Небратская любовь

Перед тем как идти купаться Максим показал мне: где и как что открывается, какими средствами личной гигиены можно пользоваться, а какими нет, потому что не дай Бог притронуться к какой-нибудь супер дорогой маске для волос Марины, — жди беды, она тебя покарает. Все эти долгие пять минут объяснений с шутками-прибаутками, рассказами, как брат «выхватил» за то, что побрился пенкой для умывания своей жены, на Максиме было лишь это злосчастное полотенце. От этого я почти не слушал его, потому что этот дурацкий атрибут на его бёдрах так и норовил размотаться и упасть на пол. Не понимаю, почему брат не оделся нормально, когда пошел искать для меня то, чем можно вытереться. Я крутанул замок, как только спина моего брата скрылась за дверью. Запах геля для душа, пены для бритья, зубной пасты, в общем всем тем, чем пользовался родственник все еще витал в распаренном помещении. Меня охватило ощущение, что он до сих пор находится рядом, от чего резко вспотел. Мои подмышки всегда становятся мокрыми в стрессовой ситуации или когда просто волнуюсь. Это так раздражает. В противовес общему «горящему» состоянию, мои руки и ноги остаются холодными. И когда общение с родным братом стало для меня проблемой? Так, все! Никита! Вдох-выдох. Прекращай херней заниматься. Это же твой брат! Вот именно, что это мой брат! Но лишь мысль о нем, заставляет что-то напрягаться внизу живота… Это абсолютно ненормально! Всепоглощающий стыд от ушей до кончиков пальцев ног пробирает спазмом по всему телу. Я отвратительное, аморальное убожище. Как меня такого мама на свет родила? Невероятных размеров ком подбирается к горлу. Не могу дышать. Я так себе отвратителен. Никита, сделай вдох: медленный и глубокий. Раз, два, три. Я разделся и перед тем, как залезть в душевую кабинку, остановился у раковины, заглянул в мокрое от конденсата зеркало. — Кошмар, — прошипел я, — не то, что Максим. — Да господи, хватит о нем думать, — цыкнул я, протерев стекло ладонью. Не то, чтобы я был слишком худой или с моим телом было что-то не так. С раннего возраста Максим был примером для подражания во всем. Я был очарован им: его физическими данными, его манерой подбирать и сочетать цвета в одежде, его жизненной позицией, умением отстаивать свою точку зрения в конфликтах. Но что в итоге я имею: высокий, без особо развитой мускулатуры, русая копна непослушных волос на голове, которая постоянно торчит во все стороны. На ногах всегда потертые джинсы, даже если они совсем новые, на мне они сидят так, будто я их с пеленок ношу. Ох, и вечно эти растянутые футболки, подчеркивающие мою худобу. Мама никогда не покупала мне рубашки, потому что считала, что я тут же испачкаюсь. «Неужели нельзя быть чуточку опрятней?» — сразу материализовался ее голос в голове. Как итог, теперь по привычке покупаю и ношу трикотажные майки и толстовки с капюшоном всевозможных цветов. Что говорить об уровне моей социализации? Я абсолютно бесконфликтный парень, тонко чувствую настроение собеседника и как только ощущаю, что назревает неприятный разговор, даю деру, пытаюсь сменить тему на что-то отчужденное. Благодаря этому у меня нет врагов, но и преданных друзей тоже нет. В принципе, я привык не сближаться с людьми. Они и сами не особо рвутся дружить. У меня всегда был человек, которому я мог вывалить все свои проблемы, а он выслушивал не перебивая, а после давал дельные советы. Но и его я лишился… Какая глупость. Я так размышляю будто он умер. Мне около четырнадцати. Я жду не дождусь, когда же к нам приедет брат. Он обещал, что мы один из дней его отпуска посвятим развлечениям: сходим в кино на очередных «Мстителей», затем купим в «Макдаке» вкусностей и пойдём в парк кататься на американских горках. Меня будет жутко тошнить, но я буду изображать из себя непоколебимую скалу. А Максима не проведёшь, он рассмеется с моего позеленевшего лица. Но этот смех не злой, не высокомерный. Я так хочу испытать эти эмоции от беззаботного времяпровождения с братом. Приезд брата — не для меня одного — праздник. Мама еще с утра замесила тесто, чтобы испечь любимый вишнёвый пирог Максима. В утятнице томилась утка, нашпигованная специями, а в кастрюльке уже почти сварился картофель. Пока мама высвобождала пирог из короба, я занимался нарезкой овощного салата, а папа неспеша накрывал стол в гостиной. Запах от всех вкусностей уже во всю соблазнял мои вкусовые рецепторы. Вот-вот еще какие-то пол часа и мы будет сидеть за столом в полном семейном составе. Максим расскажет о своей работе, приправив истории шутками, что даже я, щегол, буду смеяться. Ну а после плотного, вкусного обеда, мы с Максимом запремся в моей комнате и будем играть в приставку. Параллельно я буду вещать о своих школьных буднях: какие только глупости не вытворяют на уроках одноклассники. Максим лишь ухмыльнется, расплывшись в полном понимании, отвернется, задумается о своем. А затем поведает что-то из своих школьных выходок, о которых родители каким-то чудом до сих пор не знают. Звонок в дверь, я бросаю нож, и с недорезанным огурцом в левой руке мчусь открывать. Прохладный воздух из подъезда заставляет мое тело покрыться мурашками, но это ничто по сравнению с тем, что я испытал при виде своего брата… Это все тот же Максим: легкий бежевый плащ стройнит его тело, волосы зачесаны назад и зафиксированы гелем, но пара прядей все равно непослушно выбились из общем массы. И это так… сексуально? Мои щеки покраснели раньше, чем я это понял. А Максим уже все заметил: — У тебя на что-то аллергия? — вместо приветствия спросил он. Стыдливый взгляд устремляется в пол, дыхание перекрывает. Да что со мной? — Пппп-привет, — заикаясь проговариваю обыденное слово. Что с моей головой? Не могу поднять и посмотреть в глаза родному брату. Какая-то доля секунды и я оказываюсь в братских объятьях. Моя макушка уже достает до подбородка Максима. Я так вырос с последнего его приезда? Сильные руки охватывают мои плечи. Невероятное ощущение безопасности переполняет. Уткнувшись носом во вздымающуюся грудь, чувствую его запах: такой приятный, родной. Неведомое тянущее ощущение образуется в животе и спускается к низу. Боже мой! — Ой, — вырываюсь из нежных лап и бегу в свою комнату. — Максим! — звонкий, радостный голос матери перебивает стук моего колотящегося сердца. — А мы тебя уже и не ждем, — шутливо продолжила она, выйдя в коридор, и смачно поцеловав сына в щеку. — Конечно не ждете. А что это за десяток салатов и пирогов? — подыграл Максим, ответно расцеловав маму. Мое сердце никак не утихомирится. Что за чертовщина? Что сейчас произошло? Почему в моих штанах творится этот кошмар? Сейчас же не раннее утро. В левой руке до сих пор держу свежий огурец. Кусаю его. Мой мозг рисует отвратительную картину: будто это не огурец, а мой собственный член. Продолжаю жевать, игнорируя тошноту. За обедом мне кусок в горло не лез, но я через силу ел то, что наготовила мама, медленно погружаясь вглубь своих мыслей. Голос Максима в это время был на фоне чем-то гипнотизирующим. Я боялся вслушиваться в его тембр. Почему он кажется мне не таким как обычно? Что случилось за какие-то пол года его отсутствия? После обеда я помчался в свою комнату и хотел было уже запереть ее на щеколду, как между дверью и ее проемом возникла чужая нога. — Кита, — обеспокоенный голос брата заставил мое сердце гулко застучать в груди. — Да, — не знаю как, но мне удалось посмотреть в лицо Максима. Однако мой взгляд мгновенно ретировался в сторону. — У тебя все хорошо? — язычок дверного замка щелкнул, и мы оказались одни в помещении пять на два. Я, чтобы увеличить дистанцию, со звоном плюхнулся на свою кровать. Вздохнул. Если сделаю вид, что устал, он уйдёт? Ага, конечно. Я что Максима первый день знаю? Мой брат никогда не отстанет, пока не докопается до правды. — Да, — с запозданием, все же ответил я. — Не похоже. Что случилось? — одна из тактик моего брата — если я не признаюсь в чем дело, то он будет витиевато задавать вопросы, а после пронзительно смотреть, улавливать, анализировать каждую мою реакцию. Я сел на край кровати, сложил ладони в замок, затем положил их на колени. Моя голова была чуть опущена, поэтому челка слегка прикрыла глаза. Я не заметил, как Максим сократил расстояние между нами, и его теплая ладонь смахнула пряди волос с глаз, задев лоб. По телу побежали мурашки, и я еще больше съежился. — Как дела в школе? — Хорошо, — буркнул я, все также не поднимая головы. — В прошлый раз ты рассказывал, что тебя задирал одноклассник, — Максим подсел ко мне так, что наши колени почти соприкасались. Я отметил то, как его бежевые джинсы сильно обтягивают бедра. — Он перестал это делать после того, как я последовал твоему совету. Я же писал тебе, как он ошалел, когда не увидел привычной моей реакции. Он начал ещё более обидные гадости говорить, но я продолжил наблюдать как тупо искривляется его рожа, как шевелятся его уши при этом. Мне это показалось таким забавным, что я рассмеялся. «Ты че?» — спародировал испуганный голос обидчика я, и мои губы неосознанно распылись в улыбке. Я повернулся к Максиму, он тоже улыбался. Его карие глаза светились в лучах отраженного света от окна будто янтарь, и мне показалось это таким необычным. Они такие яркие и выразительные… — Тогда, что тебя тревожит? — снова посерьёзнел брат. — А…? — чуть ли не заикаясь выдохнул я, почувствовав как мои щеки начали гореть. Отвернулся. Сердце снова заклокотало. Черт, соберись же. — Да так, — что-то нужно придумать, при чем быстро! — В общем, — еще один вдох, — мне нравится одна девочка. Но я знаю, что не нравлюсь ей. — Откуда ты знаешь, что не нравишься? — голос Максима обернулся полными спокойствием. — Ну, она встречается с одноклассником. Брат поверил в эту ложь. До этого момента, я никогда не врал ему. Но лучше сказать неправду, чем признаться, что мое тело как-то странно реагирует на его присутствие. Я залез в душевую кабинку. Теплые струи воды ударили в спину. Я намочил волосы, взял «разрешенный» шампунь, намылил им голову, плавно перенося пену на другие части тела. Не вижу смысла использовать гель для душа в случае, когда использую шампунь. У данных продуктов все равно в составе первые по списку идут вода и SLS. Перейдя к гигиене половых органов, я все же плюхнул на ладонь немного геля. Почему-то захотелось тщательно себя там вымыть. Перед глазами всплыл образ полуобнаженного Максима. Если бы полотенце все же развязалось, я бы увидел, что за ним прячется. Интересно: он гладковыбрит или любит оставлять небольшую дорожку от пупка к члену? От данной мысли внизу живота слегка засвербело, а мой полувялый член стал твёрже. Перманентный стыд снова начал охватывать меня, но я не могу и не хочу больше терпеть. Сюда никто не войдёт и не узнает. Рука сама собой заскользила по нежной плоти. Теперь уже намеренно я представил полуголого Максима: то, как срываю с его бедер ткань и жадно касаюсь каждого сантиметра его палящей кожи. Сначала я бы прошёлся языком по слегка накачанному прессу, что так соблазнял, а затем спустился вниз и без особых прелюдий взял бы в рот. На самом деле я не особо представляю как бы я ощущал себя во время минета, но две девушки, с которыми мне довелось иметь интимные отношения обожали сосать. Одной я даже эакулировал в рот, от чего ее чуть не стошнило. Но я думаю, что если бы делал это Максиму, то без раздумий проглотил бы его семя. Я не заметил, как достиг пика. Я так давно не дрочил, что обкончал всю руку. Но струя воды из верхнего душа в считанные секунды смыла «следы преступления». Я не знаю, стонал ли в это время, но после оргазма сразу почувствовал слабость. Выйдя из душевой я услышал стук в дверь. — Да, — откликнулся я. — У тебя всё хорошо? — неужели в этой квартире такие тонкие стены? — Да, — повторился я. — Просто ты уже больше часа купаешься, — в голосе брата были слышны нотки беспокойства. — Да?! — удивился я. За минутами самокопания, самобичевания время движется быстро. Я вытерся, напялил свежие трусы и майку, которые служили мне пижамой, вышел из ванной комнаты. В коридоре стоял мой брат, благо на нем уже был тонкий серый махровый халат. Но это не спасло меня от липкого чувства стыда. — С легким паром, — улыбнулся он, подойдя ко мне, потрепал пятерней за влажные волосы. От этого простого братского жеста мне стало не по себе. — Спасибо, — молвил сквозь сжатые губы. — Тебе завтра к первой паре? — Да. — Тогда я могу подвезти тебя до метро по пути на работу. Не будешь телепаться лишние двадцать минут на автобусе. — Хорошо. — Ладно, тогда спокойной ночи. — И тебе, спокойной. А Марина уже спит? — зачем-то вспомнил о ней я. — Да. Утро понедельника. Я почти забыл, что переехал жить к брату, но продрав свои зеницы, увидел обои цвета детской неожиданности. Легкая тошнота подорвалась к горлу. Глубокий вдох, я — снова в своей реальности. Встаю, ледяной пол кусает мои ступни, тут же резко хочется в туалет. Но не тут то было: дверь в уборную закрыта, и слышен звук струящейся воды. Из кухни высовывается Марина и понимающим взглядом окидывает мою помятую физиономию. — Он уже там пол часа торчит, — вздохнула девушка. — Доброе утро, — попытался улыбнуться я. Марина работает на том же предприятии, что и Максим, только в отделе бухгалтеров. На часах еще половина седьмого, а девушка уже нанесла макияж и аккуратно уложила волосы. Что говорить о Максиме: его совсем недавно повысили до ведущего инженера конструктора. Для его годов это очень быстрый карьерный рост. Следуя его примеру я и поступил на факультет «Машиностроение». Не то, чтобы создавать, моделировать, чертить — мое призвание, просто перед моими глазами был единственный успешный в карьере человек — мой брат. С другой стороны — я не знаю, чем хочу заниматься по жизни. Лежать, плевать в потолок, мне к сожалению никто не позволит. Нужно за что-то жить. Когда уборная наконец освободилась, я пулей влетел в нее, не сказав Максиму и слова доброго. Надеюсь, он не в обиде. Затем также торпедой выскочил в «свою» (временно мою) комнату. Из-за того, что ванная была долго занята, у меня на сборы осталось совсем мало времени. Натягиваю первую попавшуюся белую мятую футболку, джинсы и черное худи с капюшоном. Волосы ото сна ещё не приняли сносное положение. Да какая разница, надену шапку и всё уляжется. Так, сегодня у меня три пары и одна из них — «Начертательная геометрия». Хоть брат и рассказывал, что на кульманах никто не чертит в наше время, но на первом курсе все же учат работать по старинке. На втором курсе — мы уже пересядем за компы и будем моделировать детали, сборочные единицы в программе. А сейчас, моя задача — не забыть чертов тубус и не оставить его в общественном транспорте. Я однажды уже это сделал. — Никита, ты готов? — Уже выезжаем? — высунулся я из комнаты. — Да, я иду прогревать машину. Жду вас с Мариной через пять минут, — сообщил о своих действиях брат. — Хорошо. Максим уже застегивал серое классическое пальто, под которым скрывалась черная водолазка под горло и частично прятались серые джинсы, в то время как Марина поправляла его прическу, слегка сбрызгивая их лаком для волос. «Что это черт возьми было?», — на моей невыспавшейся роже застыл немой вопрос. Мой больной мозг уже рисовал образ того, как супруга моего брата стирает с него пылинки, будто он не человек, а хрупкая статуя. Я всегда считал, что мой брат имеет чувство стиля в одежде и аккуратность в ношении этой самой одежды. Но я и подумать не мог, что он выглядел вот так только потому, что ему кто-то в этом помогает… Перед самым выходом Марина протянула мне небольшой прозрачный контейнер, в котором лежали бутерброды в форме треугольников. — Спасибо, — удивился я. — Мы просто не завтракаем дома перед работой. И ты кажется делаешь также, — слегка засмущалась девушка. — Спасибо, — повторился я, и мы вышли из квартиры. — Точно, чуть не забыла, — Марина заперла дверь и протянула мне ключи, — Это запасная связка, так что пользуйся. — Спасибо, — действительно, как бы я попал в квартиру, если бы она не вспомнила, что должна отдать мне их?! Максим высадил меня в паре сотен метров от здания, на верхушке которого красовалась огромная буква «М». Я никогда не ездил по этой ветке, но за пару месяцев жизни в городе уже адаптировался, что и как, хотя первое время было боязно сесть не в тот вагон и поехать не в ту сторону. Когда я жил на съемной квартире, то до универа добирался автобусом или маршруткой. Поездки на метро были редкой акцией. В провинциальном городе откуда я родом нет данного вида транспорта, поэтому он до сих пор вызывает у меня дискомфорт. Но это конечная, поэтому уехать не туда я никак не могу. Главное не прошляпить свою остановку. Как только подъехал поезд, вагоны быстро заполнились такими же студентами, как и я, и другими обывателями серых будней. Я уступил место какой-то девушке, он одарила меня легкой улыбкой. На этом наш зрительный контакт закончился. На следующей станции людей стало еще больше, и стоять уже было совсем неудобно. От данного дискомфорта мне захотелось закурить, и я вспомнил, что последний раз это делал прошлым утром перед приездом Максима. Мой брат порицает курение, поэтому я до сих пор как щенок скрываю от него эту пагубную привычку. Покинув вагон на нужной станции, вместе с потоком людей я поднялся наверх. Холодный воздух ударил в лицо и шею, от чего по всему телу побежали мурашки, и я застегнул парку по самое горло. От метро до универа десять минут ходьбы, значит можно не спешить и купить стаканчик кофе в мобильной кофейне (кофейня на колеса), как раз очередь еще не набежала. — Один эспрессо пожалуйста, — попросил я кассира, он же — бариста. — Как ты пьешь эту гадость? — обратился голос сзади меня. — Даров, — обернулся я, протягивая руку своему университетскому товарищу — Саньку. — И как ты не мерзнешь? — от вида кожаной куртки на распашку мне показалось, что замерз еще больше. — У кого в душе огонь, тот никогда не мерзнет, — поэтично пропел Сашка, улыбаясь. — Ага, скажешь так же, когда воспаление легких подхватишь, — флегматично пожал плечами я, забирая свой кофе. Санек купил себе капучино, и мы вместе потопали в сторону громадного размера здания. По пути я зажег сигарету, с упоением вдохнул ее пары. — Горячий горький кофе и сигарета, фее, — оценил мои действия Саша, который не курил. — Извращуга. — Ага, — согласился я. Что хочешь говори, но пока я курю, мне все равно на все и всех. — Кстати, как переезд? — я чуть не подавился своим эспрессо. На простодушном лице товарища ничего не отражалось. Может он спросил так, чтобы развеять скуку, пока мы идем. — Свершился. — Ты говорил, что у твоего брата есть жена. Она красивая? — Не присматривался, — мое чуть приподнятое настроение от кофе с сигаретой, снова начало «вылетать в трубу». — Значит красивая, — хихикнул Санек. — А ты чего такой помятый? — парень улыбнулся, видимо только и ждал, когда я обращу на него свое внимание. — Да все выходные куралесил на вписке. Там такая нимфа была, — Саша еще больше расплылся. — Короче, мы ее с Денчиком напоили и во все щели трахали. Она кстати тоже из нашего универа. — Не говори ее имя, — перебил я парня. — Ладно. Но ты не представляешь, как она охуенно сосет, — от этих подробностей меня начало подташнивать. — Короче, в следующий раз тебя с собой возьму. — Всенепременно. Я не понимаю, что общего у меня с этим Саньком, но это единственный человек в группе, с которым я вроде как подружился. Видимо я хороший слушатель, чтобы безэмоционально реагировать на то дерьмо, о котором вещает мне он почти каждый день. Мне плевать с кем он там трахается. Меня это не касается. Мы сидим на всех парах вместе, иногда ходим в «Макдак» после пар. Он рассказывает о своих предках, друзьях и подругах, мероприятиях, которые посещает. Мне достаточно быть ему слушателем и не делиться детально своей жизнью. Санек очень любит поговорить о себе, поэтому даже не замечает, что знает обо мне меньше, чем я о нем. Первые три пары прошли в обыденной скукоте. Я прилежно записывал лекции, точнее пытался. Максим утверждает, что зачастую преподы на зачетах и экзаменах спрашивают только то, что сами надиктовали. Поэтому, если успел записать, то скорее всего в учебник не придется лезть. После третьей пары начинается большой перерыв, а значит — время идти в столовую. — Ну ни хуя себе, — гоготнул Сашка, когда на стол я выложил контейнер с бутербродами. — Это она для тебя приготовила? — Я кивнул. — Ну все, считай что это знак того, что она не против с тобой перепихнуться. — Хуйню не неси, — не выдержал я. Пробовать эти аккуратно сложенные бутерброды мгновенно перехотелось. — Если хочешь, можешь съесть. — Ты что, обиделся? — удивился Санек. — Нет, — зло гаркнул я, — что тебе взять? — у нас уже пошло в правило: кто-то сторожит вещи, а кто-то покупает еду. — Да как обычно. И бутеры твои я съем. — Хорошо. Причина моей худобы видимо в том, что питаюсь я крайне неравномерно. Сейчас кроме молотого кофе в меня ничего не лезет, зато вечером захочется сожрать слона. Последней парой была «Начертательная геометрия» или как говорят студенты — «начерталка». Санек решил ее благополучно прогулять. Но я не поддался соблазну и после обеда, если очередную кружку кофе можно считать обедом, направился к нужному кабинету. В нашей группе всего двадцать человек и трое из них — девушки. Я бы не сказал, что у нас дружный коллектив, особенно дамы, все кучкуются в группы по два-три человека. Я сел за свободный стол, расчехлил тубус, разложил принадлежности. В это время ко мне подошла одна из дам — наша староста: — Малюк опять прогуливает? — серьезным тоном проговорила она. Малюк — фамилия Саши. — Без понятия, — безразлично выдохнул я, не поднимая глаз на высокомерную сучку. — Передай своему дружку, Довлатов, что он скоро доиграется — это последний допустимый для него прогул. В следующий раз деканат направит его родителям «письмо счастья». Я сделал вид, что мне абсолютно плевать на напыщенный гонор этой бабы, решившей что она здесь власть только потому, что ее назначили старостой. По дороге домой я выкурил порядком пяти сигарет. Но раздражение все никак не сваливало из моего тела. Мне так хотелось переебать эту дрянь чем-нибудь тяжелым. Но в итоге я просто молча проглотил это дерьмовое отношение. В квартиру я попал, когда на часах была половина шестого вечера. Хозяев еще не было. Я сбросил свои шмотки и сразу направился к холодильнику. Нужно закинуть что-нибудь пожевать. «Охуенно», — громко ругнулся я. Вчерашний вкусный обед был лишь единоразовой акцией. И он был таким маленьким, что мы все съели за раз. На полке холодильника лежал маленький кусок колбасы, пол огурца и почти пустая банка с малиновым вареньем. Я пошарил по всем шкафчикам кухни. Ох, ну хоть картошка с луком есть и капля растительного масла. Мне нравится готовить, поэтому как только начал чистить клубни, успокоился. — А чем это так вкусно пахнет? –после звона входной двери, услышал я знакомый голос. Когда я обернулся, Максим уже был в двух метрах от меня с пакетами продуктов. — Привет, — улыбнулся я. А потом за силуэтом моего брата возникла его супруга, и лыба спала с моей физиономии. — Ого, — Марина уже успела снять куртку, начала разбирать продукты. — А я только думала о том, как не хочется готовить ужин. — Ну, мне не сложно, — пожал плечами я, продолжив жарить картошку. В это время Марина нарезала свежие овощи, остатки колбасы и хлеб. Я разложил горячий картофель по тарелкам, и мы сели ужинать. — Вкусно, — похвалил Максим, — будто мама готовила. — Ну так она же и учила. — Действительно, вкусно, — более сдержанно поддержала дифирамбы Максима его супруга, наложив с общей тарелки побольше огурцов в свою. Я сделал вид, что меня это не задело, продолжил жевать свою картошку. — Не опоздал на пары сегодня? — сменил тему брат. — Нет, даже по дороге успел кофе выпить. — Мы тоже не опоздали, значит будем выезжать в пределах этого времени. Марина первая слиняла с кухни, я же взял на себя ответственность помыть посуду. Максим в это время зажег чайник. Традиция выпить чашку чая с чем-нибудь сладким после основного приема пищи никуда не пропала. Прям как дома. Такая ностальгия… Я обтер мыльной губкой сковороду, как вдруг сильные мужские руки обхватили мою шею, и тяжелое тело потянуло вниз. Это был прыжок. Что? Я рухнул на пол, придавив чужое тело. Сковорода вместе с ошметками картошки и мыльной водой зарядили мне по ноге. Грохот был такой сильный, что через секунду прибежала Марина: — Что у вас происходит? — Ну, эээ, — замешкался брат. Я был в таком шоке, что продолжил лежать на брате. Пятой точкой я упирался обо что-то мягкое. Нет, не смей думать, что это! — В детстве Никита часто сигал на меня со спины без предупреждения. Только сейчас я заметил, как он вымахал. И я решил попробовать так же. — Чего? — Марина не переставала лупать своими громадными глазами, что мне стало аж страшно. То, о чем я не должен думать, все также упиралось в меня. Мое лицо и уши с каждым мгновением становилось все багровее. В попытке самостоятельно встать, я почувствовал острую боль в колене. Это катастрофа.