Посетителей не было, так как в будние дни музей был закрыт. Ну да, удачный день они подобрали. Не обращая внимания на погром, вертолёт обстреливал орнамент и скульптуры ради, блин, двух воров. Мы ничего не украли, никого не убили, и за нами вызвали массивное вооружением. Для кого-то это, действительно, покажется шоком, но такова реальность города. Моё лицо они наверняка не запомнили, поэтому единственной задачей было оторваться.       Мы бежали из-за всех сил, пока смерть дышала нам в спину. Незаметно для себя, я почувствовал дикое возбуждения от попытки выжить, ведь даже если я получу сотни пуль в тело, я смогу вылечить себя, поглотив полицейских, которые пришли бы проверить тело.       - Б-Блез, беги, - тяжело дышал я – я их отвл~       - Нее, брат, - прервал он меня – во второй раз ты пойдёшь со мной.       Впереди оказалась лестница, а значит надо было выбирать – в какую сторону бежать по ней. Но полицейские наверняка поджидали нас и там, и там. Надеюсь, Блез тоже это понимал. Внезапно, он взял одну из статуй и ринулся вперёд, что-то крича вслед. С самым шумным звуком он пробил стекло, которое отделяло зал от лестницы и пробил каменную стену перед нами. Отверстие выходило вновь на крышу, но между ними вновь был переулок. Скорее всего это был, ммм, рынок!       Сделав кувырок, Блез полетел вниз, я последовал его примеру. Благо, людей внизу не оказалось. Грохот пронёсся по длинной степи прилавком. Моему другу не повезло, и он ударился спиной и, кажется, потерял сознание. Я взял его на руки, так как это пришло мне на голову в первую очередь. Но вновь я очевидно был окружён, кажется, больше некуда бежать.       - Сельфлет, мальчик мой, - послышался сзади старческий голос – это как же тебя угораздило?       Это был голос моей двоюродной бабушки. Она с волнением смотрела на меня из-за прилавка.       - Бабушка, прошу, - промолвил я – спаси нас.       Оно согласилась, и я моментально забежал к ней в подсобку. Оставалось молиться, чтобы обитатели базара не сказали, где я нахожусь. Хотя, надеяться не было нужды – с каждым в этом месте я был знаком, каждого я уважал и любил и каждый уважал и любил меня. Когда в городе главенствовали банды, я, не жалея собственной жизни, защищал его и каждого жителя мелких домов. Везде разгорались кровавые конфликты, я с яростью убивал каждого, кто оставлял шрамы на облике моей родины.       Вдруг раздались множественные шаги, на базар пришли стражи порядка. Как и ожидалось, они начали допрашивать местных торговцев, но, к счастью, никто не выдал наше маленькое укрытие. Но вдруг я услышал крики и вопли боли. Это было неприемлемо – меня хотели выманить, играясь на моём стремлении защитить торговцев. Бабушка тихо прошептала, что мне нельзя вылизать ни при каких условиях, что наша община выдержит любые трудности. Но я не мог сдержать горечи в сердце.       - Дорогие граждане, - прозвучал знакомый строгий голос. Он был не только строг, но и быстр и выразителен, как у вождя. Женский молниеносный голос – спешу вам сообщить, что согласно новому поставлению от мэрии Лейбница-Великого, в ходе преследования члены полиции и иных органов правопорядка имеют безнаказанное право неумышленно травмировать граждан, попавших в территорию зоны преследования, если избежать опасной ситуации сотруднику не удалось.       Как всегда, она, как настоящий диктатор, пассивно-агрессивно наставляла окружающую публику. Скажу вам сразу: штраф за принесённые разрушения будет в разы меньше, нежели убытки, принесённые повреждениями в процессе преследования. Гернесса этого так не оставит: в её истории не было ни одного провального дела. И когда-то, вместе с ней мы защищали этот город кровью, очищая его десятилетней гнили, засевшей внутри него. Когда она была ранена, мне пришлось в зоне боевых действия искать укрытие, после этого по нам начался жестокий обстрел, и я укрыл её своим телом. Тогда, ко мне и пришла эта сила, которую я посчитал за дар божий.       - Леопольд, выходи, - надменно проговорила она – иначе дружно жить мы не будем. Через 10 секунд я начну казнь мирных жителей. Отсчёт пошёл.       Не дожидаясь окончания таймера, как в тех криминальных фильмах, которые мы в детстве смотрели вместе с родителями. Скорее всего, сейчас по мне откроют огонь. Но я выживу. Будет больно. Больно было всегда, но у меня не было другого выбора. Как всегда, моя боль станет спасением для близких.       - Замечательно.       Вынырнув из укрытия, я был поражён, что на поимку пришли десятки бойцов спецназа. Это было удивительно. Но в появлении Гернессы я не был удивлён: её интуиция помогла ей установить личность преступника. Это было сделать довольно легко, учитывая, что лейтенант знала преступника лично.       - Сельфлет, великий спаситель города, собственной персоной – с присущей её надменностью выразилась она. Из своих полномочий и статуса она высасывала каждую возможность - неужели ты решил предать жителей города и перешёл на сторону бандитов и разбойников?       Мог ли я что-то ответить? Лучше поставить вопрос под другим углом – нужно ли? Уверены, те, кто меня знали, были уверены, что я никогда не причиню своей родине боли, но для полиции этой сентиментальности было недостаточно. Фактам наплевать на твои чувства. Скорее, здесь была немного обратная ситуация: большинство жителей города, особенно его давние жители, могли дать ложные показания, чтобы уберечь меня. Поэтому, я был бессилен и по взгляду Гесс (так она разрешала звать себя только очень близким людям, включая меня) я понял, что ей, переступая через себя, придётся задержать меня и закинуть за решётки, бросить меня в заточение. Вновь. Даже, я знал, что ей не хотелось делать.       Её строгость была наиграна, чтобы не потерять доверие коллег, которые признали её за её жестокость настойчивость в борьбе против преступности. Как-нибудь, я расскажу, зачем она носит эту маску, но сейчас, ради сохранения нашей дружбы, надо было сдаться.       - Так как все факты указывают на совершение вами преступления, - выносила вердикт Гернесса – я заключаю вас под стражу до вынесения приго~       - Постойте-ка! – прозвучал рык сзади – я не разрешал вам забирать этого сукиного сына!       Обойдя лавку, в свет вышел Блез. По всей видимости, его ранения оказались куда страшнее – его лицо было залито кровью, точнее, половина лица из-за раны в голове. Надеюсь, это был не перелом. Тут же окружающие стрелки прицелились в него, но он не шелохнулся и продолжил идти к Гернессе.       - Опустить оружие, - приказала она – что ты хочешь сказать, животное?       - Во-первых, я тебе не животное, мразила, - гневно ответил Блез – во-вторых, этот дерзкий малый вчера уничтожил главное логово Страйка в Амогеле, поставив на кон свою жизнь, ради спасения моей жопы.       - Это недостоверный факт, - в отместку выдала Гернесса – какие ваши доказательства?       - Дружкам своим позвони, да спроси – вот тебе доказательства, хотя я бы им мразям не верил, они всё это время прикрывали морской оборот оружия в ваш город, прямо у вас под носом, - экспрессивно выражался Блез – мой браток Сельфлет спас товарник от бандитов, которые захватили поезд, а затем, доехав на локомотиве сюда, как можно быстрее ринулся к своей сеструхе, потому что её брата, мать вашу, продержали в плену два дня. Вы хоть представляете, с*ки, если бы ваших родных забрали неведомо куда и насиловали?       Я чувствовал возрастающую злобу в его голосе. Теперь, я окончательно убедился в его внутреннем добродетели, который он выражал в гневе в силу своего характера. Каждый понимал, что оскорбления и упрёки – это волнение за дорогое ему, защита. Или же, это понимал лишь я.       - И завидев его на станции, потрёпанного и побитого, вы решили, что он убил кого-то, - перешёл на громкий крик Блез – так вы встречаете своих героев? Так вы защищаете жизнь тех, кто эту самую жизнь положил на защиту города? Так вы относитесь к простым людям? Вы ничем не лучше сраных ублюдков Страйка!       Последнее предложение было лишним, так как оно подпадало под статью. Мало того, оно уничтожило спокойствие на лице Гернессы, но среди спецназа чувствовалась неловкость. Ведь и среди защитников правопорядка были те, чьи жизни когда-то Сельфлет спас, но, пойдя на поводу у начальства, им пришлось так же, как и Гесс, отбросить чувства и исполнять свои обязанности. Вину тому новое управление, которое прислали сюда из столицы. Да, этот город был переполнен деньгами и денежными благами.       Естественно, нельзя было разменять потенциальное преступление на подвиг (я был уверен, что известия о падении мусорной цитадели уже разнеслись по всей стране), по крайней мере, это не было предусмотрено в уголовном кодексе. Ситуацию нельзя было затягивать, и Гернессе пора было вынести окончательный вердикт. После слов Блеза, после его оскорблений и обратных обвинений, я боялся, что наше положение ухудшится, но ситуация повернулась совершенно неожиданно. Клубок новых событий был распущен и нить начала скользить по моей родной земле:       - Я отпущу вас, если вы поможете нам разобраться с высшим комитетом по правопорядку              

Глава 17

      Впервые я увидел, как стражи закона пошли против этого самого закона. Члены отряда под командованием Гернессы отменили формацию, сняв шлемы, и постарались извиниться перед торговцами.       - Сельфлет, ты же понимаешь, на какой риск я иду, - с какой-то долей отчаяния обратилась ко мне Гесс – мне снова приходится отдавать тебе в руки свою жизнь.       - Вот теперь ты поговорила по-человечески, - огрызнулся Блез – а не как сучья мазохистка.       - Приношу свои искренние извинения, я~       - Блез, ни она, ни её солдаты не виноваты в совершённых делах и сказанных по уставу словах, - объяснялся я перед моим другом – начальство держит в страхе всех членов охраны. Им грозят впустить в город армию и отправить всех под трибунал, поэтому в этом городе выжигается каждая зараза.       - Мне жаль, что нам пришлось преследовать вас, - извинилась Гернесса – но, как и сказал Сельфлет, выбора у нас не было. Если бы на моих ребят составили рапорт, их семьям грозила бы опасность. Сейчас мне придётся обманывать органы документации о задержании.       Тут я на секунду отвлёкся, чтобы более внимательно рассмотреть лицо Гесс. Её тело было одето в форму, но даже через официальные убранства была видна её отличительно великолепная физически подготовленная фигура. И её лицо…       В манере речи как лейтенант, она всегда говорила точно, громко и без запинки. Эту привычку она переняла на обычную жизнь, к её сожалению. В глазах её я видел печаль, она была изнурена постоянным влиянием свыше, по этой же причине, она, потеряв надежду, обратилась ко мне за помощью. Когда в этом городе шла война полиции и банды Страйка, Гернесса отчаянно сражалась и изнуряла себя, но её старания приносили мало пользы. Отчаявшись, она когда-то прижалась ко мне и, ударив легонько меня кулачком, плакала мне в рубашку. Она редко плакала, очень редко. С рождения она была воином, но внутри, она всё равно была девушка, и эту самую девушку внутри неё ценили лишь несколько человек. Со смертью её родителей, из них остались только мы с Сильфиеттой. К сожалению, мы не могли быть вместе, даже если бы она не пошла в полицейские. Я мог быть рядом, но, после того, как обрёл способность к возращению после смерти, я потерял способность сочувствовать. Переживать – да, но не ощущать чужую боль.       - Тебе нужно встретиться с сестрой, верно, - спросила меня Гесс – у меня завтра выходной. Нужно встретиться у тебя и поговорить. Я приду в девять часов.       - Вечера, - возник Блез – а чего так поздно?       - Утра, - утвердила Гернесса – с тобой мы познакомимся завтра. О-б-я-а-т-е-л-ь-н-о.       После этих слов, он подала знак своей роте и они, попрощавшись с местными, отправились на выход с базара. Звуки раций наконец стихли, и мы отправились домой. Я хотел поторопиться, но мы с Блезом были лишь в состоянии просто идти – он из-за ран, я из-за усталости. Долгожданный дом находился в двух кварталах отсюда, поэтому через 10 минут мы наконец вошли в сувенирную дверь.       - Господи, - прозвучал родной голос – неужели это вы??       В зале находились Дан, две незнакомых мне девушки, скорее всего клиентки, и моя сестра. Моя Сльфиетта. Я был вне себя от счастья, вновь увидев её мягкое личико. Первым делом, Дан помог мне положить Блеза на кушетку.       - Клэйт, принеси пожалуйста бинты и спирт, - настоятельно сказала Сильфиетта одной из девушек, которая была сильно обескуражена от вида моего раненного спасителя – Дан, сними с него одежду, Алия помоги ему вытереть лицо от крови.       - Да что ж вы так хлопочете надо мной, детишки, - усмехнулся Блез, пытаясь встать, но Дан уложил его обратно – я ж не умираю тут.       По всей видимости, Сильфетта успела познакомиться с моими новоиспечёнными друзьями, что обрадовало. По всей видимости, эти девушки были любовными членами Блеза и Дана, про которых Страйк отзывался крайне негативно. Наконец, я ощутил лёгкое напряжение вокруг талии.       Она всегда была маленькая, я был в два раза выше её, будто огромная скала, закрывающая целый лес прекрасных древ. Да, я был высок, но здесь скорее играла роль именно её рост, потому она была ниже даже тех девушек, которые находились здесь. Но это было плюсом – я всегда мог помочь достать ей что-то с полки, или же просто погладить по голове, когда мы обнимались вот так. Сильфиетта сильно прижала меня к себе и начал со слезами ругать меня за то беспокойство, которое ей пришлось пережить. Наши крепкие отношения всегда были теплом, согревающим нас даже в самые холодные ночи, даже за тысячи километров.       Так как она была маленькая, вся красота могла быть сконцентрирована в малых объёмах максимально упруго. Её голос был сказочно мил, а личико всегда было румяным. Она была похожа на эльфийку из какого-то фэнтези, но от магического существа её отличали острые носик, ушки и глазки. Я говорю это в уменьшительно-ласкательном тоне, так как не мог не описывать её, как прекрасного ребёнка. Её губки тоже были миленько маленькими, как у куколки. Волосы были серые, как у Дана, но с голубым оттенком, который достался ей от матери. Остальное оставлю на ваше воображение.       К вечеру, в наш дом пришло спокойствие, и мы отправились в нашу квартиру (она была соединена со зданием аптеки). Я помог Сильфиетте задвинуть заставки и перевернуть табличку. Позже, мы отправились есть за стол. Блез решил поесть позже всех, потому что его вид мог отбить весь аппетит: сняв старые бинты, Сильфиетта почти потеряла сознание от увиденного – всё тело вояки было покрыто шрамами. Скорее всего, поэтому он не любил снимать бинты, и, по его просьбе, он попросил наложить бинты не только на рану, но и на всё туловище.       После этого, я объяснил всю ситуации присутствующим, а также обозначил для нас две задачи: помочь Гернессе провести “чистку” высших чинов, и то, о чём я просил моих друзей – отправиться на фабрику фармакологии и предотвратить поставки опасных лекарств. Неделю назад, все аптекари и врачи вышли на забастовку по делу новых лекарств, которые несли огромный вред здоровью. Были смерти. По постановлению правительства, они должны были провести проверку и предотвратить распространение летальных таблеток. Но поставки лекарств продолжались, благо все доктора их просто не принимали. Здесь дело приняло криминальный оборот, и фабрика пригрозила медицинской сфере города устроить хаос, если в течении недели они не примут грузы в количестве сотни тысяч единиц!       - Это так иронично, - прервала тишину Клэйт – другой город, проблемы те же.       - Объясни, - мимолётно попросил я.       Ответить решил Дан:       - В Агомеле мы столкнулись с такими же проблемами, - начал он – сначала, мы разобрались с корупцией и связью местного отдела полиции с оборотом оружия, затем устранили этот самый центр. Теперь, по всей видимости, нам вновь нужно иметь дело с полицией, а также уничтожить очередное предприятие по производству летальных вещей. И на всё про всё у нас одна неделя.       - Гернесса уже подготовила предварительный план по захвату здания мэрии, к тому же, с ней будет её отряд и сотни верных городу людей из отдела защиты порядка, готовые бороться в крайнем случае с армией, - я обозначил подробности первого дела – но с заводом фармакологии всё намного сложнее: его скорее всего обороняют люди из частной охранной компании, а это не бандиты из трущоб, стрелять они умеют намного лучше, поэтому идти туда даже с Клэйт и Блезом было бы смертельно опасно.       - И что ты предлагаешь сделать, - возникла Клэйт – времени у нас совсем нет.       - Не стоит беспокоиться, - в моей голове уже возник план – если мы сначала поможем Гернессе захватить власть над полицией в городе, она обязательно поможет нам с заводом. В конце концов, она лейтенант самых элитных гражданских войск. Дан, я попрошу тебя пойти со мной и Гернессой в мэрию, извини, что свожу всё к этому, но это будет твой должок за спасение в трущобах. Сильфи, собери всё обезболивающее, что у тебя есть.       Все начали обсуждать план, который показался весьма приемлемым. На наши души выпала доля героев и вестников справедливости. Но сегодняшний вечер мы согласились провести за тёплой, непринуждённой беседой. Однако, я рассуждал о том, где достать снаряжение, хотя заранее знал надёжное место.       Вечер был спокойной. В отличие от Агомела, заполненного мусором и трёхэтажными домами дли нищих, Лейбниц был южной столицей страны, в которую постоянно вливали кучу денег. Оттого, жильё в центре стоило ужасно дорого, и большинство простых людей, как наша маленькая семья, жила в пригороде. Честно, если бы у меня было достаточно денег, мы бы с сестрой давно переехали, потому деление города на классы – это, как мне казалось, пережитки прошлого. Надеюсь, когда-нибудь, этот город изменится.       - Мы можем попробовать изменить его вместе, - благосклонно предложил Дан – если убедим людей действовать, то обязательно сможем поменять этот город.       - Ты умеешь читать мысли?       - Нет, просто ты размышлял вслух.       Мы дружно улыбнулись. Почему-то я чувствовал особенную связь с Даном, может, у нас были похожие пути?       - Когда мы проникнем в мэрию, мы сможем объявить шах власти, - энергично рассуждал Дан – уверен, если ваш город смог пережить гражданскую войну, то вновь объединиться и восстать против власти~       - Мы все устали, пойми меня, - с досадой сказал я. С досадой и тоской – мы не так давно потеряли много родных нам людей и мест, большинство просто не в силах вновь конфрантировать с чем-то.       Он понимающе опустил взгляд.       - Если так подумать, у нас не было возможности поговорить о нас, - прервал я тишину – если ты не занят, мы могли бы обсудить насущное.       - Я согласен, но пожалуйста, - тут лицо Дана исказилось в глубокую печаль – давай не будем говорить о прошлом. Хотя бы сегодня.       - Конечно.       - Давно вы с сестрой тут живёте?       - Да, наши родители переехали с Нижних Лесов, это на севере, сюда примерно двадцать лет назад. Они открыли здесь аптеку, так как мама хорошо разбиралась в медицине, а отец горел желанием помогать людям. Вы с ним очень похожи.       - Правда?       - Да. Он тоже боролся за чужое благополучие, следуя за своими идеалами. Как и перед тобой, проблемы постоянно заставляли подвергнуть его веру испытаниями. Но…       - Но? Прости, я вижу тебе не очень комфортно говорить об этом.       - Всё в порядке. Он никогда не прибегал к насилию, всегда старался решить всё мирным путём, даже тогда, когда его оппонент был заядлым убийцей. Это его и погубило, когда он защищал наш дом от нападок банды Страйка.       - Я считаю, что твой день настоящий герой. И мне сердечно жаль, что мир так жестоко обошёлся с ним. Уверен, он волновался за вас и желал, чтобы вы жили в мире, который создаст он.       - Ты говоришь очень тёплые слова. Я продолжу с твоего позволения.       - Конечно.       Мы стояли на балконе его дома и наблюдали за медленно засыпающим городом: один за другим гасли огни в домах, машины, будто маленькие звёзды, летали в тенях, озаряя забытые солнцем места. И всё это мы оба мечтали превратить в толерантное для каждого место, хотя один из нас был слишком слаб для малой попытки, а второй осознавал, что это невозможно. Вот, что называется мечтой. И эта мечта окружала нас, но как во сне, мы не могли увидеть её обличие в реальности.       - После смерти отца, мама устроила пункт помощи беженцев в своей аптеки. Она помогала всем: раненым, сдавшимся, голодным, тем самым спася десятки жизней. Но из-за того, что к ней приходило всё больше людей, бандиты выследили её дом и убили всех тех, кому нужна была помощь, а затем изнасиловали мою мать на глазах Сильфиетты. Тогда, я отвёл маленькую Сильфи в безопасное место, которое находилось в канализации и, взяв косу из брошенного амбара пошёл защищать город.       - Если тебе не сложно, мог бы ты рассказать, как произошла гражданская война?       - Хорошо. Но это довольно долгая история.              

Глава 18

      

(осторожно: высокий уровень жестокости; легко впечатлительным настоятельно рекомендую пропустить одиннадцатый параграф)

      

Повторное предупреждение: Все имена и события вымышлены, любые совпадения случайны.

      

      В то время, наш город претерпевал колоссальную смену власти: новый мэр, борясь с корупцией, уволил десятки чиновников из разных отделов. Видимо, он был идеалистом и не понимал настоящую картину происходящего. Немало раз правительство города было замечено в сговоре с бандитами Страйка, власть которого распространялась по всей стране. Именно эти люди сохраняли мирное соглашения обеих сторон с помощью обоюдной поддержки и торговли. Те, кто следовали за ним, были простыми жителями деревень, которые уничтожили в процессе урбанизации. Скорее всего ты слышал об этом, и знаешь, что это сделали слишком резко, из-за чего людям не оставалось ничего, кроме объединения в общины.       Сам Страйк был политическим деятелем, который отстаивал политику сохранения посёлков и подобных жительств, так как они обеспечивали хороший транспортный оборот овощей, кожи и тому подобное. Большинство простых работяг, в том числе и мои родители, поддерживали его, а потому его рейтинг был невероятно высок. В конце концов, это был настоящий голос народа – только там можно было достичь идеального баланса городов и сёл.       Но случился акт невероятно жестокой алчности и жадности. Правительство страны пошло против политики равенства и силой начало подавлять всех его приближённых, отчего он попросил жителям всех сёл и городов объединиться в силы сопротивления и стоять за всеобщие права. Но, люди грешны, люди эгоистичны, а потому городские жители не питали желание разделять свои города с сельчанами, потому большинство городов было насильно поделено. Сначала полиция пыталась противостоять этим объединениям, но посчитав их временными и неустойчивыми, они бросили попытки, на которые тратились многие средства из бюджета. Однако городские жители, которые питали желание помочь движению, не могли пойти на такой отважный шаг – у них были семьи. Не раз мои родители снабжали сопротивленцев самым необходимым, они же в свою очередь отмечали на карте дома тех, кто по каким-либо уважительным причинам мог лишь помогать материально.       Дни шли медленно, жизнь городов была сильно нарушена. Настал маленький апокалипсис. По всей видимости, высшее правительство претерпело огромные убытки бюджета из-за сложившейся ситуации, и президент объявил о введение армии в города для устранения объединений. У Страйка не осталось другого выбора, как призвать его сторонников захватить власть в городах. Тогда всю страну охватил пожар. Кровавый пожар. У Страйка было настолько много последователей, что даже силы армии с техникой и вооружением не смогли даже за месяц подавить сопротивления. Обе стороны были истощены, страна распадалась по кусочкам и тогда произошло самое страшное событие в истории нашей страны. Самое наглядное изображение человеческой жестокости. На последние деньги из государственного бюджета президент призвал союзные страны ввести свои войска в пункты сопротивления. Это означало, что высшие чины из-за всех силы пытались убить как можно больше людей, ведь прибывшие войска не понимали, в кого стрелять, а в кого не стрелять. Тогда, я вышел на тропу войны и пытался защищать каждого, кого знал и кого не знал. На моих глазах, один из солдат запустил ракету прямо в дом, из которого тут же повалил дым. Я рванул к этому дому, но не найдя никого живого, продолжил свой путь спасения. В одном из мест, где граждане и просто невиновные люди защищали свою собственность и, по совместительству, жизни, я познакомился с Гернессой. Она отчаянно пыталась защитить её семью, но, когда солдаты захватили здание, они расстреляли всех взрослых, оставив в живых Гесс и её грудную сестру. В порыве гнева, она пыталась наброситься на одного из вояк, но я остановил её, пообещав, что мы обязательно отомстим.       Мы нашли оружие и стали незаметно истреблять малые отряды войск, чтобы хоть как-то очищать город от порчи. Но она всё разрасталась и разрасталась. Мы с Гесс сражались несколько недель, а затем, мы просто устали. Из-за истощения, моя напарница промазала по бойцу и Гернессу ранили, мне пришлось тащить её до места, где я оставил оставил свою маленькую сестру. Придя в канализацию, я увидел, что она была завалена трупами, от которых ужасно смердело, а Сильфиетта спряталась в углу, плача от страха, боли и голода. Каким-то образом, я дотащил их до дома бабушки, а затем потерял сознание. Больше, Гесс не воевала. А я горел желанием спасать людей, именно тогда, когда я решился на глупый рывок и поймал пулю, я ощутил, что могу поглощать нутро других людей и восстанавливать силы. Так как мои родители были верующими, а бабушка всецело посвятила себя вере, я был убеждён, что было послание бога, и с каждым днём моя вера укреплялась всё сильнее, однажды дойдя до фанатизма. С помощью своих сил и косы, которой я дал имя, я очистил целый район от солдат, убив каждого самым жестоким способом. Но на пути из трупов, я был на грани смерти примерно 114 раз, а потому потерял себя, потерял цену своей и чужой жизни. Единственное, что я чувствовал – это любовь к родной бабушке и младшей сестре. Но однажды бабушка скончалась, и моя двоюродная кормилица вызвалась заботиться о Сильфиетте.       Погибло слишком много людей, экономика была разрушена, лишь торговые пути между теми городами, которых не постигла война, обеспечивали гуманитарной помощью всю страну. Скорее всего, ты жил в одном из таких, раз не знаешь о событиях сопротивления.       Города были заполнены трупами, население тех, где общины занимали большую часть территорий, сократилось на 90%. Оставшиеся 10% состояли наполовину из детей, наполовину из стариков – их не убивали. В тот же момент, президент предложил заполнить города мигрантами и жителей других стран, предлагая бесплатные дома, хорошие условия работы и транспорт. Все города наполнялись незнакомыми лицами, которые постепенно становились коренными жителями и уничтожали родной этнос страны. Вдобавок, поначалу, так как органов полиции не было, мигранты “кайфовали” от свободы и устраивали беспредел, но осознав, что так они помрут с голода, если не будут работать, люди пошли хоть куда. Так как города были переполнены детьми и подростками, многим из них, чтобы просто иметь деньги на пропитание, подались в секс рабство или же просто рабство. Мигранты без сострадания пользовались ими.       Гернесса вступила в ряды остатков полиции и руководила крохотной группой новобранцев. Дом за домом, район за районом, она храбро освобождала от порчи, злодеев и тьмы. Её упорство сделало её жестокой по отношению к преступности, и с годами именно эта жестокость стала её достоянием. Её уважали и почитали не столько за подвиги, ради которых она ставила свою жизнь на кон, а за хладнокровение, которое она направляла на борьбу с недругами страны. Она вела за собой надежду, люди, завидев её, хотели бороться с проблемами. И с тех пор, по сей день, она не теряла хватку.       Что касалось регионального правительства: в области направили людей, которые в политике не разбирались, дали им денег и сказали делать хоть что-то. И, если бы не здравомыслящие граждане, наверное, сейчас бы уже не было городов – на их местах были бы такие же трущобы, брошенные и разрушенные. Мир постепенно приходил в норму: мы с бабушкой вновь отстроили аптеку, отправили Сильфи в восстановленную школу, похоронили родителей.       В те дни, кладбища были заполнены детьми, которые сидели у могил, спали у надгробий и приносил игрушки. Кто-то просил своих родителей вернуться, кто-то рыл землю, чтобы обнять маму, кто-то устраивал маленькие лагеря у надгробий. Постепенно, кладбище начало наполняться детскими трупами, которые просто не могли жить без родителей. Дома разрушены, семьи убиты, магазины разграблены. Им было некуда идти, нигде для них не было спасения.       Глядя на весь этот ад, я ежедневно проводил как можно больше времени с Сильфи, учил и играл с нею, но в то же время питал ненависть к Страйку, который всего лишь напросто хотел сделать жизнь людей лучше. В смерти моих родителей он был виноват лишь косвенно, но из-за злости, я потерял рассудок и в порывах безумия услышал голос Джашина, который приказал убить Страйка. Я не хотел бросать свою сестру, а потому, долгие годы ждал, когда этот человек выдаст своё местоположения.       Сильфи видела, как я схожу с ума из-за жажды крови. Годами. Когда она была ещё маленькой, она начала бояться меня, из-за чего я гнобил себя и ещё больше терял рассудок. Но когда она стала взрослой, она бросила все силы на то, чтобы помочь мне прийти в себя, но было слишком было поздно – меня убило одиночество. Трупы солдат, которые валялись на улицах, точнее оставшиеся тела, я складировал в подвал и ежедневно поглощал их энергию, пускай её было недостаточно. Тогда я и обнаружил, что мне нужна постоянная “подпитка”. Шизофрения развилась до аморальности: я начал поглощать нутро прохожих, оставляя их опустошёнными.       Спустя несколько лет, я наконец узнал, где засел Страйк. Остатки его приверженцев основались в трущобах города неподалёку, в большинстве своём, это были наркоманы, спившиеся люди и бандиты, которых лишили всего. Едва ли я мог отличить их от себя. В тот же день, как я узнал, где находится человек, которого я хотел убить, я решил не скрывать ничего перед Сильфи и отправился в путь. Она не хотела меня отпускать, но знала бы, как жажда мести терзало меня все эти годы.       Как я и говорил, пока я пробивался сквозь жилища ничтожных, я потерял бдительность из-за того, что мне приходилось действовать бесшумно, а значит, не орудовать косой, чтобы избежать воплей людей. Меня схватили и начали пытать. Их забавляло, что раны на моём теле заживали и раз за разом истязали меня. Но больнее всего было в сердце: я не смог отомстить, Сильфи останется одна, после сотни сражений, я умру в этой мусорке.       И тогда пришли вы, полные надежды, полные стремления. Вы напомнили мне меня годами ранее, закрепили за мной кодекс не убивать, а наша общая цель лишь скрепила наши узы. Тогда, вы дали мне надежду, которой мне не хватало эти годы. Когда Сильфиетта грустно смотрела в мои глаза, она хотела увидеть в них хоть проблески веры в хорошее, но они были пусты. Постоянно пусты. И вы зажгли во мне пламя, которое помогло осознать ошибки, понять эмоции. Когда вы взяли в заложники Страйка, я буквально не смог контролировать себя. Мне было страшно от того, что, пытаясь из-за всех сил сдержать себя от мести, я на автомате казнил его. Будто моим телом управлял кто-то другой, и ему хотелось ещё. Если бы не ты, я бы превратил всех этих мерзавцев в кровавую кашу, избавившись от них самым жестоким образов. Но ты предвидел это, ты спас мою искренность от изничтожения. Ты спас жизнь сотни падших душ, для которых смерть была бы естественным освобождением.       Также, я нашёл в тебе то понимание, которого, как оказалось, мне не хватало. У тебя тоже была сила, другой природы, но сила. Я это понял в момент твоих истязаний. Это избавило меня от бредней про исключительность перед богом, но за неимением знаний о причине возникновения наших способностей, мне пришлось поверить в то, что это был дар свыше, в ином случае, я бы вновь сошёл с ума в поиске ответа на этот вопрос. Как я понял, вы тоже не знаете, что послужило причиной возникновения в вас силы. Одно я понял точно: ваши способности откликались на зов души.       Спасибо тебе, что спас меня. Кто бы что не говорил, как бы ты не принижал свои заслуги, ты – герой. Герой.              

Глава 19

      Утром, я проснулся до пробуждения моих друзей и не выспался, так как допоздна общался с Даном. Через два часа должна была прийти Гернесса, возможно сегодня же придётся идти в мэрию. Обращаясь к прошлому, по сути, мы боролись с последствиями той далёкой войны. Я решил приготовить завтрак шестерых, под это идеально подходила шарлотка. Образовав необходимую массу, я засунул её в духовку и сел за стол, глядя в окно.       Ранние пташки выбирались из своих гнёзд, сонно шагая по дороге, навстречу по которой их встречал рассвет. Он постепенно бежал по крышам домов, будто мы с Даном вчера, сдувая ночную волшебную пыль. Я решил выйти на улицу и пожелать доброго утра всем проходящим знакомым – это наполняло моё сердце силой и стремление, которые были подчас важнее моей способности. Кстати говоря, мне нужна была подзарядка, а тех, у кого бы я мог поглотить энергию, не было. Я вновь оказался в западне, ловушке собственного рвения. Всё же, я решил присесть дома, дабы случайно не упасть посреди улицы.       На запах шарлотки проснулась Клэйт. Хотя, это скорее было отличительное самовоспитание, нежели желание позавтракать. Какой ты полицейский, если ты пришёл на работу сонным, в конце концов.       - Доброе утро, - поздоровался я – как тебе спалось?       - Так приятно, на самом деле, - энергично ответила Клэйт – неужели ты что-то приготовил?       Меня даже как-то удивило, что она усомнилась в моих способностях, или же в самом факте приготовления еды?       - Прости, я не имела ввиду, что-то плохое, - видимо, она заметила мою лёгкую контузию – просто, когда мы жили там, мужчины редко что-то готовили.       - Я рад, что смог тебя впечатлить, - эти слова я не произносил чисто из вежливости: мне действительно было приятно услышать похвалу в свой адрес – кстати, я часто завидую тому, как стражи порядка соблюдают строгий режим дня.       - Да, это так, но ничего завидного в этом нет: ты живёшь будто по графику и тебе приходится распределять точное время на активность, - со спокойной улыбкой поделилась Клэйт – кстати, я услышала, что у тебя есть знакомая, тоже работающая полицейской.       - Не совсем, - поправил я – она скоро должна прийти, я думаю, у вас выйдет насыщенная беседа.       Пока мы с Клэйт разделяли трапеза, Дан и Алия проснулись и, спустившись, с удовольствием полакомились пирогом, приготовленным по рецепту моей мамы. Вообще, я всегда придерживался справедливой политики – разделять все обязанности с родными, в том числе готовку.       - Спасибо большое, было невероятно вкусно, - поблагодарила меня Алия – ты просто мастерски готовишь. Научишь меня как-нибудь?       - С удовольствием, - улыбнувшись ответил я – Дан рассказывал, что у тебя есть кафе, уверен посетителям понравится новое блюдо.       Наши обоюдные улыбки лишь укрепили это тёплое чувство. Чувство, которого нам с Сильфиеттой так долго не хватало. Чувство, что было потеряно в прошлом. Чувство домашнего ую~       Я упал со стула, лишившись сил. Все снаружи среагировали и помогли мне прийти в себя. Дан в подробностях объяснил, почему это случилось со мной и всем стало только грустнее. Мне очень не хотелось портить это утро такой проблемой.       - Что, у нашего больного опять приступ, - этот шутливый голос уже залез в мою голову, и каждый раз, когда он звучал, тело било тревогу – а ну разойтись молодёжь.       Блез подошёл ко мне, у меня вновь не хватало сил встать, я выглядел так жалко…       - Соси, - внезапно приказал он мне.       - Не буду я ничего сосать, - не согласился я.       - Соси, кому говорю, - настоял он       - Сам соси! – я начал возмущаться       - Ты должен сосать, - продолжал настаивать Блез       - Ничего я не должен, - тогда он взял мою руку и приложил к своей груди.       - Отсоси, а потом проси, - приказал он мне – у кого-нибудь там. Вы ж там в мэрию собирались пойти, ну и отсоси хорошенько у какого-нибудь мерзкого чиновничка.       Мне ужасно не хотелось отсасывать у Блеза, потому что мы были друзьями, а у друзей я не сосал. Я сосал лишь у плохих и подлых людей, высасывая из них всё до последней капли. Но высосать другу всё нутро было для меня невыполнимой задачей. И всё же, его глаза выглядели так напряжённо и сердито, что я пал перед его настойчивостью и отсосал ровно половину.       - Уххх, - взбудоражился Блез – ощущения как с похмелья.       Наконец, придя в себя, я увидел, как все замерли в изумлении, кто-то даже с румянцем. На лестнице стояла Сильфи и пуще каждого смотрела не сиё действо. Её лицо сильнее всего было залито румянцем – скорее всего, это была злость, что я отсосал у близкого человека, хотя обещал этого не делать. Видимо, тоже разозлившись на меня, он немедленно встал, произнеся бранное слово. Я стал интенсивно извиняться, и мне стало страшно, что я поддался на искушение отсасывания.       - И-извините, я н-не хотел, - от стыда мой голос дрожал – но я просто не мог сдержаться, если бы я не отсосал ему, я бы умер!       Оглянувшись, я увидел, что в дверях стояла Гернесса и с ещё большим смущением смотрела на меня. Теперь я опозорился и перед своей лучшей подругой.       - Вы всё неправильно поняли!!!       Наконец, в комнате воцарил тёплый семейный уют. Гесс была одета в официальный костюм и пыталась заговорить с кем-то из окружения, но у неё никак не выходило поддерживать разговор на какие-то бытовые или жизненные темы. И я видел тоску в её глазах: она пережила войну, попробуйте поговорите с любым ветераном, видевшем смерть, уверен, вы будете чувствовать между вами барьер, отделяющий мир фантазий от мира правды. Тут я поймал её до жути грустный взгляд, и меня удивило, что привычно тактичные и проницательные члены нашей компании не заметили этот взгляд.       - Извините, что прервала ваш досуг, мне очень жаль, - я чувствовал, как она жаждала показать свои эмоции, что были заперты в засохшей крови – Сея…Сельфлет, пойдём обсудим детали плана.       Я подал знак Дану и вместе мы вышли. В этот момент я вспомнил, что обещал Клэйт разговор с Гернессой и между слов попросил об этом мою подругу.       - План действий таков, - эти слова предвещали серьёзный разговор – мой отряд окружит знание, чтобы никто не смогу сбежать. В ситуации, когда в помещении окажутся посторонние, их необходимо будет выпустить наружу или устранить, если они окажут сопротивление. Я покажу вам лица тех, кого нам нужно допросить, скорее всего, он будет в кабинете министра, который обязательно будут охранять его приближённые защитники. С ними нужно будет разобраться незамедлительно. Дальше, в зависимости от события, я: либо предъявлю орден на его арест, либо надену наручники и отправлю на военном рейсе в главный суд по делам высших чинов. Если мои ожидания окажутся неверными, будем действовать по ситуации. Всё ясно?       Мы утвердительно ответили. Операция была назначено сегодня, в 13:00, у нас было четыре часа, чтобы подготовиться к битве за город. Дана я попросил ждать моего прихода и опять забыл сказать ему, что нужно будет делать. Причиной такой забывчивости был явный недосып. Это было плохо, день сегодня был важный.              

Глава 19.25

      Пока Сельфлет отправился, кажется, за снаряжением, я всё ещё недоумевал, какова была моя задача в этой сложной операции. Скорее всего, должна будет использоваться моя способность, а обезболивающие помогут не почувствовать боль, тем самым, своими стонами я не привлеку внимание. Однако, весьма находчивый план.       Кто бы мог подумать, что я окажусь участником государственного переворота? Жизнь вновь поворачивалась ко мне неожиданным местом и то ли давала добрый знак, то ли злосчастное предвестие.       Нам вновь приходилось разделять кров с новыми друзьями, может, это хобби, о котором я не знал? Хотя моё стремление изменить общество к лучшему, мне сердечно хотелось остановиться в каком-нибудь спокойном и умиротворяющем месте, чтобы разделить этот покой вместе с Алией, Блезом, Клэйт, Сельфетом и Сельфиеттой. Хотя бы на недельку, хотя бы на день.       - Ты чего задумался, - вышла проведать меня Алия – тебя что-то беспокоит? Я могу чем-то помочь?       - Всё в порядке, - ответил я, засмущавшись – ты не хочешь прогуляться?       - Прогуляться, - взволновалась моя возлюбленная – но разве тебе не нужно подготовиться к опасной миссии?       - Лучшая подготовка – это прогулка с тобой, - подбодрил я её – но мне будет к тебе серьёзный разговор.       Взявшись за руки, мы направились на прогулку вдоль солнечной аллеи, чтобы окончательно скрыться от шума, мы перешли дорогу и очутились в парке высоких деревьев. Шум листьев хорошо успокаивал, и как же эта непринуждённая атмосфера контрастировала с тем, о чём я хотел спросить.       - Алия, - начал я – прости, что вновь затрагиваю эту тему, но, ты не знаешь точно, куда пропал твой отец?       - Я особо не пыталась найти ответ, - отчуждённо произнесла она – почему ты спрашиваешь? Всё ещё волнуешься за моё прошлое?       - Скорее, хочу просто узнать тебя ещё глубже, - искренне признался я       - Куда ещё глубже, - игриво сказала Алия – и всё же, я слышала разные слухи насчёт него. Хотя, нет, у меня есть предположение. Когда он ушёл, моя мама постоянно винила его во лжи и порче нашей жизни. Конечно, обычно это фразы звучат при каждом разводе семей, но эти слова, они были несвойственны для моей матери.       - Ты бы хотела вновь увидеть свою семью?       - Ты – моя семья.       Я поцеловал ещё в щёку, потому что такие слова были для меня как растопка ярко горящего костра любви. Эти слова, что самое важное, были по-настоящему искренние, без капли намёка на ложь.       Мы присели на скамейку, но неожиданно Алия села на мои колени, грудью ко мне. Неужели мы займёмся этим прямо тут, на людях??? Так, нет, соберись, это наверняка всего лишь шутка.       - Хи-хи-хи, - ласково засмеялась Алия и, приблизившись к моему ушку ещё слаще прошептала – ты ведь знаешь, что я чувствую твоё возбуждение.       Моё лицо покрылось румянцем, и всё же я никак не мог понять, что хотела сделать эта распутница. Сегодня он надела довольно обтягивающую футболку, и, когда я случайно взглянул на её груди, она слегка опустила футболку, обнажив горячие ключи. В этот же момент, она слегка приблизилась ко мне, облокотив меня об спинку скамейке. В тот же момент, она обхватила мои щёки своими тёплыми ладонями, будто планирую поцеловать, но ей было что-то сложнее простого поцелуя. Сделав глубокий вздох, она наклонила свою голову слегка вниз так, что её глаза выразительно сияли прямо передо мной. Она выглядела так серьёзно, но в то же время так соблазняюще. Мне жутко захотелось поцеловать её, но я не мог ни на секунду оторвать взгляд от её глаз. Впервые, моё сердце билось настолько сильно лишь от встречи взглядов.       - Тебе было так больно, ты так долго таил в себе эту боль, эти немые страдания.       Её голос завораживал моё тело, каждая вибра моего тела отзывалось на её сладкий шёпот. Она приблизилась губами к моему уху и тихим голосом обратилась к моей душе:       - Ты боишься потерять меня, дорогих тебе людей, и после всех трудностей, ты считаешь себя трусом - её вздох взбудоражил моё тело, разгоняя кровь – ты очень глупый мальчик. Давай продолжим эту беседу вечером, сейчас тебе пора менять мир, мой герой.       Укусив мою мочку уха, она прошла ладонью по моим грудным мышцам, гладя их каждым пальцем. Она взяла мою руку и положила её на свою щёку, придерживая мою ладонь своей. Я решил сделать хоть что-то и погладил её шею, в ответ на что, она лизнула мою вену на руке. Если теперь в бой шёл язык, то мне кажется, сопротивляться не было смысла.       Когда мы закончили ласкать друг-друга, хотя это было скорее одностороннее сражение, мы отправились домой. Вечером, мы должны были обязательно поговорить, так как, очевидно, Алия не хотела волновать меня перед серьёзным делом, но задала тему нашего разговора. Я думаю, это будет важный разговор для нас обоих, даже можно сказать последний шаг к идеальной любви. Конечно, не только по этой причине я приказал себе сделать всё быстро и аккуратно – ощущение от её волшебного языка были просто космически возбуждающе. Как я и говорил, я стал секс-рабом.       Когда мы подошли к дому, я увидел Сельфлета, стоящего на пороге с рюкзаком, из которого выглядывало обмундирование.       - Ну что, - разогрел меня вопросом мой друг – готов?       - Как никогда раньше, - с азартом произнёс я.       - Дерзай, мой герой, - после этих слов Алия поцеловала меня в щёку, и я пообещал ей быть аккуратным.        Подойдя к назначенному месту, Сельфлет надел бронежилет, я поступил точно так же. На удивление, он был надёжным и лёгким. В один из отсеков я положил обезболивающее, в другой – нож на всякие пожарные. Из вооружения нам достались транквилизаторы с мгновенным действием. Дополнительно три магазина по шесть ампул.       Когда мы были готовы, нам оставалось дождаться Гернессу с её отрядом, чтобы свергнуть паршивца и освободить здешнюю полицию от заключения.       Перед зданием стояли сотни людей в форме и что-то скандировали, обращаясь напрямую к главному лицу. По всей видимости это были офицеры, которые, как и мы, пришли сюда, дабы заставить главнокомандующего отменить строгие указания для защитников города. Сгруппировавшись с Гернессой, мы направились прямиком к зданию. Её оружие, в отличие от нашего, было основано на электрошоке и представляло из себя винтовку.       Подойдя к дверям, операция была в секунде, чтобы начаться. По сигналу мы должны были, совместно с элитными силами полицейского отдела, прорваться в главный кабинет. Третий этаж, много открытых полётов. Даже небольшое количество стрелков могут подпортить нам жизнь. Но ради справедливости, в которую я верил день ото дня, ради каждого жителя этого города-героя, я отбросил страх и сделал шаг навстречу свободе.       Сигнал был дан, и мы с Сельфлетом выбили двери.              

Глава 19.5

      По лицу Дана, было очевидно, что он стремился поскорее бороться за свои идеалы. В этом сражении он был не один, поэтому ему предстояла задача дополнительно защищать своих товарищей. В главной зале никого не оказалось. Либо все члены совета покинули здания, узнав о планирующемся перевороте, либо эти крысы попрятались в своих норках и надеяться скрыться от своих палачей. Но почему-то мне было спокойно. Да, конечно, потому что я был условно бессмертным, но дело было в другом.       Раньше, я сомневался, что делаю правильные вещи, оперируя собственными понятиями морали. Но как показала жизнь, не все мои представления о хорошем и плохом оказались верны. Теперь же, спустя несколько лет после жестокой войны, я вновь держал в руках оружие. Я был обременён кодексом чести, как я продолжал называть запрет на убийство. И пока я не нарушил это правило, я был полностью спокоен в плане вреда чужой жизни. Сейчас, как и несколько лет назад, я вновь отстаивал интересы моих друзей и близких, правда, большинство из них не дожило до наших дней. Поэтому, в какой-то степени, я сражался за память. Память о жизни каждого, кого убила человеческая алчность. У меня были опасение насчёт Гернессы, но она умело отлично держать себя в руках, так что каких-то выпадов с её стороны можно было не ждать.       Отряд шёл за мной, Гесс тщательно прислушивалась к каждому звуку:       - Слишком тихо, - напряглась она       - Дан, - обратился я к своему верному товарищу – прими обезболивающее, которое тебя дала Сильфиетта. Желательно, две ампулы.       Чёрт, я забыл сказать, зачем мы взяли его. Чёрт. Чёрт. Чёрт! Я будто украл ребёнка из садика и повёл к себе домой! Как я мог так оплошать? И как я мог в таких обстоятельствах начать объяснять ему, что мы находились в смертельной опасности? Но, к моему великому спокойствию, он, кажется, понимал, что ему предстоит сделать. Спасибо, Дан, я перед тобой в долгу.       Мы начали продвигаться вверх по лестнице и достигли второго этажа, застыв на центре, Дан вдруг задрожал. Я предупредил всех, что это признак предвидения моего нашего товарища, и, если оно случалось, нам грозила смертельная опасность. Моментов позже, он стремительно пришёл в себя, благодаря лекарствам ему удалось сдержать боль, и тут же закричал нам:       - Засада, - завопил он во весь голос – трое человек за колонами, четверо на балконе и двое в пролёте.       Сейчас же нужно было поменять формацию. Для ситуаций многостороннего обстрела, бойцы Гернессы взяли щиты, но, надо было учитывать слова Дана о том, что иногда его предвидение искажает реальность, а значит: либо количество человек разнилось, что, в принципе, никак не влияло на формацию, либо же отлично было их положение – три точки обстрела оставались свободными – а это уже смертельно опасно. Но я сразу решил, что если так случится, то я закрою своих товарищей.       Через несколько секунд, когда наш отряд перегруппировался в оборонительную позицию, из разных мест вылезли хорошо вооружённые бойцы. Как я и предполагал, предвидение дало осечку и с пролёта нас никто не атаковал, по крайне мере, пока что, шёл обстрел из-за угла, поэтому мне можно было сесть в укрытие. Медленно, но верно, мы устранили всех наёмников, обойдясь без потерь, что было бы невозможно без Дана. Но благодарность надо было придержать. Если люди министра уведомлены о нашем прибытии, то значит, он попытается сбежать. Поэтому, мы быстро поднялись на нужный этаж, где оставалось преодолеть коридор. Это была идеальная позиция, чтобы устроить здесь оборонительную точку.       Я вновь увидел, как зрачки Дана начали то расширяться, то уменьшаться, его губы шептали что-то, что сама земная степь не могла услышать. Отдывашись, он с тяжестью сказал:       - Гранатомёт на соседней крыше, в конце боец с пулемётов пятеро с автоматами, скорее всего будут гранаты. Будьте осторожны, - скрепя зубами проговорил отчаянный боец.       На этот раз, продвигаться было намного сложнее, если на соседней крыше был снайпер – пробраться придётся сидя. Но что-то вновь не давало мне покоя, почему-то я был уверен, что Дан ошибся в чём-то помимо количества людей.       - Стойте, - приказал я отряду.       На нас в любой момент могли напасть бойцы командующего, а потому мне хотелось, как можно лучше обезопасить и защитить нас от неожиданностей.       - Так и думал.       В момент, когда из укрытия вылез противник, я выстрелил перед ним в что-то вроде фляги и прогремел огромный взрыв. После этого мы нырнули в укрытие: никакого гранатомёта не было, это были мины. Мы с былым успехом устранили противника и обезвредили все мины. Перед нами больше ничего не стояло и, осторожно пройдя ещё один пролёт, оказались у входа в главный кабинет.       Мы посмотрели на Дана, но он не подавал признаки паники – а значит, нам ничего не грозило. Нет, ничего не грозило ему, а что насчёт нас – нужно было подумать. Как я понимаю, эта способность просчитывает все возможные исходы событий и показывает смерти, которые вероятнее всего могут произойти с Даном, если он не предпримет что-то. А значит...       - Я пойду первым, - вызвался Дан – если моя способность не сработала, значит мне ничего не грозит.       - Но что, если тебя сильно ранят, - заволновался я – это ничем не лучше смерти!       - И всё же, это не она.       Ещё момент и дверь распахнулось. С отвагой и смелостью Дан направил свой ствол вперёд, но стрелять он не был намерен. Впрочем, в этом не было нужды – кроме министра, в его кабинете никого не было. Сам командующий смотрел в панорамное око, закуривая сигару.       - Так вы всё-таки пришли, - таинственно проговорил он – решили укусить кормящую руку.       - Ещё поговори тут, - выдала Гернесса – вы обвиняетесь в коррупции и превышении должностных полномочий, а именно принятие негуманных методов контроля и требований. Вас немедленно задержат и отправят в главный суд по отделу работы с членами власти.       - Да ты что, - рассмеялся этот человек – а кто ты думаешь прислал меня сюда? Марсиане?       Гесс не знала, что ответить. Точнее, она могла подвергнуть слова чиновника сомнениям, но, как и все, она была уверена, что этот человек не чувствовал бы себя так же непринуждённо, если бы ц него не было какого-то туза в рукаве.       - Тупая вы, лейтенант, вот поэтому и приходится вас всех за ручку водить, как детей малых, - прижёг он сигару об стол – значит слушай сюда, сучка, и все вы уроды тоже. Если вы сейчас устроите переворот, об этом узнают высшие региональные органы и вам настанет пизд*ц. Сколько бы у вас тут не было сообщников, какой бы мирный протест не был, вас разбомбят к х*рам, как в недавней истории.       Против лома нет приёма. Я почувствовал, как Гернесса была обезоружена, обездвижена и потерпела поражение. Получается, наша операция была бессмысленна?       - А с чего вы взяли, что ваша смерть будет иметь значение, - внезапно спросил Дан.       - Ахаххах, какие детки пошли убогие, - мерзко засмеялся преступники в погонах – я же ведь тут всем управляю, а если власть захватит движение, то всех казнят нахрен.       Его слова звучали логично, но, да, сомнений не было, именно такого ответа и ждал Беливерий.       - Но все единогласно приняли решение на должность главнокомандующего поставить Гернессу, которая послужила в полиции с времён гражданской войны, - парировал Дан – у неё здесь огромное влияние, а поэтому, в городе точно не возникнут никакие забастовки, в чём высшее правительство увидит большее преимущество кандидата, нежели в таком убожестве, как ты, если думать глобально.       Это был шах и мат. Здесь не были причастны чувства или эмоции, это были факты. Это было особенностью Дана – по сути, сейчас, он воспользовался глобальной алчностью правительства ради локальной справедливости. Метод меньшего сопротивления. Только что, ему удалось избежать сотни, нет, миллионы смертей. Возможно, новую войну.       - Да ты! Ты! Ты! Собака обосанная, - свинья потянулась к пистолету, но Гесс быстро прижала его к земле и надела наручники на преступника.       - Операция успешно выполнена, коллеги, - объявила Гернесса – от имени главнокомандующего, я отправлю вас на трибунал, где вам будет вынесено соответствующее наказание.       Чтобы этот ублюдок не брюзжал слюной, в рот ему засунули капу. Наконец, когда мы вышли из здания, нас встретили громкими авиациями тысячи граждан и сотрудников полиции. Гернесса во второй раз стала спасителем этого города. Ей аплодировали, пока он вела чиновника до вертолёта – там о нём уже позаботятся.       Встав на возвышенность, Гесс поблагодарила всех жителей и служащих города за их признание и выразила огромную благодарность Дану, находчивость которого помогла выполнить операцию успешно и без жертв. Его начали кидать в воздух, как настоящего героя. Нет, он был настоящим героем, получившим теперь признание общества, воюющим за правосудие, в которое он так доблестно верил.       

Я был несказанно рад, что мы выполнили всё в скорости. Гернесса подошла ко мне и предложила закончить дело с фабрикой медикаментов, раз у неё теперь было право задержать сотрудников и использовать силы гражданской обороны. Это было ужасно прекрасный расклад дел и, позвав Дана, мы сели в автозак и направились на последнюю миссию. Последняя точка.

      

      

Глава 19.75.

      Было неправильно надеяться на то, что мы быстро выполним задачу. Спешка – это именно то, что может загубить всех нас. И всё же, сейчас мы гнали по автостраде сквозь золотые поля и раскаты прекрасной весны. Совсем немного, и наконец я получу то, о чём я слишком много грезил – покой. Мы вернёмся в наше кафе, на которое некому больше было совершать нападки. Я бы помогал ей по хозяйству, устроился бы на высокооплачиваемую работу и через несколько лет мы купили бы квартиру, а потом зачали бы…       Мы бы посвятили себя спокойной, размеренной жизни вместе с Блезом и Клэйт. С их сыном или дочкой мы бы постоянно гуляли и развлекались, глядя на растущее чадо. Довольно строгие мечты для семнадцатилетнего парня, не так ли? Наверное, это следствие моего многолетнего эскапизма: мне просто всё ещё хочется закрыться от внешнего мира, забрав в свой обитель всё, что мне дорого. Да, у меня была девушка, друзья, достижения, но что-то всё ещё терзало меня. Будто бы я старался слишком мало, замахнувшись на реформирование социальных установок.       Познав плоды демократии, я понял, что правительство страны не позволит уравнивать классовое общество из-за своей жадности и, как же я любил это слово, алчности. Но что тогда мне нужно было делать? Свергать президента? Это было просто невозможно даже с моими силами. Нашими силами.       Наконец, мы прибыли. К всеобщему удивлению, периметр не патрулировала охрана и мы спокойно подъехали к выходу.       - Будьте начеку, - предупредила нас Гернесса – не думаю, что местные рабочие располагают травматических вооружением, но нам нельзя терять бдительность.       Не издавая громких звуков, мы вошли в здание фабрики по производству и маркировки лекарственных препаратов. В гардеробе висели куртки, а значит, завод функционировал в текущий момент, но то ли из-за звукоизоляции, то ли из-за плавности работы станков, звуков механизмом слышны не были. Стояла угнетающая тишь, которая медленно обволакивала. Что-то ждало нас в этих стенах, что-то намного серьёзнее простой схемы создания некачественных препаратов. Наконец, мы достигли входа в цех, и, отворив двери, мы были шокированы тем, что мы увидели.       Повсюду валялись трупы рабочих, их конечности и органы. Большинство из них были убиты самым извращённым способом. Наш отряд сразу же охватило напряжение, концентрация была потеряна в потоках адреналина. Что же здесь произошло?!       - Кто-то был здесь до нас, это очевидно – обусловила Гернесса – и скорее всего, этот человек преследовал те же цели, что и мы. Надеюсь, что мы не вступим в открытую конфронтацию.       Малыми шагами беспокойно пробираясь всё дальше и дальше, мы изучали скульптуры кровавого искусства, которые даже Сельфлету показались шокирующими. Похоже, проблема оборота летальных медицинских единиц была прекращена и нам надо было поскорее вернуться домой. Но тут произошло то, чего я никогда в своей жизни не забуду. День, когда моя жизнь по-настоящему поменялась и потеряла возможность вернуться в прежнее русло.       Двери оказались заперты, несмотря на то, что буквально минуту назад мы зашли в них. Пока мои коллеги пытались отворить дверь, я услышал тихие шаги позади меня. Похоже, это и был каратель всех этих людей. Обернувшись, я увидел женскую фигуру со шлемом, чем-то напоминавшем японскую маску кицунэ. То, что она держала в руке удивило меня больше всего – это была катана, которая как будто бы светилась и меняла свою форму. В этот же момент я почувствовал, как приближалось моё предвидение, но перед тем, как оно пришло, я ощутил некий барьер между реальностью и сном. Я не мог воспользоваться моей силой! Что-то мешало ей прийти в действие.       - Так ты наконец-то пришёл, Дантес, - обратилась ко мне эта девушка – моя уловка всё же сработала.       Её голос был остр подобно лезвию, подобно той ласке, которой меня наполняла Алия. Где-то внутри я почувствовал ужасный страх, который мешал мне произнести хоть что-то. Один член отряда заметил мою взволнованность и спросил, всё ли со мной в порядке. Он будто бы игнорировал существование этой девушки.       - Он не может видеть меня, - объяснила мечница-призрак – он не “проклят”. Если я не ошибаюсь, ты можешь предсказывать свою гибель, не так ли?       Я не понимал, откуда она знала про моё имя, мою способность и так много обо мне. Было ощущение, что она специально искала именно меня, в конце концов, она сама призналась, что это была её уловка. Но я не мог вымолвить и слова, страх засел в горле, и я стал ничтожен перед этой атмосферой. Похожу, Сельфет ощутил этот страх и поспешил помочь мне.       - Хм? Так ты не можешь говорить? Это очень плохо, - разочарованно, но пёстро обратилась ко мне кицунэ - похоже, твой процесс пробуждения длится слишком медленно, хозяин будет не рад услышать.       Желание понять произошедшее переполняло меня, но от невыносимого страха я, казалось, терял рассудок.       - Кто это?!       Сельфлет, получается, смог узреть эту девушку. Это значит, что он был, как она выразилась, “проклят”?       - Высокий, тощий и загадочный, - кажется она говорила о Сельфлете – для тебя у меня тоже есть подарок.       Когда Гернесса и её отряд окончательно обеспокоились нашим ошеломлением, они попытались привести нас в чувства. И тут, я почувствовал сильный ветер, пронёсшийся рядом со мной. Он поглотил меня, обнял и отпустил, будто маня за собой. Тогда, я решил обернуться. Гесс и её приближённые были обезглавлены. Кровь сочилась из их артерий, растекаясь и создавая целое озеро алой жидкости подобно смешиванию красок.       На лицо моего друга восседала непривычная для него отчаянность. Он не мог поверить в произошедшее и естественной реакцией его мозга был громкий крик, который разнёсся по всей фабрике. Когда он яростно попытался напасть на стоявшую сзади девушку, но с неведомой силой она оттолкнула Сельфлета так, что он сломал толстую железную стену и вылетел наружу.       - Так как события идут слишком медленно,- заключила мечница – мне придётся забрать тебя с собой.       Из последних сил, я попытался возразить её, и моё тело стоном выдало следующее:       - Почему я должен идти с тобой, - слабо прозвучали мои слова – я должен остаться со своей семьёй.       Кицунэ легко посмеялась, видимо ожидая такого ответа. Но после этого, через её маску я почувствовал какую-то горечь. И всё же, я считал её опасной из-за её действий       - Не пойми неправильно, я не желаю зла вам пятерым…да, кажется сейчас вас должно быть пятеро, - скорее всего, она говорила про меня, Клэйт, Сельфлета и Алию: мы обладали особенностями, на которых эта девушка акцентировала внимание – а насчёт причины моего визита: мой хозяин любит говорить: “Одно зачем сильнее ста почему”. Я знаю про тебя всё, Арсен Беливерий, нашей задачей было как можно скорее собрать всех “проклятых”, чтобы ты привязался к ним духовно, и в тебе появилось желание защитить их и свои идеалы.       Меня поразил такой расклад дел: получается, эта девушка, точнее та организация, которая направила её сюда, играла на моих чувствах, буквально используя моё стремление к справедливости, чтобы достичь их цели. Получается, я был всего лишь       - Марионетка, ты был куклой, которой управляли с, скажем так, самого начала, - как-то таинственное говорила она – но сейчас, без иронии и неоднозначности, у тебя есть выбор, при выборе любого из которых ты обрежешь свои нити. Итак, я предлагаю тебе отправиться со мной, чтобы раскрыть свой максимальный потенциал, свою истинную силу, потому сейчас, ты используешь лишь мизерный спектр возможностей, а потому каждый виток твоих достижений, твой внутренний герой чувствует, что он недостаточно постарался. Однако, ты можешь остаться со своими близкими, но через некоторое время вас снесёт ужасными событиями, к которым ваша группа будет не готова. Я дам тебе время подумать: если ты решишь стать сильнее, чтобы защитить своих близких, приходи в 5 утра на горный мыс у фонтана. Я буду ждать тебя. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор.       Через мгновение, она испарилась. Буквально – её тело превратилось в пар и полетело куда-то, направляясь по воздушным потокам. Пусть я больше не ощущал этой гнетущей ауры, мне было ужасно плохо от того, что мне предстояло обдумать. Как же так получилось, что, приехав в этот город на стажировку, я был вовлечён в какую-то специальную организацию по пробуждению скрытых сил? Мысли путались, и я пешком пошёл домой, пленённый горечью и страхом. Но прежде, чем войти в квартиру, я собрал остатки сил и решил обдумать всё позднее. Что важнее, сейчас мне нужно было поговорить с Алией.       Все мирно завтракали и общались за столом, когда их уют прервал я.       - А вот и наш герой!       - Ну вы и задали жару! Молодцы!       - Мы все верили в вас! Вы спасли этот город!       - Я знала, что у тебя получится, Дан.       Эти голоса звучали так спокойно и приятно, но из-за эмоционального шока, я лишь наигрывал улыбку. Кто-то общался со мной, я на автомате отвечал. Пускай со стороны я выглядел вполне здоровым, в глазах всё плыло и двоилось. Алия волнительно смотрела на меня: она лучше всех могла обличить истинные переживания человека. Я улыбнулся ей, и её красивые губы потихоньку начали успокаивать меня.       - Кстати, где Сельфлет и Гернесса, - наконец спросила меня Сильфиетта – с ними всё в порядке?       Чтобы Алия ничего не заподозрила, мне пришлось моментально поверить выдуманной истории, чтобы не чувствовать себя виноватым во лжи.       - Сельфлет решил помочь Гернессе с реабилитацией кабинета министра, - с улыбкой ответил я, добавив – сейчас там нужно много чего привести в порядок. Дел ужасно много.       Закончив ужинать, я напомнил Алии об обещании поговорить, и она сказала, что будет ждать меня в нашей комнате. Я решил помыть посуду и попытаться отпустить произошедшее, чтобы отдаться разговору с моей любимой. К удивлению, задумавшись о её красоте, у меня это получилось.       Я медленно поднялся по лестнице и, зайдя в комнату, сразу же ощутил запах ароматических свечей. На кровати сидела Алия в нижнем белье и держала одну из свечек, от которой исходил запах ягод.       - Проходи, - позвала она к себе – тебе нравится запах?       Я утвердительно кивнул. Вид прекрасного тела своей возлюбленной, её соблазнительной фигуры, окружённой волшебным запахом в совокупности оказывало максимально расслабляющий эффект. Алия подошла к своей полке и достала оттуда два бокала и бутылку вина. Это напомнило мне нашу первую ночь близости на мой день рождения. Вино на вкус было более горькое, чем обычно. Кажется, это свидетельствовало о большом проценте алкоголя в напитке ведь, оперируя логикой, можно прийти к выводу, изюм, из которого делают вино, сладкий. Мне стало ещё теплее, и внезапно Алия аккуратно сняла с меня верхнюю одежду. Я подумал, что это её приглашение к соитию и начал расстёгивать ремень, но она сказала, что пока этого не требуется. В конце концов, мы хотели посвятить эту ночь другим, более глубоким чувствам.       

Глава 20.5

      Где-то внутри, вся моя душа трепетала от приближающегося возбуждения. Я не знаю, где Алия научилась этой технике, но она была специально создана лишь для нас двоих. Когда она принимала такую позицию, точно, как и в сексе, она становилась главенствующей надо мной, соблазном раскрывая самые потайные углы моего тела. Когда она допила вино и поставила бокал на тумбочку, она повалила меня на кровать и, сначала сев на меня и распустив волосы (они у неё были убраны в хвостик), легла на меня прижавшись своими бёдрами к моему тазу.       - Ты, наверное, ужасно устал, - её губы издали мелодичную песнь.       Мы скрепили наши губы в поцелуе, и мы впервые попробовали французский поцелуй, это было ещё более эротично. Закончив обмен тепла наших румянцев, неожиданно, Алия начала полизывать мои веки. Это был своеобразный массаж. Всё это время, вместе с её горячим дыханием, я чувствовал запах её тела, смешанный с запахом свеч, что ставило меня наравне с райским наслаждением. Затем, она проскользнула языком немного правее и начала лизать мою ухо. Это было настолько тактильно чувствительно, что я начал изгибаться и тяжело дышать. Удовольствие от этого просто уничтожало меня.       - Я помогу тебе расслабиться, - прошептало она лёгким голосом, и её слова достигли каждую часть моего тела.       Второй рукой, как в парке, она начала массажировать мои напряжённые мышцы груди и плеч, затем, поменяв местами руки, начала посасывать мочку второго уха. Я утонул в экстазе и просто тонул в океане наслаждения.       Закончив ласкать меня, она вновь повторила тот заветный обряд, охватив моё лицо руками и, наклонив голову, превратилась в само олицетворение сексуальности.       - Ты так стараешься ради других, - глядя прямо в мою душу, она соблазнительно шевелила губами – но ты совсем не думаешь о себе.       Я почувствовал движение её пальцев, нежно гладящих мои скулы.       - Ты страдал от боли, которую не мог разделить с кем-либо, но теперь у тебя есть я. Когда ты чувствуешь боль, я тоже её чувствую. Когда ты волнуешься за меня, я волнуюсь за тебя ещё больше.       Одной рукой она коснулась моего подбородка.       - Я просто боюсь потерять тебя, - бессильно прошептал я       - Это лишнее напряжение, прошу, доверь мне это переживание, позволь мне разделить его с тобой.       Она немного приблизилась к моему лицу и немного наклонив взгляд вниз.       - Ты спас много жизней, но так и не нашёл упокоение для своей. Ты говоришь, что отпустил прошлое, но прошлое не отпустило тебя. Поэтому я прошу тебя.       По моим щекам потекли слёзы, прижавшись своими глазами к моим, она буквально забирала мои капли себе.       - Я люблю тебя, - прошептала она – ты мой до конца времён.       Конечно, наверняка она планировала сказать ещё множество важных слов, которые всё это время она держала у себя в сердце, которые она посвятила мне. Но мы оба сгорали от возбуждения, я почувствовал, как трусики Алии пропитались её соками. Это был сигнал к действию. Сняв свои джинсы, пока Алия сняла трусики, я заметил, что она облокотилась на тумбочку, выстави ко мне свою попку. По всей видимости, сегодня нам предстояло исследовать новые позы.       Только вставив свой член в её киску, я сразу же кончил. От неожиданности, она неимоверно туго сжала вагину и из меня вышло аномально много семени, которое начало вытекать и падать на пол. Но я был бы не мужчиной, если бы закончил на этом, потому я приступил к движениям таза. Когда я входил в неё глубже, я касался её мягких бёдр, чьи формы были лучше, чем идеальны. В это время, я держал её за талию, чтобы секс был более удобным. Услышав стоны, я понял, что она кончила, это было знаком, что я делаю всё правильно. Это меня возбудило, и я был готов эякулировать второй раз, что я и сделал, выпустив немного меньше.       Сегодня мне хотелось постараться ради неё, поэтому поднявшись, я обхватил ей ногу так, чтобы её влагалище раскрылось пошире, и мы продолжили секс стоя. Теперь, я мог прочувствовать жар всего её тела, и решил в ответ на её ласки тоже пройтись по её шее языком, отчего она выдала сексуальный стон и изогнулась так, что её киска сжала мой член очень сильно, и я вновь кончил. Не знаю почему, но воё возбуждение не проходило, и я слишком быстро кончал, вновь и вновь наполняя мою девушку спермой. Развернувшись, Алия облокотилась об стенку и, обняв мою талию одной ногой, а руками взявшись за спину, я начал вдалбливать её всю глубже и глубже, ловя своими губами каждый её стон. В этой позиции я продержался намного больше, но очередной поток не заставил себя много ждать. Не знаю, наверное, здесь вправду сыграло роль напряжения из-за событий и перемен.       Алия попросила меня продержать как можно дольше, и, сняв свой лифчик, вновь легла на меня и начала движения своим тазом на моём члене. Повинуясь её словам, я держался как можно дольше, но, когда я заметил, что Алия устала, я перевернул её, вставил до конца её киски и в последний раз заполнил её своим семенем.       Мы вместе тяжело дышали. Да, наш секс был необычайным, каким-то образом, мы не теряли возбуждения и могли кончать, пока не уставали. Но ответ был прост – любовь. Сила любви. Сила соития двух душ.              

Эпилог арки “Два города”

      Не знаю, о чём говорила та девушка-мечница, когда говорила о надвигающееся угрозе, но после того, как она подметила мой жажду стать сильнее, я поверил её словам и воспринимал её слова без анализа. Также, я совершенно не понимал, о каком проклятии и пробуждении она говорила, но, приняв, что моя жизнь поменяла направление, я сделал шаг, как мне казалось вперёд. Мне было досадно оставлять мою будущую жену и верных друзей без моей защиты, но также, я глубоко верил в их силу. Интересно, где же сейчас Сельфлет, уверен, c ним всё в порядке. Я оставил письмо на столе, в котором подробно описал причины моего ухода, оставалось надеяться на понимание.       Иду ли я в лапы моего палача, отдаю ли дьяволу душу, во мне нет и капли сожаления – это всё я посвящал моим близким. И самому мне. Слова Алии стали самым крепким кирпичиком, который дал начало пути любви к себе. Мы действительно изменили жизни друг-друга. Блез и Клэйт научили меня упорству, а Сельфлет помог разобраться в собственной способности и мироустройстве. Кажется, я начал понимать, на какой путь мне придётся ступить, чтобы добиться своей цели.       Солнце ещё не встало. Услышав звук стучащих колёс, я увидел поезд, который замедлял свой ход и наконец остановился. Диктор через старые динамики объявил название станции. Лучи не играли среди деревьев, создавая золотую мелодию, но я мысленно создавал их, дополняя картину из моей памяти. Поезд зашёл на мост и передо его пассажирами предстал образ бескрайнего моря. Оно было необычайно чистым, но солнечные лучи ещё не скользили по нему к горизонту и пропадали на границе небосвода.       - Довольно приятная картина, - подумал я, глядя на виды, открывающиеся с горы – жаль, что я не могу навсегда остаться в этом моменте.       Сюда я держал путь не из-за замкнутости прошлого места или его угрюмой атмосферы. Отнюдь, в месте, где я жил до этого момента было довольно много красивых и зрелищных мест. Конечно, не было таких блистательных водных просторов и выразительных гор, но их с лихвой заменяла моя любимая холодная речка и холм с ромашками. Но что я чувствовал к новому дому души? Не так уж и много – прошло недели-две и чувство тоски по родине иссякло в бытовом хаосе.       Как же мне хотелось стать героем собственной картины, частью приближающегося рассвета, этих прозрачных вод, погрузить своё сознание в чувство покоя, которое создаёт этот пейзаж. Но будущее уносило меня всё ниже, всё глубже в лесные чащи и постепенно раскаты бренного горизонта сменились тоннелями, бесконечными антеннами и какими-то замшелыми постройками.       Не хотелось мне, чтобы остатки прошлого беспокоили меня в настоящем. Это было безумным поступком, но с собой я взял только лишь документы. Ни денег, ни каких-либо предметов личного характера, одежды и прочего. Я хотел начать всё с нуля, разорвать печаль повседневного, неуправляемого быта, свергнуть свою одурманенную стереотипами копию. Ребячество. Но это ребячество обернулась для меня настоящей мечтой, жизнью, о которой я мечтал с самого рождения.       Кстати, недавно я купил долгожданный плеер и нашёл прекрасную песню, и звучала она так:       

“You've come a long way

      

But let me just say

      

Faking is not enough, so”

             

Глава 20

      Прекрасный закат. В его отблесках, в последнее время, я часто находил упокоение. Но теперь, его не дополняли ни голубое море, ни грубые склоны, ни лучи уходящего солнца. Это был одинокий горизонт среди пустых деревьев и забытых озёр. Сам того не осознавая, я совершенно иначе стал смотреть на привычные мне вещи и впечатления. Это неудивительно: за последний месяц, у меня совершенно не было времени думать о чём-то, кроме тренировок и усилий, которые я прилагал. Результат, очевидно стоил всех этих истязаний и трудов, но мне кажется, я потерял что-то очень важное. Хотя, мне кажется, я наконец-то повзрослел. Пускай, я и окунулся во взрослую жизнь, начав работал, заниматься бытовой жизнью и заимев серьёзные отношения, то, что мешало мне сделать долгожданный шаг вперёд, о котором я так часто говорил — это менталитет. На моих глазах, люди умирали, превращались в кровавую кашу, молили о помощи, да и я сам видел свою собственную смерть. Я даже поучаствовал в перевороте правительства, и все ещё…       Всё ещё как-то по-детски смотрел на основополагающие вещи в этом мире. Разве потому, что я был глуп? Нет, всё потому, что мне легче закрывать глаза на вещи, которые мне противны. Вместо того, что бы принять их, я раз за разом игнорировал очевидные факты. В этом месте меня научили тому, что я должен был принять ещё в начале пути. Без этой истины, и вправду, нас бы смыло надвигающееся волной событий. Раньше, мы решали региональные проблемы, которые окружали лишь нас и наше личное пространство. Но сейчас, перед моими союзниками предстала угроза мирового масштаба, и это была не гипербола. Об угрозе, нависшей над всеми на это планете, я расскажу позже, когда она вцепится в мою жизнь своими гнилыми зубами. Однако сейчас, мне хотелось сказать себе это.       Я — убийца. В свои 17 лет я уже убил достаточно людей, чтобы винить себя в каждой из их смерти. Не в силах принять перемены, в душе всё ещё теплилась надежда на безнасильное правосудие, но с каждым днём, она всё меркла и меркла. Этот парадокс гнёл меня день ото дня: я, действительно, не хотел переходить ту черту, после которой убийства стали бы для меня рутиной, но не перейдя её я был обречён на вечное самоугнетение. К слову, это не единственное, что пробуждало во мне некую страсть: оказывается, люди со экстраординарными способностями были способны развить свои физические навыки до больших пределов, нежели обычные люди. Вместе с тем, и сами способности могли быть улучшены посредством их постоянного использования и приложения дополнительных усилий. Как итог, через месяц упорных тренировок, я был способен пробежать 50 км без особой усталости, или, например, поднять целых сто килограмм. Даже для меня, это было шокирующие, но, как и для любого человека, ограниченного физиологией, был предел, через который переступить было невероятно тяжело.       Развитие моего предвидения, которое я, к слову, назвал «Возвращением после смерти», продвигалось в хорошем темпе, я открыл для себя множество новых форм интерпретации. Тренировка состояла в том, что я стоял в шестигранной комнате, окружённый арбалетами, которые стреляли в случайном порядке. Так как при моей реакции я не мог определить направление выстрела, моя способность работала необычно эффективно. Загибаем пальцы: я получал видение о собственной смерти, где я, соответственно, умирал, но затем же, в этом же предвидении, я получал очередное, которое, постарайтесь это понять, являлось не предшествующим действием, а продолжением предвидения. Звучит, сложно, но постараюсь объяснить на примере, потому что это было необычайно полезная сила.       Возьмём ту же комнату с арбалетами. Скажем, их будет 15 (это, пока что, мой предел). Итак, начинается испытание и я моментально получаю предвидение, где я умираю от первого случайного выстрела, направление которого запоминаю. Но затем же, с интервалом в 2 секунды, стреляет другой арбалет. Здесь начинается самое интересное. Так как я уже нахожусь в состоянии предвидения, второе произойти не может, так как способности одного мозга ограничены восприятием одно реальности, а поэтому, вытури первого предвидения случается второе, в котором, и это самое главное, я не имею ран первого предвидения, но всё равно погибаю от второго выстрела. И так до пятнадцатого выстрела. Проблема лишь в четырёх пунктах, которые я получил из наблюдений: первая — чтобы предвидение работало поочерёдно, необходимо, что бы моменты моей смерти, точнее ситуации, которые к ним приводили шли одна за другой; второе — мне необходимо было осознать причину смерти, иначе без первого звена событий моей смерти, я не мог определить последующие; как заключение, мне была необходима исключительная память для запоминания цепочки противодействий, в ином случае, это всё было бессмысленно. Что насчёт последнего «но» — его я осознал ещё при первом использовании «возвращения после смерти» — мои предвидения не истины на 100%. Точнее выражаться, чем больше деталей в моём «сне», тем выше вероятность, что этот самый сон будет лживым.       Конечно, все эти трудности и условности заставляют впадать в отчаяние, но это всё же лучше, чем просто умереть, не так ли? Вдобавок, многое упрощала моя физическая подготовка и сражение: я научился орудовать пистолетом и получил навыки рукопашного боя, несмотря на то, что мои коллеги орудовали лишь холодным оружием.       Честно, всё это вызывало лишь смятение. Невероятное смятение. Всю свою жизнь я прожил, лелея супергероев, желая обрести какие-то необычные суперспособности или суперсилы, но никогда не думала, что смогу обрести их, а тем более — используя. Однажды кто-то сказал, что большая сила предполагает большую ответственность. В случаях каких-то банальных способностей в плане полёта или использовании паутины, может, оно так и было, но в реальности, если это и была она, большая сила предполагает огромные условности и не менее огромные обязанности. Да, всё не так легко, как казалось, и об этом я ещё не раз пожалею, но, в конце концов, всё это ради того, чтобы защитить моих близких от большой угрозы. Ведь так?       Я ждал соратников на заведомо обговорённом месте. В этот раз, у нас была вылазка в ночной лес, чтобы улучшить навыки скрытности. Не волнуйтесь, с раскладом дела я вам ознакомлю, когда мы вернёмся на «базу», как я её называл.       Меня окружала скалистая местность, полная разных резервуаров воды и редких деревьев. Каменное болото. И в этой местности нам нужно было получить некоторые навыки ловкости и скрытности, как я понял. Благо, вода была довольно горячая и я решил погреть в ней свои ноги. Кажется, это были горячие источники. Странно, но о них я не слышал за всю мою жизнь, хотя после переезда мы находились в той же стране. В принципе, если это единственное подобное место, то с полной уверенностью можно предположить, что такое месторождение минеральной воды займут производственные комплексы. Но и их не наблюдалось. Это немного напрягало.       — З-з-заждался, дружок, — послышался приветливый голос позади меня — заждался?       Я оглянулся, но никого не было. И тут я сразу же догадался, с кем имел дело. Не только потому, что именно этот человек и должен был прийти сюда. Мне ткнули в затылок. Обернувшись обратно, я увидел приветливого рыжего пышноволосового и паренька. Ростом он был подстать Сельфлету, но в душе был тем ещё ребёнком. В его улыбке видно было искреннее возбуждение и предвестие ярких событий. Протянув руку, он поднял меня, за что я и поблагодарил его.       — Похоже, все в сборе, — аналитически произнесла девушка в маске кицуне — подготовьтесь и я начну инструктаж.       — А ты, чего вся при параде, Рея, — взбудораживще прохохотал мой друг — неужели это какая-то особенная тренировка?       При параде — это значит в своей маске. Рея — это самая девушка, которая тогда убила Гернессу и её подчинённых. Конечно, сказав бы только это, я был б ужасным рассказчиком, но, по сути, это было то, что перекрывало всю мою симпатию к ней. Рея, или, как иногда её звали мы с моим напарником по миссии, Кицуне, была капитаном нашего отряда, состоявшего из семерых человек. Со всеми вы обязательно познакомитесь. У каждого была своя уникальная способность, как и предполагал Сельфлет, разделённая на физический и ментальный аспект. У каждого, кроме Реи — у неё были невероятно развитые физические способности, несвойственные человеку, и ментальная способность внушать страх противнику. Конечно, страх можно пересилить, но, скорее, он носил лишь тактический характер. Например, в нашу первую встречу я совсем не обращал внимания на одежду и внешность Кицуне — лишь на то, что веяло опасностью. Одежда и у неё был скудна в плане вариативности: «домашняя» и «боевая». Причём, все, кто с ней в одной комнате не жили, знать не знали о «домашнем» одеянии. Боевое же, как мне казалось, было весьма откровенно. О нём, как-нибудь, потом.       — Так мне легче будет сохранять скрытность, — тактично ответила Рея — в природных условиях это облегчит использование камуфляжа.       — А к чему такие трудности, — с некоторым напряжением улыбнулся рыжий — неужели нам действительно нужно усложнить обучение?       — Именно так, — отметила Рей — среди членов нашего отряда, вы — самые слабые.       Это было довольно колкое замечание для Жаста, но не для меня. Я знал, что слабее всех остальных, но лишь потому, что я был малоопытен, что, конечно, пытался исправить. Жаста это подзадорило и без слов было понятно, что он готов идти в бой с горящей головой. Я же решил согреть мышцы и занялся кардио. Когда я закончил, мы подали сигнал о готовности и Рея начала инструктаж:       — Вам необходимо будет преодолеть полосу препятствий до мыса как можно быстрее. Также, вам необходимо будет избегать фонтанов подводных вод, извержение которых будет спровоцировано при начале испытания. Вдобавок, я буду преследовать и атаковать вас с разных сторон, вашей же задачей будет защищаться и уклоняться. Вам могут встретятся укрытия, использование которых остаётся за вами. Всё понятно?       Мой друг, по всей видимости, не был готов к таким мукам, вследствие чего не смог ответить сразу. Но я кивнул в тот же момент, так как отдался тренировкам на все сто процентов. Решимость несла меня сквозь встречный ветер, она же заставляла не оглядываться на боль.       — А если мы пострадаем, — паниковал Жаст — или вообще умрём?!       — Вашей основной задачей является добраться до мыса, — повторила правила Кицуне, дополнив — второстепенной же: не умереть.       И не подумал бы.       Мы подошли к точке начала и должны были подать знак о начале испытания. Смысла в командой работ не было, так как если бы одного из нас атаковали, это могло повлиять на другого. К тому же, нас учили здесь, прежде всего, быть хладнокровными и не скорбить о потере. Вздохнув поглубже, я примерно продумал план действий. Даже если немного поразмышлять, можно легко прийти к выводу, что здесь довольно много укрытие: для текущей местности ими станут фонтаны, а для лестной — деревья, банально, собственно. Но нельзя было так же недооценивать нашу преследовательницу — с ней вероятности не работали, нудно было надеяться лишь на самый лучший из наихудших исходов. Жаст подал неуверенный знак о готовности, я подал его тоже. Три секунды. Вдох. Две. Выдох. Одна. Старт.       Мы начали бежать. Для обороны от атак Реи, Жаст использовал своё основное оружие — лук. Оружие на дальней дистанции могло бы пригодится. К тому же, сама способность рыжего сорвиголовы предрасполагала к операциям в степи: он мог изменять человеческое восприятие так, чтобы цель не могла точно определить источник восприятия. Грубо говоря, вызывать контуженность. Вдобавок, против этой способности никак нельзя спустить — это не система VPN, когда анонимность можно раскрыть перенаправлением потока. Впрочем.       Пробираться сквозь кратеры, готовые в любой момент выплеснуть из себя бешеные горячие потоки, было довольно нервозно. Учитывая, что в любой момент в одного из нас могла полететь катана, это был та ещё мясорубка. Первого удара оставалось ждать недолго и в Жаста ударила синяя молния, от которой он успел отразиться. Ему пришлось продолжить схватку, которая мешала ему свободно передвигаться, но проблема была а том, что спрятаться за укрытием было нельзя — кратеры не извергались! Поэтому мне приходилось оглядываться на гнетущую схватку — благодаря способности, Жасту удавалось уклониться от молниеносных атак Реи. Однако, он всё же пропускал удары — как я помнил, маска Кицуне умеет блокировать частью сил противника. Это было плохо: учитывая, что от моей собственной зависела моя жизнь. Нужно было сдерживать страх — адреналин мог затмить сознание.       Внезапно, сзади прозвучал тихий взрыв и в меня полетели капельки горячей воды. Кратер выплеснул воду, что означало моё скрытие меня. Оглянувшись на звук извержения, я хотел было уже успокоиться и продолжить путь, но внезапно, через столп воды, пролетела Рея и устремила свою атаку прямо в меня. Инстинктивно, я сгруппировался и сделал кувырок в стороны. Атака прошла рядом, но потрошительница не собиралась останавливаться: она сразу же нанесла атаку с разворота своим клинком, я же успел уклониться в подкате. Моя слабость к применению холодного оружия стала моей роковой ошибкой: мне нечем было защищаться от её атак. Я ускорился, но убежать просто так возможным не представлялось возможным. Скорее всего, она выслеживала тех, кто убежал слишком далеко, поэтому она сместила ориентир на меня. Я бы мог замедлиться, чтобы она перешла на Жаста, но это было бы подло и не соответствовало бы задаче. Поэтому, решено было бежать и защищаться. А это было жутко сложно: Кицуне использовала прямые, острые и дробящие удары, которые нельзя было поддать порядку. Каким-то образом уворачиваясь и от источников и от катаны, я обнаружил себя на пространстве, окружённом кратерами. Кажется, я мог здесь передохнуть, так атаки Реи стихли, что значило первенство Жаста. Да, так и было: пока я устало отдыхивался, я увидел, как мой рыжий друг переваливал в лесную степь. Но меня вдруг пронзила не боль, а шок: отдышку и звук шагов Жаста я слышал совсем рядом с собой. Либо его силуэт был ложью, либо звуки. Скорее всего, это был силуэт и Жаст хотел выручить меня, так как, находясь рядом, увидел мою усталость.       Не успел я перевести дух, как все кратеры вокруг меня начали поочерёдно извергаться я случайном порядке. Это создавало какую-то ужасно гнетущую атмосферу: будто тебя держали в лабиринте разбитых зеркал. Я думал, что самым сложным этапом будет просчитать момент, чтобы выбраться из этой позиции, но я ужасно ошибся. Как только почувствовав то самое, я немедленно выпил обезболивающие и увидел, как моё тело постепенно удаляется от моих глаз, летящих куда-то назад, оставляя след крови. Тут же я нагнулся и надо мной пролетела ужасающе сильная волна, переместившись из одного столпа воды к другому. Да ты издеваешься! Только сейчас я понял, что был окружён и сработало «возвращение после смерти». Надо было как-то выбраться из западни и не попасть под атаку Реи. Это было невероятно: она продолжала перемещаться из одного фонтана в другой, атакуя меня, а я никак не мог продумать отступление. Казалось, мне отсюда никак не выбраться. Как вдруг, мне пришлось использовать продвинутое предвидение.       Кратеры опустились и Рея шла ко мне медленной походкой, как палач на казнь. Я был ужасно уставшим и почти не мог двигаться, видимо, всё предыдущее было сделано для моего изнурения. Рея взвела меч, схлестнув, разорвала мою шею. Отмена. Вонзила катану в мой глаз. Отмена. Разрубила меня пополам. Отмена. Разрезала тело пополам. Отмена. В прыжке сломала мне шею. Отмена. Разорвала сердце броском катаны. Отмена. Сломала череп ударом ноги. Отмена. Взяла в захват и разрушила позвоночник. Отмена. Оторвала глаз каблуком. Отмена. Проломила череп ногой. Отмена. Распотрошила меня катаной. Отмена. Оглушила прикладом. Отмена. Пронзила катаной сзади. Отмена. Разрезала запястье. Отмена. Откинула меня ударом.       Я не мог дальше видеть, предвидение, как и всегда, остановилась на пятнадцатом действии. Похоже, Рея наносила яростные, намеренные атаки с целью убить меня. Другого я и не ожидал. Что же, приступим, мне нужно было отразить пятнадцать быстрых атак. Что же, легко. Кто же не справится? По щекам потекли слёзы от осознания того, что я не запомнил удары. От пары я уклонюсь, но остальные достигнут меня — это не замкнутая комната с прямым направлением выстрелов стрел. Сколько я не тренировал память, я всё равно не могу запомнить столько, сколько нужно. Это был мой конец. Ну же, вставай! Ты же тренировался ради других! Ты же столько сил вложил в это! Слабак!       Ноги подкосились и я упал, кратеры, как и было предначертано стихли. Она подходила ко мне, моя смерть. Я отползал, но от страха руки тоже начали ослабевать. Я снова был в этом жалко положении, выглядел так низко и глупо. Сколько бы я не возвышал себя, сколько бы не веровал в будущее, моё настоящее — это быть куском мясо для рубки.       Когда Рея занесла катану для удара и взмахнула ею, я пригнулся и апперкотом разбил её маску. Мраморные осколки разлетелись в разные стороны с жутким треском, а за ними показалось маленькое румяное личико. Её глаза скрывала чёрная длинная чёлка, но остальные черты лица говорили о ней, как об ангеле. Это было чисто оценочное суждение. Но сделал я это не из-за того, что бы в последние секунды моей жизни увидеть лицо своего палача. Таким образом, я в точности восстановил память об ударах Реи и тем самым избавился от страха, который она решила использовать на мне. Я был готов к контратаке. Сейчас, я могу отбиться и некоторое время продолжить без отвлечения на сражение. Поехали.       Удар был направлен в мой глаз — кулаком я отбил катану вверх, после этого уклонился от рубящего удара, ожидаемая попытка догнать меня ходящим лезвием была устранена — я отбил лезвие в землю. Рея собиралась провести удар ногой в пинке, оттолкнувшись от моей шеи (этот удар она часто использовала), поэтому я заранее прикрыл своё горло рукой, от которой она отлетела. Я не заметил, как в прыжке она захватила катану и в развороте направила её в меня. Поймав катану, увидел, как Рея мгновенно приземлилась и атаковал ногой, её я парировал ладонью, но тут же её каблуки взяли мою руку в захват, чтобы повалить меня как в сумо иои где-то там. Против этого у меня не было приёма, поэтому я просто попытался откинуть её в сторону, но Рея сменил положение и наклонила меня так, что я упал на спину и успел вывернуться от её приземления. Тут же, она быстро прижала меня тазом и попыталась воткнуть лезвие в живот, но я сдерживал его ладонями, из-за чего заработал глубокие порезы. Приложив усилия, я откинул её тело ногой и перевязал руки бинтами, которые мигом впитали кровь. Дальше последовал обратный взмах катаной, но его я прикрыл локтём, а потому она перелетела назад, а её владелица мигом провела атаку сзади, пытаясь пронзить меня, но я удачно пропустил лезвие рядом со мной. Из-за скорости я совсем позабыл о равновесии и, не удержавшись, споткнулся, чем воспользовалась Рея и своим ударом кулаком отбросила меня настолько, что я отлетел далеко по той траектории, которой раньше бежал, сбивая деревья один за другим. Но одно попалось крепкое и я разорвал своей остановкой. Но я остался жив, что, очевидно, было намного лучше, чем пятнадцать раз умереть. Постепенно встав, я понял, что Рея продолжила атаку на Жаста, что позволило мне бежать дальше.       В степи можно было не волноваться насчёт резких нападений: в конце концов, треск деревьев выдал бы направление атаки Реи. Но вдруг, по всему лесу раздался жуткий крик, крик страданий и боли. По всей видимости, потрошительница поймала Жаста. Если он ничего не предпримет, то, получается, я больше его не увижу? Нет, даже если он провалится, у него слишком хорошая способность, чтобы от него избавлялись. К тому же, этой способностью он мог пользоваться довольно неплохо, но что помешало ему отбить нападки Реи? Неужели, у него тоже есть эта «плата» за силу?       Важнее всего, должен ли я выручить его? В описании всех заданий на всегда запрещалось помогать своему напарнику, и все это правило соблюдали безукоризненно. Это общество подобных мне так не подобны моей идеологии. Чужой среди своих. По сути, я могу сейчас броситься на помощь Жасту, но в любом случае, я не знаю смогу ли я выдержать ещё одну схватку, смогу ли я потом добежать до финиша, и, наконец, меня обязательно накажут за нарушение правил. Всё это время в меня вдалбливали эгоизм и самодовольство, но я был рождён идти против этих качеств. Мои самые близкие люди ценили во мне именно это, а потому я не имею право предавать их. Решено было бежать на выручку утопающему, как вдруг~       — КХААААААААА, — действие обезболивающего закончилось и я вновь ощутил эту сладкую боль.       Защищая Жаста, я изнурил себя и в момент роковой атаки закрыл своего напарника от кары, получив артериальный порез, несовместимый с жизнью.       — КХА-КХА, — я начал откашливаться, трогая свою шею, дабы удостовериться в её целостности.       Мне кажется, в таком темпе я сойду с ума и стану мазохистом. Первым звоночком было то, что я начал воспринимать эту боль даже после предвидения. Не ощущать, не провоцировать, а именно воспринимать. И эти ощущения вызывали необычные эмоции и чувства, которые эйфорией отзывались в моей голове. Но, разве теперь был ли толк в выручке? Если ведение показало, что по данному пути меня ждёт очевидная смерть, то наиглупейшим поступком было проигнорировать «возвращение после смерти». А рисковать своей жизнью ради едва знакомого, пускай и чистосердечного, человека я был не готов.       Сил оставалось немного. Крики стихли и это начало лишь нагнетать пугающую смуту в бесконечных одинокий стволах. Сколько же ещё нужно было преодолеть, дабы добраться до мыса? И сколько ещё мне уже было прождать до атаки Реи? От нервов, сбивалось дыхание, но если остановиться, то я стану лёгкой мишенью. Лучше будет принять удар и в падении восстановить выносливость через всплеск адреналина. Его было достаточно, так как особых ран в сражении я не получил. Снова деревья, снова трава, но даже в просветах не видно голубых раскатов. Тем временем, лес сгущался, а это было плохо: я слышал, что лесная зона сгущается в отдалении от прибрежья. Чёрт, может нам вообще указали неправильную сторону? Подождите.       Страх в моём теле начал усиливаться. А значит, Рея была поблизости. В этот раз, мне не было, что противопоставить её способностям и силе. Но мне казалось, что, как и у всех, у неё есть ограничение на использование своего полномочия. Споткнувшись, я упал и покатился кубарем по сухой земле. Придя в себя, я сел и начал оглядываться по сторонам. Лезвие могло прилететь откуда угодно, поэтому я в страхе оглядывался по сторонам, пытаясь услышать хоть малейшие движения. Но тишина была неподвижно. Только тогда я понял, что мой страх не был делом рук Реи — это был мой, подлинный, искренний страх из-за истощения и переживаний за Жаста. В подозрениях потрошительницы я пытался скрыть его, но теперь все маски были сняты. Пришлось перейти через себя и продолжить путь. Моё ментальное состояние было под угрозой — всё это итог нескончаемых бедствий в моей жизни. Буквально три месяца назад я сидел в своей сранной комнате, дроча на самую извращённую порнуху и тратя деньги на абсолютно бесполезные вещи. У меня даже аккаунт в мморпг, который входил в топ-10 моего региона. А теперь, мне приходится проходить через такие изменения, принимать шокирующую истину, встречаться со смертью.       Наконец, я увидел свежий воздух, горизонт. Грохнувшись к самому краю, я начал дышать с безумной скоростью, хватаясь за жизнь как угодно. Несмотря на все мои тренировки, я всё ещё был слаб, слишком слаб. Слаб, чтобы просто существовать, подобно животному в низшей пищевой цепи. О чём, интересно, думают мои сверстники? Наверняка о девушках, развлечениях, будущем. А я. Я лежу непонятно где, измученный, одинокой. Меня настигала пагубная рефлексия, которая уже три года не показывала себя. В моей жизни возникло наконец хоть какое-то испытание и я сразу же позабыл о мужественности, вернувшись в состоянии амёбы. Даже дышать было мерзко.       В полуосознанности я увидел, как мягкие туфельки приближались ко мне, таща за собой какой-то предмет. Большой. Я не мог подробно описать то, что я видел, но на уровне интуиции мне стало всё понятно ещё в лесу. Рея тащила труп Жаста. Когда она положила его рядом, сообщив об окончании тренировки, я смог разглядеть его красные от шока глаза и болезненное тело, усыпанное трупами. Увиденное мгновенно спровоцировало выплеск содержимого желудка прямо на труп моего товарища. Кажется, мой рассудок действительно рассеивался, так как вместо Жаста я начал видеть лицо Генри. После этого я засмеялся как псих от стресса, моя душа больше не могла сдерживать порывы безумия в моей голове. Взяв грязный труп ????? и подошёл к обрыву. Минуту. Гниющее тело полетело вниз, навстречу бесконечной бездне потоков. Будто ангел, упавший с небес. Я смеялся, не в силах остановиться, переполненный отвращением к себе. Как вдруг Рея стремительно подошла ко мне, и, набрав в рот какой-то жидкости, поцеловала меня, тем самым заставив выпить содержимое её фляги. Это был не акт эротики, а единственное логическое решение.       Через несколько секунд, мне стало намного лучше и паническая атака заметно стихла. Тогда я посмотрел в глаза моей спасительницы, в которых выражалась. Жалость. Я был недостаточно силён.       По дороге назад, нам выпала возможность лицезреть скопления звёзд под ночным небом. Сегодня, они горели как-то нелепо и тускло. Странно, ведь погода уже третий день стояла ясная. Может дожди? Или же просто мои глаза были залиты чем-то? Я решил получше разглядеть свою спутницу, так как в прошлые разы я не мог сделать этого из-за страха. Как я и говорил, это был откровенный наряд. Она была одета в большой плащ, который скрывал всё её тело, но когда воздушные потоки сметали её пелену из ткани, можно было увидеть, что под упаковкой подарка было лишь укреплённое под тип брони нижнее бельё. Настоящая куноичи, или как их там. Её внешность была меланхолично: кожа лица была настолько белой, что скрывала иногда бледные губы и маленький носик. Но одно всегда горело в ней подобно вечному огню — голые глаза, которые, как мне казалось, светились. Впрочем, девушка она была немногословная и с членами нашего отряда общалась пусто. Со всеми, кроме меня. В нашей атмосфере всегда царил односторонняя неприязнь и односторонняя приязнь. Несмотря на то, что в тренировочном процессе она относилась ко мне без сожалений и поблажек, в остальное время она ласково общалась со мной, ставя в приоритет именно моё мнение. Неужели, влюбилась в меня? Нет, мне кажется, для таких чуду она слишком закрыта. Так почему же я продолжаю ощущать, что мы с ней стоим в стороне от других?       В конце концов, мы наконец достигли этого злосчастного здания. Набрав пароль, мы с Реи вошли внутрь, на посту охраны как всегда был лишь сканер, который пищал как бешеный из-за здешнего вооружения. Со стороны, этот дом мог показаться непримечательным и заброшенным, но как и в любой научной фантастике, у него была потайная комната. Точнее даже комплекс: это было общежитие, намного более обаятельное и чистоплотное, нежели тот гадюшник из Розы. В каждой комнате размещалось по двое, всего, как я и сказал, в команде нас была, учитывая недавние потери и не учитывая нас, шестеро. Был также и лифт, который вёл в тренировочный зал, подготовленный специально для людей с особыми силами. Кажется, когда мы пришли шла тренировка, поэтому пока Рея отправилась отдавать отчёт, я зашёл в нашу комнату и решил смыть с себя всю грязь и кровь. Настроение было ужасное. В голове снова был сумбур и неразбериха.       Я завидую героям всяких комиксов и исекаев, которые с лёгкостью принимают новые реалии своего существования. Да, в я прибыл сюда в порыве эскапизма, желая поменять свою жизнь полностью, но это уже чересчур. Способности? Предвидения? Суперсилы?! Какой же это фарс. Единственное, что удерживало меня здесь — это моё стремление изменить этот мир к лучшему, сделать его более справедливым. Без этого чувства я бы уже после случая с Генри собрал бы манатки и угнал домой, прижав хвост. Правда, не знаю, сколько ещё во мне будет теплиться это яркое чувство, сегодняшний день показал, что я вновь на грани срыва. Не могу я принять, что достаточно силён ради мироизменения, не могу и принять факт, что я больше не один.       Я решил забросить своё снаряжение в чистку (в нашем комплексе орудовала горничная, да-да, самая настоящая), а сам пойти принять тёплый душ, пока не началась суматоха усталых воинов. Полностью оголив своё натренированное тело, я зашёл в душ, и, прижавшись лбом к стенке, стал греться в горячем потоке, принимая влагу. Кажется, по моим щекам потекли слёзы, но из-за воды, стекавшей по моему лицу, я их не чувствовал. Как внезапно, по холоду веющему сзади я понял, что дверь душевой кабинки была открыта. Это была Рея. Обнажённая, само послание бога. Закрыв дверцу, мы остались с ней наедине. Её, видимо, нисколько не смущала такая обстановка, а вот я слегка напрягся:       — Т-ты чего, — как-то резко выразился я — не могла подождать?       — Хотела поговорить с тобой, — произнесла она, взяв в руки мочалку — ты выглядел напряжённым.       И ради этого надо было вламываться в душ? Глядеть на моё голое тело? Впрочем, я хотел удержать свой взгляд убеждениями, что у меня есть девушка, но, как любой уважающий мужчина, я провёл взглядом по её телу. Что сказать, оно не было таким объёмным, как у Алии: Рея была довольно тонкой, с менее выделяющимися формами, но то, что было, было доведено до идеала тренировками. Что говорить — из всех в нашей группе она лучшая по части выносливости и физических способностей. Она, видимо, заметила мой взгляд и я уже ожидал упрёка       — Может расскажешь, что тебя беспокоит, — уточнила она своё волнение — я обязательно помогу тебе.       Хотя, чего ожидать. Я уже давно заметил, что она совершенно не придаёт значения неловкости ситуации, сдерживая свои эмоции. Но это была не грусть, а скорее апатичное безразличие ко всему. Кроме двух вещей: Эпитафий и я. Эпитафий был нашим мессией: именно он собрал всех нас для борьбы с правительством. Да, мои опасения подтвердились. Скорее, из-за них то, что я узнал не так уж и сильно удивило меня — высшие органы управления в тайне от всего мира готовят секретное оружие массового поражения, запрет на которое было наложено ещё в начале начал. Эпитафий был наделён могучей силой, тогда же и осознал, что он не один был избран. Таким образом, он продолжил объединять людей с особыми силами под своё начало и сейчас он начал планомерное наступление. Необходимо было сначала уничтожить десять центров обеспечения, затем три региональных центра, расположенных в нескольких частях страны. Местоположение главного центра не было известно, но его можно было определить в одном из пунктов обеспечения. Что за оружие готовит правительство известно не было, поэтому мы, отчасти, шли вслепую. Так вот, понятное дело, у Реи был стокгольмский синдром, так как я не знаю о её жизни до начала операций, да и она никогда не говорила о ней. Но как и с главным членом нашего отряда она также была тепла со мной. Открыта, снисходительна и приветлива. Не по себе мне было, когда она весьма резко меняла стиль общения со мной на другого человека. Может, и её доброта ко мне была лишь игрой? Скорее всего так.       — Почему ты так тепла ко мне, — решил я идти напрямую — к ребятам посильнее ты относишься сухо.       — Мы ведь живём вместе, — ответила Рея — я решила, что было бы оптимально иметь более близкие отношения.       — Ты врёшь, — подметил я — я не могу быть таким исключением, так как до меня тут жил Ольсон, а, по его словам, ты всегда была к нему жестока.       — Ладно, ты выиграл, — объявила о поражении Рея — на самом деле, у нас с Эпитафией большие ожидания на тебя. Твоя способность, она имеет огромный потенциал.       — Тоесть, это всё потому, что я просто могу быть полезен?       — Именно так.       Ну, а чего я мог ожидать? Как я и говорил, это было не то место, где тебя почитали за черты характера или навыки. Получается, если бы я был наделён иной силой, нежели «возвращение после смерти», я был бы полным отребьем. Такова была правда.       — Сегодня тебе было очень плохо, — как будто анализируя меня продолжила она — если ты злишься на меня за убийство Жаста, можешь вымесить свою ненависть. Не стесняйся.       — Да что ты вообще такое, — почувствовав искреннюю злобу произнёс я — чёртов андроид?! Следуешь какой-то программе, работаешь на батарейке! Неужели здесь учат быть такой пустой?!       — Эмоции исключены для большей эффективности.       Здесь, я уже не смог выдержать. Если бы на месте Жаста был Генри, уверен, она бы сказала то же самое. Да нет, смерть любого человека была бы для неё ничем. Такая отвратительная апатичность это просто мерзко. Такой ход мышления робот может действительно полезен на поле боя, но в обычной жизни это просто. Просто.       — МЕРЗКО.       Я прижал её к стенке душевой и начал душить. Приложив максимальные усилия, мне удалось немного приподнять её, меня поражали усердия, которые я прилагал, чтобы ранить её. Но я сжимал её маленькую шейку как будто хотел выколоть лёд из упаковки. Ещё секунда и под весом стенка сосуда треснула и мы повалились в ванную. Я не сбавлял хватку и по венам на её шее я понял, что ещё 10 секунд и я убью её. Но в этот момент она протянула свою ладонь к моей щеке и слабо погладила её. Это было несвойственно для робота, поэтому я сразу же отпустил её от удушья. Она начала откашливаться и тут я понял, какой беспорядок учудил. Мало того, стекло, которое я разбил, впилось в тело Реи, так как она была ближе к стенке. Меня охватил слабый ужас, что я принёс ей столько боли. Ещё больнее мне стало, когда она, совершенно голая, стала сидя вытаскивать из себя осколки стекла. Некоторые из них были настолько глубоко воткнуты, что ей приходилось браться за них обеими руками. Здесь мне стало по-настоящему плохо и я незамедлительно подошёл к ней.       — Не волнуйся, — сказала она — я вытащу сама.       — Заткнись.       Силой остановив её руку, я начал аккуратно вытаскивать осколки из её нежного тела. Мне было ужасно плохо, ужасно стыдно, ужасно мерзко осознавать, что я сделал. Но в то же время, меня охватывало гнетущее удивление от её непоколебимости. Выдержав удушение, порезы, такой эмоциональный груз, она оставалась совершенно отречённой от человечности. Совершенно не то, что я ожидал найти в самом близком человеке здесь. И как же мне хотелось понять, почему? Почему она такая? Что произошло в её жизни, что заставило её стать такой пустой? Подумав об этом, я решил с тоской взглянуть в её глаза и попытаться понять что-то через них. И тут, я впервые увидел её эмоции, настоящие, скрытые где-то очень глубоко внутри. Тут я понял, что ей всё это время был очень больно и где-то в себе она лишь желала освободиться и сейма подавала знак. Это было то, что дало мне всё осознать. Чувства. Надежда. Слёзы.       

      

Глава 21

      — Что, общий сбор, — на нервах молниеносно произнёс я — но почему так внезапно?       — Командир обнаружил что-то важное, — торопясь, ответил Ольсон — давай, живее.       Я стал как можно быстрее надевать свою одежду. Мне пришлось её сменить: теперь это были те же чёрные джинсы, но с длинной толстовкой с закатанными рукавами. Направившись к главный зал я не забыл блокнот, чтобы записать всё самое важное.       — Что, опять пишешь свои влажные истории, — отрезал Клайд, приметив это — ну что, какая девочка появится в твоих рассказах сегодня?       Да-да, этот тип людей тоже оказался в моей компании. В отличие от других людей, встречаемых мною, он был единственным, кто гордился данной ему силой. Сельфлет скорее старался объяснить её происхождение, а этот горбатый напрямую хвастался своей способностью увеличивать часть своего тела. Он итак был мускулистый громила, так ему ещё вдобавок досталась подобная сила. Мне, по сути, был дан шанс просто исправить ошибки: если призадуматься, то предвидение не было предвидением — оно лишь показывало вариант развития событий, при котором я погибал. А такое могло произойти, например, если бы у меня не было способности. Ну-ка, сколько раз я уже умер?       За столом собралась вся банда, не хватало только Реи, которая залечивала раны бинтами. Все с нетерпением ждали услышать причину такого скорого созыва.       — Итак, начнём, — торжественно проговорил Эпитафий.       — Подождите, а как же Рея, — заволновался я — разве это правильно начинать б~       — Рея уже уведомлена, — прямо ответил он.       Клайд противно усмехнулся, будто пытаясь задеть меня. Увы, его попытка воспринималась мной скорее как детское кривляние. Дальше, Эпитафий объяснил и рассказал причину общего сбора. Да, дело было и вправду важным: через два дня нам предстояло отправиться на первую разведку одного из пункта обеспечения. Если установить схему обустройства и путей, можно будет легче ориентироваться на других объектах, так как, скорее всего, их строили по единому подобию. Но меня всё ещё удивляло, каких объёмов было это дело — провода и волокна протекали под водой на тысячи километров. Удивительно. Так как территория была большая, мы должны были разделить на четыре группы и производить анализ со всех направлений. Меня поставили вместе с Реей, что не удивило. Действовать нужно было скрытно, поэтому для задания были припасены камуфляжеподобные формы. В большинстве своём, просто накидки. Нужно было пробираться без обнаружения и только лишь при нём устранять наблюдателей. Тут я приметил очевидную вещь, что несколько членов отряда были не очень пригодны для этого задания. А именно Клайд, которого в теории можно было легко заметить и Райзер, который был слишком импульсивен для этой миссии. Не сказать, что он был психопатом, даже наоборот — из всех нас он был самым интеллигентным. Но это ещё раз показывало, как внешность может быть обманчива — в бою он превращался в демона. Буквально. Это была способность, которая излишне разнилась с его повседневным спокойствием.       — Эй, чё, думаешь раз мы с Райзом такие шумные, то не стоит нас брать, — видимо я рассуждал так усердно, что точил взглядом этих обоих — могу тебе показать свои способности наедине.       — Клайд, успокойся, пожалуйста, — внезапно заговорил Райзер — Дан, прежде всего, беспокоится за успешность операции. Наши кандидатуры, действительно, могут вызывать сомнения для скрытых действий.       — Я учёл это, — тактично указал Эпитафий — ваша группа не будет участвовать в операции. Вы понадобитесь для лобовых действий в другом районе.       — Опаньки, — улыбнулся Клайд — а вот это интересно.       — Детали мы с вами обсудим наедине, — закончил командир — на этом собрание закончилось. Сводку вы получите завтра днём, настоятельно рекомендую ознакомиться.       Сбор был окончен и все начали расходиться по комнатам. Тут я услышал, что многие перешёптывались насчёт смерти Жаста. Кто-то презрительно глядел на меня, кто-то же, в свою очередь, действительно оплакивал его смерть. В основном, это были девушки. Получается, в его смерти частично виноват и я. Не знаю, был ли он мёртв на тот момент, когда его крики стихли, но было очевидно, что что-то заставило его замолчать. Нет, ещё мне не хватало винить себя в смерти чужого человека, надо забыть это чувство в корне.       — Беливерий, мы можем поговорить, — подошёл ко мне Эпитафий — я бы хотел обсудить с тобой твои усердия.       Пришлось возвращаться за стол. Как я и сказал, он был весьма большим, подобно офисным. Как и полагалось сея мессии, мой командир сел напротив меня и мы сидели по разные концы стола. Видимо, разговор предстоял серьёзный: либо насчёт моего насилия над Реей, либо о смерти Жаста, либо о моей неуспеваемости.       — Скажи честно, ты хочешь вернуться обратно? , — без прелюдий начал Эпитафий.       Ну, да, такого вопроса можно было ожидать. Я был отчуждён от всех, закрыт и придерживался некой иной идеологии. Ла какой иной — моё мировоззрение совершенно разнилось с присущим здешним людям, которые заботились о наживе и собственной безопасности. Да даже тот же Жаст, как оказалось, воспользовался способностью, чтобы перенести свой образ поближе ко мне, дабы избежать атаки Реи. Как мне может быть жаль этого ублюдка? Как мне нужно сближаться с этими самовлюблёнными людьми? Или же мир действительно устроен так, что люди с добрыми и искренними намерениями занимали в нём низшее положение?       — Ты, наверное, потерян от резких изменений в твоей жиз~       — Дело не в этом, сэр.       Дело ведь действительно было не в том, сложно ли или не сложно мне было принять, что я теперь, по сути, суперсолдат. Дело было совершенно в другом.       — Если хотите полного ответа, я объяснюсь, — сурово заявил я — возможно, вы захотите выгнать меня.       — Продолжай, — с свойственно прямотой ответил мне Эпитафий.       — Прежде всего, мне кажется, что мои коллеги работают с вами ради собственной выгоды, нежели для благой цели. Это очень разнится с моей позицией, ведь, как я множество раз заявлял это, я согласился присоединиться к вам только потому, что я хотел подкрепить свою веру в правосудие крепкой силой. Во-вторых, я поражаюсь жестокости здешних тренировок в полевых условиях. Из-за их сложности, мы лишились одного члена нашего отряда. Только потому, что он не прошёл испытание! Можно было просто, не знаю, отправить его домой, что ли.       Я всё укреплял и чернил свой тон, грозно вглядываясь в пол.       — И в конце, я не понимаю, почему вы держите меня у себя. Среди всех бойцов, я самый слабый, несмотря на все труды, которые я прилагаю к тренировкам. Я отказываюсь орудовать холодным оружием, отказываюсь прибегать к насилию, что очевидно может сорвать операцию. У меня нет достаточно опыта для участия в таких серьёзных заданиях, да даже во вчерашнем испытании я почти что провалился. Моя способность намного слабее других: по сути, она просто позволяет мне исправить ошибки. Ничего больше. Рея сказала, что вы видите потенциал во мне, но его в себе не вижу я. Вы специально пытаетесь сблизить меня с ней, чтобы я не бросил всё на полпути, но уверяю вас, это бесполезно. Это лишь увеличивает чувство вины во мне, что я не могу оправдать ваши ожидания. Мне ужасно хочется стать сильнее, стать достойным защитником справедливости, но я просто не могу! Сколько бы я не тренировался, во мне просто нет сил для борьбы. Простите.       Гнев сменился тоской, и теперь я лишь убого использовал своё право быть выслушанным.       — Мне пришлось бросить Жаста во время тренировки, потому что предвидение предостерегло меня от смерти. Я причинил вред Рее, хотя она спасла меня от безумия. И сейчас я сижу в вас на шее, хотя давно уже должен быть исклю~       — Достаточно, — прервал меня Эпитафий, поняв, что я ухожу в самобичеваний — твои слова…       Возникла секундная тишина.       — Весьма понятны, — закончил он.       Командир взглянул на меня не с отвращением или презрением. Это был отцовский строгий взгляд — взгляд, полный мужского доверия и принятия. Он ожидал услышать эти слова, и сейчас был рад, что я набрался смелости произнести их. Приближался такой же долгий ответ.       — Мне специально приходилось скрывать от тебя многое, Беливерий Дан, — признался Эпитафий — но сейчас, я вижу, что могу доверить тебе правду.       Убедившись, что двери закрыты и в зале никого не осталось, он рассказал мне правду, которая, в очередной раз, сбила меня с толку и попинала, хорошенько так попинала.       — На самом деле, Дан, по результатам твоих показателей, у тебя самый лучший результат во всех характеристиках. Первое время, признаюсь, мы специально создавали давление, чтобы стимулировать твои упорные тренировки. Но когда я понял, что ты развиваешься очень быстро, мне пришлось замедлить твой прогресс, поэтому я попросил нашу горничную добавлять в твою еду биодобавки для ослабления организма. Насчёт твоей способности, могу сказать, что по её развитию можно действительно сделать выводы, что она имеет неограниченный потенциал. Предвидеть развитие событий и иметь возможность ими управлять — это ведь управление временем, ты так не считаешь? Слова Реи не являются ложью и я не заставлял её сближаться с тобой — это был её личный выбор. Ведь так, прислужница?       После обращения, я услышал, как двери открылись и в зал вошла, сами понимаете кто. Она села рядом и начала глядеть вниз, покорно, по всей видимости, ожидая новых приказов.       — Не беспокойся, всё, о чём я говорю тебя сейчас, знает и Рея, — подметил Эпитафий — что насчёт твоих первоначальных слов, здесь я тоже должен открыться перед тобой. Я давно наблюдаю за твоими успехами, не только в роли героя, но в роли добродушного человека: ты спасал жизни, боролся против преступности, помог в свержении коррупционного правительства в Лейбнице, а если не касаться чего-то глобального, ты ведь всегда занимался благотворительностью, работал в доме престарелых, заботился о животных в приюте. Так вот, я разделяю твою идеологию, мало того, всё, что я делаю, я делаю опираясь на постулаты добродеятеля. Я понимаю, как тебе хочется избежать лишних жертв, но мне тоже хочется пройти путь малой крови. Что же насчёт твоих, как ты выразился, коллег: для меня, они не представляют особой ценности, так как, как ты и сказал, они видят в этих операциях выгоду лишь для себя. Поэтому я считаю, что могу решать, каким людям, наделённым способностью, жить, а каким — нет.       — Получается, вчерашнее испытание было подготовлено специально для убийства Жаста?       — Именно так.       Я не мог поверить своим глазам. Всё это время я танцевал под дудку кровожадного человека, который, пусть и утверждает о схожести наших идей, но кажется, что совершенно запутался в понятиях. Да он просто с ума сошёл!       — Манипулировать действиями других, убивать слабых, обманывать людей — это не очень-то похоже на справедливость, — тут я уже не мог сдержать своих претензий, отчего внезапно встала Рея, но Эпитафий приказал ей не волноваться.       — «Ради спасения сотни жизней иногда нужно пожертвовать одной» — разве не так выразился твой хороший друг?       Что?       — Тогда, в порту, скольких людей вы убили взрывом, оправдываясь тысячью спасённых людей?       Что?!       — Или то, как ты расправился с сутенёром, который долгие манипулировал твоей возлюбленной?       ЧТО?!       — Дан, твои руки в крови по локоть, и ты упрекаешь меня в расценке чужих жизней? Это эгоизм.       Меня просто пожрал страх, непонимание, ужас. Такое сильное, ужасно сильное чувство поражения, что оно заставляло меня прижаться к земле и резать кожу. Ненависть? Боль? Отвращение? Что же, что же это за чувство? Но прежде всего, прежде всего, я был ошарашен другим:       — Откуда вы знаете, что я работал в доме для престарелых?!       — Как я и сказал, мы следили за тобой       — Как долго?!       — С момента твоего рождения.              

Глава 22

      Кажется, от шока я потерял сознание, потому что очнулся в своей кровати. Внезапно почувствовал лёгкий угол в руку — Рея ввела мне какое-то вещество. Хотя, я знал, что это было то самое успокоительное, которое тогда спасло меня от безумия. Видимо, сейчас его нужно было ввести внутривенно, чтобы оно действовало эффективнее. Вообще, это лекарство мы часто использовали для избежание истощения, и оно, к слову, было вполне эффективно. Закончив процедуру, Рея засунула шприц в коробку и собиралась уходить, как вдруг я остановил её, потянув за плащ-накидку.       — О тебе позаботится госпожа Хлоя, так звали нашу горничную.       — Ты знала, да? , — в полудрёме мямлил я — знала, но молчала.       С тем же молчаливым безразличия эта девушка покинула нашу комнату. Я, то ли от усталости физической, то ли внутренней упал обратно на кровать и стал понемногу засыпать. Сознание гасло. Кажется, я проснулся где-то ночью, так как за окном было уже темно и кровать Реи была накрыта одеялом, означая, что она спала. Покой нарушила Хлоя, которая, стараясь не разбудить мою соседку, подошла ко мне с какой-то тарой и включила маленький фонарик над моей кроватью. Видимо, я очень слабо открыл глаза, потому что она явно думала, что я сплю. Тара оказалась тазиком с водой, из которого она намочила тряпку и положила мне на голову. Тряпочка была очень холодной, видимо у меня был жар. Хлоя начала гладить меня своими детскими ладошками, и, нет, чтобы вы не напридумывали, ей было 21, но выглядела она на 10 лет моложе: маленькая, узенькая, с игрушечными ручками и кукольным личиком. Она была человек самого мягкого и ласкового характера, который я встречал, поэтому все относились к ней с добротой, но я всегда старался уделять ей внимание, так как видел в ней очень доброго человека. Мы провели довольно много времени вместе, но, к сожалению, ещё больше я провёл в одиночестве. Кстати, меня также позабавило, что ношение формы горничной не было обязательным — Хлоя выбрала его сама. И скажу я вам, это было как в настоящем кино: это декоративное платьице, воротничок, туфельки, но, что самое главное, когда она убиралась, можно было увидеть нет, извращенцы, не трусики, а её поясные чулки. Скажем, у меня всегда был на них фетиш, так что меня нельзя обвинять в испорченности. Скорее, в испорченности моих фетишей. Она просидела со мной довольно много, несмотря на то, что было довольно поздно. Она уходила и возвращалась с ещё более холодной водой, ну, или же просто так казалось мне. Я в это время то засыпал, то просыпался. Наконец, когда я почувствовал действительно сильную сонливость, Хлоя неожиданно положила тряпку в тазик, убрала волосы за ушко и, придерживая концы волос, наклонилась ко мне и…       Поцеловала в носик. Даже сквозь темноту я видел румянец, наполнившись её лицо. Интересно, почему она здесь? Почему работает на Эпитафия? Может, он ей манипулирует? С этими мыслями я стал постепенно засыпать, и вот, ночь поглотила меня, а вместе с ней пришёл и старший брат грёз и сновидений — спокойствие. Благодаря Хлое, я спал без задних ног — обязательно стоит сказать ей спасибо за заботу. Но для начала, нужно будет задать множество вопросов Эпитафию, хотя, я даже не знаю, смогу ли я встать утром. Оно никак не приходило, отчего я подумал, что был навсегда заперт в сновидениях. И вот я проснулся. Солнце ещё не взошло, но я чувствовал, что суета уже наступила. Рея делала разминку в своём «домашнем» наряде, который был точный копией её «боевого» одеяния, но без накидки и защитных накладок. Не такое утро я бы хотел встречать.       — Ты проснулся, — видимо почувствовав моё пробуждение, сказала она — с добрым утром.       То ли я был зол, то ли уставший, но я ничего не ответил в ответ и медленно встал с кровати. В голове немного вертело, но в принципе, всё было в порядке. После этого, надев повседневную одежду, я вышел в коридор и направился к уборной. Там я умылся и, посмотрев в зеркало, увидел, что у меня было очень вялое лицо — неудивительно, ведь я не ел уже почти три дня. Значит, надо было отправиться в столовую, но она, скорее всего, была закрыта. Чёрт, что же делать?       — Господин Дан, — радостно побежала ко мне светловолосая горничная — я так рада, что вы в порядке! Вы хорошо себя чувствуете?       Кажется, я не до конца окреп и слишком поспешил с действия, либо же просто истощился от голода, но я хрипло прошептал:       — Еда-а-а-а       Благо, моя верная помощница поняла меня и в скорости побежала в свою каморку, стуча босоножками по полу. Если бы у меня была вторая младшая сестра, я бы хотел, чтобы ею была именно Хлоя. Благо, ей не тринадцать лет и мне ничего не грозит, если я буду заглядываться на неё. Нет, у меня есть Алия! Но у Алии нет чулок. Всё, хватит. Вернулась она с пирожком, как оказалось, с картошкой. Я быстро его слопал и с полным ртом сказал спасибо, отчего Хлоя, как ребёнок, посмеялась и покрылась слабым румянцем.       — Спасибо, что позаботилась обо мне этой ночью, — как-то неоднозначно с сердечной добротой сказал я — благодаря тебе, мне стало намного лучше.       Хлоя полностью залилась румянцем и начала бегать глазами вокруг, издавая звуки как мышка. Маленькая, бархатная мышка. Нужно было как-то по иному выразить благодарность. Дать я ничего не, а вот сделать.       — Хлоя, подойди поближе, я хочу сказать тебе кое-что, — со слабой улыбкой попросил я.       — Г-господин, что вы хотите~       Вспомнив один хороший приём, я обнял её щёки ладонями, наклонил немного голову и пристально начал вглядываться в её глубокие зрачки. Она же, в свою очередь, стала превращаться в настоящий помидор, я чувствовал, как её тело становится горячее и горячее. Думаю, в каких-нибудь хороших романах в этот момент главные герои признаются в любви или говорят что-то очень милое, я же довольствовался малым:       — Спасибо тебе.       После этого, я укусил её за мочку мятного ушка, после чего она подскочила и с криками «КЬЯЯЯ!!!» убежала в свою коморку, прикрывшись ладонями. Я искренне посмеялся над этой милотой. Да, Хлоя, я знаю, как это приятно. Теперь ты тоже проклята воспоминанием о моём укусе. Я не заметил, как настроение поднялось, а в теле появились силы. Конечно, безусловный страх ещё нагнетал моё сердце, но теперь я был уверен, что я не один. Но правильно ли вновь показывать свои слабости близкой девушке? Мне кажется, ей будет намного спокойнее рядом с сильным и мужественным парнем, а не таким размазней, как я. Скатился на санях, теперь пора их возить. На завтрак я пришёл раньше всех и помог Хлое накрыть стол, она избегала моего взгляда как угодно. Видимо, я запустил новую любовную линию в своей веб-новелле. Когда все пришли, я, на удивление, не увидел каких-то странных взглядов в мою сторону. По всему, я понял, что эта история не поднималась на всеобщее обозрение. Одно лишь немного выводило из себя — взгляд Клайда на наши тёплые разговоры с Хлоей. Клянусь, если пальцем тронешь её, я сделаю с тобой то же самое, что сделал с pimp!       Настало время подготовки. Мы проверяли снаряжение и обговаривали план действий. Незаметно, сзади подошла Рея и попросила меня прийти в зал Эпитафия, поговорить. Видимо, сейчас будет серьёзный разговор. Когда я направился в сторону нужной двери, я, очевидно, обнаружил, что личная защитника мессии идёт прямо за мной. Последнее, чего мне хотелось — это становиться жертвой манипуляций. Наконец, мы дошли до торжественный врат покоя короля, в кои я постучался. Получив разрешение войти, я приоткрыл врата в ад и робко вошёл в зал. Мне сразу же приказали сесть за то же самое место, что я покорно и сделал.       — Извините за вчерашнее, — решил я начать издалека.       — Не стоит, — ответил Эпитафий — в конце концов, это действительно была шокирующая информации для тебя~       — Да, честно, я с тру~       — Но это не всё, что мне нужно было тебе сказать, — внезапно прервал меня повелитель — у тебя наверняка остались вопросы насчёт моих слов. Я отвечу тебе на них. Но только после успешного завершения завтрашней операции.       Как бы я не старался, меня постигли оковы. Дабы узнать правду, дабы наконец разобраться в собственной жизни, мне предстояло станцевать опасный танец со смертью. Но разве у меня остался хоть какой-то выбор? Всё, что я мог сделать ради себя — это стать жалким, жалким рабом. И это всё, чем я мог стать. Мерзко.       Но хотя бы ради Хлои мне нельзя было опускать руки: если она увидит меня в таком виде, то будет беспокоится. Поэтому я решил пойти в оружейную и подыскать себе хорошее вооружение, так как мне уже было плевать на жертвы, смерти и прочее. Ради правды, я был готов переступить через любого, через что угодно. Потому что я устал постоянно теряться в этом мире, размышлять над собственным эго и зарываться в проблемы с головой. Чёрт, кажется я скоро снова сорвусь, нужно было предпринять что-то, но не прибегать к той дуре, которой мы постоянно упаивались. Так, сначала вооружение. А что носили персонажи моего любимого автора? Кажется, у одного там было какое-то энергетическое оружие для борьбы с полипами. Нет, я думаю в нашей временной линии их ещё не изобрели. В этой — я оказался в нужный момент в нужном месте.       — Господин Дан, — послышался сзади милозвучащий знакомый голос — здравствуйте ещё раз. Я убирала комнату господина Жаста и нашла этот человек с кинжалом. Вы были ему хорошим другом, я уверен, он бы хотел передать его вам.       Это был драгоценный, красивый и мужественный кинжал с невероятно удобной рукоятью. Я был уверен, что Жаст не орудовал никогда холодным оружием, кроме лука и своего обреза. Скорее всего, это семейная реликвия, но узнать местоположение его родителей мне вряд ли удастся, а потому, решено было присудить его. Попрактиковав удары на манекенах, я понемногу набил себе руку и пошёл себе в комнату. Было лишь самое начало дня, но я уже хотел закончить всё как можно скорее. Разгрузку я решил устроить с её вечером, чтобы уж точно никаких дел ко мне не было. Днём, после обеда, была назначена лёгкая тренировка, в которой нам пришлось тренироваться в паре с Реей. Это было мучительно, но терпимо. После чего у меня разыгрался аппетит и я самым первым прибежал на кормиловку. День выдался отличным, но несколько дел ещё предстояло сделать.       Да, я поехал кукухой. А кто не поедет? Можете винить меня во всех мировых бедах за то, что произошло дальше, может закрывать страницу и больше никогда не возвращаться к этой книге. Я сам всё с большим отвращением начинаю описывать всё это, ощущая всю гниль и отвратность своих действий.       Пока мы мыли посуду вместе с Хлоей, я спросил, есть ли у неё телефон, так как я своим не обзавёлся с момента приезда в Розу. Она ответила, что пользуется смартфоном в свободное время, что было отличной новостью. Я предложил совершенно неожиданно сделать совместное фото, чему Хлоя была, ожидаемо, удивлена и несомненно рада. Мы сфотографировались, обнявшись очень крепко, а потом дружелюбно обменялись улыбками. И, когда время шло ко сну, а у Хлои намечался вечерний обход, я тихо пробрался ей к ней в комнату (она доверяла всем, поэтому не закрывала входную дверь; да и красть там было нечего) и украл её телефон. Он ещё был тёплый от её рук. Когда день полноценно подошёл ко сну, я удостоверился, что Рея уже спит и достал этот маленький телефон с аксессуарами. Мне ещё раз ужасно повезло и на нём не оказалось пароля, хотя зачем он нужен был ей, если о её телефоне никто не знает? В альбоме я обнаружил не так много фотографий — в большинстве своём это были фото котиков, цветов и закатов. Наша с ней фотография была единственная, где были видна чьи-то лица, мало того, она была добавлена в «Любимое». Я, уже не сдерживая себя, приблизил фотографию к груди Хлои и начал разминать свой инструмент. Мягкие покачивания превратились в упругую стимуляцию, а потом и в тяжёлые упражнения. Я мастурбировал на девушку, которая была невинна и искренна с каждым встречным, даже если тот обижал её, на девушку, которая с таким трепетом относилась к каждому моему чувству, на девушку, чьё сердце мне никогда не хотелось разбивать, на девушку, чья улыбка была ярче самого солнца, на девушку….       Какой же я мерзкий, отвратительный, ничтожный человек. Мне по-настоящему хотелось опустошить себя изнутри, задушить, перегрызть глотку. Хотелось рыдать от собственной неприязни, но было настолько тошнотворно даже слёзы больше не могли катиться по этому убогому лицу. От бессилия, я случайно обронил телефон и уставился в потолок с желанием быть придавленным, съеденным. Пожалуйста, кто-нибудь, убейте мен~       — Господин?       В комнату проник коридорный свет, который преградил маленький силуэт, тень которого была серьёзна и гневна. Я тут жк попытался дотянуться до телефона и спрятать его, но Хлоя уже заметила его и подняла. Скорее всего, и приближенное фото она увидела. Теперь, я потеряю ещё одного дорогого мне человека только из-за своей ничтожности, господи, УБЕЙТЕ меня. От стыда я почти превратился в аутиста и стал истерически дышать, отвернувшись в соседнюю сторону, совсем как маленький ребёнок. То, что было очевидно, но то, чего я боялся сильнее всего — звук закрытия двери — прозвучал, и я ещё сильнее почувствовал тошноту из-за ненависти и стыда.       — Господин, — легла рядом Хлоя — я всё понимаю. Вы уже месяц упорно тренируетесь без правильного отдыха. Если хотите, только для вас, я могу сделать вам приятно.       — Прости меня, — скрепя зубами полил я — я такой отвратительный человек!       — Всё хорошо, мой господин, — успокаивала меня Хлоя — вы не отвратительный, вы — одинокий. Вам очень не хватает заботы, а от вас так много ожидают~       — кХ, — я не смог больше ничего выдавить из своих губ.       — Повернитесь, пожалуйста.       Я с трепетом вылез из-под одеяла и так же трепетно повернулся к ней. Она смотрела с глазами, полными от слёз. Видимо, я действительно разочаровал её — самый близкий ей человек в тайне представлял её в своих влажных фантазиях. Нет, сейчас мне нужно было сделать всё, чтобы успокоить её, чтобы никогда в жизни больше она не встречала таких ужасных людей, как я. Но вместо ненависти, я встретил объятия. Сильные, крепкие. Казалось невозможным ощутить такой порыв, такую хватку от таких маленьких рук, от такого детского тела. Она прижалась ко мне лицом и сжимала меня, как будто держась за высокий-высокий выступ.       — Я так надеялась что когда-нибудь. Что когда-нибудь мои чувства будут взаимными, — очень робко, прерывисто и тихо шептала Хлоя — если это ваш способ её выразить, пожалуйста, скажите, я вас пойму, я буду так счастлива.       Что будет, если я скажу нет? Что тогда случится в наших взаимоотношениях? Неужели из-за моей неудачной попытки насладиться фантазиями всё пойдёт к черту. Все её старания, чувства, эмоции, надежды — их всех я уничтожу отказом, уничтожу и сотру. Но сказать «Да» я тоже не мог, потому что я не испытывал никаких любовных чувств к ней. Или же испытывал? Если так подумать, после той ночи моё сердце билось гораздо чаще, когда рядом была Хлоя, это ли не знак любви? Но как же Алия? Как же все эти слова про «никогда не брошу» и «люблю только тебя». Самое неправильное, что я могу сделать в этой жизни — это~       — Я люблю тебя, Хлоя.              

Глава 23

      Высадка была запланирована в полутора километров от охранной зоны. Группы должны были сразу же разделиться и занять позиции у главных ворот на севере, юге и западе. Для крайних случаев, местность на востоке была заминирована. Клайд и Райзер, которые тоже принимали участие в операции, но косвенно, были переброшены в соседнюю область, чтобы, устроив переполох, отвлечь внимание этой подстанции. Как и оговаривалось, на нас были надеты камуфляжи, которые могли скрыть нас в тёмно-жёлтой среде. Да, база находилась в пустыне, но это играло нам лишь на руку: во избежание солнечного удара большинство персонала будет находиться внутри здания, оставляя территорию станции под наш анализ. Но стоит учесть, что и мы не защищены от солнечного удара, поэтому действовать нужно было моментально. Кажется, мы начали снижаться, потому что в лицо потихоньку начала лететь пыль.       — Ого, да у нашего юнки укус на шее, — подметил Ольсон — неужели крутишь ночью шуры муры с нашей потрошительницей?       Обычно, я бы не обратил внимания на такие глупые подколки, но в это раз меня немного накрыл стыд, что вызвало у всех лишь сильную надменность. Укус на шее, как и многочисленные царапины на теле прошлой ночью оставила наша горничная. Я оказался, скажем так, слишком большим и жестоким для неё. Особенно угнетало меня, что это был её первый раз, первый раз с так~       Нельзя было отвлекаться от миссии. Отвлёкся на секунду — провалил всю операцию. Пока, нужно было закрыть глаза на собственную ничтожность и поступать, как настоящий воин. Первой отправилась пара девушек. Про них я ничего не рассказывал, но уверяю вас, скоро они проявят себя в этой истории. После них пошла пара Ольсона, а затем пара двух других членов команды. Узнаете вы о них или нет — всё зависит от того, смогу ли сблизиться с ними. Так что, придётся подождать довольно долго. Наконец, наступила наша очередь, мы спустились по канатам, взяв два бинокля. Меня научили продвинутым навыкам скрытности, поэтому без особого напряжения мы подошли прямо к сеточному забору. Нужно было забраться повыше, и, заприметив отличное место, я показал его Рее, после чего мы взобрались на него. Открывалась хорошая панорама на логистическую структуру. Чётким голосом Рея приказывала записывать данные и делать фото определённых мест. Дело было точно, поэтому в нём пришлось задействовать весь мой педантизм. Наконец, работа была окончена, и нам осталось лишь дождаться остальных. Боюсь, что это займёт довольно много времени. К счастью, отвлечение громил нам не понадобилось. Под палящим солнцем мы лежали на горячем песке и наблюдали за плывущим, вьющемся небе. Оно было необычайно голубым. Удивительно, кстати, что в нашей стране есть ещё и небольшая пустыня, хотя, учитывая её размеры и протяжённость по меридиану, это не так уж и неестественно.       — Если не секрет, что тебя привело к Эпитафию, — внезапно прервал я сухую тишину — он ведь не просто так сделал тебя его правой рукой. Должны была быть причина.       Но моя спутница не отвечала. Я решил, что наши взаимоотношения окончательно засохли, как и всё в этих золотых снегах, но внезапное признание заставило меня переменить позицию.       — Я была рождена воином, — вдруг ответила Рея — это мой смысл жизни и всё, что мне от жизни необходимо.       Вот тебе раз. Неужели она действительно андроид с командой на послушание? Нельзя так просто родиться с желанием быть чьей-то пешкой на шахматной доске. Хотелось бы мне сейма как-то покопаться в ней и добраться до сути, но у меня не хватало моральных сил, чтобы даже разобраться в себе. Но я знал: она разительно отличается от тех людей, с которыми нам приходится работать. У нас у всех есть способности, которые, отчасти, являются частью наших личностей, но что эта сила есть для Реи? Скорее всего, лишь ещё одна искринка на клейме водительницы. Обещаю, я узнаю, что у тебя там, внутри. Бесчувственные и апатичные люди в фильмах обычно самые грустные и побитые жизнью. Ты тоже побитая. Тут я придумал, как устроить двойной диалог: между самим собой и ней.       — Знаешь, я тебя понимаю, — начал я издалека — я с детства следовал своим идеалам об абсолютной справедливости, пытался всячески отстаивать её и толкать в массы. Я боролся за равенство мнений, честность и равноправие в обществе, но такие идеи всегда обречены на провал. Пытаясь действовать в соответствии своим правилам и морали, я раз за разом шёл на глупые поступки, мучал себя, гнёл и всё глубже лгал себе о своих убеждениях. Но постепенно, я начал находить отголоски моих популистических идей в своей личности. Регулярно пытаясь потакать какому-то тайном, истинному постулату о праведности, я лишь был такой же пешкой, как и ты в руках чего-то большего. Только лишь приняв собственные идеалы, собственное отношение к ним, я перестал сомневаться в моей вере в справедливость. Если в конце концов я окажусь не прав, мне не будет досадно быть обманутым лживыми понятиям, потому что я всегда верил лишь в справедливость. Даже если справедливость подразумевает постоянную расценку жизней, когда моральные вопросы сменяются вопросами мировой выгоды. Я это к тому, что считаю твоё призвание не твоим личным решением. Возможно, я лишь сужу только по себе, но ты не окончательно честна с собой: служить кому попало лишь бы слушать, что надо делать, а что не надо, во что верить, что отрицать. Ты — марионетка, пытающаяся убедить себя в отсутствии нитей.       — Если среди нас и есть марионетка, то только ты, Дан Беливерий.       Рея произнесла эти слова без присущим ей безразличием. Наоборот, скрыв от меня своё лицо, она показала свои настоящие эмоции, своё мнение насчёт моих слов. Видимо, я оказался прав, предполагая, что она лишь скрывает эти чувства глубоко в себе. Однако~       — Не говори, что понимаешь меня, что мы одинаковы, — в слепой ярости произносила она — я сама выбрала свою дорогу, в отличие от тебя, ничтожная кукла.       — О чём ты? — тут я понял, что дело пахнет жаренным и попытался охладить наш пыл. В этот момент, она повернула свою голову, оголив незнакомые мне эмоции то ли отвращения, то ли злости:       — Эпитафий с самого твоего рождения следил за тобой и пытался сделать из тебя точно то, что ты из себя представляешь из себя, — перешла на крик Рея — твоё несчастное детство, твои разбития надежд, твой эскапизм, твоя стажировка и ссора с родителями, твоя встреча с Генри и остальными, все ваши действия вплоть до подтирания жопы было спланировано моим господином. Кто из нас марионетка теперь?       Из-за того, что, казалось бы, самая скрытая игра из нас внезапно перешла на искренние эмоции, нас заметила охрана и нам пришлось в скорости уходить с места проведения операции. Запросив срочный транспорт, мы отступали на дальние позиции, устраняя тех, кто решит воспрепятствовать нашему побегу. Операция была выполнена, но теперь экосистема центров обеспечения была уведомлена о наблюдении за ними тайным отрядом. Это сделало всё гораздо сложнее и начало постепенно срывать пелену с нашей компании. Да, я получил хороший такой нагоняй от всех членов операции, в том числе от Реи, но меня волновали лишь её слова. Неужели, она говорила правду? Сейчас, возможно, мне в лицо скажут всю правду о моём существовании, либо же оставят с сотней вопросов наедине. Нет, только лишь в какой-то бредовой выдумке может быть придуман сюжет с жизненным заложником. Только у героев книг есть предначертанная ему линия жизни, против которой он пойти не может. Но я не герой какого-то глупого романа! Я — есть я, живой, свободный, честный. Во мне нет ничего особенного, я не могу быть избранным.       По прилёте первым делом мы должны были отправиться на отчёт. На вопрос о возникших трудностях вызвалась ответить Рея, оправдав всё тем, что охранник заметил блеск от солнца на нашем бинокле, но я сразу решил, что при всех навыках моей напарницы, такое бы было недопустимо.       — Не делайте вид, что не знаете, — решил встрять я — вы ведь точно прослушиваете наш канала связи. Так что, вы обещали мне информацию, если операция завершится успешно. Ну так вот, мы живы, вот все документы.       — Извини Беливерий, — с какой-то лёгкостью произнёс Эпитафий — ты действительно хочешь выносить это на всеобщее обозрение?       — Действительно.       — Да, это всё правда. У меня есть доказательства каждому сказанному ею слову. Я с рождения знал о твоём потенциал и всё это время специально манипулировал твоей жизнью, чтобы она привела тебя ко мне с тем, что есть в тебе: идеи, переживания за то, что тебе дорого, сожаления и любовь. Всё это нужно было, чтобы разрушить тебя, сделать из тебя идеального воина, который бы исправил эту страну к лучшему. Теперь, думаю, это не необходимо. Я создал тебе идеальную жизнь: у тебя есть дело, которому ты отдан с рождения, есть идеи, которые укрепляют твою волю, есть люди, которые заставляют двигаться вперёд, есть то, против чего ты готов стоять до конца. Я оказал тебе услугу.       И вновь, вновь меня накрывал шок. Но это было не самое главное. У меня остался последний вопрос, который сейчас был для меня почему-то очень важным.       — Что случилось с моими родителями? — совершенно пусто спросил я       — Я сделал так, что бы тебя не искали, если говорить простым языком.       В голове было ужасно пусто. Я просто шёл куда-то silence. Мне хотелось уйти. Уйти от всего в этом мире, уйти из этого мира, но больше всего мне хотелось увидеть мои последние сомнения вживую. Я вышел из здания, странно, но silence никто не пытался остановить или задержать. Или же у меня настолько помутнело сознание, что я уже не распознавал чужие лица. Каким-то образом, я дошёл до железнодорожных путей, по ощущениям прошло ??????? дней непрерывной ходьбы, потому что боль начала походить на боль от предвидения. Пройдя немного дальше, я очутился на станции, где, завидев меня, обычные люди дали давать мне денег, как какому-то ?????????. Их хватило, чтобы доехать до моего города. Какое совпадение. Но мне было ужасно-ужасно плохо, я решительно сходил с ума, потому что дальше я мыслил лишь отрывками…       ????????…вагон…люди…леса…стук…слабость…открыть…закрыть…опять…люди….спать….дышать…странный….взгляды….скоро….стать….выход…шаг….дом….       ?????…улица…дома…дома…люди….магазин…знакомые….снова….взгляды….голоса….двор…дверь… ?????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????       Мама была мертва. Папа был мёртв. Маленькая сестра, грудной ребёнок, лежали в собственной крови. Моя семья была убита. Я остался один. Моя семья была убита. Маленькая сестра, грудной ребёнок, лежала в собственной крови. Мама была мертва. Папа был мёртв. Убита. Крови. Мама. Папа. Папа. Сестра.       Я достал реликвию, полученную Жастом и поднёс лезвие к горлу. Голова была пуста от шока, от безразличия. По-крайней мере, я ничего не чувствовал. Мне нужно было сейчас кричать, реветь и рвать на себе волосы, но мне ничего не удавалось выдавить из себя. Лезвие царапало кожу, из ранки капельками текла кровь. Сейчас, должно случится предвидение, посчитал я. Если в течении десяти секунд оно не случится, я посчитаю, что в таких ситуациях оно не работает и покончу со всем сам.       Один. Два. Три. Клинок всё ближе к горлу, хватка всё спокойнее. Четыре. Пять. Шесть. Простите, что не был рядом. Семь. Восемь. Девять. Я не хочу умирать. Десять. Я изменил направление удара и воткнул его себе в живот. Кровь сразу же пропитала всю одежду на мне, я стал откашливать её. Сначала, было чувство сильного ожога, но потом оно сменилось невероятным чувством боли — нужно было вытащить нож. Но из-за истощения и потери крови, у меня просто напросто не хватало сил. Я извивался, корчился всё сильнее и понимал, скоро смерть придёт. Она, действительно, была близко. Я взялся за лезвие руками, что бы от боли адреналин добавил мне сил. Это сработало, и я тихо улёгся рядом со своей семьёй. В последних моментах, я протянул руку, окровавленную руку к щеке моей полугодовалой сестрёнки. Ты слишком рано ушла от нас, ты плохая девочка. А я вот-вот стану плохим мальчиком.       — Мама…папа…       Кажется, я уже бредил, так как что-то связанное из меня не выходило, а голос становился всё тише.       — Па… М~       — УАААААААААА       Внезапно комнату пронзил детский плач. Прямо передо мной лежала моя сестра, которую я посчитал мёртвой, дышала, жила. Жила! Я попытался обрадоваться, но было поздно. Для меня, кажется, закончились все дополнительные шансы. Я изо всех сил тянулся к сестрёнке, глядя на неё. Слезы наполняли моё слабое тело, хватка становилось всё слабее и веки закрывались. Похоже, это действительно мой конец. А я ведь так многого ещё не сделал…       — Ма…ма       Это было последнее, что я успел сказать моей семье. В этот день, семья Беливерий отправилась в долгое путешествие. Их тела были найдены в их квартире, трое погибли из-за ножевых ранений, маленький ребёнок был истощён и погиб вследствие обезвоживания. Вероятнее всего, это был родительский суицид в приступе бешенства. О чём говорить, сейчас по улицам шастают слишком много бродячих живностей. Дело было решено закрыть, так как никаких следов присутствия других людей или преступников не было обнаружено. Чего скрывать, никому просто не было дело до какой-то мёртвой убогой семейки.       Блез спился и у них с Клэйт случился выкидыш, Алии пришлось убить себя, так и не дождавшись возвращения своего возлюбленного, она была на первом месяце беременности и хотела сообщить Дану радостную новость. Сельфлет и Сильфиетта до конца своих дней занимались аптекой. Первым умер Сельфлет, Сильфиетта скончалась скорее от горя, нежели от старости. Отряд Эпитафия потерпел поражение и через несколько недель комплекс был взорван, после чего страна объявила войну соседнему государству, так как используемые бомбы принадлежали именно ей. Хлоя, узнав про уход Дана, отправилась вслед за ним, но потерялась в большом городе и была изнасилована и избита в подворотне. Где-то в открытом море плыл Жаст, где-то под землёй гнил Генри, где-то в большом городе, наполненном миллионами событий, вещей и чувств, одиноко спала семья Беливерий. Мама, отец. Дети.       Дикосимия (с греч. : δικός (дикос) — свой/своя и Σύμη (сими) — справедливость). Конец.              

Глава 0.1

      Солнце уже садилось, когда диктор через старые динамики объявил название моей станции. Лучи играли среди деревьев, создавая золотую мелодию. Поезд зашёл на мост и передо мной предстал образ бескрайнего моря. Оно было необычайно чистым, солнечные лучи скользили по нему к горизонту и пропадали на границе небосвода.       — Довольно приятная картина, — подумал я, глядя на виды, открывающиеся с горы — жаль, что я не могу навсегда остаться в этом моменте.       Но если сильно постараться, если всем сердцем запечатлеть этот миг, это необычной красоты спокойствие, то я уверен, душа с радостью откроется этой мелодии крепких снов.       Сюда я держал путь не из-за замкнутости прошлого места или его угрюмой атмосферы. Отнюдь, в месте, где я жил до этого момента было довольно много красивых и зрелищных мест. Конечно, не было таких блистательных водных просторов и выразительных гор, но их с лихвой заменяла моя любимая холодная речка и холм с ромашками. Но что я чувствовал к новому дому души? Не так уж и много — пройдёт неделя-две и чувство тоски по родине иссякнет в бытовом хаосе. Я найду друзей, увлечения, может даже девушка, хотя, какая девушка — во мне нет ни капли мужества.       Как же мне хотелось стать героем собственной картины, частью этого заката, этих прозрачных вод, погрузить своё сознание в чувство покоя, которое создаёт этот пейзаж. Но грохочущий монстр увозил меня всё ниже, всё глубже в лесные чащи и постепенно раскаты бренного горизонта сменились тоннелями, бесконечными антеннами и какими-то замшелыми постройками. Если в той секундной усладе мне хотелось остаться на века и десятилетия, то от этого ужаса технологической регрессии мне хотелось высыпать из себя все пески отвращения. Проще говоря, выблевать свой завтрак на окно. Но так похожи были эти бесконечные крыши на нескончаемые многостройки в моём родном городе.       Но передо мной сидела женщина и какой-то мальчишка. Смею предположить по её старческим оттёкам: он приходился ей внуком. Глядя в окно, глаза малого человека наполнялись хрустальным чудом, неприкосновенным восхищением от нагромождённого пустыми домами города. Вполне вероятно, что именно эта густая плеяда зданий внушала ему некоторое странное чувство, обуздать которое способны только дети. Но вряд ли я найду в этом взгляде что-то для себя: мне кажется, этот детский пыл, эта наивная радость никогда не загорится во мне вновь — огниво разбито вдребезги.       Не хотелось мне, чтобы остатки прошлого беспокоили меня в настоящем. Это было безумным поступком, но с собой я взял только лишь документы. Ни денег, ни каких-либо предметов личного характера, одежды и прочего. Я хотел начать всё с нуля, разорвать печаль повседневного, неуправляемого быта, свергнуть свою одурманенную стереотипами копию. Потому что меня медленно поедали стыд и печаль, глядя на то, как моя жизнь всё больше превращается в квадрат из четырёх стен.       Поезд начал останавливаться. Медленно. Медленнее. Остановка. Пассажиров было не так уж и много и мне удалось вполне ловко вырваться из лап железного коня. Тут же глазами я стал искать табличку <МСХ «Эверген”> — меня должны были встречать, ведь, как никак, первоначальной целью было воссоединиться с этой надписью и положиться на её переносчика. Но нигде не было даже намёка на бумажные флаги с контрольными словами, и я начал слегка паниковать. Затем, осознав, что судьба высадила меня не на той остановке, я начал искать хотя бы указатель, дабы направиться в нужное место. По всей видимости, система оповещения в здешних поездах была настолько отвратительна, что стала лживо оповещать об месте назначения. Лихо меня охватило сомнение, что я прибыл именно в нужный город, как тут же я остановил взгляд на надписи, которая соблазнила мою мотивацию продолжать идти.       Нужная точка находилась в километре травянистой тропинки, которую железные балки любезно огибали.       Минуту погодя и разобравшись в будущем маршруте я зашагал к просеке, как позади меня раздалось негодующее мычание:       — Ну и где шляются эти морские балбесы?       Было забавно слышать, как парень, скорее всего       Мой сверстник, пытается выражаться на местном сленге. Но по его чистой кофте любой мог бы догадаться, что это тип из столицы. Но эта преднамеренная и напыщенная страсть меня удивила.       — Диктор ошибся, — окликнул я потерянного — Роза на следующей остановке.       Паренёк быстро зашагал ко мне, и я приготовился принять весь глупый негатив на себя. Но ситуация сложилась согласно моим первым представлением об его личности.       — Извини, ты не знаешь, как добраться до следующей станции?       Так немощно. Ты ведь и вправду пытался играть в недовольство.       — Прямо по тропинке, — беспристрастно ответил я — видимо, мы не одни такие попаданцы.       Я упущу ту часть, где мы вместе спустились по лестнице вокзала и зашагали по лесу, обменявшись парочкой слов. Оказалось, как и я, он прибыл сюда стажёром в морской порт. Почему бы и не сблизиться с будущим коллегой? Но как только эта мысль проскользнула в моей голове, собеседник обранил себя наушниками и включил какую-то попсу. Шумоподавление было ужасным, поэтому по воздухе разгуливали некоторые англоязычные напевы:       

«Twulu fata noi

      

Dwun hyo hantorrya

      

Moi trassi mahyall

      

Fsurei haul»

      Хотя, это скорее походило на французский. Мне самому и не очень то хотелось сближаться только лишь потому что так подразумевает корпоративная этика.       Дорога уходила в гущу и в один момент листва начала скрывать находящую вечернюю темень. Нужно было ускориться и поскорее найти сопровождающего на станции, поэтому я участил шаг. Мой спутник просил подождать его, но я беспощадно гнал вперёд него.       Вдалеке показались огни уже другой, более презентабельной станции. Соответственно, по платформам ходило больше хмурых лиц, чем там, за уже погрязшим в тень лесом. Мне пришлось ещё довольно привычное время дожидаться моего будущего коллегу, а когда он наконец показался из просеки, бросил едкое «Спасибо, что подождал» меня. Едва ли меня задели его слова, а вот последующий сюр меня немного поднапряг.       — Придурки, — разнеслось по вечернему вокзалу — как таких идиотов вообще земля носит?       — Мы станцией ошиблись, сэр       — Какой я тебе сэр мальчик — злостно посмеялся мужчина с сигарой — вы не станцией ошиблись, а местом работы. Скажите спасибо, что мне платят.       Когда я подошёл к этой негативной комнате поднебесных разговоров, наш сопровождающий высказал нам пару ласковых, и мы дружно, чуть ли не под ручку, поскакали за ним. Попутно он рассказал нам о наших обязанностях, условиях проживания и стажировки. Я знал всё это ещё до приезда, а вот мой напарник внимательно слушал и внимал каждым слогам и буквам. Такой паинька, аж блевать тянет. Мы шли по улицам тихого пригорода Агомела.       В этом городе мне предстояло начать писать жизнь с третьей главы. Что уж сказать, писатель из меня не очень — иногда я совершенно упускаю экспозицию, а иногда останавливаюсь на какой-то мелкой детали и высасываю из неё каждую молекулу, каждый атом. Думаю, до нашего знакомства ещё далеко. Ещё успеем.       Нас привели к дверям довольно строгого здания с мостками и переплетениями. Где-то свисали тернии, где-то сушилось тряпье, где-то курили, где-то шумели, а где-то шёл слабый дымок. Треск. Бутылка пива. Мусорка, если говорить правильно. Нет, это не негативный окрас, скорее ещё одна, наспех придуманная метафора. В мусорке можно найти бесполезных людей, можно найти использованных людей, а можно найти интересные экземпляры, недопонятые этим миром. Мою рефлексию внезапно прервал скрип входных дверей. Навстречу нам вышла вахтёрша, как мне показалось. Мы поздоровались и с присущей отвратностью она скучно объяснила нам, что делать нельзя: курить, портить имущество, устраивать пожары, сушить бельё на балконе, курить на балконе, выкидывать вещи в окно и не шуметь. И ни в коем случае не разжигать огонь в общаге — газовая система сломана. Иронично.       На стенде при входе мы взяли ключи. Общежитие, вопреки моим предрассудкам, сдавалось исключительно для студентов колледжа судостроения. На моём брелоке смутно виднелась цифра 314. Третий этаж, первый коридор, четвёртая квартира. Интересно, где будет жить мой коллега?       — Бл*ть, Педикдор, — раздалось за входной дверью — ты какого х*ра мне не сказал, что ты по контракту приехал?       Так а я же не знал, — начал было отнекиваться парень, имя которого я ещё не знал, но фамилия была у него забавная — мне не говорили.       — Напривозят говно всякое, а нам разбираться, — грозно выругивался дядька — этот колледж для студентов, а тем, кто по контракту даётся отдельное жильё. А! Ещё! Ты из индру- инсрус-       — Индустриальный отдел, — поправил его Педикдор       — Напридумывают же, — оскалился стражник наших заблудших душ — твой проводник напился сегодня по самые ого-го, так что эту ночь делай что хочешь, а завтра разберёмся.       — Да как же так? Я ведь приехал издалека, — застонал то ли от досады, то ли от злости несчастный — неужели вы не можете разобраться в этом?       — Если бы мне платили и за это — разобрался бы. А теперь, идите нах*й оба.       Ну, мы и пошли. У нас было общее ощущение, что, если бы мы ещё на несколько минут задержались бы за дверьми единственного пристанища, мы были бы съедены хаосом. Мы встали у стенда, но вместо чтения, я решил помочь моему неудачливому другу. Даже несмотря на то, что после этой ночи мы не сможем увидеться — наши отделы работают в разных местах. Нет, конечно, мы сможем пересечься. Либо на корпоративах, что менее вероятно, либо вместе с теми бездомными, которых мы встретили по дороге сюда, что более вероятно. Но, честно, разойтись бы на добром слове и дело с концом.       — Пед*кдор, значит — иронично подметил я — мда, родители тебя не пожалели.       — Ледингдор, придурок — скрипя зубами ответил он на колкость       — Придурок? Придурок Пед*ктор? — стало было смеяться, но по его лицу я понял, что лучше прекратить.       По контракту, значит. Получается, он на третьем или четвёртом курсе и сейчас проходит оплачиваемую работу по контракту, в отличие от моей стажировки. Говорят, платят им неплохо.       — Завтра много дел, поэтому предлагаю поскорее определиться с ночлегом и обдумать всё, — предложил я — и поесть чего-нибудь.       — Но вахтёрша меня не пропустит, — усомнился Генри — она наверняка слышала слова того грубияна про то, что меня нельзя здесь селить.       Он действительно сказал «грубиян». Господи, с каждым моментом я всё больше убеждаюсь в несчастье этого героя мелодрам: одиноко прибыл из далёких краёв в надежде воплотить свои планы в жизнь, с помощью музыки скрывает своё внутреннее разочарование и пытается избегать конфликты, выставляя из себя строго и смелого человека. Зачем же ты сюда приехал, Генри? Тебя же тут раздавят, горе ты луковое. Наверное, нужно с ним помягче, поспокойнее       — Хотя знаешь, не нравится мне это место, — у меня появилось какое-то странное чувство в груди — давай пойдём снимем какой-нибудь дешманский хостел? У тебя деньги с собой?       — Да, конечно, — поспешно вынул купюры мой новоиспечённый компаньон — хватит только на одну ночь.       — А нам больше и не надо, — с улыбкой сказал я — завтра тебе квартирку дадут служебную, ну а я что-нибудь придумаю.       Пройдя примерно квартала четыре, мы наконец увидели что-то более-менее похожее на гостиницу и решили бросить кости тут. Да, была просто замечательная администрация, а какие условия проживания! Я с каждой секундой всё больше убеждался в правильности моего приезда сюда. Мы решили спать в одежде, потому что здешнее бельё могло в любой момент отрастить лапы и проглотить нас.       — Надеюсь, всё пройдёт гладко, — внезапно заговорил Ледингдор, кажется, сразу же заснув.       Уверен, в их глубинке тут всё идёт по одному месту, так что хорошие специалисты им не помешают. Хотя, есть вероятность быть вовлечённым в какую-нибудь тёмную схему, например, по торговле оружием. Был бы я против? Не знаю, мне кажется только так тут дела и делаются. Чёрт, куда же я попал?       Утром, собравшись и забрав залог, мы направились на первую встречу. Так как нам было нужно идти в разные стороны, мы любезно попрощались, и, как я и предполагал, в следующий раз я увидел его лежащим пьяным у какой-то мусорки. Выглядел он, по правде сказать, не лучше этой самой помойки. Тогда я быстро зашагал, чтобы он ни в коем случае не попросил у меня помощи, а то только от его вида меня начинает жутко тошнить. Это, кстати, был всего лишь третий день стажировки, мне приходилось оставаться спать в порту, в спальном отделе судна, не задумываясь о безопасности. Впрочем, раз это было бесплатно, претензий не было. Скучновато немного, ибо здешний контингент это настоящее отребье общества: толстые, ленивые, эгоистичные свиньи. Мне хотелось больше никогда не видеть эти отвратительные красные от алкоголя морды, что аж в поджилках кровь заострила. А ведь они меня хвалили, всё поощряли мои труды и уважали.       Как я и думал, эти недоумки торговали оружием: когда я занимался ремонтом транспортного отсека, я случайно обнаружил множество всяких пукалок — от пистолета до рпг. Нихрена себе, хочу я вам сказать. В самой главной торговой точке, прямо под носом у полиции происходят такие ширли-мырли. А, ну ясно, копы им служат крышей, неплохо-неплохо. Вот она, человеческая натура, ну да ладно, если вы думаете, что сможете так долго прятаться, то знайте: я иду за вами. В детстве я всегда следовал за этим девственно чистым чувством правильности, равенства и справедливости. А потом случилось то, что должно было произойти в жизни у каждого злодея, который раньше был добрым — непринятие, насмешки. Тогда-то я и решил, что добро приходится зачастую добиваться не очень добрыми поступками. Так вот, друзьяшки, если для спасения целого региона от рук бандитов мне нужно будет перерезать всем вам глотки, то я сделаю это без озозрения совести.       — Дан, я уверен, ты всё понимаешь, — приступил к переговорам мой коллега, поняв, что я нашёл кейс — всем нам нужны деньги, чтобы прокормить наши семьи. Если обещаешь держать язык за зубами, босс может взять тебя в до~       — Чтобы прокормить свои семьи, говоришь, — прервал я эту сделку — какая же лицемерная расценка человеческой жизни. Вы не думали, куда уходит это оружие? В кого из него стреляют? Сколько этой самой винтовкой убьют людей, чтобы вам, свиньям, было что пожрать.       — Очень жаль, Беливерий, — цыкнув, пробормотал он, потянувшись в карман, видимо, за пистолетом.       Но я опередил его и всадил ему отвёртку в лоб, отчего глава чей-то семьи сразу же отправился туда, где ему самое место. Крови правда было много, да и звук падения трупа все наверняка услышали, но я был готов к этому. Вы недооцениваете человека, который полгода не вылезал из онлайн шутеров. Как и ожидалось, в кармане этого недоумка оказался хороший такой глок. С ним я имел дело, примерно разбирался в его характеристиках и необходимом уровне для получения дополнительных модификаций. В ангар сразу же влетело человек трое, каждому из них я подарил по стальному подарочку. Кому-то мой внутренний дедушка мороз расщедрился на целых два подарка. Дальше нужно было пройти по коридору — если это оружие действительно перевозят на судне, а не просто хранят его в контейнерах, то обязательно нужно было узнать, кто стоит за всем этим и решить ситуацию в помощью взрывоопасных фокусов. Полегло наверное человек пятеро ещё, пришлось истратить всю обойму, потому что у этих зомби был бафф на защиту в виде толстого пуза. Патронов больше не осталось и я решил залететь в главный кабинет так, безрассудно. Отвёртку я заменил на плоскогубцы, которыми тут орудовали кто не попадя, и затем, выбив дверь ногой как в голливудских фильмах, сразу же устранил одного из двух посетителей этого рассадника всякого говна, воткнув остриё в шею. Толкнув труп вперёд, я облил кровью Можу (так звали его главного ублюдка) и перевернул стол, прижав его к земле.       — Ты чё, Дан, — захрипел он — ох*ел?! Парни! Парни!       — Парни уже варятся в котле, — с омерзением прошипел я — тебя пока что нужно промариновать.       Жирдяй попытался оказать сопротивление, но я быстро дал ему понять, что у него не было шансов. Как результат, он взбесил меня и я решил уполовинить его слуховые рецепторы. Свинья завизжала и стала намного предрасположенее к переговорам. Я приказал ему отвести судно к их партнёру. Это ничтожество хрюкало на каждом шагу, видя трупы своих свинок, и всё хныкало от боли. Мерзко. Я привязал его руки к штурвалу и заставил плыть куда надо — я нашёл его семейное фото, так что теперь у него совершенно не осталось вариантов, кроме как подчиниться мне. Пока мой верный падаван направлял наши алые паруса в бухту порочности, я заминировал каждый отсек в корабле и приготовился устроить фейерверк. Когда мы подплывали к ангару, завешенному тряпками, я лихо выпрыгнул воду и как можно быстрее, а я мог так, поплыл к берегу. Вдалеке я услышал глушение мотора, да и дым прекратил сочиться. Момент. Щелчок. И дым снова взлетает, разгоняя ало-жёлтые краски на прозрачным небом. Гром, динамика, взрывы. Я был искренне рад, что смог спасти тысячи потенциальных жертв, однако теперь у меня совершенно не осталось работы. Глупо. Решено было отпраздновать увольнение в каком-нибудь кафе. Пока я добирался до города уже село солнце и задача по нахождению приятного заведения усложнилась в сотни раз. Не шляться же мне, в конце концов, всю ночь на улице, верно ведь? Зайдя куда-то совсем в глубинки, я, на удивление, встретил довольно опрятное и цельное здание кафе, в котором ещё горел свет. Но к великому сожалению, когда я подошёл ближе свет погас и его владелец вышел, закрыв дверь на замок. Ошибка — владелица. Фонарей не было, поэтому мне было довольно сложно увидеть её лицо, однако во мне сыграло благородие:       — Не гоже такой девушке гулять одной в столь поздний час, — решил как-то выпендриваться и пошутить — могу ли я составить вам компанию?       На удивление, мою шутку приняли с тихим смехом и ощутимой теплотой души. Может, я не видел её лица, но всё больше притягивало оно меня.       — Спасибо, я живу здесь неподалёку, — без единого подозрения ответила девушка — но, знаете, от компании не отказалась бы, здесь действительно опасно.       — Вы даже не боитесь довериться незнакомцу, — удивился мой внутренний провидец — может я вас заведу куда-нибудь и изнасилую.       Без единой грусти или злости, я сразу же получил ласковый ответ:       — Я чувствую, что могу доверять вам.       С такой невинной надменностью, мы продолжили наш путь вместе. Тактично спросив, я разузнал имя моей госпожи — Алия. Удивительно красивое имя. Как я и предполагал, госпожа заведовала кафе в одиночку, а чтобы не разориться где-то подрабатывала ночью. Меня это немного смутило: где такая контрастная леди может зарабатывать ночью? Мы ещё немного прошлись, нам обоим явно было довольно приятно поболтать, и, дойдя до перекрёстка, нам пришлось распрощаться:       — Заходи как-нибудь попить кофе, — ласково попросила она — я буду ждать.       Последнее слово она прошептала очень нежно и трепетно, так, что по моей натуре прошла искра, которая разогнала железных бабочек в моём стальном животе.       — Обещаю! — с улыбкой и добротой пообещал я.       Мы отдалялись друг от друга и вскоре она скрылась в проходе, из которого ужасно ярко валил свет. Это, конечно, было неправильно, но моё любопытство брало надо мной вверх: возможно, мне удастся узнать, кто скрывается под этой маской тьмы, мухахаха. Что-то я разошёлся, хотя неудивительно — я впервые за долгое время влюбился по-настоящему: не за красивые ножки, не за кукольное личико или сексуальную фигуру. Пытаясь как можно тише пробираться сквозь ночные трущобы, будто настоящий маньяк, я наконец-то загнал вора в ловушку, а именно, оказался на пороге стриптиз клуба. Тут моё сердечко налилось кровью: неужели, чтобы работать над своим святым заведением ей приходится подрабатывать натурой? Неужели в этом городе действительно нет белого заработка?       По-хорошему, мне надо было пойти куда подальше и не совать свой нос в такую-то яму. Но что-то во мне заставляло войти в эти двери, что-то точно надо было сделать. Перед этим, я решил осмотреть задний двор, просто так, по привычке, может быть здесь был пожарны~       — КХАААААААААА, — внезапно, сердце будто пронзили копья. В голову ударила кровь, тело охватили жуткие спазмы.       Какие-то два качка прижали меня к стене и избивали то полусмерти. Из моей руки что-то выпало — это был нож. Один из этих громил поднял мой ножик и в тот же миг. Нет. Нет. Нет. НЕТ!       Пытаясь держать дыхание в норме, я схватился за живот. Раны не было, да и я был всё там же, на улице. Ножа тоже не было. Что это ещё за хрень? Что это было? Почему меня внезапно как будто перенесли в момент моей смерти и обратно? Неужели, это было что-то вроде предвидения, как у Ванги? Да быть того не может! Может я просто устал после сегодняшней стычки? Да, скорее всего так. По другому объяснить произошедшее я не мог. Но тело всё ещё разрывало спазмами, хотелось харкать кровью.       — Эй, парниша, ты чего, — послышалось где-то спереди — неужели приход словил?       Я попытался что-то сказать, но из-за того, что у меня свело горло, я смог только промычать что-то.       — Эх, молодёжь, — со вздохом произнёс силуэт — совсем не умеете дозировать. Пойдём, дам отрезвелку.       Благодаря его помощи, я сумел встать и мы вместе дошли до дверей клуба. Вместе шагали по разным залам, куда-то вглубь этого рассадника похоти.       — Извините, — попытался объясниться я — меня просто что-то прихватило.       — Да ничего, можешь не оправдываться, — с жадностью проговорил дядька. Он, кстати, почти не отличался от Можи, поэтому, в своё здоровье, я решил не смотреть на него и пытаться игнорировать его существование — все мы были неопытны. Кстати, от тебя что-то морем пашет, ты случайно не из порта?       — Да, — задумался я — стажируюсь ремонтником.       Тут я ощутил более твёрдую хватку и мне поначалу показалось, что я сказал что-то совершенно лишнее, и что я могу встретить судьбу, предвиденную мною ранее. Но я ошибался, и это сыграло мне на руку.       — Дан Беливерий, — неожиданно этот падлатый произнёс моё имя — Можа много о тебе рассказывал, что ты парень хороший, надёжный. Он вроде тебя как управляющим назначил?       Тут я немного потерял связь с миром, но в тот же момент понял, что мне придётся играть. И каждая секунда моего молчания может прервать целый спектакль.       — Ага, — пришлось соврать — я очень благодарен моему бригадиру, я и не думал, что смогу занять такой важный пост.       — А ты, я смотрю, тот ещё стесняшка, — внезапно переменил он тон — настоящие мужики должны выпячивать свои достоинства, а не стесняться их. Можа кого попало не берёт себе под крыло, так что тебе лучше не облажаться сынок. Ну а сейчас, позволь как подарок дать тебе полтора часа «отдыха» в приватной комнате с самой горячей шлюхой нашего борделя.       Он прямо-таки упивался властью, которой был наделён в этом месте. Но сразу же я понял, с кем имею дело. Такие люди могут серьёзно учить вас каким-то собственным идеалам и правилам, но внутри они настолько развращены, что назвать их людьми было бы весьма оскорбительно даже для обезьян. Гнилые, вонючие, алчные ничтожества. Похоже, сегодня кара не закончена.       Меня проводили в кабинку, к которой через пару минут должна была подойти та самая горячая. Скорее всего, она больше всего лояльна к здешнему устройству, а следовательно, узнать от неё какие-то уловки и манёвры будет невозможно. Остаётся лишь наслаждаться приватным танцем, продумывая план покушения. Нет, не покушения, а настоящего убийства — ошибку я себе простить бы не смог. Ещё немного погодя, шторка кабинки распахнулась и передо мной предстала она — та самая девушка, которую я провожал до перекрёстка, та самая девушка, которая показалась мне такой невинной и милой, та самая девушка, которая влюбила меня в своё незримое очарование, госпожа Алия. Её соблазнительное, мега сексуальное тело в чёрном нижнем белье, прямо передо мною, нате, держите-с. Но неловкую тишину решили создать наши обоюдно удивлённые взгляды. Хотя, скорее, я лишь подыграл ей, будучи совершенно не удивлённым её статусом самой горячей девушки здесь. Но после секундного молчания, госпожа, как ни в чём не бывало, подошла к моему креслу и принялась была делать то, что надо было, но я её остановил:       — Прости, что последовал за тобой, — неловко начал я — мне просто не удалось скрыть желание увидеть твоё лицо.       Я говорил так лживо, так наигранно, но так искреннее. И будь проклят тот день, когда жизнь обделила меня навыками коммуникациями, клянусь: таким образом выражать эмоции — это богохульство перед гуманностью.       — Прости, — я понял это и попытался исправить ситуацию — я наверное звучу как озабоченный.       — Всё в порядке, — успокоила она меня, глядя куда-то в пол — я тебя понимаю, можешь не волноваться.       — Но почему? Мы ведь совсем не знакомы.       — Считай это за тайное предчувствие.       Она звучала скорее отчаянно, нежели с добротой. Я это легко заметил, хотя обычно совершенно не придаю значению такие маленькие детали в речи человека, как интонация, темп, уровень. По всей видимости, её личность меня серьёзно зацепила, раз я неосознанно начал думать о ней и её чувствах.       — Скажи, тебе приходиться работать здесь, чтобы хоть как-то содержать кафе, верно?       — Ты прав, но лишь отчасти. Для меня, это действительно единственный вариант хоть как-то заработать на жизнь, но мне нравится эта работа.       Вот тут мне захотелось вскрикнуть как это делают детективы, обнаружившие брешь в показаниях оппонента.       — Но ты выглядишь печально. Я не уверен, что ты действительно счастлива.       После этого, она замолчала и протяжённо вздыхала, явно пытаясь придумать оправдание. Это было явно, поэтому немного осталось до момента, когда она скажет правду, без лжи и сокрытия истинных чувств.       — Эй, я не понял, чё это мы тормозим, — недавно в дверях показалась главная свинья — ты чё, шлюха, хочешь опять получить? А ну-ка быстро заглотила его х*р, а не то я тебя на улицу вышвырну.       После этих ужасных слов, она начала стремительно расстёгивать мои брюки. Не то, что бы мне не хотелось погрузиться в мир разврата и похоти, но сейчас был не тот момент. Да и к ней я пита более сочувственные эмоции, нежели эмоции эротического характера. Но под угрозами своего начальника ей пришлось прогнуться, и через секунду, мой зубной тюбик, рекомендованный девятью из десяти стоматологов, оказался в полости рта моей госпожи. Скажу по правде, навыки у неё были что надо, но в твоей ситуации, когда на тебя смотрят, было довольно сложно возбудиться.       — С*чка, да ты вялого гоняешь, — в скорости подошла эта гнида и начала вдавливать лицо госпожи всё сильнее в сой таз — давай, по самые гланды.       Благо, этот ненормальный скоро удалился, а не то я явно бы сорвался и учудил чего чудить не стоило бы. Но леди Алия не заканчивала свои услуги, из-за чего мне пришлось стремительно отльнуть её шею от моей нижней головы.       — Да это же просто безумие! И тебе нравится здесь работать? Чтобы вот, насильно, тебя заставляли заглатывать у каждого встречного?       Я снова не получил ответа, но я и не надеялся его получить. Скорее, это был лишь очередной знак к действиям, а потому я перешёл к развязыванию войны. Начал я её с постановки условий.       — Если тебе нужны деньги, я могу работать и отдавать тебе их, — на серьёзных тонах произнёс я — не могу смотреть, как такую красотку, как ты, мучают здесь. Ты достойна большего!       — Я понимаю, ты искренне хочешь помочь, но тебе не нужно ничего делать. Это мой выбор, который тебя не касается.       — Да разве это выбор? Прошу! Если ты пойдёшь со мной, тебе больше никогда не придётся ублажать всех этих людей, доверься мне.       — Я не могу.       То ли речь шла о доверии, то ли о возможности, но я понял, что ей не хватает веры в себя и будущее. Я решил, пускай и радикально, показать, что всё действительно можно изменить к лучшему, а заодно доказав серьёзность своих намерений моей госпоже. Начинается раунд два. Да свершится же правосудие. Я спасу вас, моя леди.       Конечно, я надел обратно штаны и грозно шёл туда, где восседала свиная матка. Моей госпоже я настолько порекомендовал оставаться в кабинке и не выходить из неё, пока я не вернусь. Но она не прислушалась к моему совету и последовала за мной. Посетители то и дело стреляли в нас своими взглядами, удивляясь такой миниатюрной погоне. Но я не мог больше терпеть, ни секунды, ни минуты, ни часа. Я был уверен, что делаю всё правильно, ведь на такой отчаянный шаг я шёл не ради себя, а ради той, кто возродила во мне старые, давно забытые, чувства человеческой близости. Вновь распарив двери в самой вальяжной манере, я сразу же устремился к своей цели.       — Дан, ты чего так врываешься, — пробухтел этот ублюдок — не понравилось, что ли?       В этот же момент, я взял канцелярский нож с его стола и воткнул его в глаз этой мрази. Он заверещал как маленький ребёнок, упал на пол и начал стонать от боли. Завершающий удар я должен был провести изящно и красиво: в углу я заприметил сейф, в котором, предположительно, находилось невероятное количество грязного налика. В независимости от этого, меня волновало не содержимое стального куба, а он сам. С усилием я поднял эту железную массу и, в момент, когда моя госпожа вошла в кабинет, я расплющил голову её пленителя, превратив её в суп из ошмётков. Такая картина потрясла её и она поспешно выбежала куда-то. Конечно, она была немного напугана моей настойчивостью, но я ещё не получил своё заветное «Спасибо». Выбежав в входную дверь, я увидел, как моя леди пыталась сдержать панику и потерю сознания. Видимо, я перестарался.       — Теперь вы свободны, принцесса~       — Зачем?! Зачем ты это сделал?!       -…       — Я же ясно дала понять, что мне не нужна помощь! Я же сказала тебе!       — Да можно же всё изменить! Я найду работу, буду обеспечивать тебя всем, чем нужно. И я ещё не услышал от тебя слов благодарности.       — Ты ничего не понимаешь! Я видеть тебя не хочу! Уходи! Отстань от меня!       После всех моих стараний и стремлений, всё, что я услышал в своё сторону — это упрёки. Несмотря на то, что я предложил ей счастливую, спокойную жизнь, она предпочла ей это болото *бли. Снова. Снова я пытаюсь сделать как лучше ради людей, безвозмездно, без каких-либо скрытых причин, а всё, что я получаю в ответ — лишь презрение. Как же мне это всё надоело! Как же это всё…       Надоело! Я схватил эту выдру за руку и прижал к стене, благо она уже была в белье и от прелюдий можно было отказаться. Я силой прижал её туловище к стенке, сорвал её трусики и вогнал с упорством и злостью. Я буквально уничтожал её изнутри, высвобождая злость, отвращение и обиду за несправедливость. Её тело было как раз — не зря её назвали самой горячей, а поэтому момент эякуляции был лишь вопросом времени. Я выплеснул очень много, так, что после залпа внутрь у меня осталось ещё немного и для внешнего увлажнения. Алия повалились на землю, из её влагалища медленно вытекало моё семя.       Только сейчас я понял, что сделал. Наверное, я не буду описывать весь тот гнёт, который охватил моё тело. Я изнасиловал человека, сделал ровно то же самое, против чего решил бороться. Не сделал я ничего ради кого-то, лишь пошёл на поводу у собственных желаний, прикрываясь правосудием. Я и вправду ничтожество.       Кажется, дальнейшая жизнь не имела смысла. Рано или поздно, память об этой ночи захлеснёт меня, так чего оттягивать неминуемое? В стремлении начать всё с чистого листа, я лишь совершил старые ошибки, что, иронично, и стало причиной моей гибели. Рядом с борделем лежал мой старый напарник — весь зелёный и убогий. Он в полусознании допивал какую-то дешёвую бодягу. Да, именно так я и хочу умереть.       — Разрешите пригласить вас на танец, — подал я ему руку, но осознав, что он не собирался вставать, силой поставил пго на ноги — давайте соединим наши души в балете.       Разбив бутылку в его руках, я воткнул оставшееся стекло в шею, из раны сразу же фонтаном потекла кровь. Видимо, я разорвал какую-то важную артерию, возможно сонную. Но мы танцевали. Ледингдор, пропахший ссаниной и сам выглядивший как ссанина, и я — Дан Беливерий. Мне 16 лет. Прямо сейчас, в последние секунды своей жизни, я танцую вальс с бомжом, истекая кровью. Но вот музыка заканчивается, сцена исчезает, наступает вечный антракт.       Дикосимия (с греч. : δικός (дикос) — свой/своя и Σύμη (сими) — справедливость). Конец.              

Глава 0.2

      Солнце уже садилось, когда диктор через старые динамики объявил название моей станции…       [Продолжение следует]