Арденте

Люмин и Моне благородно выделили гостевую комнату. Она интерьером ничем не отличалась от других комнат — такая же просторная и светлая, с широкими раскрытыми окнами и мягким ковром под ногами. Комната, как заметила Люмин, вообще не была заселена никогда в жизни, как и полагалось гостевой: в ней отсутствовали картины, даже цветы, а огромная двуспальная кровать казалась нетронутой с момента её покупки. Люмин было неловко: по сравнению с её скромной заполненной хламом съёмной квартирой эта казалась очень холодной и неприветливой. Да, квартира минималистична, но совсем не обжита, даже если судить по гостиной. Будто бы человек, проживающий в ней, существует как призрак — приходит, спит и уходит вновь. И этот цикл вечен. Люмин подошла к окну, окинув взглядом город, раскрывшийся перед ней. Казалось, с такой высоты не может быть тайн — ведь всё как на ладони. Девушка затаила дух и прижалась лицом к холодному окну — а после вздрогнула и отпрянула подальше. Если выпасть с такой высоты, нет никаких шансов выжить. Но, возможно, она была бы и не против наблюдать именно такие виды перед своей смертью. Чёрт! Люмин выругалась и, нахмурившись, вовсе развернулась и вернулась к постели, где кинула десять минут назад свой рюкзак с вещами. Ей казалось, что все эти чертовы мысли она давным-давно одолела, но стоило лишь попасть в стрессовую ситуацию — как они тут как тут. Девушка раскрыла свой рюкзак и перевернула его, наблюдая как все вещи с грохотом падают на застеленную постель. Две пары джинс, одна юбка на крайне особый случай, платье, миллион футболок, ветровка, если станет совсем холодно, пара комплектов белья — Люмин продумала всякие ситуации. Следом упала косметичка, две зарядки, наушники и книга, которую та решила по непонятным причинам взять. Люмин фыркнула. Даже собравшись в Нью-Йорк, переполненная планами о клубах и путешествиях, она решила взять «Маленького принца». Впрочем, это был мудрый поступок. Когда Люмин нервничала, она любила открывать любую страницу и просто читать, даже понимая, что почти весь текст знает наизусть, — это успокаивало, напоминало о детстве, где всё было легче и проще. На секунду казалось, будто она падала в свое прошлое. Чувствовала его кончиками пальца, ощущала эту иллюзию перед собой, обретала спокойствие и слёзы на глазах — это всяко лучше, чем зарываться в своих мыслях. Люмин вернула книгу в рюкзак. Отныне она будет бороться со своими эмоциями, а не подавлять их книгами и пытаться всеми силами скрыть. В конце концов, именно за этим она и прилетела в Нью-Йорк. Неторопливо Люмин разложила все вещи, чувствуя, как успокаивается. Когда последняя футболка улетела в шкаф у кровати, девушка наконец выдохнула и отправилась в душ. Именно тогда она и осознала настолько квартира большая — в ней было две ванной комнаты. Одна, как и требовалось, предназначалась хозяину, другая — гостям, что уже было прекрасной новостью. Хотя бы в ванной она не будет пересекаться с Чайльдом, лишь жаль, что кухня и гостиная была одна. — Опять это имя! — прошипела Люмин, шлепнув ладонью по холодной стене. Воспоминания об этой лжи неприятно полоскали ранами сердце. Включая горячую воду, она лихорадочно думала о способах мести. Самым простым было разгромить его квартиру и с радостью уехать в отель или обратно к себе домой; среди других было устроить скандал, что Люмин отмела сразу же; найти любого мужчину и привести его в квартиру, что было как-то… не в её духе, но ведь она здесь за этим, верно? Совершать поступки, которые были не в её духе, чтобы после вернуться в свой город и таинственно рассказывать: «Все, что было в Нью-Йорке, остается в Нью-Йорке». Или соблазнить Скарамуччу? Нет ничего обиднее для мужчины, когда его бывшая встречается с его лучшим другом, тем более Скарамуш и вправду очень неплох: красив и интересен, приятный собеседник на первый взгляд и со своеобразным юмором. Лишь один минус — он не привлекал Люмин в романтичном плане, даже несмотря на все достоинства. Она нервно рассмеялась и плеснула воды в лицо. Разумеется, ведь мысли были лишь об одном мужчине, который когда-то поступил с ней по-скотски. Люмин покачала головой, идея вплетать сюда Скарамуччу была невероятно глупой. Эта игра будет лишь между двумя людьми — Люмин и Аяксом. Возможно, она и хочет получить титул «Сучка-2022», но получит её она одна, не привлекая его друзей. Не потому, что так сильно о нём заботится, а лишь потому что на самом деле уважает Скарамуша. Люмин осторожно вышла из душа, надевая на голое тело мягкое полотенце и вторым вытирая волосы. Она улыбнулась собственному отражению в зеркале и протянула к нему руку, рисуя на запотевшем стекле сердечко. Всё стало ясным, как день, — она соблазнит Аякса, а после сбежит. Иными словами, совершит то же самое, что сделал он. Может ли быть месть изящнее этой? Оставалось лишь надеяться, что в нём осталась хоть какая-то крупица чувств, чтобы из них можно было устроить настоящий пожар. Но даже если нет — его всегда можно будет просто использовать в качестве развлечения на такой импровизированный отпуск. Просто приятно проведет выходные, зная, что по окончанию всё отпустит и исчезнет, делая вид, будто ничего и не было. «Хочешь соблазнить его, чтобы отомстить или…» — коварно шептало подсознание, которое, к сожалению, было частью Люмин, поэтому не умело лгать. Она нахмурилась. До последнего она будет внушать себе: единственной её целью являлась месть. Светловолосая выдохнула и вышла из комнаты, обрадовавшись, что она всё еще пустовала. Мона сказала, что займётся вещами позже, поэтому дала полную власть за комнатой Люмин, чем она и наслаждалась. Переодевшись в домашнюю одежду, девушка легла на кровать и закрыла глаза буквально на минуту, чтобы перевести дух, но тут же заснула — видимо, сказалась бессонная ночь в самолёте. *** Проснулась она в относительной темноте. Единственный свет был приглушённым и доносился из окна, за которым, казалось, бурлила вся жизнь. Люмин улыбнулась. Вставать не хотелось: в постели настолько тепло, свет так уютно падал на неё и обволакивал комнату по-мягкому, словно боясь разбудить. Удивившись, что она была укрыта лёгким пледом (вроде бы ложилась без него), Люмин поднялась с постели и накинула его на плечи, подбираясь к окну. Картина была совершенно другой, не такой, какой она видела днём: изящные коробки, являющиеся зданиями, покрылись светлыми полосками света; внизу — тёплые фонари, освещающие длинные лабиринты из улиц; машины и люди, куда-то спешащие. Она впервые смотрела без страха с такой высоты, потому что была слишком увлечена самим видом — квадратики мерцали, появлялись и исчезали, но яркие длинные шпили на некоторых небоскребах оставались неизменными. Если дневной Нью-Йорк казался невинным и офисным, таким занятым, то ночной открывался уже совсем с другой стороны — раскрепощённо, изящно и невероятно ярко, приглашая молодёжь взять свою законную власть в руки, но лишь на ночь. Ведь с утра всё вернется на такую же офисную дорожку. — Не спишь? — слева раздался мягкий голос. Люмин вздрогнула — она была слишком увлечена видом, чтобы заметить движения в комнате. Надо же. — Ты так неожиданно заснула, мы не хотели тебя будить. — Спасибо, — хрипло ответила она, прокашлявшись. — Видимо, сказался перелет, поэтому я и заснула, — зачем-то сказала она, улыбнувшись. — Понимаю, — Мона тихо закрыла за собой дверь и подобралась к подруге, положив голову ей на плечо. — Я, если честно, побоялась спать. Вдруг режим собью? — Сбила бы со мной, — хихикнула Люмин. — Ах, не переживай, я и так буду ночью с тобой тусить! — Мона ущипнула светловолосую за бок и выдохнула. — Аякс и Скарамуш сходили в магазин, пока ты спала, но сейчас опять ушли за вином. Умудрились купить карточки с правдой или действием, представляешь? — Неужели, и их даже никто не надоумил? — вкрадчиво переспросила Люмин, прекрасно зная, что именно этой игрой Мона буквально обожала разбавлять каждые праздники. — Ну ла-адно, — протянула она, сдавшись под столь пристальным взглядом. — Я намекнула, а они додумали всё сами, — Люмин вновь рассмеялась, представляя, каким именно образом она могла им намекнуть. — Мне твои действия в этой игре нравятся больше, чем карточные. — Да-а? — от счастья Мона прямо-таки просветлела, а после ухмыльнулась. — Я думаю, слава богу, что они купили карточки! А то желанием для тебя могло бы быть… мм… поцеловать Скарамуша? — Безумно рада, что они купили карточки! — откликнулась Люмин, громко фыркнув. — Он тебе нравится, не так ли? — многозначительно взглянула Мона, игнорируя фразу подруги напрочь. — Нет. — А кто стоял с ним курил, не ты ли? Я всё вижу… Люмин хихикнула, разворачиваясь к подруге и положив обе ладони ей на плечи, буквально прижимая к полу. — Так допрашиваешь с пристрастием, он тебе нравится? — приподняв бровь, контратаковала Люмин. Вместо ответной шутки Мона раскрыла рот и мгновенно его закрыла, что было несвойственно ей. Мона всегда при любых обстоятельствах находила ответ, даже когда он не требовался, но сейчас же она молча широко раскрыла глаза и спустя несколько секунд выпалила: — Нет! Ну… Он забавный… местами, — бормотала Мона, отведя взгляд от пристальной подруги. — Но не настолько, чтобы прям таким громким словом «нравится». И вообще! У меня на плите столько всего стоит, идём будешь мне помогать, пока они не вернулись, — Люмин покорно приняла словесное бегство подруги, просто идя за ней из комнаты. В гостиной было слишком светло, как для глаз девушки, привыкших к такой мягкой темноте. Она поморщилась, сильно закрыла глаза и вновь их открыла, привыкая к свету. Видимо, и правда не стоило спать днём. Но, несмотря даже на все последствия, Люмин в кои-то веки чувствует себя прекрасно. Она позволила себе поспать днём, не будучи загруженной работой и отчётами; не занималась ими и дома, а просто… заснула. За столько месяцев Люмин растеряла смысл обычного «выспаться» — и была просто счастлива, узнав его опять. — Готовишь макароны? Не забудь сообщить, когда выйдет твоя кулинарная книга, — хитро улыбаясь, Люмин пробралась к плите и перемешала варящиеся в кипятке макароны. — Но-но-но, что это за неуважение к продукту? — возмутилась Мона, доставая из холодильника сливки и масло. — Это паста со сливочным соусом и грибами. — Отлично, этот рецепт мы поместим на первую страницу, — Люмин взяла со столешницы грибы и начала их очищать под струей воды. — Если честно, с такой кухней, как у Аякса, было бы просто невероятно глупо не написать книгу… — восхищённо пробормотала Мона. — Нет, серьезно, тут столько всякой техники, а он ей даже не пользуется. Я считаю это преступлением, но, если судить о его времени… — задумчиво протянула последнее слово подруга. — тогда ладно, он оправдан. — А кем он работает? — вопрос вырвался скорее на подсознательном уровне, просто лишь бы поддержать диалог, но на деле внутри Люмин сгорала от любопытства. Девушка старалась произнести это как можно безразличнее, пряча заинтересованность, хотя даже воду сделала потише. — В компании его отца, кем-то вроде замом зама, — пожала плечами Мона и, как бы между прочим, спрашивая: — Будешь кофе? — дождавшись ответное «ага», она ловко щелкнула по кофемашине своими тонкими пальцами, вовремя подставив под ароматные струи напитка две чашки. Комната быстро наполнилась ароматом кофе. — Если честно, его отец мне не нравится. Я его помню смутно, но прекрасно знаю, как его не любит вся моя семья. Он всегда ведёт себя слишком отчуждённо, поэтому его часто подозревают в чем-то плохом по отношению к тёте… Бабушка вообще считает врагом, он же ни разу не поздравил её с днём рождения! — хихикнула Мона, облокотившись о кухонную тумбу. — Жутко нелюдимый родственничек, но, видимо, тётушка и правда его любит… раз столько лет живёт с ним. Люмин прекрасно помнила разговоры о его отце, и рассказы Моны лишь прекрасно их дополняли. Она облизала пересохшие губы и наконец закинула разрезанные шампиньоны в сковородку, дожидаясь, пока они зажарятся. Люмин стало не по себе: Аякс всё же стал работать с отцом, хотя в то время, как они были вместе, он бы больше предпочёл гореть в аду. — Прости, что? Я прослушала, — очнувшись, проговорила Люмин, заметив, как Мона что-то уже долгое время говорила. Она как раз заканчивала сливочный соус и, затаив дыхание, пересыпала сваренную пасту к соусу. — Мы можем посмотреть статую Свободы завтра! — воодушевленно повторила она. — Погуляем ещё по центральному парку, он вроде бы недалеко отсюда. Ещё обязательно Эмпайр Стейт билдинг, это даже не обсуждается! А потом по дороге сможем зайти в Собор святого Патрика, ты будешь визжать. — Ты слишком много обо мне знаешь, — Люмин шутливо толкнула Мону в бок. — Думаю, тебя надо убить. — Ещё бы, а ты сомневалась! А ты хоть знаешь дату моего дня рождения, крошка? — ехидно спросила она, достав из столешницы четыре тарелки. — Третьего мая, — без запинки ответила Люмин, самодовольно улыбнувшись, будто только что сумела отразить сильнейшую атаку мечом. — Твои дни рождения невозможно забыть. — Ага-а, так ты помнишь дату только из-за того самого Сяо из психологического, который чудесно разбавил прошлый праздник? Я бы и так тебе дала его номерок, зачем же столько намёков, — продолжала подначивать Мона, пока Люмин, словно рыбка, захватывала воздух. — Ты про тот самый номер, который я наизусть помню? — возмутилась наконец она, пока Мона с невинной улыбкой наблюдала. — Я помню номер этого Сяо, потому что ты, вообще-то, сама его внесла в мой телефон и подписала как «папочка»! А потом ещё и записала на бумаге и подложила в кошелёк! — Люмин сделала вид, что задумалась, и приложила палец к губе, вспоминая все случаи из университетской молодости. — А помнишь, что было, когда я набрала этот самый номер, думая что звоню отцу? Он меня с того момента вообще начал избегать, несмотря на то, что после праздника я ему даже нравилась. — Номер такого сексуального парня легко можно было забыть, — показала язык Мона, после чего рассмеялась. — а я не могла такого допустить. — Вы про меня сейчас, я правильно понимаю? — в комнате прозвучал хитрый голос третьего лица и, развернувшись, Люмин узнала в нём Аякса. Он уже разбулся и снял свою ветровку, заходя на кухню в белой футболке. С приглушённый стуком на стол опустилась бутылка вина, потом еще две, а следом и сам Аякс удостоил девушек чести присесть с ними. — Может о любимчике Люмин, а может и о тебе… — сверкнула глазками Мона с хитрой улыбкой и, сделав глоток кофе, добавила: — Кто знает? — Умеешь же ты всё испортить, сестрёнка, — будто бы обиженно протянул Аякс, возвращаясь к столешнице, где стояла Люмин. Она почувствовала лёгкий запах его одеколона и чуть с ума не сошла — у неё всегда была какая-то особая любовь к мужским ароматам. Он слегка наклонился к ней и выудил откуда-то штопор, пока девушка была готова отдать всё, чтобы он не отстранялся. Впрочем, слава богу, что она не могла сказать и слова и, как только Аякс вернулся к бутылке и за секунду открыл её, Люмин уже села к Моне за стол и мысленно себя ругала за такие слабости. — Тебя кто-то обидел, дорогой? — раздался ещё один насмешливый голос. Лишь по одной интонации можно было догадаться — Скарамуш. — Не переживай, твою жизнь и так уже никто не испортит. — Верно, в ней же есть ты, — легко и беззаботно ответил Аякс, разливая в приготовленные бокалы красное вино. Судя по этикетке, оно было французским. Скарамуш рассмеялся и без приглашения взял первый бокал, который доверху наполнили вином. Когда он отпил, лицо все ещё было непроницаемым — не узнать, парню вообще понравилось или нет? — Дамы, вы лучшие, — Скарамуш кивнул на тарелки, в которых покоилась паста, и поднял бокал, будто бы салютуя. — Так устал полуфабрикатом и пиццей питаться, хотя, может, было бы время — готовил бы сам. — Это была разовая акция, — живо отозвалась Люмин, наматывая на вилку пасту, заодно и продолжив непринужденную беседу. — А чем занимаешься? Скарамуш перевёл взгляд на Аякса в немом вопросе, а тот, видимо, разобрав вопрос просто пожал плечами и кивнул. Люмин, нахмурившись, смотрела на этот немой диалог, никак не в силах понять, что между ними сейчас происходит, пока наконец Скарамуш не кашлянул и ответил: — Под крылом Аякса, — коротко ответил, а потом посчитал, что нужно добавить: — Обеспечиваю безопасность серверов компании. Если коротко — типа программист. Значит, работают они вместе. Мило, хоть это и было вполне ожидаемо — если Аякс стал работать вместе с отцом, то ничего странного нет в том, что он запихнул туда же и своего близкого друга, но что-то настойчиво продолжало напрягать. Люмин не могла понять что и лишь молча сделала глоток вина. Несмотря на прошлые негодования «Чайльда» об его отце, она мало что знала об этой компании. Отец Аякса — беспринципный и полностью холодный человек, сумевший сколотить огромную компанию из воздуха лишь благодаря внутреннему упорству, которое в итоге сожгло всякое человеческое, эмоциональное. Именно это Аякс всегда осуждал и, казалось, боялся ввязываться в отцовские дела — чтобы не стать таким же, и это стало настоящим камнем преткновения в их отношениях. Люмин редко расспрашивала парня об их конфликте. Едва что-то пыталась намекнуть, обычно расслабленное лицо Аякса всегда хмурилось и темнело, а ответы становились односложными. «Я бы не хотел сейчас об этом говорить», «в его дела я лезть не собираюсь», «давай не думать о плохом, принцесса?» — он всеми силами пытался отвлечь девушку от дальнейшего диалога на эту тему, отчего Люмин перестала спрашивать вовсе. Она помнила лишь категоричную реакцию парня и лишь сейчас, сидя за одним столом с парнем из своего прошлого, не могла понять — что изменилось? Почему Аякс изменил своё мнение? Люмин подняла взгляд на парня, который беззаботно поедал пасту и пил вино, и пыталась найти ответы в его лице. Ничего. Оно источало полнейшую расслабленность. Люмин отвела взгляд. Если он так поступил, значит была на то веская причина и, разумеется, эта причина её больше не волнует. Вновь пригубила вино, думая, что следующий глоток станет последним — выпьет весь бокал до дна. — Дорогие, но ведь Нью-Йорк не для ботанизма придуман, — откинувшись на спинку стула, насмешливо произнёс Скарамуш. Вынырнув из своих мыслей, Люмин сразу поняла — Мона огласила им список придуманных ею планами. — Ещё в аэропорту была табличка: «школьным ботаникам вход в Нью-Йорк запрещён" – с поднятой бровью сообщил Аякс. — Я хочу показать вам Нью-Йорк, но с нашей стороны и, разумеется, только со мной. — Да бросьте, статуя Свободы и Эмпайр стейт билдинг, — возмутилась Мона. — Ну хорошо… мы сходим туда вами, без вас, чтобы не порочить вашу честь бунтарей. Люмин? — Однозначно, — поддакнула она, немного сбитая с разговора. — А ты о чём сейчас? Аякс хмыкнул. — Хорошо, свожу завтра вас на статую Свободы. Спустя второй выпитой бутылки вина компания перебралась с обеденного стола на пол гостиной. Мона села на кресло, Скарамуш устроился возле нее, только на самом полу, куда неподалёку села и Люмин с третьей бутылкой вина и Аяксом. Свет решили не включать — не разрушать ту самую интимную атмосферу, которая обычно наступает по ночам. — Как вы познакомились? — спросил Аякс, забирая из рук Люмин открытую бутылку вина и делая глоток. А потом и не вернул даже, отчего девушка хотела прожечь в нём злую дыру. — На последнем курсе университета, как-то так получилось, — зевнула Мона. — Нам задали сделать вдвоём научный проэкт, а проэкты, как обычно и получается, сближают… — Мона отлично пишет, а я отлично оказываю моральную поддержку, — хихикнула Люмин, откинув голову на диван, который поддерживал девушку даже с пола. — Ты занималась дизайнерской стороной вопроса! И обеспечивала источники вообще-то… Очень скоро в гостиной нависла сонная атмосфера. Скарамуш вовремя попрощался, пообещав после работы обязательно заглянуть: — Но статую Свободы смотреть — увольте. Я даже в школе таким не занимался, — как он мог уйти, не оставив за собой последним именно насмешку? Мона держалась из последних сил в сознании, разбавляя тишину рассуждениями о том, как учёба на культуролога не научила её ровным счетом ничему, а Люмин даже не пыталась переубедить — лишь вкидывала свои личные ощущения и свой опыт, но даже его Мона умудрялась опротестовать. Впрочем, даже это бодрости ей не принесло — очень скоро она начала клевать носом. — Идём спать, — мягко произнёс Аякс, положив ей ладонь на плечо. — Люмин, ты… — Да, я её проведу, — не дожидаясь конца фразы, подскочила Люмин. Она сделаёт все, что угодно, лишь бы не оставаться с ним наедине, а потом, как Мона заснет, можно будет с радостью закрыть дверь гостевой комнаты. Впрочем, спать вместе им точно не впервой. Оказываясь в чужих квартирах на вечеринках в молодости, они никогда не оставались там ночевать. Таково было главным правилом Моны, а Люмин просто не видела смысла протестовать. Обычно на вечеринках глубокими ночами начинался либо настоящий ад, либо невероятная скукота — и ни на одном сценарии присутствовать девушки не желали, поэтому возвращались всегда домой. К кому из них двоих решала фортуна — в зависимости от того, чья квартира была ближе к месту вечеринки, и в любом случае они засыпали вместе. Хоть у них и были съемные квартиры, но не такие, как у Аякса, — кровати имелись лишь по одной штуке. Поэтому и сейчас Люмин уложила Мону и легла рядом, глядя в окно. Уснуть не получалось, как бы она не пыталась, — видимо весь свой недосып она ликвидировала сегодняшним дневным сном. Ворочаться в постели Люмин тоже не видела смысла — еще пару раз повернется и точно получит локтём от Моны в глаз, поэтому спустя полчаса просто поднялась и вышла из комнаты. Хотелось выпить, и она искренне надеялась, что на кухне у Аякса найдётся что-то алкогольное. Квартира пустовала. Ни единого шороха, ни звука дыхания, будто бы в ней и не было трёх человек. В этом, видимо, и был минус огромных квартир — одиночество будет давить и напоминать о себе в каждой секунде тишины. В маленькой квартирке-студии Люмин была всего одна комната, которая служила и спальней, и кухней, и гостиной — от спальни и кухни разделяла лишь арка. Не так остро ощущалось одиночество, особенно если включить какой-нибудь подкаст и его будет слышно в каждом уголке квартиры. Может, это и то, что нужно было Аяксу спустя полгода проживания в маленькой квартире в её городе? Люмин пробралась к кухне, пытаясь не дышать, чтобы никто не заметил. Ладно Мона, она спит за закрытой дверью и явно крепким сном — она держалась весь день, чтобы не заснуть, но вот Аякс? Разговаривать с ним не хотелось совершенно. Начиная с глупых разговоров о прошлом, которое могло быть как «давай будем друзьями на период отпуска?», как и «я разочарован, что ты здесь», так и прочими словами, способными разрушить её в считанные секунды. Лучше уж не разговаривать вообще! Раскрыв всё, что можно было раскрыть, Люмин разочарованно вздохнула — ничего. Даже нет мини бара, который обычно имеется у всех серьёзных личностей! Впрочем, она была морально к этому готова и приготовила дополнительный план. Просто выйти на улицу и по картам в смартфоне отыскать круглосуточную заправку, а там уже без проблем купить что-то алкогольное и остаться лежать где-то в центральном парке… Ладно, это уже чересчур… обойдемся просто алкогольным и валяться в постели гостевой комнаты. — В одиночку до парка я точно не допьюсь, — пробормотала тихо сама себе Люмин, надевая свою ветровку и кеды. Ключи услужливо висели в замочной скважине. Пытаясь не совершать лишних движений, она открыла дверь и так же закрыла, делая свободный вздох. Так, и где ближайшие заправки?