portamento

      Чжун Ли любил фильмы как никто другой. Ему казалось, что запечатлённые на плёнке кадры — всё ещё нечто новое и невероятное. Как человечество додумалось до такого чуда, как запечатление столь драгоценного материала — момента их жизни — в таком маленьком пространстве? Моракс действительно пытался слиться с течением времени, догнать прогресс, но всё ещё отставал, вызывая смешки у Аякса.       — Я не буду покупать тебе таблетки для улучшения памяти, — Чайльд не упускал возможности подшучивать на эту тему. Чжун Ли не обижался, лишь засматривался на широкую улыбку, которую Аякс больше не прятал от него. От подобной картины его каменное сердце, казалось, трепещет. Сдерживаться, дабы не поцеловать веснушчатый нос у всех на глазах, было тяжеловато, но, казалось, подобные формальности нисколько не сковывали Чайльда, что при любом намёке на улыбку, играющую на расслабленном и чуть уставшем лице возлюбленного, сразу же тянулся к его прохладным губам. Подобное вызывало восторг и смущение одновременно. Аякс же начинал смеяться ещё звонче, словно ребёнок.       Пара стояла перед стеллажом, вдоволь набитым пластиковыми коробками с различными CD-дисками. Комедия, драма, ужасы, даже парочка дисков с «клубничкой» (находящихся в отдельной маленькой секции, накрытой листом с надписью «СТРОГО 18+») составляли настолько широкий ассортимент, что разбегались глаза.       — Мы тут проторчим до следующей кинопятницы, ей Богу, — скорее в шутку, чем серьёзно, пробормотал Чайльд.       — Не могли бы мы взять то, что имеется у нас дома? — Чжун Ли выпрямился и надавил на спину, что сильно затекла за время выбора фильма с полки.       — У нас дома только всякий шлак, который ты ухватил по скидке, или то, что мы смотрели уже сотню тысяч раз… Это невыносимо, я не могу жить в таком однообразии, — Аякс тоже распрямился и начал разминать плечи. Повисла секундная тишина, разбавляемая лишь тихой музыкой из торгового центра на фоне.       — Знаешь… когда-то моя дорогая подруга из Китая соизволила привезти вещи, что залежались в моём старом доме, среди них определённо должна быть парочка дисков про-, — мужчина не смог договорить, будучи прерванным рукой на своём рту. Глаза Чайльда округлились, словно он испытал животный ужас, Чжун Ли в немом беспокойстве уже хотел выяснить, что так испугало его возлюбленного, пока тот в своей наигранно-шутливой манере не схватился за сердце и скатился на пол.       — О горе мне! Горе! Неужели ты вспомнил про это старьё! Я уверен, что эти китайские народные фильмы настолько скучные, что даже коала умрёт от усталости, досматривая их до конца! — Чжун Ли аккуратно прикрыл рот рукой и сделал вид, будто кашлянул, еле сдерживая смех. Он любил эту по-детски забавную сторону Аякса, когда тот показывал свою непризнанную никем актёрскую сторону.       — Прошу, любимый, дай мне шанс… Возможно, ты хочешь заключить со мной сделку? — Чайльд резко принял серьёзный вид и начал внимательно слушать. Он знал, что контракты с Чжун Ли никогда не оставят одну из сторон в минусе: каждый получит то, что должно. — Если выбранный мною фильм впечатлит тебя, то каждую вторую кинопятницу выбор кино — моя ответственность, если же ты уснёшь через полчаса, я дарую тебе возможность занимать скучный просмотр времяпровождением со мной, — Чайльд вскинул бровь; на его лице читался немой и столь очевидный вопрос: «Какая мне с этого выгода? Мы же и так вместе дни напролёт», поэтому, присаживаясь на корточки и шепча на самое ухо, Моракс добавил: «Любое времяпрепровождение». Эта интонация лёгкими волнами электрического разряда прошлась по телу Аякса. Здесь не могло быть иного смысла, кроме как об их близости. Чжун Ли сводил его с ума каждый раз, когда они проводили ночь вместе, но Моракс знал: чтобы поддерживать подобный пыл его неугомонного любовника, всему нужно знать меру, и эта самая мера сковывала и заставляла скулить полного жизненной (и сексуальной) энергии Чайльда. Парень вскочил на ноги и кивнул лишь раз. Каким бы интересным и захватывающим не было это кино (на что он даже не рассчитывал, зная, кто его возлюбленный), он уснёт так крепко, как не засыпал с младенчества.       Дом встретил их обычным мягким светом и каким-то особым, необъяснимым запахом. Моракс любил называть это запахом их семьи. Навстречу сразу же выскочил щенок золотистого ретривера, которого Аякс с гордостью назвал «Шарик». Шарик махал хвостом и тявкал, пока мужчины раздевались в проходе. Чайльд присел на корточки и взял щенка на руки, то утыкаясь тому в пушистое пузо, то тычась в нос. Чжун Ли любил собак, а глаза Аякса каждый раз начинали блестеть, стоило ему завидеть какую-либо дворняжку во дворе, поэтому, взвесив все за и против, Моракс решил подарить возлюбленному этот комочек радости на день рождения.       — Он напоминает мне тебя, — вполголоса сказал Чжун Ли, кладя руку на пушистую голову Аякса.       — Забавно, ведь мне кажется, что это вылитый ты, — Чайльд поставил щенка обратно на пол и тот умчался в свой мягкий домик. — У вас одинаковые глаза, — они выдержали секундную паузу, вглядываясь в лица друг друга. Чжун Ли мог забыть друзей, прошлое, старую любовь, но никогда его голову не покинули бы ощущение мягкости волос, нежность голоса, счастливый блеск глаз и теплота улыбки Аякса. Они смотрели, словно в последний раз, будто сейчас они разойдутся в стороны и больше не увидятся. На лице Чжун Ли показалась счастливая улыбка: у них ещё всё впереди. Сейчас, завтра, послезавтра и, быть может, ещё сотня лет принадлежит им одним. Одна лишь мысль о подобном счастье вызывала слёзы на глазах. Чайльд припал к его губам первым, лишь прижимаясь, не заходя дальше. Чжун Ли аккуратно обнял его, оглаживая чуть вьющиеся волосы на затылке.       — Я люблю тебя, — прошептал Моракс, прижимаясь губами к грубой коже на костяшках руки его возлюбленного.       Чайльд сидел на диване и смотрел в окно, взглядом провожая опавшие листья. Чжун Ли тихо шёл с кухни, неся с собой две чашки дымящегося чёрного чая.       — Нужно ли накрывать нас пледом? — проговорил Моракс, прижимаясь к Аяксу.       — Спрашиваешь, — парень стянул ткань со спинки дивана и накрыл их обоих. На экране телевизора появилось табло загрузки фильма, Чайльд не мог усидеть на месте, к своему страху понимая, что его тело переполняет энергия, но никак не сонливость. Как ни странно, начало и само повествование не вгоняло в тоску, а лишь сильнее завлекало, заставляя вслушиваться в каждую строчку. Фильм на экране был о народных китайских похоронных церемониях и ритуалах. Сама тема звучала интригующе, но то, как её раскрывали слова рассказчика и образы, фото, видео из разных эпох, лишь разжигали интерес. Чайльд сам не заметил, как приоткрыл рот, и распахнул глаза, не в силах контролировать выражение лица. Чжун Ли с упоением смотрел на него: на то, как Аякс с детской заинтересованностью впитывает речи рассказчика, на то, как замирает его дыхание и блестят глаза. Моракс знал, что Чайльд любит подобное, ведь каждый раз при их прогулках в парке тот заслушивался его историями о работе в похоронном бюро «Ваньшен». Чжун Ли прилёг на плечо возлюбленного и едва закрыл глаза. Пушистый щенок ластился и просил погладить его, но мужчина уже задремал, окутанный теплом и особым запахом, что мог почувствовать лишь находясь в их доме.       Чайльд выключил телевизор и уже хотел признать своё поражение, как заметил, что Моракс мирно спал в его объятиях. Аякс тихо рассмеялся и убрал густые тёмные волосы со лба мужчины, расцеловывая его лицо.       — Я тоже люблю тебя, больше жизни люблю, — Чайльд аккуратно лёг с возлюбленным на диван, прижимая того к груди. — Подобный исход в нашем контракте совсем не описан, надеюсь, что ты восполнишь этот пробел, — Аякс в последний раз припал к тёплым губам Моракса и закрыл глаза, в очередной раз засыпая самым счастливым человеком на Земле.