Sexting

      Тина недовольно морщит нос, понимая, что откровенно не выспалась. Локти неприятно упираются в твёрдую поверхность стола, раздражённые жёсткой по-мужскому тканью длинного пиджака, но в моменте кажется, что это даже придаёт бодрости. «Так кажется, или нет», не может решить Тина, старательно сортируя стопку бумаг на столе.        Конверты, отчёты и личные записи, все перемешалось из-за недавно открытого в обед окна. Порыв тёплого весеннего ветра несносно перевернул кучку другую вещей, мешая их в совершенно произвольном затейничаском порядке. Отчёты о недельных вылазках пестрят в руках красными пометками на краешке страниц, чтобы потом, после работы архиваторов такие отчёты было легче находить. Они после тщательной сортировки девушкой, находят себя в тонкой папке на приятной мягкой резинке, которая с тихим шорохом скрывает в себе все отчёты, которые Тина успела написать и не успела отправить в отдел архива.        Только она собирается взяться за стопку с личными заметками, которые, к слову, уже давно стоило разобрать, ведь многие дела уже были расследованные, как ее совершенно бесцеремонно прерывает ее непосредственный начальник. Оруэл Томпсон навис над ее столом массивной тенью, больше создавая негативное впечатление выражением недовольства на своём и так не красивом лице. «Удивительно как столь огромный и неуклюжий человек подошёл столь тихо», с тихой усмешкой проглоченной в зоб думает Тина.        Брюнета удерживает себя от того чтобы скривить лицо в отвращении или передразнивании, стоически выдерживая тяжёлый взгляд и давление оказываемое на нее.       – Мистер Томпсон,– учтиво приветствует его она, но кроме обычной этикетом предусмотренной учтивости не выдаёт больше ничего. Этот человек не стоил того чтобы на него она тратила своё время и настроение. Особенно хорошее.        Томпсон никогда не отличался особой ответственностью, собственно и свою руководящую должность он заслужил лишь проявив отвагу присущую всем аврорам, разве что очень вовремя. Как это называется в аврорате - за доблесть и бесстрашие. Но как бы то ни было, Оруэл никогда не был тем человеком которого будет чрезвычайно сложно заменить, учитывая, что доверенный ему участок раз за разом увязал в преступности и беспорядках, которые решать приходилось конкретно Персивалю Грейвсу.        Хоть это и было достаточно прискорбно для их отдела, но Голдштейн не могла не радоваться тем моментам, когда глава магического правопорядка вторгался в их беспорядочную жизнь вихрем порядка сдержанности и выверенной истинно мужской красоты и решал непосильные для Томпсона задачи, как легкие примеры по сложению. Это, как бы это не было постыдно признавать, заставляло ее внутренне пищать от восторга и хлопать в ладоши как маленькой восторженной девчонке.        Внешне, конечно, Тина старалась оставаться профессионально сдержанной и выверенной, даже чём-то подражать самому Персивалю. Она не раз воображала что всех их можно сравнить с напитками. И если мистера Грейвса она сравнивалась с дорогим, сладковатым виски, раскрывающимся вкусом на языке, переходящим в разные состояния и ноты. То Томпсон был обычным пивом, кислым и неприятно вяжущим рот.       – Я просил тебя отнести колдографии, сделанные мной мистеру Грейвсу, ты это уже сделала? – «ты», Порпентина удержалась от того чтобы скривиться, потому, что все люди которые стояли выше чем она по рангу и которые в ее глазах пользовались уважением общались с подчиненными на «вы» и это было лучшим показателем компетентности и образованности человека.       – Мистер Грейвс, на сколько я знаю, сейчас находится в своём кабинете не один, а с президентом. Поэтому я пока не решилась его беспокоить, но на сколько я знаю он допускает к себе магические записки, так что пошлю ему ваш конверт прямо сейчас,– вежливо отчиталась Тина, под хмурым взглядом начальника.       – Слишком долго, Голдштейн, учитывая, что ты мало что можешь сделать нормально с первого раза,– зло брызнул ядом он и с громкими злыми шагами удалился в противоположную от Тины сторону.        Девушка мигом глубоко вздохнула, только сейчас полностью осознавая насколько сильно человек старался подавить и прижучить ее не только физически, но и морально.        Она легко достала широкий конверт, слегка потертый из-за возникшего бардака, но все ещё сохраняющий пригодный внешний вид. Палочка легко оказалась в руке, а заклинание на автомате сорвалось с языка, превращая конверт в бумажного кота, что означало, что сообщение было изначально адресовано кем-то из руководителей, хоть отправителем фактическим и была Тина.        Это было негласное правило работы в их офисе, которое никто никогда не нарушал и собственно никогда и не было у этого какой-то цели или острого желания. Ведь если хотелось смастерить бумажную птицу то всегда можно было пустить ее в окно или по кабинету под потолок, нежели пускать к начальнику и потом получать выволочку. Ведь птицы были привилегией исключительно мадам Президент.        Кошка распушив шерсть и что-то профурчав ловко спрыгнула со стола качая хвостом и устремилась по коридору прямо к кабинету Персиваля Грейвса. «Теперь точно можно заняться наведением порядка», с готовностью решила Тина, принимаясь за свои заметки.        Кажется тут было намешано просто куча всего, она составляла свои пробные планы операций, выводила рисунки заклинаний, которые хотела изучить, прописывала улики и на полях дела к которым они могут относиться. И это все уже очень давно требовало систематизации. Порой, перебирая свои бумаги, девушка задумывалась как так Персиваль Грейвс или другие успешные Авроры жили без той кучи бумажек которыми всегда полнился ее стол или бездонная сумка. Неужели у них у всех была столь хорошая память чтобы упомнить все, что приходит в голову в качестве догадок.        На счёт остальных авроров Тина не знала, но кажется на счёт своего старшего руководителя догадывалась что дело было действительно в отменной памяти. Она не раз следила за тем как он плавно чертит линии в воздухе своими темными глазами, впитывала каждое его движение, как губка желая получить не только знания и бесценный опыт, но ещё и хотя бы толику того великолепия которое излучал мужчина.        Она хотела просто наслаждаться им, и не быть осуждённой за это, хотела продолжать смотреть, как двигаются его красивые руки, когда он в момент сильно сковавшей его задумчивости поправляет волос к волосу лежащую прическу и направляет взгляд куда-то вглубь. Вглубь самого себя. Тина видела все такие моменты и была готова их снова и снова наблюдать ведь казалось, что совершенно никто не видел таких мелочей, совершенно человеческих за Грейвсом.        Многие считали его совершенным оружием для правопорядка, правой рукой президента, больше напоминающей не живого человека, выдающегося волшебника, а просто посох власти, который карал провинившихся в совершенных деяниях. Все видели в нем только это моментов аргументирующих было достаточно для того, чтобы люди боязливо прятали глаза и не желали чтобы Грейвс хоть как-то касался их работы, ведь тогда точно последует выволочка.        Конечно, Тина не была излишне смела, особенно учитывая ее не совсем стойкое положение в аврорате. Томпсон никогда не был до конца доволен подчиненной, но как бы то ни было его потуги как-то ее обезличить и приравнять к земле никогда никем из руководства не поддерживались и всегда перетекали в вопросы о его личной компетенции касательно вопросов правопорядка и действий. Так что, учитывая, что отстаивать себя она не могла ещё из-за рамок приличия и иерархии, Тина так же соблюдала скромность и порядочность, не рискую дерзить никому из своего окружения.        Разве что на дерзости порой нарывалась ванильная сестрица, со смешком подумала Тина на автомате сортируя листы бумаги. Куинни была просто чудесной и это понимали все окружающие и старшая сестра сама была в их числе, но порой юная легилиментка была столь раздражающей в своём желании все и про всех знать, что это доводило Порпентину до белого каления.        Перед мистером Грейвсом же Тина старалась быть не на столько пресмыкающейся как большинство, но все же не совсем была уверена в том что ей это удаётся. Конечно, кивала она самой себе, разворачивая неудачно сложенные листки все так же кропотливо исписанные ее заметками. Ей стоило бы разобраться первоначально именно в своих мотивах касательно того, почему она так не хотела быть как большинство сотрудников аврорате в глазах начальника. Но это требовало не малой смелости и отваги, которую Тине порой не где было занять, ведь не малую часть она расходовала именно на работе и заданиях, которые требовали ее присутствия на месте событий.        Большая стопка с листами исписанными уликами и заметками, отсортированная оказалась в руках Тины спустятолько ещё час кропотливой работы. Она постаралась тщательно отсеять не нужные ей сейчас листы и заметки, стирая магией те знания, которые не подтвердились или же были совершенно сторонними как например погода на первую неделю лета.        Поэтому сейчас, совершенно довольная проделанной работой, Тина с удовольствием прошила стопку листов мягкой магической пружинкой, что ловко щелкнула у корешка и сохранила порядок доверенных ей листов и знаний. На столе оставалось совсем немного бумаг и те быстро отправились в мусорное ведро ведь были совершенно не нужны в своём исполнении.        Так в руках у девушки оказалось три конверта. Два из них она хотела отправить в почтовый отдел по трубе как только представится возможность. Все же дойти до той части офиса, где это происходило довольно часто у брюнетки просто не хватало времени. Поэтому два аккуратно запечатанных красной печатью и фирменной маркой конверта ловко отправились в аккуратную деревянную коробку стоящую на личной тумбочке девушки.        И потом в руках у Тины оказался последний не распределённый конверт, которому она точно знала - место в недрах ее сумки, в которую утром она его зачем-то кинула. В этом конверте, таком же шероховатом как и тот который передал ей Томпсон находились сделанные лично ей колдографии. Это было чём-то вроде наваждения в тот вечер, с чувством вины оправдывалась девушка перед самой собой, но все же была достаточно довольна тем результатом который был прямиком у неё в руках. В одном из женских журналов Тина прочитала что такая практика весьма и весьма полезна для поддержания внутренней самооценки и стержня, ведь если современная женщина не стесняется себя, то ей нечего стесняться и чего-то ещё совершенно стороннего.        Эти слова звучали столь вдохновляюще и будоражаще, что Порпентина не смогла себе в тот момент отказать и не сделать пару колдографий, оставляя их на белой качественной бумаге, которая отлично подчеркивала бледность ее оголенной, прикрытой лишь кружевом белья, кожей. Дома она с завороженным любопытством наблюдала за собственной рукой на колдографии, которая ползла от подбородка к шее и груди, задевая пальцами кружево легкими касаниями.        Тина была чрезвычайно довольна собой, поэтому даже не думала избавляться от столь пикантных и приятных ее взору фотографий.        Повинуясь ностальгическому приступу, девушка заглянула в конверт в напряжении сжав плечи если вдруг кто-то подойдёт к ней в этот момент. И когда ее глаза снова были готовы разглядеть ее же белое тело и темные узоры откровенного кружева Тина с неверием наткнулась на уезжающую машину. Она в осоловение вынула фотографию из конверта, одну, затем вторую и с начинающимся крошиться спокойствием отметила, что это были те самые колдографии, которые Томпсон просил передать Грейвсу.        А это значило… Тина почувствовала как грудь сжалась, а после безудержно зашлась в дрожжи, дыхание сперло и все тело в один миг похолодело так словно девушку окунули в чан с водой со льдом.        Ведь то что у неё в руках были эти фотографии значило, что те самые фотографии, которые она делала для себя в качестве развлечения, сейчас были отправлены магической кошкой к Персивалю Грейвсу и наверняка уже достаточно давно находились у него. Ведь путь который кошка должна была преодолеть до его кабинета был ничтожно мал.        Мозг отчаянно пытался найти решение ее проблемы, пока в голове напевом крутилась мысль о том что кажется Оруэл Томпсон действительно был прав на счёт ее умения неожиданно запарывать казалось бы выигрышные комбинации операций. Ведь ее личных фото теперь не было.        «Соберись», строго приказала себе Порпентина, хмуря тонкие брови и хватая палочку подрагивающими руками. «Не будь тряпкой», нравоучительно начала она, «ты всего лишь… всего лишь… отправила свои голые колдографии Персивалю Грейвсу о котором грезила с самого начала своей работы в аврорате».        Паника все же брала верх.        Голос дрогнул, когда девушка заколдовала конверт в кошку. Та недовольно мяукнула, насмешливо посмотрев на создательницу и спесиво махнув хвостом с шорохом спрыгнула со стола вниз. «Иди иди», мысленно послала кошку девушка, понимая, что вряд ли вторая кошка позволит Персивалю Грейвсу забыть о том, что он увидел.        Тихий вздох сорвался с покусанных в раздумьях губ, и это было пожалуй единственным на что была способна Тина, ведь в своей голове она уже успешно поковала вещички и собиралась в Амазонию. Там она непременно встретит капитана Данди и сможет забыть о своём унижении, которое продолжало выписывать яркий румянец на щеках.        «Да», с осоловение подумала Тина, замечая через стеклянную стену, как из кабинета Грейвса выходит мадам Президент, «Данди действительно был отличным вариантом». Следом за ней, чуть прикрыв за собой дверь вышел и сам обладатель кабинета, продолжая что-то сосредоточенно говорить женщине. Кажется у них был весьма серьезный разговор все это время, на выдохе решила Тина, с благоговением уже решая, что мужчина наверняка ещё ничего не успел увидеть.        Но в следующее мгновение, когда его темные глаза целенаправленно нашли ее в своём путешествии по отделу, Тина поняла насколько сильно она ошибалась. Спокойствие ее разбилось фарфоровой маской, ведь даже с достаточно далекого расстояния от Персиваля Грейвса она могла прочитать знание в его темных глубоких глазах.        «Да», заключила девушка стоически, Данди и крокодилы привлекали ее гораздо больше предстоящего разговора с начальством.