девятое января

Праздники, после которых нужен еще один отдых? Об этом Антон знает не понаслышке. Он заебался. Он больше не может просыпаться рано, бежать на завтрак, потом на очередную экскурсию по городу, много гулять, пить в ресторанах красное полусладкое и есть уже настопиздевший стейк в золотой обёртке. Первый раз было прикольно, необычно, но приходить сюда второй и третий раз за ним же? Ира с Дариной ссутся от счастья, снимают, веселятся, Антон прикрывает глаза и качает головой. Каждый день спускаться на сноубордах и снегоходах, проводить на воздухе почти весь световой день с перерывами на обед? Увольте. У Шаста больше нет сил, он даже не в состоянии выложить сториз в инсту, да и не хочется, честно говоря, уже Кузнецова с Шеминовой сполна поделились видами. Красивыми, или нет, решать не ему. Его хватает только на переписку с Арсением, который всеми возможными способами успокаивает и говорит, что скоро они увидятся. Он будет только с ним. Ни с кем больше. Антону будет тихо. Им будет тихо. Что бы Шастун вообще делал без него? Для всех рабочая суматоха в новом году начнётся завтра. Но не для них. У них есть ещё три дня, чтобы отдохнуть от постоянных съёмок, тура, концертов, офиса и друг друга. Семьдесят два часа на то, чтобы собраться с мыслями и духом и войти в трудовой год бодрыми и отдохнувшими. Девять утра. Они всей компанией сходили на завтрак и собрали чемоданы. Надо выезжать в Казбек, сейчас за ними должен приехать минивэн. Они в Грузии провели три дня, а теперь поедут к вулкану на границе с Россией, а уже оттуда уедут в Москву. Антон не хочет никуда ехать. Он хочет просто лечь и проспать хотя бы восемь часов. Чтобы ему никто не звонил, не писал, не беспокоил. Ни одна живая душа. Кроме Арсения. Его заебали ежедневные съемки последние несколько месяцев. Самолёты, автобусы, подъёмы в семь утра, джетлаги и постоянная необходимость улыбаться уже набили оскомину, когда ты под камерами 30/13 или на виду у тысяч зрителей в очередном Хуево-Кукуево. Ему надоели постоянные экскурсии, вечное Ирино «пошли пройдёмся», «сфоткай меня» и словечки Дарины. Про Стаса даже говорить не хочется, тот даже в отпуске маячит перед глазами надоевшей мухой. Шаст не понимает, как можно так заебаться в отпуске. Так, что нет сил даже на телефон. Он сидит в номере в пуховике, сгорбившийся, уставившись в стену. Думает о том, что он отметил Новый Год не с той компанией, и даже не там, где хотел. Кто вообще празднует в Турции, где нет ни снега, ни минимальной минусовой температуры, ни праздничной атмосферы? Он и его компания, видимо. Он чувствует прикосновение к плечу и вздрагивает. — Антон, ты меня слышишь вообще? — Ира, по-видимому, зовёт его уже не первый раз. — Что? Ты что-то говорила? — Он поднимает голову. — Да, машина приехала, пойдём, нас ждут уже все. — Девушка смотрит на него с беспокойством. — Куда пойдём? — Антон округляет глаза, прикидываясь дурачком. — В машину, Тош, в горы поедем, к вулкану. Антон морщится от блевательной вариации своего имени. Раздумывает, хочет ли он посмотреть на вулкан и очередные горы, понимает, что нет, не с теми людьми и не сейчас. Решает, что нахуй это ему всё не нужно, он не поедет ни в какой Казбек и вернётся в Москву. — Я не поеду, Ир. — Говорит твёрдо. — Чего? — Она замирает поражённо. — Я не поеду, не хочу, поезжайте без меня, я в Москву вернусь. — Почему? Что-то случилось? Давай я с тобой поеду. — Нет, всё хорошо, я просто устал, хочу побыть наедине с собой, — Антон смотрит в глаза, пытаясь донести, что возражения не принимаются и он не изменит своего решения. Ира в ответ глядит пристально, вглядывается в его лицо, наверное, что-то замечает и усмехается. Понимает, что значит «наедине с собой», но ничего не говорит по этому поводу, лишь бросает: — Хорошо, я ребятам передам, но Стас точно в восторге не будет, я пошла тогда, не скучай. — Давай, хорошо вам съездить. Она подходит к Антону, целует его в щеку и выходит из номера. Антон закрывает руками глаза и выдыхает. Скоро он будет в Москве, скоро он окажется с тем, по кому скучал все эти дни. Берёт в руки телефон, покупает ближайший билет до столицы. Вылет через шесть часов, значит можно ещё полчаса посидеть спокойно. Ему звонит Стас, просит сториз с Москвы и с Арсением не выставлять хотя бы до того момента, как все они вернутся. Он сухо отвечает, что и не собирался, сбрасывает, еле сдерживаясь, чтобы не съязвить. Так больше не может дальше продолжаться. В контракте не прописано ездить в свой законный отпуск со своей «девушкой» и боссом, пусть Стас идёт нахуй. Когда Шеминов вернётся в Москву, Антон ему скажет, что отныне только он сам будет решать, с кем и куда ему лететь в следующий раз. С него хватит. Он и так выполняет все его прихоти. Идёт на любое шоу, в которое его позовут, засиживается в офисе до ночи, обсуждая очередные «Контакты» или новый сезон Команд. Он уже почти как Воля, с одной лишь разницей — он — Антон Шастун, и ему не нужно появляться в каждом утюге страны. У него есть популярность, которую он никогда не хотел. Количество подписчиков в инстаграме уже скоро перейдёт отметку в два миллиона. На улице пройти без капюшона, очков и маски чуть ли не на глазах уже давно невозможно. Что ещё Стасу от него надо? Его жизнь последнее время состоит из «офис-дом-душ-кровать-пятичасовой сон-офис». Антон не помнит, когда последний раз разговаривал с Макаром, когда ходил с ним в бар. Благо, в Воронеж хоть смог съездить к маме на два дня, провести с ней время, поговорить, и на том спасибо. Мама у него понимающая, любящая, не выговаривает сыну, что он мало их с отчимом навещает и звонит редко, лишь еды подкладывает и приговаривает, как тот похудел сильно. Антон в ней души не чает. Обнимает, целует в обе щеки и обещает приезжать чаще и звонить больше. Он дергается от уведомления, видит сообщение от Дарины, которая интересуется, почему Шастунчелло не поехал с ними. Морщится, игнорирует её, заходит в диалог с Арсением и пишет ему.

Арс, я в Москве ближе к вечеру буду, устал пиздец, соскучился тоже пиздец как, целую 9:28

Тот был в сети последний раз сегодня в 00:53, значит спит ещё. Шастун вызывает такси, блокирует телефон, берёт чемодан и выходит из номера. Машина приедет через десять минут, можно успеть покурить. До Тбилиси ехать долго, поэтому по дороге Антон задрёмывает и просыпается уже в аэропорту спустя три часа, курит, обедает в ближайшем кафе и идёт к своему гейту. Вай-фай аэропорта не подключается, симки Грузии у него нет, поэтому сообщение от Арсения он видит только приземлившись в Москве. Что случилось? Всё в порядке? Я могу приехать, если хочешь. Позвони, как будешь в аэропорту 10:43 Антон улыбается, проходит таможню, забирает чемодан, выходит на улицу и звонит Попову. Арсений волнуется, видимо, хотя нет повода, он просто соскучился и хочет увидеться раньше, чем планировалось. — Шаст. — Даже сквозь расстояние он слышит улыбку в голосе Арсения. — Арс. Я прилетел. — И выдыхает облегчённо. — Я рад. Всё хорошо? Почему ты прилетел сегодня, вы же должны были только во вторник вернуться. Ты и в Воронеж не поехал? Мы же вместе хотели у твоих погостить. — Я больше не мог терпеть их компанию и разговоры. Да, я решил с тобой лучше время провести, вдвоём, потом съездим вместе, на выходных ближайших. — Антооон. — Тянет Арсений, — Ты сам выбрал этот отпуск. Хорошо, как скажешь. Только ты Майе позвонить не забудь и сказать, что мы не приедем. — Позвоню обязательно. Да, сам, но я успел подзабыть, каково это находиться с ними вместе столько времени. — Представляю. Ты куда сейчас вообще? К Ире или к нам? Я могу приехать. Ну, или прилететь. — К нам, я не хочу находиться там, а Люка к себе Зинченко забрал, с ним всё нормально будет. А что касается Иры, то это пиздец просто: «Пошли туда, сфоткай там, давай купим это, ты чего такой недовольный?». Ну сколько можно-то? — Арсений тихо смеётся и качает головой, забывая, что Шаст его не видит. — У тебя дел много ещё в городе? Если нет — приезжай, я тебя жду. Всегда. — Срочных нет вроде, съёмки сериала в 20-х числах где-то начнутся. А тебе когда в офис? — Двенадцатого или тринадцатого, в зависимости от того, уставшим Стас приедет или нет. Если заебётся, то в четверг выходим, нет — в среду, обсудим планы на год, а там и Школа уже на носу. — Понял. Ну я беру билеты тогда? Не знаю еще, на сапсан или на самолет, что ближе будет по времени. — Давай, жду, я соскучился очень. Только не встречу тебя, ты не расстроишься? Я устал сильно, в дороге шесть часов, спал ночью мало, я как приеду, лягу сразу, сам тогда дверь откроешь. — Я тоже соскучился, мон кёр. Хорошо. Всё тогда, до встречи, целую. — Целую, мой хороший. Антон улыбается, поднимает взгляд на идущий хлопьями снег и закуривает. Всё-таки хороший у него Арсений. Поспорить любит, да, но когда нужно, всё понимает и подстраивается. На улице морозно, погода минусовая, Шастун ёжится и выкидывает в урну сигарету. Видит свободный драйв на парковке и принимает решение доехать сам, чем ждать такси на таком холоде. Оплачивает и добирается до квартиры за час. Кидает вещи в прихожей, идёт в душ, падает на нерасправленную кровать, забирается под одеяло и моментально проваливается в сон. Арсений берёт-таки сапсан, потому что так удобней, приезжает в Москву в час ночи. Вызывает такси, записывает историю с вокзала, выкладывает в инсту и приезжает в квартиру. Тихо закрывает дверь, снимает куртку, ботинки, проходит на цыпочках в комнату и видит свернувшегося в клубочек Антона, держащего обе ладони у себя под головой. Ну как кот, честное слово. Спутавшиеся после душа кудряшки сползли на лицо, Арс подходит и убирает осторожно их кончиками пальцев, сдвигает, чтобы не мешали Антону спать. Улыбается нежно, в голове проносится «господи, как же я скучал». Снимает плед, складывает и убирает в шкаф. Идёт мыть руки, умывается, раздевается до трусов и ныряет под одеяло. Антон словно во сне чувствует, что Арсений рядом, притягивает его к себе, обвивает руками и ногами, утыкается в ключицу, но не просыпается, причмокивает губами и затихает. Арсений в ответ перекидывает правую руку через его талию, правую ногу кладёт на бедро и целует невесомо в висок. Антон пахнет их гелем для душа и чуть-чуть собой, Попов чувствует этот запах всегда, когда Антон рядом. Он проводит носом от виска до щеки, целует в уголок губ и закрывает глаза. Ему по-любому будет неудобно лежать в такой позе уже через пять минут, но он не может не вжиматься сейчас в такого теплого, умиротворенного, а главное, отдыхающего Шастуна. Они не виделись десять дней, он вообще не понимает, как он провёл столько времени без воронежца, как отметил этот новый год без него. Поэтому сейчас, сжимая Антона в своих руках, Арсений чувствует облегчение, всю накопленную тяжесть как рукой сняло. Он ближе пододвигается к Антону, хотя, казалось бы, уже некуда, выдыхает «мой» в его шею и засыпает. Антон просыпается от того, что ему безумно жарко. Он открывает глаза и видит перед собой вихрастую чёлку. Ещё темно, но комната немного освещается из-за незавешенного окна. Арсений красив в приглушенном свете уличных фонарей, его молочная кожа выглядит фарфоровой, родинки на теле — крошки шоколада. У него приоткрыты губы, он лежит, прижавшись к Антону, рука очаровательно согнута на груди, одна нога перекинута через его бедро. Шаст улыбается счастливо, во весь рот, у него аж дыхание спирает от счастья. Приехал. Он просовывает руку Арсу под голову, вплетает руки в шелковистые волосы, другую кладёт на спину, вжимается в него всем своим телом, обнимает крепко-крепко, водит пальцами по позвонкам, покрывает лицо короткими поцелуями, чтобы не будить, своим носом касается кнопочного вздёрнутого носика Арсения, глубоко вдыхает запах мужчины и замирает. Хочет продлить подольше это мгновение, сжимать в объятиях Арса, пока не устанут руки и не затекут конечности. Спустя минуту Арсений дёргается слегка, ресницы трепещут, он открывает глаза, рот принимает форму немой буквы “о”. Антон не дает ему издать ни звука, прижимается сразу своими сухими губами к его, целует глубоко, чувственно, нетерпеливо, как будто время остановится, океаны перестанут течь, а планета вращаться, если губы Антона в данную секунду не будут на губах Арсения. Они целуются долго, Антон отрывается от него, когда воздуха уже совсем не хватает, смотрит в глаза и широко улыбается. Отпускать его не хочется, поэтому Антон спускается на подбородок, шею, ключицы. Кусает, зализывает, целует, дует. Одной рукой осторожно гладит скулу, кончиками пальцев другой проводит по широкой спине, бёдрам, животу. Он касается Арсения везде, куда может дотянуться, хочет слиться с ним, стать одним целым. Тот дышит тяжело, глаза блестят, он подставляется под руки и губы, сам пытается показать Антону нерастраченную за десять дней нежность. Они понимают друг друга без слов. Антонов поцелуй на уровне сердца значит «я так, блять, сильно скучал», Арсова рука в кудрях, ласково массирующая голову — «мне так тебя не хватало, ты не представляешь». Антон смещается вниз и кусает тазовую косточку, вылизывает её — «я так тебя хочу». Арсений тянется к его уху, прикусывает мочку, пальцы обеих рук кладёт на шею, придушивает легонько, зная, как Антону это нравится — «я выучил тебя наизусть». Они оба дышат заполошно и негромко стонут. — Пизде-ец, Арс, прекрати, я сейчас кончу без рук, я не дрочил даже за это время, отрубался сразу, как приходил в номер. — А если я хочу, чтобы ты кончил без рук? Арсений, сука такая, тянет руку вниз и гладит низ живота, бёдра, обхватывает ягодицу, сжимает, но не касается ни члена, ни яиц. — Арс, ну дотронься, я хочу кончить. — Попроси получше. — Пожалуйста? Котёнок? Попов убирает руку с пятой точки и перекладывает на член, собирая пальцами предэякулят, растирает по головке, ведет рукой по всему члену, медленно надрачивая, параллельно впиваясь в губы напротив, целуясь жёстко, проталкивая язык, сталкиваясь зубами, пытаясь выиграть в этом противостоянии. — Быстрее, — говорит Антон в губы почти, с недовольством отрываясь. — Ты такой неугомонный. — Попов игриво подергивает бровями. — Арсений. — С вызовом, уверенно, это звучит, как приказ. Арсений слаб для таких интонаций Шастуна. Ноги бы подкосились, если бы он уже не лежал. — Господи, ладно. — Арс закатывает глаза, — Ща все буит. Арсений ускоряет движения рукой, большим пальцем давит на уретру, оголяет крайнюю плоть, второй сильно сжимая затылок, ещё сильнее целуя, кусаясь, оттягивая нижнюю губу. Антон стонет сквозь поцелуй, трясётся и кончает, изливаясь на живот и в кулак Попову. Замирает на нём, дышит едва-едва, глаза закрыты, чёлка намокла. Арсений лениво гладит его спину, чувствует на себе вес его тела, жмурится счастливо, светится весь аж. У него морщинки-паутинки у глаз собрались, Антон хочет расправить их подушечками своих пальцев. — Ты чего такой? Арс? — А самого аж распирает от любви и нежности к лежащему под ним человеку. Попов молчит, глаза зажмуривает и мотает головой, поддевает плечо Антона носом, водит туда-сюда. — Ты как кот. Ты кот, Арсений. Объясни мне, — он шепчет в кожу мужчины. — Я люблю тебя. Что тут объяснять? — Арс отвечает тихо, будто боится что-то не то сказать. Антон поднимает голову и смотрит в блестящие глаза. — Ты поэтому так лыбишься? — Арсений от смущения отворачивается. — Нет, смотри на меня. Я так скучал, Арс, это пиздец, я волком был готов выть, так хотел тебя увидеть, голос твой услышать, дотронуться до тебя, обнять. Я тоже тебя люблю, кот, ты не представляешь, как сильно. — До луны и обратно? — выдыхает неверяще. — До луны и обратно, Арс. Они целуются, запечатав это признание, закрепив его на сердцах, залепив, как пластырем, всё, что ранами, царапинами: прошлое, бОльное, пережитое. В голове у Антона проносится им же сказанное давно: «я такого, как он, никогда не встречал и, наверное, уже никогда и не встречу». Он тогда не спиздел, а ведь между ними ничего не было в то время. Не было топящей нежности, всеобъемлющей любви, поддержки, которой Арс ему оказывает в любое время дня и ночи, независимо от того, рядом он находится или далеко, занят или нет. Антону эти слова, взгляды и прикосновения на вес золота. Без них бы он не знал, где бы сейчас был. Каким бы сейчас был. Только Арсений держит его на плаву и не дает упасть в самокопание и ненависть к себе. Не даёт покончить с импровизацией, командами, контактами, съёмками историй и громкого вопроса, сторонними проектами, взять перерыв, а может и навсегда расстаться с шоу-бизнесом. Без постоянного взгляда прозрачных голубых глаз из-под пушистых ресниц он бы не выдержал. Бросил бы всё и уехал в Воронеж. Он думает, что Попов должен это знать, поэтому говорит: — Арс, а ты знаешь, что благодаря тебе я всё ещё снимаюсь везде? Именно из-за тебя ещё не бросил всё? — Арсений смотрит удивленно, хлопает ресницами, ничего не понимая. — В смысле? Ты прикалываешься что ли? — Нет, я серьёзно, если бы не ты и твоя постоянная поддержка, я бы ёбнулся, не вывез бы. Антон всё ещё лежит на нём, сперма неприятно засыхает на животах обоих, поэтому Попов тянется за влажными салфетками на тумбочке, вытирает член Антона, свои руки, их животы и кидает салфетки на пол. Шастун сползает с Арсения, они ложатся на бок, лицом друг к другу, Арс обхватывает его руками и ногами, обвивает, как коала, целует в плечо. — Ша-аст, мне приятно, конечно, но что ты такое говоришь? Ты всё делаешь сам, замечательно делаешь, ты прекрасный ведущий, импровизатор, рефери, ты вписываешься в любую площадку, будь то шоу о готовке или футбольная передача, — он говорит честно, как чувствует, — Ты заставляешь улыбаться и смеяться тысячи людей, ты видел вообще, что про тебя люди пишут? Ты делаешь их чуточку счастливее. Ты делаешь меня самым счастливым человеком на свете. Антон не может это слышать, ему плохо, ему хорошо, его переполняют всевозможные эмоции, ему хочется плакать, смеяться, прыгать, целовать Арсения, нежить его, показать, как он благодарен. — Знаешь, я не заслуживаю тебя. Я стал таким только благодаря тебе. Я смотрел на тебя, такого жизнерадостного, вечно полного энергии, доброго, помогающего всем и вся. Ты принял себя, ты как будто отпустил себя и стал собой, последнее время, последний год, полтора года? Не знаю, ты столько раз говорил мне, какой я красивый, какой молодец, как ты мной гордишься, и ещё много всего, ты всегда находил слова для меня, ты не стеснялся, пёр своей поддержкой и любовью. И я так благодарен тебе за тебя. Спасибо, что ты есть. Спасибо, что ты есть у меня. Я никогда тебе этого не говорил, но, Арс, господи, я так счастлив, что судьба свела нас в этом городе, что мы встретились и нашли друг друга, что спустя восемь, нет, уже девять, лет, ты всё ещё есть у меня. И я хотел бы, чтобы так оставалось всю жизнь, но если что-то пойдёт не так и мы расстанемся, чтобы ты всегда знал, что у тебя есть я, и я люблю тебя. Больше, чем кого-либо ещё. Арсений в охуевании смотрит на него, у него влага собралась в глазах, он моргает, и слезинки падают на щёки. Антон тянет руку и пальцами осторожно вытирает их, целует во влажные щёки, в прикрытые подрагивающие глаза: — Не плачь, родной. Арс собирается с мыслями, прогоняет слова Антона в голове, думает, как выразить все эмоции, бушующие внутри, словами: — Антон, я… Ты не прав, ты заслуживаешь всего на свете. И ты заслуживаешь меня также, как я заслуживаю тебя. Я не ожидал таких слов, мне приятно, конечно, но то, как ты повлиял на меня. Ты — мультик. Каждая твоя эмоция написана на твоем лице. Я видел их все: грусть, злость, радость, отвращение, недовольство и тд. и тп. Но знаешь, какая моя любимая? Когда ты смотришь на меня. Я не могу это описать, но у меня фейерверки каждый раз в груди взрываются. Ты такой красивый, Шаст, пиздец, ты так вырос, возмужал, а когда твой взгляд на меня направлен — всё, тушите свет. Ты так светишься, так улыбаешься, так смеёшься. Красота в глазах смотрящего, да, но видел бы ты себя. Я каждый раз пропадаю. Ты искренний всегда, несмотря ни на что, и это ты научил меня ничего не бояться и быть собой. — Они неотрывно смотрят друг другу в глаза и моргают через раз. — Я. люблю. тебя. очень. сильно. — Каждое слово он закрепляет коротким поцелуем. — Без тебя бы я давно перестал ходить на кастинги и верить, что у меня получится когда-то сыграть главную роль. Спасибо тебе за тебя. — Не за что, Арс, я верю в тебя, ты получишь основную роль, и помни, что ты получишь Оскар, не если, а когда. — И улыбается так, как только он может. В его глазах утонуть можно, в зелёном омуте, который затягивает на самое дно. Арсений смеётся этим своим бархатистым смехом, морщит нос и глупо улыбается уже в который раз за вечер. Антон не сдерживается и снова целует его в нос-кнопку. С сожалением встаёт, чтобы сходить попить и выкинуть салфетки, и обещает Арсению, что сейчас же вернется. У двери вспоминает, что Попов не кончил, он совершенно забыл позаботиться об удовольствии другого, говорит Арсу, но тот лишь отмахивается рукой, мол, не беда, позже разберёмся. Антон выходит за дверь, идёт на кухню, пьёт жадно воду из-под фильтра, наливает Арсению и несёт ему стакан. Тот уже, оказывается, дремлет. Когда он успел вообще? Шастуна не было минуту. Он накрывает его одеялом, берёт телефон, на часах шесть утра. Когда приехал Арсений? Получается, что недавно, раз опять так быстро вырубился. В инстаграм Шаст выкладывает несколько фоток с «отдыха», обязательно постит котёнка, похожего на Арсения своей заинтересованностью ко всему живому, и ложится к своему большому и взрослому коту. Обнимает в позе большой ложечки и прикрывает глаза. Днём им никуда не нужно, удивительно, но завтра и, возможно, послезавтра тоже. В магазин только съездить надо, ведь в холодильнике мышь повесилась, а то и две, ведь Арсений не любит быть в их квартире один без Антона. Они обязательно купят продукты, как проснутся. А сейчас заслуженный и такой нужный настоящий отдых: им обоим необходимо хорошенько выспаться.