Пока умирает надежда

      После бутылки виски очень сильно болит голова на утро, а после двух, она вообще раскалывается от боли.       Юнги это уже знает, поэтому кладет на прикроватную тумбочку таблетку от головной боли и стакан воды, хотя сомневается, что это поможет его полусонному другу. Тэхён приподнявшись тянется за спасательным набором. Жадно глотая он подмечает какой же порой бывает сладкая вода. Поставив стакан, он снова кутается в одеяло и отворачивается, лишь бы солнечный свет не слепил в глаза. Хотя скорее он прячется от осуждающего взгляда друга.       Мин присаживается на край кровати. У него опускаются плечи, а у Тэхёна они мелко подрагивают от тихого плача. Укол вины жгучим ядом расползается по всему телу, от чего конечности сводит и всего скручивает. Тэхён хочет закричать, но горло комом сдавило и даже писку вырваться не даёт.       — Тэхён, я хочу тебе помочь, — Тэхён знает и невероятно благодарен Мину за такую щедрость. Юнги потирает лицо и встает с кровати, понимая, что конструктивного разговора сейчас он не получит. — Только дай мне знать, когда будешь готов принять мою помощь. — Напоследок кидает он и закрывает за собой дверь.       В комнате тихо и после хлопка в голове Тэхёна писк не прекращается. Он устал, он хочет спать, у него болит всё тело, словно его всю ночь били. А Тэхён был бы и рад если так. Он сильнее кусает одеяло лишь бы не закричать. По венам течет не кровь, а обжигающий коктейль из горечи. Хочется биться руками об стенку, содрать с себя кожу, лишь бы не чувствовать на себе этого. Поэтому Тэхён до боли в зубах сжимает это одеяло, чтобы унять в себе бушующую волну эмоций.       Так проходит час или два, он просыпается от того что кто-то аккуратно убирает черные прядки с заплаканного лица. Тэхён приоткрывает один глаз и смотрит на парня, который с нежностью всего мира в глазах смотрит на полусонного Кима.       — Чонгук, — сорванным голосом шепчет Тэхён и ближе льнёт к мужчине. Чонгук обнимает его к себе крепко прижимает. Целует в макушку подтверждая, что Тэхён может быть спокоен ведь пока он с ним, он в безопасности. Тэхён утыкается носом в его крепкую грудь и со слезами на глазах вдыхает родной аромат. Это его воздух, он дышит только им. Тэхёну чужд обычный кислород, которым дышат все. Он ему и не нужен, у него есть личный запас — это Чонгук. Рядом с ним у Тэхёна все раны затягиваются, а мысли, которые, казалось бы, плотно въелись в подкорку мозга, наконец-то уступают спокойствию. Тэхён на мгновение в тихий омут свой попал. В оазис, в котором он никогда не утолит свою жажду. Кажется, мир остановился, и сейчас не существует понятия времени. Так Тэхёну хочется думать, верить в это, но он понимает, что этот момент нельзя растянуть на вечно, как бы ему не хотелось. Он крепче сжимает ткань белой рубашки, да так, что кажется она вот-вот разойдется под пальцами. Чонгука Тэхён отпускать не хочет и не будет. Чонгук понимает это, он впитывает горечь Тэхёна, позволяя ему задерживать себя. Он принимает его безмолвное решение. Крепче обнимает его. Сильнее прижимает к груди, чтобы тот услышал, что сердце его бьется только для него.       — Останься, — молит Тэхён сильнее сжимая рубашку, — не уходи. Прошу…— горло сковывают недосказанные слова, и они выливаются чистыми слезинками. Тэхён не может говорить дальше, он просто тихо плачет. Лучше разрывать глотку от рыданий и переворачивать все вокруг от боли, чем кусать губы в кровь и давать своим слезам впитываться в белоснежную рубашку, в которую руки намертво вцепились. — Почему всё так, Чонгук? — Он поднимает заплаканные глаза и смотрит на него. Его солнце ничего не отвечает. Оно все так же с неимоверной заботой и грустью в глазах убирает волнистые пряди с лица. Пальцами нежно оглаживает скулы касаясь родинки. Чонгук наклоняется и целует её. У него внутри тепло водопадом разливается от возможности коснуться губами его. У Тэхёна же ожог невидимый расцветает на месте родинки. Он хочет ещё, он хочет весь сгореть, лишь бы ещё раз почувствовать тепло его губ на своей холодной коже. Чонгук словно читая его мысли, целует его ещё раз, повторяя раз за разом своё действие и медленно приближается к губам. Тэхён глаза закрывает и даёт слезам капать, а Чонгук их собирает, ловит каждую.       — Не уходи, не уходи, не уходи. — Как в бреду шепчет Тэхён сильнее жмуря глаза, чувствуя горячее дыхание напротив своих губ. Их губы находятся в желанной близости. Они дышат в унисон. Одним воздухом. Тэхёну его мало. Почувствовав легкое касание пальцев к глазам, он медленно открывает их. У Чонгука в глазах вся жизнь Тэхёна запечатана. Они друг с другом неразрывной красной нитью связаны. Не разорвать её, не перерезать. Чонгук утопает в карих глазах напротив. В глубоких лабиринтах чувств он плутает и каждый раз к этим глазам возвращается. Ким Тэхён идеален. Его сотворили Боги, никак иначе. Он взглядом обводит каждую родинку, сквозь пальцы шелковистые смоляные волосы хочет пропускать. Готов вечность каждый изгиб тела оглаживать и восхищаться таким даром. Чонгук уверен Тэхён был создан для него.       — На берегу моря, — тихо произносит Чонгук, — там, где волны разбиваются об скалы, мы познакомились. Тогда я подобно морю разбился об твоё каменное сердце. — Тэхён прикрывает глаза с болью вспоминая, что ему тогда пришлось пережить. — Но я не сдавался, — улыбается Чон, — каждый день разбивался, пока не откололся первый кусочек. — Тэхён качает головой из стороны в сторону. Чувствуя, как слезы опять подступают он отворачивается. — И наконец-то твое сердце снова забилось, оно снова стало теплым. — Чонгук наклоняется к Тэхёну, аккуратно поворачивая его лицо обратно к себе. — А сейчас, — нотка грусти проскальзывает в голосе и Тэхён ловит её. Открыв глаза, он смотрит на Чонгука, у которого разочарование на лице. — Я дотронулся до него и обморозил себе руки.       Они желанно близко губами к друг другу, а Чонгуку мало. Горячие ладони согревают ледяную кожу, что пропиталась слезами. Тэхён был прав. Чонгук — Солнце, а Тэхен — Луна. Луна что будет светить ночью, освещая его путь. Луна, которая может увидеть его слабые стороны, что он обнажает в темноту. Луна, которая была свидетелем, как солнце бесследно погасло на небе.       Тэхён всё так же не опускает рубашку Чонгука. Держит так сильно, что руки судорогами вот-вот сведёт. Чонгук опускает глаза на губы Тэхёна и отдавая свой выдох шепчет:       — Дыши.       У Тэхёна сердце пропускает удар, и тело все вздрагивает. Он открывает глаза и резко поднимается, пытаясь отдышаться. Футболка прилипла к влажной коже, а сердце стучит прям в ушах. Тэхён опускает взгляд на смятую простынь рядом с собой и понимает, что это не сон. Это слишком жестоко, чтобы быть сном. От этого у Тэхёна тело дрожью пробивает, и мир снова на кусочки распадается.       Несмотря на слабость Тэхён поднимается и на ватных ногах спускается по лестнице, задыхаясь. Юнги сидит за столом в своём ноутбуке. Отвлекает его грохот позади него. Сорвавшись с места, он подбегает к Тэхёну, который сидит в осколках вазы, которую он случайно зацепил, когда ухватился за небольшой комод рядом с лестницей.       — Сейчас, я принесу аптечку. — Говорит Юнги смотря на окровавленную лодыжку и, посадив Тэхена на диван в гостиной, бежит за аптечкой. Вернувшись, он садится на пол и аккуратно кладёт окровавленную ногу на свои колени. Юнги плевать, что Тэхён запачкал белый ковер и теперь его штаны. Сейчас состояние друга важнее, всяких мелочей. Он достаёт из аптечки дезинфицирующее средство. — Будет немного жечь, — предупреждает он, смотря на Тэхёна, но тот лишь кивает и, прикрыв глаза, откидывается на спинку дивана, пока Юнги обрабатывает рану.       Юнги заканчивает перевязывать ногу бинтом и убирает аптечку на место. Тэхён чувствует лишь зудящую боль в ноге, но это терпимо. По сравнению с тем какая боль терзает его внутри, это лишь цветочки. С кухни доносится как Юнги набирает воду и ставит чайник.       — Есть какие-то новости? — Вялым голосом спрашивает Тэхён, прислонившись к дверному проёму. Сил стоять на ногах нет.       — Нет, — тяжело отвечает Юнги кидая в заварник две ложки чёрного чая. — Полиция звонила утром. — А у Тэхёна внутри тревога диким зверем нутро царапает от этих слов. — Спрашивали были у него какие-то психологические заболевания и так далее. — Юнги кладет на стол две чашки с дымящимся чаем и в одну добавляет листочек мелиссы. Для Тэхёна.       Тэхён хромая доходит и садится. Юнги в руки пододвигает ему чашку и случайно коснувшись пальцев Тэхёна спрашивает:       — Тебе холодно? — С беспокойством спрашивает Мин, ибо он словно до льда дотронулся. Тэхён на его вопрос лишь отрицательно качает головой и обхватив руками горячую чашку смотрит на неё не поднимая глаз. — Я принесу плед, — выходит Юнги и возвращается с теплым пледом в руках. Он накрывает плечи Тэхёна и садится напротив, беря свою чашку.       Голова тяжелая и глаза опять заливаются слезами. Тэхён отмахнувшись направляет взгляд на окно. На улице пасмурно и туманно, прям как у него на душе. Туман настолько густой, что выйди и пройди от дома пару метров можно уже потеряться из виду. С момента пропажи Чонгука прошло уже пять дней. Пять дней уже как солнце для Тэхёна погасло и унесло с собой его покой.       — Тэхён, — отвлекает его Юнги с сопереживанием смотря на друга, — как ты? Последние ты словно…       — Мне плохо, Юнги, — перебивает его Тэхен, а от взгляда у Юнги аж сердце на кусочки разрывается. — Меня словно лишили кислорода. Я боюсь просыпаться по утрам только потому что не знаю, что меня может ждать. Отсчитываю каждый час смотря на телефон, в надежде, что он позвонит, скажет где он. Вдруг ему плохо или он ранен? Эти мысли меня убивают.       — Мне жаль, что я никак не могу ускорить процесс поисков, — качает головой Мин. — Я знаю тебе тяжело, но не надо сдаваться. Не допускай такие мысли. Обещаю, мы обязательно найдем его.       — Ты же знаешь, я не перестаю в это верить. — дрожащим голосом говорит Тэхён. На губах у него сломанная улыбка от такого обещания. Ведь с детства он запомнил «не давай те обещания, которые не сможешь сдержать».       Юнги ничего не отвечает, лишь кивает головой и делает глоток чая. Он потерял ни одного друга, а сразу двоих. Только второй физически рядом с ним, но душа его уже гуляет среди надгробных плит и одной ногой в могиле. Мин пытается верить в лучшее, но ситуацию оценивает объективнее, чем Тэхён. Если же Юнги верит в лучшее, но готовится к худшему, то Тэхён просто верит в лучшее. И его можно понять.       Продолжать разговор дальше нет смысла, да и обстановка не самая подходящая. Оставив Тэхена наедине со своими мыслями, Юнги выходит во двор. Он достаёт из кармана куртки пачку сигарет и скуривает уже чёрт знает какую по счёту. Вот так и бывает. В один день попрощаться с человеком после проведенных выходных, а через два дня узнать о его пропаже. У Юнги сотни мыслей в голове перемешались. Ничего иного как покушение в голову не приходит, потому что у Чонгука, как бы банально не звучало, всё было хорошо. Причин на то чтобы просто так бесследно исчезнуть у него не было. Да и он бы не поступил так с человеком которого любит всей душой, с Тэхёном. От копания в поиске причин пропажи его отвлекает телефонный звонок. Пару секунд потупив в экран, он всё же берёт трубку.       — Алло, — слышится знакомый голос на том конце, — Юнги?       — Привет, Джин, что-то стало известно?       — Да, — оттягивает Ким. Юнги делает последнюю затяжку и, посмотрев не открыты ли окна в доме, отходит чуть дальше, чтобы Тэхён не услышал.       — Говори.       — Мы посмотрели по камерам, от места работы до серпантина Чонгук ехал на своей машине. На серпантине камеры не установлены, только на въезде, а дальше камеры появляются возле придорожного магазина по пути к вашему дому. Мы посмотрели записи и с тех камер. По сути дорога по серпантину не занимает больше получаса.       — То есть, ты хочешь сказать, что спустя полчаса машина Чонгука так и не появилась на записи? — Перебивает его Юнги.       — Да.       — Твою ж, — ругается Мин. Он массирует лоб и пытается понять, как ему сказать это Тэхену.       — Юнги, — Джин выдыхает словно готовясь сказать что-то страшное, а Юнги током прошибает от мысли, как в этот же момент в трубке он слышит, — сегодня утром наши нашли его машину. Разбитую. У подножья обрыва.