Терпение

      Сайдсвайп не любил тратить время впустую, отдавая предпочтение внеплановым тренировкам, — где его нещадно гоняли до фонтана искр из сочленений, а старый вояка в лице Айронхайда ещё и успевал при этом его топтать словами, — а после умудрялся выйти на связь с близнецом, чьего присутствия на базе сильно не хватало. Так пролетали бесконечные дни войны, каких-либо ухудшений не было, а продвижениями похвастаться было не перед кем, пока Санстрикер находился на особом задании. Сколько Сайдсвайп себя помнил, его с братом актив едва ли можно было назвать тихим или спокойным. Из детства воспоминаний почти не осталось — покрытые старой ржавчиной файлы попросту не хотели сохраняться в его процессоре, сжимались до каких-то жалких огрызков, да и оставались где-то далеко на задворках. Так было проще.       А вот его ранние годы в боях, его с братом попытки заработать себе место в первых рядах, куда пускали только самых натасканных автоботов и тех, кто не способен на проявление сострадания к врагам, уложить в процессоре удалось с первой же попытки. Санстрикер вписался в это звено почти сразу — его приняли одним из первых, а Сайдсвайп возился с подготовкой и десятками тестов у медиков, раз за разом подтверждающие его полную годность и готовность к сражению. Однако старших мехов постоянно что-то смущало и его отправляли обратно. Санстрикер ругался, но терпеливо продолжал его ждать. Это были красочные воспоминания, которые можно поведать будущему поколению с гордо поднятой головой и довольной ухмылкой на лице. Нечего стыдиться и бояться — их братский энергон был пролит во имя благой цели, а жертвы были не напрасны.       Один день сменялся другим, ночи на Кибертроне были наполнены болью и ужасом мучений как его боевых товарищей, так и десептиконских шарков, что так и лезли на рожон в жалких попытках что-то изменить в работе автоботов. До определенного момента победа была очевидной — десептиконы отступали по всем фронтам, многих брали в плен и выуживали из них информацию, а после пользовались этим и вступали в новый бой уверенными и более сплочёнными. Это время было самым лучшим — чувство, от которого энергон бурлит в магистралях и не останавливается ни на секунду, переполняло его корпус от колёс до торчащих сегментов на спине, трясло после каждой стычки и сжимало глубоко под бронёй до боли. Приятной боли, горячей и тягучей.       Сайдсвайп не считал дни до победы. Счёт был до возращения брата и поставки большой партии оружия, которое могло положить конец бесконечным нападкам врагов и дать автоботам время на безопасное передвижение в другие зоны и точки общего сбора. Что-то приближалось и пока командование не спешило об этом сообщать войскам. Сайдсвайпу же было плевать. Он ждал своего близнеца.       Через несколько дней ему сообщили что корабль автоботов уже на подходе, но связаться с ним пока не получается. Только потом Сайдсвайп узнает, что у его брата не было ни единого шанса вернуться домой, что он лишился его как только согласился лететь в качестве дополнительной охраны для особо важного груза. Сайдсвайп узнает о воздушных атаках по автоботским городам, о сбитых кораблях и массовом наступлении десептиконов в местах, где автоботы когда-то ликовали, выгоняя врагов со своей территории. Сайдсвайп познает сильнейшую боль за весь свой актив, будет кричать так, что собственные аудиодатчики будут выдавать десятки ошибок и сбоить на каждом звуке из его рта. Ему будет больно настолько, что мысль о деактиве покажется высшей наградой и успокоением, что это не будет продолжаться вечно — он будет свободен так же, как и его родной брат. Близнец, погибший на взорванном корабле.       Он надолго запомнит свою же истерику и отразившееся от стен эхо его крика, запомнит как будет до последнего хвататься за грудные пластины, пытаясь в страхе дотянуться до затихшей Искры, где энергия брата больше не ощущалась, а боль назло усиливалась после каждого касания. Позже он почувствует чужие манипуляторы на себе, его подхватят и взвалят на спину, он будет шептать имя брата, пытаясь разглядеть его где-то перед собой — в силуэте незнакомого автобота, без умолку кричавшему ему о чём-то вслед. Он всё ещё ждал Санстрикера. Ждал хотя бы одного удара его Искры.       Через неопределённое время он активирует оптику, подключится к сети и увидит перед собой серый потолок с десятками труб, ведущих к очистным станциям. Сайдсвайп не двигается, но сквозь грязный шум в аудиодатчиках слышит громкие и быстрые шаги, после которых над ним нависает знакомое лицо автоботского медбота. Рэтчет ничего ему не говорит, только светит прямо в лицо и что-то спешно набирает на датападе, опять склоняется над его корпусом, проверяет подсоединённые кабели к его грудному отсеку, а уже потом с кем-то связывается. Сайдсвайпу многое хочется спросить, узнать, поверить в чужие слова и хотя бы сделать вид что всё в порядке, но голос разума басом кричит ему в процессор какой он идиот — всё кончено, во что ты хочешь поверить? Санстрикера больше нет и любой другой скажет ему правду, не соврёт и не утаит ради его же блага. Он бы закричал снова.       В состоянии потерянности он возвращается в ряды автоботов, готовый снова рвать десептиконские Искры направо и налево, отчитывается о выполненных миссиях, затем сразу отправляется на следующую. На него смотрят озадаченно, беспокоятся, приносят свои сожаления те, кто был к ним близок, а Сайдсвайп только молчит в ответ, стараясь уйти от ноющих слов и больных воспоминаний. Его задевает эта слабость, со временем конфликтов становится больше, его отправляют на командные миссии, где каждый второй внезапно понимает его и говорит об этом так, словно потерять близнеца это что-то соответствующее и знакомое каждому. Им не жаль, ни черта не жаль! Их маски сочувствия выводят мечника из себя гораздо чаще, ещё больше ругани и искренних пожеланий скорее исчезнуть, перестать его доставать своей ложью и лицемерием. Так Сайдсвайп теряется в собственной ярости к себе и ко всем окружающим.       В скором времени ему на датапад приходит извещение о местонахождении Оптимуса Прайма. Эта новость звучит намного лучше на фоне того, что последние несколько орбитальных циклов он вынужден был провести в окружении шумных и ни на что не годных автоботов, летевших с ним на одном корабле. Им был задан новый курс и время полета сократилось втрое.       За всё время перелёта Сайдсвайп множество раз успел проклянуть себя за чрезмерную вспыльчивость и её же похвалить раз десять, за то что именно это качество позволило ему продержаться достаточно долго в этой войне и оградило его от нежеланного внимания со стороны болтливого гештальта, пока они все летели на новую точку сбора. Перспектива сотрудничать с местными жителями его особо не волновала, пока Оптимус не предоставил ему данные о хозяевах этой маленькой планеты и не поставил его перед фактом — они друзья. Сайдсвайп тогда здорово выругался, но приказ Прайма выдержал и согласился на все условия, подробности о которых они смогут узнать чуть позже, уже по прибытию. Честно? Сайдсвайпу впервые после гибели брата стало что-то интересно.       И вот с этим ему нужно работать?       Мечник сошёл с корабля на пару с Джолтом, стараясь изо всех сил не активировать мечи — здесь врагов нет и нужно было вести себя максимально спокойно, чтобы никого из них не посчитали агрессивно настроенными, хотя Сайдсвайп был бы не против оценить на что эта мелочь может сгодиться. Допустим, как сказал Прайм, эти существа как-то помогали автоботам на своей планете и даже участвовали в зачистках её от десептиконов, хорошо — это что-то да даёт. А дальше? Почему он должен слушать приказы какой-то особо важной мелочи, а не напрямую следовать распоряжениям своего командира, даже когда того нет на их временной базе? Очень интересно.       Этот человек вышел к ним с вздёрнутой головой, каменным лицом и оценивающим взглядом, будто по одному его решению они смогут здесь остаться и как-то существовать. Сайдсвайп старается вести себя тихо, не привлекая к себе особого внимания и чаще смотрит только на Оптимуса или Рэтчета, ожидая их дальнейших слов, пока его сослуживцы настойчиво искали себе место, где им было бы менее дискомфортно от такого количества прикованных взглядов. Потом они представляются и «майор» согласно кивает, бросая на него взгляд полного разочарования. — Мне уже это не нравится, Прайм.       Он говорит на родном языке, не желая чтобы насекомые вокруг них слышали это. — Я понимаю это, но всем нужно время.       Звучало очень обнадёживающе и Сайдсвайп только отрывисто провентилировал, смотря в спину уходящего солдата. С ним определённо будут проблемы.

***

      Всё как и предполагалось — первая же миссия с людьми пошла комом из-за их странного ведения боя. Он работал под командованием Айронхайда, до последнего не желая признавать главенство какого-то насекомого, а потому спокойно двигался туда, где видел десептикона, делал всё что было необходимо для его ликвидации и возвращался обратно к белковым. Работа шла плавно, пока майору не приспичило лично отдать ему приказ. За всё время его пребывания на базе с этим человеком, этого не хватило чтобы хотя бы привыкнуть к нему, что уж тут говорить о командной работе, начальный план которой у Сайдсвайпа был сохранён с пометкой «важно» и почти всегда был открыт. Человек отдал ему приказ — не высовываться, ждать команды и не гнать вперёд, пока Айронхайда нет рядом. Сайдсвайп на это едва сдержался, чтобы не засмеяться в голос. После нескольких дней наблюдения он давно понял, что оружейник являлся для этого человека особо важным автоботом и был для него залогом успеха в любом бою, где тому приходилось присутствовать, поэтому и для мечника приказ был такой же. И конечно же его он ослушался, решил всё сделать самостоятельно и тем самым показать своё превосходство.       Вот только получилось ли? Когда он бросился за одним мелким десептиконом, выскочив на дорогу, он почти столкнулся с альт-формой Айронхайда, внутри которого, к его несчастью, был сам майор. Оружейник трансформировался, оставив Уильяма в правой ладони и сразу же увернулся от летящих в его сторону снарядов. Всё происходило слишком быстро — Сайдсвайп и сам не заметил, как десептиконов стало трое, один из которых вступил с ним в ближний бой, едва не вырвав ему все магистрали одним ударом по торсу. Это слабое место и Сайдсвайп был полным идиотом, раз допустил такой промах. Следом он слышит скрежет и несколько взрывов — подоспели ещё несколько машин с белковыми внутри.       Он видит как в Айронхайда летит два снаряда и почти попадают в самую грудь, но в последний момент встречают преграду в виде чёрных манипуляторов. В них мечник не замечает человека и мельком оглядывается, отражая прямую атаку десептиконских когтей. Майора рядом нет, но слышны громкие крики нескольких солдат, среди которых едва различимо его имя.       Уже на базе, после провальной миссии он встречается с Рэтчетом и тот неохотно говорит ему о состоянии Айронхайда, ругает уже его самого за нетерпеливость и почти начинает чтение лекции о том, как важно слушать приказы, кем бы отданы они ни были — автоботом или высокопоставленным человеком, коим являлся сам майор. У него сломано левое плечо и вывихнут локоть из-за падения с большой высоты. Сайдсвайп складывает пазл и молча уходит.       Через несколько часов всех участников миссии собирают в главном ангаре и Сайдсвайп спешит защитить себя, сразу докладывая о всех событиях со своей точки зрения. Позже, со слов нескольких особо навязчивых белковых он узнает, что едва не придавил Уильяма ещё на входе. Ему не стыдно, но впредь он чаще смотрит под колёса, неосознанно. — Может ты расскажешь, как подставил Айронхайда под удар, бросив весь отряд и отправившись за десептиконом в одиночку? Как проигнорировал мой приказ!       Сайдсвайп дёргается, поражённый тем что этот человек оказался на ногах так быстро. Айронхайд всё ещё проходит лечение, отдыхает после боя, а этот даже с переломом уже стоит здесь и пытается что-то ему предъявить. Что ж, мечник в стороне не остаётся и выдаёт ответную речь, с доводами и наездом, как привык, стараясь выглядеть при этом соответствующе. Майор моментально находит что ему ответить и подходит ближе к краю, цепляясь за ограждение здоровой рукой. Сайдсвайп всматривается в его черты лица и видит каждое проявление боли от поврежденного плеча, от этого где-то внутри скребётся тихий голос, но мех мастерски его игнорирует, видя в глазах человека очередную насмешку. Его это выводит.       Какое-то насекомое будет считать меня бесполезным? Смешно!       Но он всё равно бесится, поглощая его слова как энергон, вслушиваясь в каждое едкое замечание и следя за каждым движением на человеческом лице как ненормальный, пытаясь найти ещё один повод укусить его, задеть также как и он его. Вот только Леннокс смотрел на него со смесью нелепой печали и осуждения, припоминая ему о погибших людях, терпеть которых Сайдсвайп просто не мог. И он огрызается, получая следом выговор от Оптимуса. А Леннокс продолжает смотреть уже с улыбкой.

***

      В следующий момент их встречи Сайдсвайп едва не нарушил собственное слово, данное Оптимусу прошедшим вечером. Человек действительно играл с огнём и словно бы не чувствовал всей той злобы, что волнами исходила от корпуса мечника на протяжении всего их диалога. Из обычного желания узнать побольше о местных жителях, вышло очередное стучащее в Искре стремление пролить чью-то кровь и если бы Леннокс был более свободен в своей речи то, пожалуй, Сайдсвайп не мог ответить на вопрос касательно его дальнейшей судьбы. Меху бы точно пришлось худо после этого. — Ты довольно смело ведёшь себя когда Прайм под боком, не так ли?       Усмехаясь, мех смотрит на перемену эмоций у майора и внутри ликует. Его тоже это раздражает. Леннокс молчит подозрительно долго, оглядывая его оценивающе несколько томительных секунд, за которые автобот решился было назвать человека тормозом и поторопить с ответом, но стоило ему открыть рот, как майор резко его оборвал своим вопросом.       И ответ его не устраивает. Белковое спешно опускает голову и делает пару шагов в сторону своего жилища. Сайдсвайп хмыкает и придвигается ближе, лишая его возможности уйти от разговора. Ему интересно узнать о важности мальчишки Уитвики, интересно узнать поближе о самом майоре — почему Прайм считает его таким важным? Почему Айронхайд носится с ним как с маленьким спарком, всегда вставая на его защиту и рискуя собственным активом каждый раз? Почему?.. -…уйди отсюда, Сайдсвайп.       Он смотрит уверенно вперёд и проскальзывает между сервоприводов меха. Неудачная попытка уйти снова заканчивается тем, что Сайдсвайп перешагивает через него и присаживается уже на корточки, впиваясь взглядом в смуглое лицо перед собой. Там его встречает разочарование и усталость. Как долго этот человек на ногах?..       Мех бросает колкое замечание, склоняется еще ближе, а получив такой же задевающий ответ с малюсенькой по его оценке угрозой, переводит своё внимание на зафиксированное плечо белкового. От каждого его движения там проходит едва заметная дрожь — интересно даже, все ли люди это видят или только его зрение замечает такие мелочи? Ему явно больно и мечник путается в нужных реакциях. Почему-то уже не так смешно с этого, а на глоссе крутится вопрос, задать который он сможет только Рэтчету и прямо после их маленького разговора, не медля.       Он старается зашугать мелочь, поставить на место хотя бы словами с хорошо различимой угрозой в конце реплики, но увы — снова встречает сопротивление, будто всё сказанное им разбилось об невидимую стену и разлетелось на тысячу осколков. Леннокс впервые вышел победителем, а Сайдсвайп опробовал на нём большую часть своего богатого словарного запаса грязной ругани.

***

      У Джолта манипуляторы дрожат, а сервоприводы не знают своего места. Удар поставлен слабо и почти неэффективно. Сайдсвайп перед ним — один из элитных воинов, солдат против помощника медика, выглядит смешно и на деле глупо, неправильно. Обучать его бою должен Айронхайд или тот же Бамблби, который в последнее время стал больше таскаться со своим мальчишкой. Мечник старался это игнорировать. И получалось это до тех пор, пока на горизонте не замаячил маленький друг самого Айронхайда.       Уильям торопливо шагал в их сторону и оружейник махнул им двоим в качестве приказа продолжать тренировку. Сайдсвайп готов сделать что угодно, но не это. Послушать белкового ему удаётся не всегда и сейчас выпал хороший шанс исправить это. — Уильям?.. — Айронхайд зовёт его во второй раз, уже протягивая к нему свою большую ладонь. Сайдсвайп видит это со стороны и плотнее сжимает челюсти, хмурясь. Уильям отшатывается от него, смотрит с долей удивления, будто оказался здесь не по своей воле и только потом говорит: — Сегодня вечером мне понадобится твоя помощь, — майор говорит тихо, но Сайдсвайп слышит его чётче обычного, — ты ведь не будешь занят? — Красиво звучит, Хайд. Ты ведь поможешь своему насекомому? Он же сам не справится.       Определённо сам Юникрон дёрнул его за глоссу и заставил говорить с оружейником в таком тоне. Сказанного не воротишь, вопрос Джолта успешно упущен мимо, а выдержать стойкую позицию всё же нужно. Иначе какого чёрта он вообще начал это говорить? Айронхайд ожидаемо встаёт, поворачивается к нему всем корпусом и смотрит свысока осуждающе, с вызовом. Мечник хмыкает, вовсе не страшась такого положения. — Ты делаешь то, что тебе говорят, солдат, — рычит на него старший, — и твоё мнение мне неинтересно. Можешь оставить его пока при себе и выговорить всё позже. Только уже не мне, а Прайму — он у нас главный, если ты забыл.       Краем аудиодатчиков Сайдсвайп слышит тихий голос белкового, зовущий оружейника по сокращённой форме имени, что было дозволено далеко не каждому. Теперь, зная характер и поведение темного автобота, было ещё любопытнее, насколько сильно эти оба связаны. Но пока мех решил оставить этот вопрос при себе.       В итоге Айронхайд гонит его снова прочь, заставляя вернуться к тренировке. А сам уходит с Ленноксом на руках.       Сайдсвайп срывается на Джолта.

***

      На протяжении недели Сайдсвайп не лезет к человеку, да и так в общем получается, что майор попадается ему на глаза изредка, только когда куда-то идёт, с кем-то говорит или ищет Айронхайда, спрашивая кого-нибудь из автоботов о его местонахождении. Мечника он всегда обходит стороной, не замечая, либо просто делая вид этого. Так что в какой-то степени ему везло — возиться с человеком ему тогда не особо хотелось. А вот в день, когда его сначала не впускали на базу, по какому-то там приказу, а после ещё и отправили к майору для выяснения всего этого — очень даже. Сайдсвайп хоть и злился, но был полон решимости давить до конца, что в словах, что в действиях, даже если после этого может знатно прилететь от Айронхайда, кому этот белковый точно нажалуется в первую очередь.       Завидев знакомое насекомое ещё у входа в ангар, мечник набирает скорость, в слепом желании напугать человека, вырвать из его горла крик или нелепый визг, убедиться что все они одинаковые — трусливые существа, прячущиеся за их спинами в самые важные моменты. Для вида он рычит движком, а за три ангара давит на газ с удвоенной силой. Человек впереди смотрит на его альт-форму, но не двигается с места, застывая в одном положении и чем ближе Сайдсвайп к нему становился, тем отчётливее видел выражение его лица. Он видит как человек резко вдыхает полной грудью, его тело бьёт короткая дрожь, а рот чуть приоткрывается на выдохе, в глазах его пропадает какая-то осознанность, словно он и не видит несущийся в его сторону авто, отчего Сайдсвайпу вдруг становится не по себе. С чего бы это?       Он вдавливает тормоза и сворачивает в сторону, в последний момент видя испуг на лице Уильяма, но столь ожидаемая реакция уже не приносит автоботу желанного восторга и чувства маленькой победы. — Ты отбитый, — он сплёвывает себе под колёса, как только окончательно принимает двуногую форму, а после возвращается к майору.       Белковый какое-то время молчит, отчуждённо выискивая что-то у себя под ногами, дышит как-то неровно и слишком слабо, из-за чего мечник с интересом наклоняет голову вбок, наконец останавливаясь рядом с ним. И смешно ему становится немного погодя, когда отогнав молчание, Уильям трясёт головой, выдыхает и резко смотрит на него с омерзением в глазах. Будто готов прямо сейчас плевать на него кислотой, ну или что там у него на языке есть.       Обмен колкостями проходит гладко, как по маслу, и Сайдсвайп довольно щурится, пока следит за игрой чувств на человеческом лице. Как бы отвратительно это не считалось, мех принимал эти перемены с искренним весельем — ему нравилось лицо Уильяма и вся гамма эмоций — от ненависти и омерзения до искреннего удивления и натяжного спокойствия — просто завораживала. Сайдсвайп не мог объяснить своего ярого интереса именно к этой персоне, но в скором времени надеялся дать ответ хотя бы самому себе.       Размышляя, он и сам не заметил как уже несколько минут смотрел в другую сторону, будто залюбовавшись видом уходящей за горизонт звезды и красотой местной растительности вдалеке. Разумеется это выглядело хорошо, но от вида родного Кибертрона автобот бы не отказался. Своё куда лучше.       Человек подаёт голос в ответ на брошенную реплику, содержание которой мех уже и не помнит, уйдя слишком глубоко в собственный процессор. Своей наигранной яростью, желанием показаться ему более серьёзным и сильным, Леннокс лишь забавляет его, смешит да и только. Ругается с ним как с ребёнком, а сам едва ли не трясётся, бегая взглядом от точки до точки, иногда всё же осматривая серый корпус меха или его колёса, но на более способен не был. В один такой момент Сайдсвайп хватает его одной ладонью, стараясь не сильно сдавливать пальцы, и поднимает его на уровень оптики, с интересом рассматривая его ближе обычного. Леннокс никогда не был в его руках и от этой мысли его процессор сбоит. — Лапы убрал, придурок! Поставь меня!       Какой же всё-таки громкий у него голос оказывается. С Айронхайдом он так не беседует даже, а тут ишь, осмелел. Мех снова хмыкает, но на этот раз задорно, будто в руках игрушку держит. — Не ори, раздражаешь.       Даже очень. Всегда. Везде. На постоянной основе. Просто своим необъяснимым существованием бесишь. — Тогда поставь меня, ты!.. Кх!       Сайдсвайп сам шугается этого звука, вырвавшегося из груди белкового. Он всего-то плотнее перехватил его тело, а мелкий сразу потерял фокус перед собой и прикрыл глаза, едва удерживая голову в прямом положении. Мех спешно расслабляет хватку, раскрывает ладонь и осторожно перекладывает Леннокса на неё, следя за его перевязанным плечом. Проходят томительные секунды, прежде чем человек перед ним начинает дышать более ровно и спокойно, а буквально через минуту, едва раскрыв глаза, снова лезет на рожон.       Этого человека не изменит ничего. А Сайдсвайп будет этому только рад.

***

      Через пару дней после последнего инцидента, случившегося всё же по его вине, как Сайдсвайп внезапно признал, когда увидел Леннокса ранним утром краем оптики. Он шагал неторопливо в сторону жилых ангаров, с огромной сумкой через плечо, заметно причинявшей вред даже здоровой стороне его тела. Из прочего мечник выделил и то, как часто майор хватался за верхнюю часть живота, словно стреляющая боль не давала ему покоя каждые несколько минут, что несомненно возникло из-за сильного сдавливания его манипулятором. Знал бы он заранее — подумал бы дважды.       Спустя несколько минут человек скрылся внутри ангара, в котором жил Айронхайд, из чего мех смог даже предположить, что белковый собрался куда-то ехать — либо далеко, либо надолго, иначе зачем ему такая сумка вообще нужна? Сайдсвайп встряхнул головой, с особым рвением возвращаясь к своим делам. Не хватало ему ещё думать о делах этого насекомого.       Через несколько часов он снова появляется на открытом воздухе и прогнав от себя надоедливых близнецов, в момент пока оглядывался в поисках фигуры Рэтчета, внезапно увидел альт-форму оружейника. Чёрный автомобиль проехал мимо КПП, добрался до своего ангара и только потом трансформировался в начальную форму, выпрямляя спину. Вот только человека с ним уже не было, а сам мех выглядел чересчур напряжённым и хмурым. Сайдсвайп уже невольно задался вопросом о месте, куда отправился Леннокс.