Терпение

— Я с него шкуру спущу, когда вернётся! — Айронхайд, давай полегче, мешаешь мне работать.       В ответ автобот лишь зло загудел системами, сгорбив спину и наклонившись вперёд, чтобы у медика было больше обзора на его открытые провода и сдвинутые пластины. Проверка работы корпуса была запланированной и в отличие от мелкотни, Айронхайд подошёл к этому более ответственно, придя в медблок на целый день раньше обговорённого времени. Честно, жаловаться ему было на что, но по сравнению с творившимся в его процессоре беспорядком, физические отклонения были не так важны и заметны со стороны, тем более пока он не участвовал в спецоперациях и не получал частные задания от начальства. И как всем известно, если свободного времени предостаточно, а сократить его толком-то и нечем, то в ход вступают размышления. Последняя неделя у него так и проходила — с утра тренировки незанятых автоботов, днём по возможности подзарядка или работа с человеческим оружием в свободном ангаре и на складе, а вечером с ним мог связаться Прайм, на данный момент на базе отсутствующий.       Рэтчет копошился с его спиной почти четверть часа и за всё это время уже несколько раз высказался по поводу своего недовольства, что местами Айронхайд пренебрег его рекомендациями и всё равно давал системам слишком большую нагрузку, которая и привела его в этот отсек. Оружейник на это ответил лишь раз и сказал то что думал — если процессор не выдавал ошибок, значит нагрузка была допустимой. Медбот ощутимо прокрутил у него один из особо чувствительных проводов и надавил, возвращая его в исходное положение и сверху покрывая сваркой. — Я тебе уже говорил, Хайд, — он дёргает чёрный сегмент брони, игнорируя при этом хмурый взгляд, брошенный на него через плечо, — у Уильяма холодная голова, когда дело доходит до решения его собственных проблем и если бы ему нужна была твоя помощь, то он бы попросил. — Это не так и ты сам это знаешь, — едва ли не рычит мех, — зачем ты говоришь мне это? — Потому что ты строишь из маленького скраплета огромного динобота. Не ты ли говорил, что уверен в своём человеке и в его силах? Так почему же сейчас ставишь это под сомнение?       Айронхайд пару минут молчит, прикидывая в голове несколько подобных ситуаций, когда ему приходилось убеждать в этом самого себя, что уж там о других автоботах говорить. В то время он был занят и борьбой с десептиконами и обеспечением круглосуточной безопасности для Леннокса и его семьи. Первое устроить было намного проще, поскольку майор всегда был рядом, а второе требовало постоянной поддержки связи с энергонными датчиками движения, способными засечь передвижение кибертронца в пределах двух миль, что несомненно давало ему определённую фору. Примчаться на другой конец штата или даже страны было бы сложной задачей, если в запасе лишь пара минут, а вот предупредить находящихся поблизости солдат было наилучшим решением и самым возможным вариантом для его главной цели. В таком темпе прошёл целый год — время, которое автоботы провели на этой маленькой планете.       За последние полгода его отношение к человеку изменилось кардинально, от обычного белкового солдата до хорошего друга и боевого товарища, которому не страшно подставить свою спину, даже если со стороны это выглядит нелепо. Уильям был крошечным существом в его руках, обладал хорошими физическими данными, большим опытом и развитыми мозгами — прекрасный образец человеческих возможностей. Сколько бы Айронхайд не размышлял об этом, всё не мог понять почему именно этот белковый умудрился завладеть его вниманием и всем запасом терпения, почему автобот сам желал защищать его маленькую голову, а не из-за чувства долга и обязанности перед Праймом? Ответы на свои вопросы он находил слишком медленно, а их количество росло с каждым днём и моментом проведённым вместе с Ленноксом — изо дня в день он узнавал о нём всё больше нового, задавал вопросы и запоминал любимые вещи и привычки, преследующие его в процессоре по сей день. Это была не простая болтовня, что вы, это был знак его важности и доверия, которое Леннокс ему вручил прямо в руки, с уверенностью глядя прямо в голубую оптику, определённо задирая голову до боли в шее. Это стоило всех приложенных усилий и потраченного времени. И Айронхайд был ему благодарен. — Я и не говорю, что сомневаюсь в нём, Рэтчет. Уильям уже много раз доказывал мне, что ему можно доверять и оставлять одного. Но мне этого всё равно мало. — И ты всё равно продолжаешь следить за каждым его шагом, не надоело? Леннокс уже большой мальчик и всё делает сам, — медик звякнул инструментами и вернулся к работе, — я не пытаюсь выставить твою заботу в дурном свете Хайд, ни в коем случае. Просто тебе пора самостоятельно оценить масштаб своей привязанности к нему и смириться с этим, если не хочешь, чтобы однажды этот человек пострадал из-за этого. — Что ты имеешь в виду?       Рэтчет устало выпустил горячий воздух через рот и опустил манипуляторы с зажатыми в них инструментами. Совмещать болтовню и работу было дурацкой идеей с самого начала. — Ты уже излишне агрессируешь на него. Хочешь сказать, что будь он здесь прямо сейчас, ты бы обошёлся тихим и спокойным тоном? Я так не думаю. — Был бы он здесь, так я бы вообще не заводил этот разговор! А так он мало того, что свинтил с базы меньше чем за час, так ещё и не выходит на связь теперь. Мне… — злое пыхтение стихло и под конец своей фразы Айронхайд снова оглянулся через плечо — …это не нравится. — На это может быть огромное множество причин, друг мой. Все не сосчитаешь и тем более не проверишь. Да и в прочем, Хайд, ты ведь знаешь что он спешил к своей семье, так что меня бы вот его молчание не удивило. Сейчас он занят наверняка чем-то более важным, и времени следить за своим телефоном у него попросту может не быть. Успокойся уже и дай мне закончить работу.       Спустя ещё какое-то время, когда Рэтчет отложил инструмент с громким лязгом на стол и приказал оружейнику сдвинуть все пластины в начальное положение, он заговорил сам: — Леннокс сказал тебе зачем отправился в Портленд? — Он вслепую пошарил ладонью по столу в поисках тряпки. — Нет, но я знаю, что он там родился и там живут его родители. — Тогда ты сам ответил на все свои вопросы, — найдя чёрную ткань, когда-то заботливо предоставленную ему людьми, Рэтчет вытер манипуляторы от остатков масла и отбросил её в сторону, — ему там уж точно ничего не грозит, поскольку десептиконы поблизости не ошиваются, так что дай ему время отдохнуть спокойно. Может хоть так он режим какой-то себе организует и на поправку быстрее пойдёт. Вас это обоих касается, Айронхайд. В последнее время мне начинает казаться, что все мои рекомендации для вас лишь пустой набор звуков. — Может ты и прав, — Айронхайд выпрямил пластины, как ему сказал медик, а затем поднялся с платформы на сервоприводы, сразу разворачиваясь к нему передом, — но я не собираюсь менять своё мнение. Особенного зная, что насчет активности десептиконов ты ошибаешься. — Оптимус? — Да.       Айронхайд расправил плечи и привычно вздёрнул подбородок, глядя на медика выжидающе, пока тот спокойно облокачивается о ближайшую платформу и скрещивает манипуляторы на груди. Он молчит, а оружейник не спешит добавлять что-то раньше, чем того попросит собрат и просто продолжает ждать. — Он выходил на связь прошлой ночью? Или уже утром? — Ещё вечером. После возращения я встретился с Сайдсвайпом и близнецами, раздал им указания и вернулся к себе в отсек, где уже и застал открытую линию с Праймом. Оптимус сообщил, что обнаружил следы Старскрима и одного из миниконов Сайундвейва — Лазербика. — Значит они к чему-то готовятся, — Рэтчет коснулся лба двумя пальцами и задумчиво потёр одну пластину медленным движением, — Саундвейв не стал бы просто так разбрасываться своими питомцами. — Не поверишь, Оптимус сказал то же самое, однако Мегатрон сейчас мёртв и вернуть его десептиконы не могут.       Рэтчет обвёл стены отсека взглядом, размышляя над услышанной новостью и в сомнениях прищуривается, взвешивая возможные варианты дальнейшего хода событий. Если в ближайшее время Оптимус всё же вернётся на базу, да и вдобавок не найдёт схожих зацепок, то для людей и самих автоботов наилучшим вариантом будет обезопасить единственный оставшийся осколок Оллспарка более тщательно. Раз уж десептиконы ещё не перешли к более активным действиям и пока что ограничиваются только мелкими набегами на человеческие города, то о более серьёзных происшествиях пока можно не беспокоиться. Как только десептиконам станет известно место хранения осколка, тихие времена закончатся. Рэтчет верил словам лидера, но малость сомневался в людских способностях и технологиях, поскольку не только знал их все, но и успел большую часть проверить самостоятельно. И увы, весомая часть никак не дотягивала хотя бы до минимального уровня, способного как-то помочь им. Энергонные датчики, к примеру, были созданы под его точным руководством и за свою работу Рэтчет мог ответить, даже не заботясь о мелких неполадках, если бы они были — основной функции устройства это не помешает и вреда не принесёт уж точно. — «Сейчас» здесь ключевое слово, — поправил его медик, зная, что таким образом лишь подливает масла в огонь, — с помощью осколка планируется вернуть Мегатрона к жизни. И это, пожалуй, наихудший вариант на данный момент. Нам нужно дождаться Оптимуса и только тогда искать повод для лишнего шума. — Десептиконы несут большие потери, но их, как видишь это не останавливает. И что это ещё за «варианты»? У тебя их много, я не пойму?       Оружейник вскинул одну бровь, выражая всю степень своего смятения и возможность перескочить в спор прямо сейчас, дабы разрядить напряжённую вокруг себя обстановку. Рэтчет его манеру общения уже давно изучил «от» и «до», так что такому повороту событий не удивился бы. Так что Айронхайд переступает с ноги на ногу, поворачиваясь к собрату боком и опускает голову, уже в попытке повторить вопрос, но в последний момент сдерживает глоссу за дентопластинами. — Да. Мы оба знаем, что Старскрим не упустит возможность занять место лидера. Так что он вполне может отказаться от идеи воскрешения Мегатрона с помощью осколка.       И Рэтчет знал, что говорить начал с самой маловероятной версии. Старскрим никогда не будет способен действовать в открытую, а вероятность того, что десептиконы вдруг ни с того ни с сего пойдут за этим сикером, как за своим лидером, вообще равна нулю. Так что избирать другого командующего было их единственной перспективой. Они скорее всего именно этим и были заняты последние пару месяцев — избирали себе временного лидера, путём внутренних боёв и споров. Ведь ни Сайундвейва, ни Шоквейва ещё не было на планете, а других «достойных» десептиконов для этой роли Рэтчет не видел. Пожалуй, ещё бы сгодился Турмоил, не стань он жалким куском металлолома ещё несколько десятков ворн назад, когда со своим отрядом попал в засаду и не смог избежать деактива от меча Прайма. Вот это действительно весомая и ощутимая потеря для десептиконских рядов в те времена. Ведь как-никак, высокопоставленный генерал был деактивирован, а в окружении Мегатрона таких было не шибко много. — У него недостаточно развит процессор для такой работы, Рэтчет. Будь на его месте тот же Саундвейв, то мы бы и не узнали, что десептиконы что-то замышляют. А тут даже люди его сигнал засекли! — Если здесь есть его миниконы, то и сам скоро явится. Так что это лишь дело времени, — снова отрезал медик, раздражённо взмахнув манипулятором в сторону, — да и вообще, пока осколок скрыт, нам хотя бы не нужно беспокоиться о возвращении Мегатрона. Уж под его-то командованием десептиконы всегда находят занятие по своим возможностям. Не придирайся к фактам! — Не очень-то и хотелось.       Айронхайд запыхтел, ругаясь себе под нос и двинулся в сторону выхода из отсека, через раз шаркая стопами по бетонному полу с такой силой, будто и вовсе не пытался отрывать сервоприводы от твёрдой поверхности. Рэтчет за его спиной воспринял это как отказ говорить дальше и, вздрогнув на последнем таком звуке, тоже спешно засобирался, хватая все разбросанные принадлежности в охапку, чтобы потом последовательно и с максимальной осторожностью разложить всё по законным местам. Следующим к нему должен был заскочить Джолт — для осмотра и практики, в которой молодой автобот так нуждался, если планировал и дальше быть учеником единственного автоботского медбота. Был ещё даже не полдень, когда Айронхайд решил ворваться к нему в блок с раздражёнными воплями и жалобами на своего беспечного-наглого-неблагодарного человека, который в упор не видит его переживаний и продолжает грызть ему процессор, несколько часов не отвечая на сообщения и звонки.       Ну хоть с этим вроде как разобрались, — подумал Рэтчет, глядя в спину уходящему автоботу, — лишь бы до конца недели так проходил. А там уж и Оптимус вернётся. Это будет его тикающая проблема.       Когда шаги меха стихли за пределами блока, Рэтчет смог присесть на край платформы и ещё раз оглядеться, на автомате ища себе занятие до прихода следующего автобота или человека, способного его занять. Мельком от одной мысли к другой, его процессор загружает последние события, связанные с майором Ленноксом и медик разочарованно выдыхает — стоило ему более-менее привести в порядок мысли Айронхайда, так нет же! Теперь и самому нужно разобраться. Рэтчет роняет манипуляторы на колени, свешивая ладони и опускает голову, расслабляясь всем корпусом, но явно не нагревающимся процессором, то и дело вбрасывающем ему одну мысль за другой в хаотичном порядке.       Уильям был в стабильном состоянии, когда Рэтчету удалось последний раз его увидеть в качестве своего пациента, а не просто посетителя для бессмысленной болтовни. И под «стабильном», Рэтчет имеет в виду хорошее состояние перелома, заживающего по стандартному сроку и без осложнений. Хотя прошло с натяжкой три недели с момента получения травмы, а Леннокс уже мог делать большинство повседневных дел самостоятельно и если так и дальше пойдёт, то всё срастётся не за восемь положенных недель, а за семь, что не могло не радовать медика, частично считающего это своей заслугой. Однако из хорошего это было всё, а вот плохого в списке было куда больше. К примеру, за день до отъезда майора в родной город, Рэтчет видел его идущего в сторону человеческих отсеков — он придерживался за стену здоровой рукой и имел не самое ровное положение спины, а после дальнего сканирования медик ещё и очаг боли выявил, из чего и сделал вывод, что человек где-то себе навредить всё же успел, а к нему обращаться не спешил. Тогда он решил не вмешиваться и позволить Ленноксу самому решить — нужна ему помощь или справится сам. Следующим пунктом, которому Рэтчет уделил больше внимания чем другим, было резкое снижение веса. Никакого набора мышечной массы, особой физической активности из-за того же перелома, без каких-либо диет и перебоев в питании — по крайней мере, сам Уильям говорил ему что ест нормально, а лекарства принимает согласно расписанию и всегда по норме, без самодеятельности. Это не давало Рэтчету покоя уже некоторый промежуток времени, но Леннокс всё не попадался ему с нарушениями собственных слов. Надо бы проверить его кровь, как только вернётся, и тогда уже всё на свои места встанет и можно будет особо не переживать, если потеря веса идёт как побочка от лекарственных препаратов.       А если нет? Что если лекарства здесь ни при чём? Спина ведь у него из-за чего-то болит, а физических нагрузок у него не было — Рэтчет в этом уверен, так как полигон всегда под присмотром либо Джолта, либо Айронхайда, который души не чает в своём маленьком подопечном и заботится о его состоянии куда больше своего. Так что если бы Уильям даже попытался чем-либо заняться, то был бы доставлен в медблок под громкие вопли и отборную кибертронскую брань, от которой у всех понимающих данный язык аудиодатчики свело. Дело явно не в этом, но что тогда?.. Рэтчет многое читал о человеческом строении, о всевозможных болезнях под каждый возраст, даже заархивировал несколько статей с наследственными заболеваниями и отклонениями, мутациями и врождёнными дефектами из-за смешивания крови. Было ли у Леннокса что-то из наследственного списка? Или может он страдал каким-то хроническим заболеванием костей, о котором умолчал и оставил Рэтчета в неведении? Теперь ему срочно требовалось это разузнать, чтобы успокоить собственную нейронную сеть, которая буквально визжала ему в процессор, что дело тут уже нечистое. Как бы Сайсдвайп замешан не был, ради Праймуса, не надо! Что этот мечник, что майор — два идиота, решившие песочницу по характеру делить. Если он снова пристаёт к человеку, а оружейнику об этом неизвестно, значит вся шумиха ещё впереди. Вот чего Рэтчет хотел бы избежать. — Праймус, дай мне терпения.

***

      Уильям провалялся в кровати до двух ночи, а после до самого утра ворочаясь в попытках найти удобное положение для ноющего плеча и спины, иногда напоминающей о себе колющими выстрелами в пояснице и между лопаток с завидной периодичностью. Рука ныла от начала плеча до кончиков пальцев, что служило неким будильником для приёма очередной порции лекарств. В запасе у майора ещё было несколько блистеров экседрина и полная баночка тайленола, так что в ближайшее время посещать аптеку острой необходимости нет и тревожить мать лишний раз своей болью тоже. И не такое случалось.       Выудив из сумки бутылку с оставшейся водой, дабы побыстрее принять лекарства, Уильям зажал пластик между колен и левой рукой открутил крышку, держа в правой ладони несколько таблеток разной формы. Разом закинув их все в рот, он поднёс горлышко бутылки к губам и сделал два больших глотка, допивая тем самым остатки воды. Оба препарата на голодный желудок принимать нельзя, но Леннокс был к этому готов, а запах съестного со стороны двери предвещал ему вкусный завтрак, по которому мужчина уже долгое время скучал. И если он правильно помнил рабочее расписание матери, которое сквозь года не менялось от слова «совсем», то ближайшие два дня она всё ещё будет свободна, а если и нет, то Катрин явно взяла несколько выходных сверху, узнав что сын всё же скоро вернётся домой. Вот же радость студентам! Несколько пар истории пропустят и меньше поспят на философии. В любом случае, сегодня она встала раньше обычного только из-за него. — Уилл? Ты уже проснулся? — Голос матери послышался в коридоре, когда она тихо подошла к двери его комнаты. Она повторно постучала. — Уилл?       Леннокс вскочил с кровати, поправляя рваными движениями взъерошенные волосы, будто мама вот-вот ворвётся внутрь, как в детстве и застанет его в одних штанах. Женщина всегда старалась стучать, прежде чем заходить внутрь, но в некоторых ситуациях, когда Уильям рисковал проспать первый урок или пару, Катрин забывала о всех правилах приличия и спешила разбудить своего сына как можно скорее. Вопил Уильям или нет — её интересовало в последнюю очередь, когда одновременно наводила у него в комнате порядок и будила всеми возможными способами. За те времена ему бывает стыдно — сейчас он может позволить себе беспорядок только в голове, а в своём окружении поддерживает чистоту уже на постоянной основе. Всё таки в подростковом возрасте у него случились знатные перемены. — Да, мам! Всё хорошо, я сейчас спущусь уже, — а сам неуклюже натягивает чёрную футболку, также добытую из дорожной сумки.       Вытянув подол до упора, Леннокс ищет взглядом телефон, брошенный ещё ночью в самый низ кровати, когда до его сонного мозга дошла вся серьёзность новой проблемы, образованной только из-за его беспечности и забывчивости. Айронхайд звонил ему больше пяти раз? Ладно, можно попросить прощения и пообещать, что такого больше не повториться. Больше десяти? Хорошо, тебе влетит по полной, но оружейник рано или поздно отойдёт и снова начнёт с тобой говорить, Уильям. Больше пятнадцати-двадцати? Что ж, такого не было, Айронхайд тебя ценит, заботится о тебе, но ты уже покойник. Не забудь со всеми попрощаться, прежде чем сможешь ему перезвонить.       Леннокс улыбнулся уголком губ, но всё же нервно сглотнул, когда количество пропущенных оказалось реальным числом, а не ночным кошмаром прошедшей ночи. Звонить напарнику сейчас, значит испортить себе весь день раньше времени, так что это был не самый хороший вариант. Но оставлять автобота в неведении он тоже не собирался. Позвонить Рэтчету? И зачем? Чтобы потом ещё и за трусость от Айронхайда получить? Нет, так не пойдёт. Так что ещё немного подумав, крутя телефон в правой ладони и расхаживая из угла в угол, Леннокс принял решение написать коротенькое сообщение.       Хайд, я в порядке.       Это выбесит его окончательно, но терять мужчине уже нечего. Может быть ему повезёт и Айронхайд всё же не поедет его забирать и оставит возможность прилететь из Портленда самостоятельно, без сопровождения своей агрессивной личности. Было бы неплохо. — Уильям? — Я уже иду!       В этот раз он засовывает телефон в задний карман камуфляжных штанов, которые даже не соизволил сменить на домашние шорты, предоставленные ещё вечером заботливой матерью, и топает к двери, поправляя лямку фиксатора. За пределами комнаты оказывается прохладнее на пару градусов и пройдя немного дальше по коридору, Леннокс замечает работающий на полную кондиционер, а спустившись на первый этаж, снова возвращается в тепло кухни, где уже некоторое время шумит духовка, работает плита и тихо кипит электрический чайник. Как только мужчина садится за стол, придвигая стул почти вплотную, выключатель громко щёлкает, а за спиной хлопает дверца холодильника. — Доброе утро, сынок, — Катрин лучезарно улыбается ему, ставит кружку с не залитым кофе и мягко целует в лоб, словно Уильяму снова двенадцать, — ты хорошо спал? — Конечно, мам, — он не смотрит ей в глаза, старательно делая вид, что ему снова приспичило поравить фиксирующую повязку, — как убитый. — Не говори так, — она хлопает его по макушке, но смеётся и отворачивается к дверцам шкафа, доставая оттуда две глубокие тарелки, а с нижней полки четыре ложки — две столовые и две чайные. Катрин ставит их на стол, возвращается к вскипевшему чайнику и берёт его с полотенцем во второй руке, чтобы в случае чего сразу вытереть разлитую воду. От плиты пахло молоком и Уильям плавно втянул сладкий воздух носом, чувствуя глубоко в животе голодный узел, сжимающий его в чувстве лёгкой тошноты и боли от принятых на пустой желудок лекарств. Знала бы мама — дала бы затрещину. — Кашу будешь есть и тосты сейчас сделаю, а то совсем худой стал, — причитает женщина, даже не глядя в сторону сына, — вас ведь кормят там и очень даже хорошо, так что же такое? — Всё в порядке, — Уильям качает головой с уверенной улыбкой, считая свои слова чистой правдой, — я не голодаю, не переживай. Сколько набираю — столько и сбрасываю, я ведь не сижу на месте всё время.       Женщина заливает обе кружки кипятком, ставит чайник на место и вешает полотенце на крючок над раковиной, затем наполняет две тарелки горячей кашей и сыпет по одной ложке сахара. Все эти действия выходят у неё так быстро, машинально, мастерски. Так быстро Леннокс только автомат собрать и разобрать может, а на кухне скорее растеряется как дитё малое, чем сообразит что к чему. — Ешь пока не остыло, масло нужно? — Уильям отрицательно ведёт головой и наклоняется к тарелке, опуская ложку в кашу и приступая к перемешиванию сахара. Кофе он пьёт без молока, воды и сахара — пускай горький и крепкий, но зато на весь день ему этого хватит. По плану, если ничего не поменялось, сегодня он с матерью поедет в больницу к отцу и наконец сможет с ним увидеться и поговорить, рассказать обо всём, о чём Эдон захочет от него узнать и Уильям без запинок поделится всем. — Во сколько мы сегодня поедем? — Через час-полтора, — Катрин смотрит на него из-под очков и шумит ложкой, — я хочу чтобы ты принял нормально душ, отдохнул перед дорогой ещё раз. Часы приёма начинаются в двенадцать, а нам ещё нужно время на дорогу. Так что мы всё успеем сегодня. — Ты уверена? — Да, конечно, — она размешивает свой чай, не отрывая от ложки задумчивого взгляда, — мне ещё нужно сложить несколько вещей и пару книг, Эдон очень просил в прошлый раз. Так что ты ешь и не торопись никуда, время ещё есть.       Уильям кивнул, но к еде пока не притронулся, смотря на мать с долей волнения и понимания. Возможно это последний приём, на который их пустят к отцу. Возможно это последний раз, когда он его видит и всё, что он может рассказать хорошего — это о своих новых друзьях, с которыми живет бок о бок уже несколько месяцев. А так же вагон негативных событий, за которые ему определённо будет стыдно.       За бесконечным размышлением над будущим разговором с родным отцом, Уильям проглотил всю кашу буквально за пару ложек, а кофе в горло уже не лезло и постепенно остывало, пока он сжимал кружку тёплыми ладонями.