Арденте

Нужная заправка оказалась в пятнадцати минутах ходьбы от дома Аякса, но, благо, он жил в не таком уж паршивом районе, как Люмин. Даже в час ночи улицы были заполнены людьми, некоторые из которых настойчиво зазывали к себе, и Люмин радостно отказывалась, хоть и предполагая, что с соглашением ей выделят бесплатный алкоголь. Желания социализироваться не было, поэтому она лишь настойчиво пробиралась к нужному месту, пока не добыла вермут и пачку сигарет с зажигалкой. Какой бы невинной перед Скарамушем Люмин не хотела казаться, она знала, что такое сигарета по университетским вечеринкам, которым отдалась после расставания с Аяксом. Хоть это и не продлилось долго — очень скоро Люмин вновь попала на попечительство своих разозленных родителей и упала в учёбу. Вернуть доверие родителей получилось не сразу, но к вечеринкам, даже после того, как вновь стала жить одной, она так и не вернулась. Во многом потому, что приоритеты Моны за это время сменились, а других связей с «загульной» жизнью у Люмин не было. По дороге назад, не стесняясь, девушка его открыла и сделала глоток, ощущая теплоту и горечь в горле, которая заставила её поморщиться, но желания все же не отбило. Казалось, еще пара дней в квартире Аякса и она сопьётся к чертям. Пускай и присутствовала уважительная причина (ожившие воспоминания болезненного прошлого), но всё же становиться пропитанной алкоголем особой она не собиралась. Да, сегодня она дала слабость, — больше такого не повторится. В одиночку, хотя бы, точно. Опустошив четверть бутылки, Люмин почувствовала вибрацию в переднем кармане джинс. Девушка нахмурилась и остановилась, положив бутылку на бордюр, а сама стала доставать смартфон. Неужели Мона проснулась? — Ты где сейчас? — раздался напряжённый мужской голос. Незнакомый номер, но очень даже знакомый голос. Чёрт, как он вообще узнал номер Люмин? — Тут везде дома и дороги, — коротко ответила Люмин и сбросила трубку, глупо хихикнув со своего до жути остроумного ответа. Она крайне не хотела сталкиваться с ним сейчас — особенно когда не могла думать разумно. С таким ответом он точно никак её отыскать не сможет, поэтому Люмин вновь сделала глоток вермута и поморщилась. Непонятно от чего: от алкоголя без содовой или от звонящего Аякса вновь. — Скажи мне где ты находишься, и я тебя заберу, — послышался раздражённый голос из телефона. — Не глупи, ты в незнакомом городе пьяная ночью. — Не хочу говорить тебе, может позовешь к телефону взрослого? — немного запнувшись, ответила Люмин. — Даже если ты не скажешь, я всё равно узнаю, — прошипел он, вероятно, Аякс считал, что это была достойная угроза. Хоть Люмин готова была нервно рассмеяться от шуток в её голове и происходящего, в голосе мужчины не было ни оттенка смеха. — но я хочу услышать от тебя, что находится рядом с тобой. Будь добра сообщить. — Вперед, узнавай! — раздражённо выпалила Люмин, вновь сбрасывая трубку. — Дурак, — добавила резко она уже в выключенный телефон. Позвонит ещё раз — она не возьмёт. Он что, возомнил себя богом? Или кем-то важным для неё человеком? Домой не вернется тоже. Там же Аякс, который не спит и настойчиво ей звонит. Какого чёрта он вообще проснулся и заглядывал к ним в комнату? Проявляет наклонности сталкера? Люмин вновь рассмеялась. В пьяные мысли Люмин проникали абсолютно абсурдные мысли, но всё неумолимо сводилось к одному: Аякс — урод, и она его ненавидит. Абсолютно и бесповоротно. Нет никого, кого она бы ненавидела больше, кто мог бы раздражать её больше. Даже Гитлер, если был бы жив… — Нет, перегнула, — пробормотала себе под нос светловолосая, медленно направляясь в обратную от стороны многоэтажки Аякса. — и явно перепила… раз уже такие мысли в голове. Но Аякс точно урод! С этим были солидарны все нейроны, обитавшие у Люмин в мозгу: видимо, сказывалась многомесячная тренировка. Она засмеялась своим же мыслям. Да, конечно, урод. Как ещё назвать человека, который из головы не вылезает? Люмин будет его ненавидеть, она должна его ненавидеть, чтобы стало легче, потому что от ненавистного проще всего избавиться. Как только сумеешь внушить, что человек тебе омерзителен — игра будет окончена победой. — Ты идёшь в другую сторону от дома, — тихо заметил Аякс, прошептав ей на ухо. Люмин стояла уже минут десять, пытаясь бормотать причины, по которым она и вправду ненавидит парня… стоящего сзади неё. — Отстань от меня, пожалуйста, — проскулила Люмин, вновь начав идти дальше. Парень некоторое время стоял на месте, насмешливо наблюдая, как девушка со всех сил старается уйти, и как это ужасно получалось. — Откуда ты здесь? Она думала, что это галлюцинации. Он не мог прийти так быстро к месту, к которому Люмин шла минут пятнадцать. Или меньше? Она уже не могла вспомнить. — Давай я верну тебя домой, хорошо? — Аякс догнал Люмин и развернул к себе лицом, приподняв её подбородок и заставив смотреть прямо в глаза. — Мы заключим с тобой контракт. Я возвращаю тебя домой и больше не пристаю… что бы это не значило в твоём понимании. — Я никуда не пойду с незнакомым человеком, — отрезала Люмин, закрыв глаза, чтобы его взгляд не давил. Она могла лишь догадываться, выглядела ли она в этот момент по-детски, но во всех случаях Люмин было наплевать. — Незнакомым? — отозвался он. — Ну разумеется… — Да, абсолютно! — перебила размышления Аякса. — Не помню, кто ты такой. Пару месяцев назад стукнулась головой и заболела амнезией, — начала говорить первую глупость, что попадала ей в пьяную голову. — Я знаю, что ты не попадала в больницы, Люмин, — с мягкой, но нервной улыбкой произносит Аякс, убирая свою ладонь с ее лица. — А я… забыла туда попасть! Так серьёзно стукнулась! — воскликнула Люмин первое, что пришло в голову. Она резко развернулась, продолжая упорно идти куда-то, куда она сама не знает. Говорить что-то, что сама не знает. Лишь после до неё дошла фраза «я знаю»… Какого чёрта он это вообще знает? Тогда она нахмурилась и развернулась к парню. — Ты… — Я давно думаю, что нам надо поговорить. И хоть ты сейчас пьяна, — Аякс наклонил голову вправо, будто бы умиляясь картиной, раскрытой перед ним. — я всё равно тебя слушаю. Люмин было нечего ответить. А что ему сказать? Как сильно она его ненавидит? Как больно он ей сделал год назад? Как она так и не сумела больше никого полюбить? Как она настолько его ненавидит, что любит? Вывалить наружу всю свою боль — мол, держи, Аякс, пожалуйста, пользуйся? Нет, спасибо, своё дерьмо лучше разгребать самой. Он зашептал, касаясь её рук: — Скажи всё, что тебе нужно высказать, только не молчи. Нам будет легче… выстроить дружеские взаимоотношения. От последних двух слов Люмин готова была задохнуться. — Мне нечего сказать, — наконец хрипло отвечает Люмин, выдохнув и перевела взгляд от парня на что-то более отстраненное — на небоскрёбы и многоэтажки. — Я тебя не знаю. Ты для меня незнакомый человек, Аякс, — последнее слово прозвучало настолько едко, будто его случайно выплюнули. — И дружбы между нами быть не может. От фразы «дружеские взаимоотношения», Люмин могла бы поклясться, что ей стало трудно дышать. Будто нечто сверхъестественное душило без всякого стеснения — а Люмин явно стала заложницей этого чувства. Она явно хотела злиться, но энергии на это больше не оставалось. Только опустошение. Так и вырывалось: «Ты просто конченый дурак!», но застряло в горле. Фонари светились в Нью-Йорке бесконечно, но и без них было бы всё прекрасно видно благодаря ослепляющим фарам машин. Этот город не знал даже понятия «тишина» — шум являлся чуть ли не основателем, переплетающийся с бесконечным светом. Весенний ветер дул в лицо, необычайно свежее, такое, какое Люмин просто обожала. Именно благодаря свежести утром девушка часто порывалась вставать до рассвета, чтобы иметь возможность просто сделать глоток прохладного и вкусного воздуха. Тогда же она и убедилась, что воздух действительно имеет вкус — отчетливо яркий, холодно-медицинский. Не повезло, что многие такие рассветы Люмин встречала с Чайльдом — и вот они вновь здесь. В чужом городе незнакомые друг другу. В ответ ей такое же затяжное молчание. Девушка уже и думать забыла о бутылке алкоголя, стоящей где-то на бордюре, о сигаретах в кармане; всё, что было в голове — равнодушные бирюзовые глаза, некогда бывшие настолько родными. Аякс аккуратно, невесомо касается локтя девушки и ведёт её в сторону дома. Люмин даже не протестует — молча и покорно на ватных ногах следует за ним, пытаясь унять сумасшедшее сердце. Он так и ничего не сказал. Разумеется, ведь вряд ли есть что сказать в такой ситуации — и от осознания сердце готово было разбиться вдребезги, даже несмотря на то, что ранее казалось, что дальше некуда. — Я могу постараться стать хотя бы приятелем? — Да пошёл ты нахуй, Аякс! — вырвав руки из его плена, Люмин нетвердой походкой скрылась в подъезде дома. Она уже не видела, как Аякс улыбнулся и, доведя взглядом Люмин, зашедшую внутрь, позже зашёл за ней же. *** — Принцесса? Люмин повернулась к голосу парня и мягко улыбнулась ему. Он держал в руках гитару, медленно что-то наигрывая, пытаясь поймать чуточку вдохновения. Она промычала что-то нечленораздельное, будто спрашивая в чём дело, придвинувшись ближе к Чайльду. На телефон настойчиво приходили сообщения от родителей, яростные и длинные, пока Люмин с усталостью их смахивала. Чёрт, да, она придёт домой и ей перепадёт — возможно, настолько, что запретят выходить из дома и придётся оттуда сбегать. Но ведь всё неважно, когда рядом он? Люмин отключила телефон и убрала его подальше. Чайльд сидел на полу, облокотившись на кровать, на которой сидела Люмин. Холодно. Зимы всегда были в этом городе не теплыми — приходилось запасаться одеялами, потому что должного отопления не было. По честному, Чайльд снимал эту квартиру за бесценок, поэтому она была довольно мрачной и холодной. Люмин было наплевать на это. Где бы она не находилась с Чайльдом, ей было хорошо просто потому, что рядом он. Он согревал. — Тебе тепло? — спросил, повернув голову к ней. — Да. Когда мне с тобой бывает вообще холодно? — она высвободила руку с тёплого одеяла и подвинулась ближе к краю постели, где сидел Чайльд. Люмин запустила руку в его волосы. Ему это всегда безумно нравилось. Чайльд двинул голову в направлении её руки, как кот, и замурчал. Наслаждался нежностью с несколько минут, после чего выпрямился и перевёл свои серьезные глаза на девушку: — Когда-нибудь я сделаю здесь ремонт. Знаешь, повесим много картин и заставим полки твоими книгами и цветами. — Мм, и какие картины повесим? — заинтересованно промычала Люмин, глянув на мечтательное выражение лица Чайльда. — Обсудим позже. Принцесса, тебе нужно проснуться, — он улыбнулся и потянулся к её волосам, быстро взъерошив их. … проснуться? Люмин резко подскочила в кровати, вспоминая последние слова Чайльда, и чуть не сматерилась. Сны из прошлого ей не снились уже долгое время. Чёрт, как она вообще умудрилась им поддаться? — Почему ты в одежде заснула? — удивленно пробормотала Мона, раскрыв все шторы, которые только умудрилась найти в комнате. В голове не мог ужиться этот сон. Чайльд выглядел так же, как и всегда: растрёпанный, с ребяческой ухмылкой и с расслабленно-нежной улыбкой. Именно таким он и запомнился в голове Люмин, поэтому Чайльд сейчас, как личность, ужасно контрастировал на фоне его прошлого. Казалось, будто он безумно устал… и повзрослел, несомненно. Голова раскалывалась от произошедшего ночью. Благо, из-за столь комфортного сна Люмин осознала, что происходящее на улице было не сном. Она была не настолько пьяна, чтобы всё забыть, и воспоминания осенили её, как гром. Что же… она и правда послала его? Отлично. Правильно сделала (хоть лицо и значительно покраснело от стыда). Пожалуй, только пьяной она могла такое сказать. — Эй, ты чего зависла? Люмин, нас ждёт Нью-Йорк! Верно, он ждёт. Она всего здесь на полторы недели: стоит упиваться лишь шумным мегаполисом, а не убогим прошлым.