Возвращение из лабиринта

      -- Алые паруса,-- произносит она, улыбаясь.-- Не зря ты любила эту историю в детстве. Она и учит, что чудеса можно делать своими руками.       Ты киваешь. Помнишь, как рисовала картинку по этой повести. Как маленькая Ассоль бежала за корабликом. Тогда ты верила, что у тебя будет дочь и ты назовешь ее Ассоль. Прошло время, но осталась лишь соль. Да ветер.       Вы сидите на кухне, ты смотришь, как она готовит пасту. Самое простое и совершенное блюдо.       Вот только теперь и замечаешь, что вокруг слишком много той самой Сакральной геометрии. Еле заметный рисунок на полке-- выглядывает пару лепестков цветка жизни, надпись на латыни. "Так приходят к звёздам."       А как приходят к звёздам?       Через тернии.       Верно ли?       На подставке синей, как маленькая вселенная, тоже золотая фигура из пересечений линий. Точно такая же на балконе -- яркая и солнечная. Сейчас сияет в свете закатных лучей. Все кругом в доме говорит об этой волшебной геометрии сейчас, даже спирали на столешнице.       Глаза фокусируются на знакомых вещах, но видят теперь все иначе.       Ты смотришь, как она готовит еду и думаешь : " я вернулась домой. Наконец я дома".       Хочется представить, как это будет: жить здесь и зимой , и летом, снова занять свои полки, вернуть свои вещи.       Хотя есть ли тут твои вещи?       Или за десять лет уже давно кто-то другой занял свободное пространство. Ты же не знаешь, с кем она жила и что делала. Ты на самом деле ничего не знаешь. А спрашивать не можешь.       -- Ты вспомнила, почему выбрала уснуть в лабиринте?-- произносит она, не оборачиваясь.       Ты вздыхаешь.       -- Я помню, что делала такой выбор.. наверное, он был правильным.       -- Наверное.       -- Я выбирала то, что могла вынести,-- все ещё пытаешься оправдаться.       -- Я знаю. Просто спрашиваю, поняла ли ты , почему выбрала так. Ведь в следующий раз, когда ты окажешься в такой же ситуации, то скорее всего сделаешь такой же выбор. Как самый простой.       -- Ты же знаешь,что я никогда не выбираю одно и то же. Если хочешь иметь то, что никогда не имела, делай то, что никогда не делала.       Она кивает, раскладывает по тарелкам еду, наливает гранатовый сок. В хрустальных бокалах он кажется красным вином. Играет бликами на лице.       -- Да, ты никогда не выбираешь одно и то же,-- соглашаешься она.-- Или делаешь, например, так.       На открытой ладони упаковка таблеток. На них печатными буквами всего одно слово. И вопросительный знак.       "Выход?".       Ты знаешь,что это. Если ввести в Гугл название лекарства от нарушения сердечного ритма, он любезно скажет тебе, сколько таблеток нужно для того, чтобы умереть.       Вот такая сила информации. Их нужно 35. Ты считала. В потом написала это слово ночью.       Выход ли это?       Где-то в подкорках памяти ты нашла ответ. Ты тогда долго его искала.       -- Я думала ты решила умереть,-- спокойно произносит она.-- И что ты действительно умерла. И я о тебе забыла.       Так проще. Чем не знать, что дальше. Чем ждать чего-то.       -- Мне жаль.       -- Это уже неважно. Ты всегда ищешь самый простой выход. Но выход ли это?       -- Не знаю, там же стоит знак вопроса. Может, дело в том, что я не боюсь смерти.       -- Да..ты боишься жизни,-- в ее голосе сталь.-- Боишься, что будет больно и тебе делают больно, боишься, что от тебя уйдут и от тебя уходят. Ты постоянно чего -то боишься. И говорить тоже. И рассказывать про себя. Слушаешь чужие истории, а свои прячешь так глубоко, что они уже давно превратились в пыль. Ты рассказываешь то, что считаешь красивым и интересным, но никто не знает, что на самом деле внутри тебя.       -- Бездна...       -- Там кладбище. Тех, кого ты сама там хоронила, свои невыбранные пути, свои непрожитые жизни, все там, внутри.       -- Так никому на самом деле и не нужно знать, что было. Никому это на самом деле не интересно. Никто не любит поломанных людей.       -- Зато любят настоящих. Тех, кто признает, что у них что-то болит, тех, кто признает, что имеет право ошибаться, но и тех, кто любит без остатка. Люди любят живых.       -- Ты хочешь сказать, что я умерла и впустила в себя этот выход?       -- Я хочу сказать, что ты жила будто выпила эти таблетки и решила не жить. И неважно, что сердце при это бьётся.       -- То,что ты говоришь, больно.       -- То, что ты делаешь с собой ещё больнее. Но это абсолютно твое дело. Я уже привыкла жить без тебя.       -- Мне жаль.       -- А мне нет. Это сделало меня сильнее. И тебя тоже. Ведь я говорю это не для того, чтобы причинять боль. Иногда только такая болезненная правда показывает, как глубоко в болоте ты увязла. И не нужно оправданий. Историй, как тебя заставили молчать в детстве и держали за горло, чтобы ты не произносила больше ни слова, тоже не нужно. Я их и так знаю. Но ты так глубоко прячешь это в себе, что не можешь до конца признаться, как это влияет на все, что ты делаешь, на выбор, который ты боишься. Как это влияет на все.       Ты делаешь глубокий вдох.       -- Ты неправа. Я многое рассказала, пока плыла сюда,-- эти слова тоже тяжело тебе даются. -- Там под алыми парусами и ветром было сказано очень многое...что -то впервые в жизни вслух.       Она откидывается на спинку кресла и выдыхает. В ее глазах ты считыватель не только сталь, но и боль. Иногда, когда мы говорим такие острые слова, нам самим становится очень больно. Но только так можно расставить все точки.       А вы, ты уже чувствуешь это физически, приближаетесь к концу истории.       -- Тогда расскажи, что там было. За твоим шестым поворотом.       -- Море. Женщины. И исцеление.       Такое, какое могут дать только женщины. Такое, которое приходит тогда, когда тебя слушают те, кто понимает. И никогда не осуждают.       То исцеление, что происходит под алыми парусами, похожими на красный шатер.       С благодарностью и любовью.