Небратская любовь

Через полчаса приедет Максим, а я все хожу по комнате в одних труселях и майке. Точно, штаны висят на балконе, в морозилке лежит полпачки пельменей. Черт с этими пельменями, оставлю пацанам. Зарядки от телефона и ноута я кинул в сумку. Блядь, уверен, что точно что-то забыл. Звонок: — Да, я почти собрался, — брешу в трубку старшему брату, подхожу к окну и вижу, что он уже припарковался. — Через десять минут буду. Замыкаю дверь комнаты, стучусь в соседнюю: — Все-таки съезжаешь, — полусонно отворяет мне теперь уже бывший товарищ по квартире, и я протягиваю ему ключи. — Да, родители не рассчитали с финансами, — зачем-то оправдываюсь. — Закроешь за мной. — Да, конечно. Удачи. Спускаюсь по лестнице, попутно пишу хозяину квартиры, что «выехал» из комнаты. Из машины выходит Максим, забирает мои сумки, кладёт в багажник. Я смотрю на родного брата, оцениваю изменения в его внешности за прошедший период с последней нашей встречи. — Чего стоишь? — хлопает меня по спине Максим, выводя из легкой задумчивости, и я сажусь на переднее пассажирское. В дверях квартиры нас встретила его Марина. Последний раз я её видел на майские праздники, кажется, она ещё больше похудела. Максиму всегда нравились миниатюрные девушки. Войдя вглубь квартиры, я почувствовал запах запеченного мяса и апельсиновых духов этой Марины. Видимо, они тут везде. За обедом Максим рассказывал о своей работе, о том, как они взяли трёшку в ипотеку, как Марина мотивировала его приобрести авто, в общем те вещи, которые не особо меня интересовали, но я должен был проявлять заинтересованность, ибо это важно для брата, поэтому слушал, изредка вставляя фразы наподобие «как здорово». «За два года семейной жизни мой брат совсем стал мне чужим», — вздохнул я, ковыряясь вилкой в своей тарелке. Курица была вкусная, но совсем не лезла в горло. — Тебе не нравится? — спросила Марина, наблюдая за истязанием куска мяса. Но тут позвонила мама на мобильный Макса, тем самым позволив мне не отвечать Марине. Брат сообщил, что у нас все хорошо: мне показали новое место проживания, рассказали о правилах в квартире и теперь кормят. «Относятся как к ребёнку», — подумал я, вздохнул и встал из-за стола. — Ты всё? — удивился Макс. — Да, что-то наелся уже. Хочу вещи разложить и приступить к урокам. — Урокам? — Да, все это наглая ложь, что в универе ничего не задают, — выдавил я улыбку. — Ну ладно, если что-то нужно будет, — не стесняйся, спрашивай у меня или у Марины. — Конечно, — выдавил из себя еще одну улыбочку. Комната, в которую меня заселили, небольшая и сразу понятно, что она предназначена для будущего ребёнка (но Марина вроде не беременна). Стены окрашены в пастельно-бежевый цвет. Ещё какающих пони не хватает. Но видно, что брат подготовил эту комнату для меня: новая односпальная кровать у стены, раскладной стол-тумба расположилась у окна и комод рядом. Скорее всего, все было куплено в спешке, но я бы так не заморачивался. Брат-нахлебник, который только и смог, что поступить на коммерцию. Маму сократили на работе, поэтому появилась резкая нехватка средств в оплате съёмной комнаты. В общежитие меня не взяли: в этом году резкий наплыв иногородних. И старший брат протянул руку помощи, предложив пожить у него. Хотя нет, он сразу это сделал, когда узнал, что я поступил. Но мне хотелось самостоятельности, поэтому чуть ли не слезно упрашивал предков об отдельном жилье. Да и брата смущать не очень-то хотелось. Но теперь, когда вариантов с жильем не осталось, он забрал меня к себе. Глупая затея. Я же мешать буду его тихой семейной жизни. В дверь постучали, оборвав меня от тяготящих мою дурную голову размышлений. Не дождавшись, когда я отвечу, Марина зашла с подносом в руках: — Я тебе чаю налила с шарлоткой, как ты любишь, — понятно, подлизаться решила. Не то, чтобы Марина мне не нравилась, просто мы с ней не особо знакомы. Брат мало водил её в родительский дом на «смотрины» перед свадьбой. — Да, спасибо, поставь на стол пожалуйста. Я выпью позже, — поблагодарил я и продолжил раскладывать вещи в комод. Похоже Марина не хотела уходить: поставив поднос, она так и осталась стоять в проёме дверей. — Что-то ещё? — поинтересовался я. — Нет, — улыбнулась она, слегка смущаясь, — хотела сказать, что очень рада, что ты будешь жить у нас какое-то время, — ага, конечно, — Максим хоть и не признается, но он скучает по тебе, — ну и зачем ты мне это говоришь? — Когда я был маленьким, Максим всегда играл и присматривал за мной, — все же решил поддержать разговор с этой женщиной. — Да, он говорил, что ты был очень к нему привязан, — тут Марина переместилась на краешек кровати и продолжила. — Первое время он очень много о тебе рассказывал, даже то, что с восьми лет упрашивал маму и папу завести братика или сестричку, так как ему очень одиноко. В итоге через два года он обрёл тебя. Максим очень тебя любит. — Одновременно мне было приятно и не приятно слышать её слова. Максим всё ей рассказывает? Ну да, они же муж и жена. Так и должно быть. — Максим дорожит тобой и надеется, что ты сможешь достойно закончить универ. Конечно, было бы уместно ответить что-то банальное, например: «Я буду стараться, буду выкладываться по полной». Но зачем? — Вкусный пирог, — решил сменить тему, поэтому наконец-то принялся за угощение, откусив не много. — Сегодня утром готовила. После того, как Марина наконец оставила меня в покое, я упал лицом в подушку, так и не закончив раскидывать вещи по местам. Спал я долго. Голубое светлое небо уже сменила вялая серость. В комнате было темно и как-то неуютно. Выйдя из спальни, я направился по коридору в уборную, чтобы отлить. В квартире душевая и санузел совмещены, что не совсем удобно. Открыв дверь, я увидел Максима, стоящего у раковины, чистящего зубы. Я был не готов лицезреть то, что увидел: обвязанное полотенце вокруг бёдер еле скрывает причинное место. Пару секунд мне потребовалось, чтобы обвести взглядом сверху-вниз стройный силуэт и доля секунды, чтобы понять, что у меня встал?! «… На родного брата», — сквозь туман проносится в сознании. Кровь моментом переливает от низа к щекам, и я неестественно быстро захлопываю дверь, мчусь в «свою» комнату. Не успел я отдышаться, как в спальню врывается брат: — Никита? Ты в порядке? — не смей подходить ко мне. Чтобы скрыть следы позора, я интуитивно закрываю лицо ладонью. Не могу посмотреть ему в глаза. Какой кошмар. А Максим в той же «набедренной повязке» ютится подле меня. — Всё хорошо, — заикаясь, выговариваю я. Нужно что-то придумать. Теплая ладонь касается моего плеча, и мне становиться только хуже. — В ванной комнате слишком напарено, мне стало немного дурно, но сейчас уже все хорошо, — заикаясь, лепечу я, все также прикрываясь ладонью. Да убери же ты уже свою руку! Неосознанно вздергиваю плечи, и братская хватка наконец ослабевает. — Я правда в порядке, — поворачиваюсь к Максиму и на счет «три» поднимаю взгляд. — Точно? — его карие глаза сейчас точно просверлят дыру в моей голове. — Да, — неуверенно бормочу я. — Может давление упало. Давай померяю. — Нет, со мной все хорошо! — быстро и четко, как можно убедительней проговариваю. А у самого опускаются глаза, не в силах держать зрительный контакт более двух секунд. И зря я это сделал: моему взору открылись широкие плечи с острыми ключицами, резко выступавшими от мускульного напряжения. Затем я сделал короткий вдох, переведя взгляд на обнаженный торс, по которому стекала капля, создавая след, словно приглашение, к самому сокровенному. Еще один нервный вдох, и я выпаливаю: — Не одолжишь свое полотенце, — ну и на что натянуть эту нелепую фразу?! — В смысле я не о том полотенце, что на тебе, а о чистом полотенце, которое обычно хранится в шкафу, — совсем покраснев, несу бессвязную ахинею. — Господи, ну ты как ляпнешь, — заулыбался Максим. — Сейчас принесу.