Sexting

***

      Тина недовольно вздохнула, тасуя в руках тоненькую колоду детских карточек для изучения алфавита, которые в их с сестрой доме появились непонятно откуда. На самом деле так было со многими вещами, заметила девушка, достаточно осоловело оглядываясь, словно это и не ее квартира была вовсе. Так, она допустим не знала откуда у них этот набор разноцветных нанизанных на нитку над окном бусин или же откуда в их доме столь много тонких стеклянных вазочек переливающихся светом. Она совершенно не знала, как к Куинни в руки попадают такие совсем не примечательные и отнюдь не первого использования вещи, как например такие карточки. Это входило в список загадок для Порпентины Голшдштейн, которые она собиралась когда-нибудь разгадать. Но не сейчас и не в ближайшие два дня, которые она оформила себе больничным только бы не попадаться на глаза начальнику и не пожинать плоды того что сама из-за невнимательности натворила.       Тина страшилась последствий своего поступка и не в том плане, что про нее решат будто она девушка легкого поведения. "Нет, совсем нет", ведь это в магическом мире не судилось столь строго как в людском. Но ее безумно сильно волновал вопрос профессиональной этики которую она очень и очень грубо нарушила своим оплошным поступком. Это было катастрофой, просто Котострофой, пропустила неуместный каламбур внутри себя аврор поднимая глаза к потолку. Свет вечерних фонарей уже отбрасывал огни на потолок окрашивая белую поверхность неровными живописными витражами.       "Красиво", отвлеченно подумала девушка, вздыхая и возвращаясь к причине своей задумчивости.       Куинни, приходившая после работы обмолвилась парой слов о том, что работы у авроров сейчас не в проворот и так же отметила озадаченный вид мистера Грейвса, когда он завидел ее в коридоре. Но ни мыслей, ни какого-то читаемого настроения легилиментка от него не уловила, прекрасно понимая, что такой мужчина как Персиваль Грейвс отлично владеет техниками ментальных щитов и работой с сознанием, чтобы не пропускать в свою голову даже прирожденных легилиментов.       "Он будто в один момент что-то хотел сказать, но потом тут же передумал", поделилась с ней младшая сестра уже резво куда-то собираясь. Конечно, Куинни была в курсе сложившейся щепетильной ситуации сестры, и она кажется вовсе не разделяла беспокойства и истерии брюнетки, ведь сама без умолку хихикала в тот вечер прочитав историю в голове Тины еще до того, как та успела раздеться и повесить плащ на крючок. "Это в какой-то степени даже успокаивало", подумалось Тине, ведь если бы сестра истерила бы вместе с ней, то вряд ли они обошлись бы парой дней больничного, и пришлось бы брать отпуск нарушая график и снова привлекая к себе внимание начальника.       Ох, Порпентина вздохнула, роняя голову на стол и стараясь сосредоточиться только на том, как ее лоб касается лакированной поверхности стола и как холод растекается по телу от приоткрытого окна. Кажется, такие человеческие и абсолютно земные ощущения заставляли девушки прийти в себя, проворачивая все так мягко и безболезненно, что даже дыхание оставалось ровным, не срываясь в истерику. От мыслей девушку отвлек тихий хлопок и звук потрескивающего воздуха, который бывает только при аппарации. Тина быстро подскочила на месте резво оглядываясь и уже хватая палочку из напоясного кармана. На их с сестрой квартиру она самолично установила антиаппарационные чары, которые распространялись на них в том числе, потому прыжок они могли совершить только к коридору или к лестничной клетке. Но запах озона легким облаком, растекающийся по квартире, говорил о том, что дома у них был незваный гость, который вовсе не гнушался переступать через чужие запреты и границы.       Голдштейн плотно прислонилась к стенке, разделявшей кухню с гостиной, понимая, что именно сейчас, стоит ей выглянуть она увидит вторженца в собственном доме и ей придётся что-то с ним делать. Вести какое-то взаимодействие и пока не было понятно какое, оно могло быть абсолютно безобидным, и она просто выкинет его из окна, вынудив беднягу или снова в короткие сроки аппарировать или сломать себе шею. Или же она может запустить во вторженца смертельное заклинание, а потом вместе с сестрой спрятать мертвое тело недоброжелателя где-то где его не найдут. Только почему-то сейчас, думая о возможности спрятать кого-то Тина не могла вспомнить ни единого места где можно оставить разлагаться чьё-то тело, в надежде и уверенности что его там не найдут. Да, такого места она не знала, поэтому в особенно воспаленной голове уже зрел новый план, в котором она уволится из МАКУСА и в короткие сроки на увольнительное пособие для волшебников откроет собственный приют для озверевших оборотней и в короткие сроки утилизирует тело на прокорм пострадавших от собственных генов людей. Но кажется и в том плане были проблемы, ведь тело кончится, а голодные оборотни останутся вместе с ней.       "Боже, как же тяжело планировать преступление", взмолилась в голове Тина, решаясь уже выпрыгнуть из-за угла поскорее и смотреть по ситуации, что ей предпринимать и делать.       Она на ногах пружинах ловко перескочила через складку розового ковра и с воодушевлением выпрыгнула пряма за желтый торшер. Это был идеально рассчитанный план, ведь она видела гостиную прекрасно, а вторженец, преступник не располагал таким хорошим обзором конкретно из-за торшера, который к тому же помешал бы ему особенно удачно прицелиться. Тина была очень горда собой, что так все удачно просчитала, пропуская в голове возмущенный тон Куинни, которая когда-то с ней крупно поспорила о том, чтобы все-таки оставить этот торшер и кажется не прогадала. Взгляд волшебницы тут же уперся в пустую комнату, посреди которой на диванчике вольготно расположился бумажный кот. Он сидел, распушив белую грудину и дергая усами, так словно отсчитывал каждую секунду до того момента как она к нему прикоснется и узнает, что же такого он ей принес.       Тина насторожилась, ведь таких котов она не редко встречала у собственного рабочего стола и точно знала кто посылал столь искусно красивых животных в качестве посыльных.       Затылок похолодел и во рту мгновенно пересохло, кажется план по избеганию контактов с начальством в течении еще двух дней с магическим треском от аппарации пошел Коту под хвост и это снова был чертов каламбур. Кот все это время спокойно продолжал лежать на диване чуть помахивая пушистым хвостом с белым кончиком. "Меня нет, я уехала", с паникой и одновременным облегчением от возникшего решения улыбнулась Тина, кидая самодовольный взгляд на кота. "Она перехитрила Персиваля Грейвса", это осознание стоило не меньше пары тысяч галеонов с самодовольством, распушая хвост, хвалилась девушка. Но стоило ей снова опустить взгляд на магическое животное и встретиться с ним глазами, как она тут же поняла, что нет. Плакал ее план и по убийству, и по выдуманному побегу, ведь стеклянные желтые глаза животного снабжали своего отправителями данными об окружающей обстановке ровно до того момента как письмо не будет прочитано.       - Вот же, - с досадой прикрыла глаза магичка, опуская плечи. Она в два длинных, стремительных и подкрепленных адреналином шага пересекла гостиную и быстро взмахнула палочкой, распуская магию и принимая в руку аккуратное подобное отчетам письмо.       Тонкие каллиграфичные буквы пестрели на белой качественной бумаге так, что резали глаза, а сам пергамент неловко скрутился в свиток скрывая то что было написано в самом низу или середине.       "Может это был приказ об отстранении", с холодком, побежавшим по спине, подумала Тина, делая глубокий вздох и начиная читать. Аврор Голдштейн, мне было достаточно досадно сегодня узнать о вашей скоропостижной болезни, но все же я хотел выразить благодарность о вашем участии в деле о поимке золотоуста…       Письмо с похвалой, Тина хмыкнула удивленная и чувствуя, как алеют щеки, когда она представляет, как Персиваль Грейвс говорит эти слова вслух, ей на самое ухо. Кажется, ваш начальник так же весьма опечален вашей болезнью, ведь именно на ближайшие дни планируется наибольшее количество операций, в которых он бы хотел вас включить, потому, хочу до вас донести, что в случае досрочного восстановления вас будут рады видеть в отделе магического правопорядка.                   Персиваль Грейвс.       На этом пергамент сворачивался, обозначая конец и внутри Тины неудовлетворенно запело склизкое разочарование. Он написал ей о работе, о том, что им не хватает кадров и что было бы очень здорово если бы она вышла со своего надуманного больничного раньше. В том, что больничный был надуманный Грейвс судя по письму был уверен, поняла Тина, иначе бы он не писал письмо и не присылал бы его сквозь аппарационные чары следящим котом. "Все предельно просто", холодно отметила про себя девушка с досадой понимая, что ждала хоть толику одобрения с его стороны.       "Поставил бы хотя бы скобочку", с раздражением подумала Тина, окидывая придирчивым взглядам аккуратные буквы текста. Конечно, это считалось больше немаговским сленгом и то у каких-то подростков, но все же Тина бы была достаточно удовлетворена увидь она в его письме хотя бы криво нарисованную рожицу обозначающую, что да, "колдографии отличные, Тина".       "Продолжай в том же духе" – спокойно с одобрением кивал Персиваль в ее голове показывая два больших пальца вверх.       Это было сродни сумасшествию, совершенно опустошающего ее и оставляющего после себя зияющую непонятками пустоту. Тина на самом деле не понимала, как ей себя вести и что делать дальше, о таком не написано ни в одном справочнике об аврорах или просто о деловом общении. Никто и никогда не поднимал столь щепетильный вопрос, что было совсем не на руку брюнетке, которая готова была биться головой о стол только бы прийти к ответу.       Магичка с усталым вздохом и опущенными плечами опустилась на диван, чувствуя, как от ее позы тонкие лямки на пижаме неприятно впиваются в ключицы. Письмо от начальника выпало из опущенных рук на пол разворачиваясь из свитка и преобразовываясь в конверт. Плотно запечатанный он оказался лежащим на ее ковре, именно тот конверт, который она отправила по ошибке своему начальнику, именно он, только плотно запечатанный и склеенный маркой похожей на те, которые клеила она на конверты для отправлений.       "Что ж, это было очень галантно с его стороны", оценила Тина поступок мужчины, ведь он поступил и вправду благородно и максимально сдержанно.       Но все же она точно знала, что тот видел ее фотографии иначе бы мужчина попросту не знал какой конверт и почему следуют обратно отправить девушке и тем более запечатать его. "Вот же прохвост", с насупленными бровями подумала Порпентина о мужчине, потихоньку кончиками пальцев вскрывая конверт. И это совершенно не отменяло того факта, что Грейвс так ничего и не написал о том на сколько ему понравилось увиденное на колдографии.       Внутреннюю женщину Тины, танцующую все свободное время на баре, это до обиды ущемило.       Тонкая полоска бумаги от верхушки конверта оказалась на полу пружинящей кудряшкой. И Тина наконец-то смогла со спокойным вздохом заглянуть в конверт дабы убедиться в том, что мистер Грейвс не пририсовал ей маркерами мантии или чего хуже панталоны.       Но то что было внутри…       Тина молниеносно захлопнула конверт, положив его на коленях так чтобы тот не попадал в ее поле зрения, плотно прижав руками. Конверт в глазах девушки вероятно мог подорваться и сбежать, так отчаянно сильно она его прижимала руками к коленям, совершенно не заботясь о том, что колдографии внутри него могут бессовестно помяться и тогда изображение на них будет идти рябью. А ведь она хотела сохранить себе эти… картинки... И все же воспалённым сознанием она не до конца понимала, что происходит, ведь мозг отчаянно не соглашался верить в такой исход сложившейся ситуации. Поэтому брюнетка с подрагивающими пальцами оторвала руки от конверта и снова в него заглянула, упираясь взглядом в сделанные совершенно недавно колдографии с изображением обнаженного по пояс тела.       Не ее тела.             А тела ее начальника.       "О Боже мой, я начала секс переписку со своим начальником", - в ужасе осознала девушка, прижимая руку к округленному в идеальную букву о рту.       Фотография с громогласным шорохом выпала из конверта на колени девушки, словно была зачарована конкретно под это. Так что, Тина смогла спокойно, с растекающимся жаром по всему телу проследить все ранее недоступные взору линии тела мужчины. Она с упоением проследила за тем как по-хозяйски он вел рукой по своему торсу, словно приглашая ее так же прикоснуться к нему. Как красиво при том приоткрыты его чувственные губы и как четкая линия челюсти отбрасывает густую тень на сильную шею.       Кажется, Тина была целиком и полностью заворожена колдографией, присланной ей отчего не сразу заметила снизу маленькую аналогичную письму каллиграфичную подпись:                   С наилучшими пожеланиями скорейшего выздоровления,                                     Для Порпентины Голдштейн, от Персиваля Грейвса.