Пока умирает надежда

      Тэхён сидит в зале и без особого интереса листает телеканалы. В стеклянных глазах одна за другим мелькают разные картинки, но ни одна не цепляет. Телевизор Тэхён включил лишь бы не оставаться в тишине. Не оставаться один на один со своими мыслями. Оставив какой-то канал с фильмом, он сильнее кутается в плед и пытается сконцентрироваться на сюжете. Но эта попытка отвлечься катится в тартарары. Каждая мысль заплетена вокруг Чонгука. Каждая ниточка ведёт к нему. Тэхён полностью пропитан Чонгуком.       В момент, когда Ким начинает засыпать, в дом возвращается Юнги. Тэхён видит по напряженному другу, что что-то случилось. Мин ничего не говорит и даже не смотрит в сторону Тэхёна, не зная, как ему врать о таком. Он идёт к тумбочке и достаёт оттуда ключи от машины.       — Ты куда? — Не выдерживает этого молчания Ким, смотря на обувающегося Юнги.       — Надо съездить кое-куда, — врёт Мин, наклонившись завязывать кроссовки, чтобы не смотреть в глаза. — Скоро буду.       — Юнги, — окликает его Тэхен, но от того уже как след простыл.       Машина рассекает дорогу, застеленную густым туманом. Юнги крепче сжимает руль и давит в газ до упора, пытаясь унять напряжение. Через пятнадцать минут чёрная ауди останавливается возле крутого поворота на серпантине. На краю склона стоят три полицейские машины, где рядом с одной стоит Джин, который наблюдает за работой коллег у подножья обрыва. Юнги хотел бы чтобы это всё было сном. Самым ужасным сном. Он делает глубокий выдох и прикрывает глаза. Пытается собрать все собственные мысли в кучу, дабы выйти и увидеть свой кошмар наяву. Ему даже страшно предположить, представить в каком состоянии машина и какого было Чонгуку. Выйдя, он громко хлопает дверью автомобиля, чем привлекает внимание Джина.       — Привет, слушай, ты можешь быть не готов это увидеть, — стопорит Юнги мужчина, оперативно подойдя к нему и отводя от края дороги.       — Я должен увидеть, — отбрасывает с себя посторонние руки Мин и, обойдя Джина, направляется к обрыву.       Возможно Сокджин был прав. Нет. Невозможно. Он точно был прав. Юнги как статуя, застыв на месте, смотрит вниз где подожженную груду металла, отдаленно напоминающую машину, изучают следователи. Если бы Юнги не знал, что это машина Чонгука, он и ни при каких обстоятельствах бы не предположил, что это. Неподалеку валяются номера, наверное, единственное, что более или менее уцелело. Они ставят точку во всей данной истории. Сейчас Юнги точно убеждается. Это машина Чонгука. До последнего в нём была маленькая надежда, которая просила, чтобы это всё оказалось ошибкой. Но, к сожалению, это правда, а цифры на помятом белом куске металла, тому подтверждение.       — Всё, всё, посмотрел и достаточно, — оттаскивает его Джин и уводит от края, поворачивая к себе.       На Юнги лица нет, и Сокджин не знает, что ему сказать. Как поддержать. Но Мин не просит поддержки, он абстрагируется и медленным шагом идёт к своей машине. Облокотившись об капот, он достаёт пачку сигарет, зажимает одну между губ и хлопает по карманам джинсовки в поиске зажигалки.       — Держи, — Сокджин подносит к лицу Юнги уже горящую зажигалку, и тот без задержки принимает огонёк.       — Как мне сказать об этом Тэхёну? — Хриплым голосом произносит Юнги, смотря в одну точку.       — Пока не стоит ничего ему говорить, — Сокджин тоже закуривает сигарету.       — Так просто звучит. А ты попробуй лгать, глядя ему в глаза? Видел бы ты в кого он превратился за эти дни.       — Конечно, ему тяжело. Но раз по твоим рассказам его состояние такое шаткое, то страшно представить, что с ним будет, если ты расскажешь про машину. — Ким смотрит на Юнги, а тот с горьковатой ухмылкой на бледном лице на собственные руки глядит, в которых сигарета тлеет.       — И что мне делать? — Слезы застилают глаза влажной пеленой, но не соскальзывают. Они просто остекленели в глазах Юнги.       — Пока говори, что следствие делает всё возможное. Нам понадобится хотя бы дня два, чтобы осмотреть территорию вокруг и выйти на его след, если это возможно.       — Вот сам ему это говори.       — Черт тебя, — Сокджин дерзко встаёт и разворачивается Юнги к себе. — Если ты не желаешь потерять и второго друга, то ты будешь это делать. Понятно тебе? — Орёт он, тряся за плечи ошарашенного Мина.       — Не смей, — сквозь зубы цедит Юнги, скидывая с себя его руки. — Мы даже не знаем жив он или нет, а ты уже его гроб крышкой закрыл.       — Нужно быть готовым ко всему, — серьёзно отвечает Сокджин, и как бы теперь паршиво не было Юнги, он понимает, что старший снова прав. — Поэтому это, — он кивает в сторону обрыва, — остаётся между нами. Ясно?       — Не могу обещать, — отвечает Юнги и даже не простившись садится в машину и мчится прочь от этого места.                                                             …       Тэхёна терзают кошмары. Какие бы таблетки он не пил, они каждую ночь, как незваные гости приходят к нему и садятся возле его кровати нашептывая самые ужасные скрытые страхи. По причине такого его сон очень чуток и разбудить его не представляет труда. Поэтому, как только Юнги закрыл за собой дверь, Тэхён уже проснулся.       — Всё в порядке? — Спрашивает Тэхён у Юнги, подходя к нему, а у того глаза красные и запах табака за километр ощущается.       — Да, — Юнги снимает обувь, вещает куртку, ни разу не взглянув на друга. — Я устал. Пойду спать. — Проходит он мимо, но Ким, не удовлетворённый таким ответом, останавливает его.       — Я не слепой. Вижу какой ты поникший. Что случилось? Расскажи мне. —Настаивает он, удерживая Мина.       —Отвали, я просто устал. — Юнги с раздражением выдирает свою руку из хватки.       — Мне важно знать, что тебя так огорчило, — умеренно отвечает Тэхён, заглядывая в глаза напротив стоящего, рассчитывая, что он сможет вывести друга на разговор. — Давай откроем по банке пива, и ты расскажешь, что случилось.       — Черт, Тэхён, я просто устал. — Юнги вздыхает, потирая лоб. Ему будет легче оттолкнуть сейчас Тэхёна, чем высказать все как есть. — Что тебе из данного предложения, блять, непонятно?       Тэхён же как спичка загорается. Его терпение, которые эти крайние дни, итак, на исходе, совсем иссякло. Он не хочет, чтобы близкие ему люди нянчились с ним как с ребёнком. Он понимает, что Юнги переживает вдвойне и оказывает помощь, чтобы Тэхён просто не умер. Но Тэхёну не пять, а Юнги не его родитель. Он видит, как его другу тягостно и возможно трудно. Один близкий ему человек бесследно пропал, а второй неспешна чахнет у него дома от горя. Поэтому он хочет тоже помочь, оказать помощь, продемонстрировать собственному депрессивно-пассивному приятелю, что его эмоции важны кому-то. Что это нормально испытывать печаль, теряя кого-то. Но тут он отрицает, снова выпускает колючки. Окружает себя непробиваемыми стенами, дабы никто не смог дотронуться до его души.       — Хорошо, уходи от ответа, — Тэхён отпускает его и остаётся позади, разговаривая с уходящим Мином, — Чонгук говорил, что с тобой сложно.       Тэхён не успевает даже одуматься, как в лицо ему влетает кулаком от Юнги. Он отшатывается назад от резкой боли в носу, которая оперативно перетекает и в лоб. На руки капает тёплая кровь, и Тэхён, который не ожидал данного поворота событий, ошеломленно глядит на друга, что повис над ним и со злостью смотрит на него.       — Ты больной? — Хрипит Тэхён и тут кашляет от того, что кровь затекла в горло.       — Это ты больной, — Юнги подхватывает Тэхёна и ведёт на кухню. Наверно, это выглядит парадоксально, но он не хотел данного исхода. Хотя эта резкая вспышка агрессии возможно спасла его от ненужных разговоров, которые ему сейчас не нужны.       — Если ты мне придурок нос сломал, будешь оплачивать мне операцию. — Говорит Ким, сидя на стуле и наклонив голову немного на бок, чтобы кровь дальше не текла по горлу.       — Надо будет, сломаю, если ещё раз так сделаешь. — Он подходит к пострадавшему, одной рукой поднимает голову, а другой рукой просовывает в ноздрю свёрнутый кусочек ваты. Открыв холодильник, он достаёт бутылку пива и протягивает Тэхёну.       — Приложи к переносице, чтобы отека не было.       — Спасибо, — мямлит Ким и, забрав бутылку, прикладывает её к носу. Хоть из них двоих он сейчас сидит с окровавленным носом, виноватым себя ощущает именно он. Юнги тоже трудно, он с Чонгуком рука об руку с самого детства, и, возможно, он беспокоится за него сильнее Тэхёна. А он вот так, чтобы вывести на эмоции и постараться хоть что-то вытянуть из этого комка апатии, вытянул себе кулак в нос.       Юнги подвигает стул и садится возле Тэхёна. Достаёт ватку из носа Кима, которая целиком пропиталась кровью, и просовывает новую.       — Мне тоже трудно, — говорит Юнги, пока открывает перекись и скручивает новый кусочек ваты. Тэхён наблюдает за его руками и с виноватым видом слушает каждое сказанное слово. — Чонгук мне как брат, ты знаешь это. — Чонгук сказал это Тэхену на первом их свидание. — Я делаю всё возможное, чтобы ускорить поиски. Подключил своих знакомых с полиции.       — Я знаю.       — Я переживаю не меньше тебя. Да, может я не самый разговорчивый и открытый парень в этом мире, но я не бесчувственный кусок металла. Я вижу, как каждый день ты спускаешься вниз и с надеждой в глазах смотришь на меня. Потом эта надежда быстро гаснет, от этого мне становится так больно, что в эти моменты хочется просто исчезнуть. — Он выдыхает так, словно эти слова отняли у него последние силы. Возможно так и есть. Пока за все время их с Тэхеном знакомства это самое искренне, что Ким услышал от своего друга.       — Мне не стоило говорить эти слова. — Тэхен кладет банку пива, что уже успела покрыться конденсатом и намочить всю руку. — Просто мне действительно не всё равно на тебя, Юнги. Я испугался, что что-то случилось, а ты не говоришь мне потому что боишься моей реакции. Извини. — Тэхён скрывает лицо руками и мотает головой. — Я уже с ума схожу. Совместно с ним скрылся и мой здравый рассудок. Мне всюду мерещится он. Каждое утро просыпаюсь в надежде увидеть среди пропущенных его номер. Но каждый раз ничего.       У Тэхёна голос дрожит, а у Юнги внутри истинный зверь бушует. Он царапает грудную клетку, от чего каждый глоток воздуха становится пыткой. Всё внутри горит от данной отравляющей тайны, которую он несёт. Пока близкий ему человек рвёт себя на части от неизвестности, Юнги как палач своей горькой правдой может убить его. Ужасный друг, предатель, лжец. Мин был воспитан в детском доме и уличными потасовками. Он не обманщик и не подлиза. Говорил всегда правду, даже самую горькую. Но время и люди вокруг изменило его. Поэтому сейчас он сидит в темной кухне рядом с Тэхёном, который не подозревает, что его боль ещё выносима, благодаря чужому молчанию.       — Всё будет хорошо. — Сухо выдавливает из себя Юнги, и пользуясь тем, что Тэхен не видит его лица, быстро встаёт и уходит. Он агрессивно вытирает слёзы, пока поднимается по лестнице, и молится дабы Тэхён не окликнул его.       Тэхён остаётся на кухне один, а в голове так и крутятся последние слова Юнги. …       Поутру Тэхён, позаимствовав машину у Юнги, отправляется в соседний городок. Проезжая мимо леса, он спускает окна и даёт свежему хвойному воздуху заполнить салон. Ветер играет с его кудрявыми темными волосами, которые скрыты под капюшоном коричневого худи, и Тэхёну хочется прикрыть глаза на пару секунд и представить рядом сидящего на пассажирском сиденье Чонгука, который невольно залипал на Тэхена, на его руки.       Но за эти несколько дней саморазрушения Тэхён пропустил мимо себя некоторые важные вещи. К примеру, работа, с которой ему пришлось неожиданно сбежать. Поэтому собрав себя сегодня по кусочкам с кровати, он привёл себя в божеский вид, заблаговременно закинув в сумку успокоительное.       Доехав до места назначения, он заходит внутрь небольшого двухэтажного помещения. Это здание детский дом, в котором некогда воспитывался Юнги. Три года назад из дома забрали последнего мальчишку и длительное время здание пустовало, по причине чего государство отказалось финансировать его. В это время в город приехал нынешний коллега и друг Тэхена Хосок. Он обратился в департамент с письмом об восстановление детского дома. Но когда тому пришёл отказ, Хосок выкупил это здание. На вопросы Тэхена зачем и для чего, Хосок всегда отвечал-для детей.       О каких детях шла речь, Ким не понимал так как городок был маленьким и детей было не много, а куда отправлялись брошенные судьбой малыши он не знал. Впоследствии Хосок рассказал, что сирот отправляли в столицу. В одном из данных домов он работал, но из-за нехватки мест детей было некуда пристроить. Одни спали на полу где взамен матраса кучка сложенных пододеяльников, чтобы было не так холодно. Обедали они потоками в промежуток один час, чтобы можно было успеть вымыть посуду. К такому потоку бездомных малышей детские дома были не готовы, но выделять им денежные средства на расширение никто тоже не собирался.       Тэхён заходит, поднимается по лесенкам и попадает в небольшой обустроенный холл. На входе сидит старый мистер Суджон, который заменяет здесь охранника, сторожа и доброго дедушку для сироток. Тэхён, почтительно поклонившись, спрашивает где Хосок.       В комнате где стоят семь двухэтажных кроватей и один манеж для самого младшего ребёнка, царит полная тишина. Проверив наличие одеяла на каждом спящем, Хосок выходит в буквальном смысле на цыпочках, чтобы не разбудить самых чутких, и, стараясь как можно тише, закрывает дверь.       — Все спят? — Хосок вздрагивает и резко поворачивается, прижав руку к груди.       —Блять, — тихо выругивается он на Тэхена, который стоит как ни в чем не бывало. — Клянусь, убью тебя в следующий раз.       Второй никак на это не реагирует и просто обнимает перепуганного друга, и тот делает то же самое в ответ. Так они стоят около минуты. Эта минута заменяет всё слова поддержки, все «сочувствую» и «мне очень жаль». Этот что-то более искренне и личное. Хосоку страшно представить, что испытывает сейчас Тэхён. Чон настаивал, чтобы Тэхён ещё побыл дома, пока не будут известны какие-то вести, но Ким убедил его в том, что он способен работать.       Хосок крепче обнимает Тэхена. Пытается впитать частичку боли в себя, которая свалилась на плечи друга. Они стоят так около двух минут, без слов. Тэхёну становится спокойнее, он понимает, что не один. Волнение, что зверем ныло в его груди до встречи с Хосоком, в конце концов, утихло. Он признателен ему, что тот в свою очередь не задаёт ему кучу вопросов, ответы на которые Ким сам не знает. Хосок просто чувствует, он такой. Чересчур солнечный и тёплый для такого серого и маленького города. И Тэхён безумно признателен судьбе, что она послала к нему такого человека.       — Пойдём, поможешь накрыть на стол, — первым отходит Хосок и, закинув руку на плечо Тэхена, ведёт того к лестнице.       — А мисс Дживон где? — интересуется Тэхён. Пока оба спускаются вниз и заходят в небольшое помещение с маленькими квадратными столиками и подушками возле них, вместо стульев.       — Она чуть-чуть приболела. Приходила утром её внучка, приготовила еды на целый день и убежала. — Хосок подходит к шкафу в конце комнаты, где находятся тарелки и достаёт по одной.       — Внучка? — Удивляется Ким повторяя действия хёна. — Я не знал, что у мисс Дживон есть внучка.       — Так вот я тоже, — ухмыляется Хосок начиная раскладывать тарелки на стол. — Сначала не понял, что за незнакомка стоит возле двери с утра пораньше. Даже господин Суджон был в шоке.       — Сколько ей лет? — Ким с украдкой поглядывает на друга, который кладёт на столик последнюю тарелку.       — Двадцать один. Учится в Сеуле, но сейчас на каникулы приехала к бабушке. — Хосок из тумбочки шкафа, откуда брал тарелки, достаёт комплекты палочек и ложки для супа.       — Надо же, она молодец, что выручила бабушку. — Открыто восхищается Тэхён.       — Помоги, пожалуйста, разложить палочки, — подзывает его к себе Хосок.       — Как обстоят дела с новеньким? — Спрашивает Тэхён       — Никак. — Тяжело вздыхает Хосок.       — В смысле никак?       — В самом прямом. Хёнджун ни с кем не контактирует, не играет, редко ест. — Хосок рассказывает, нахмурив брови, а в мыслях сразу представляется образ мальчишки с большими глазами и всегда растрепанными волосами, что ходит за ним по пятам.       — Это тот которого разлучили с сестрой? —В ответ Хосок лишь кивает. Тэхён откладывает завершающий комплект, завёрнутый в салфетку, и оба идут раскладывать приборы возле каждой тарелки. — А как он себя ведёт?       — Он всюду со мной. Не отлипает ни на секунду.       — Значит ты ему приглянулся, — улыбается Тэхён, смотря на старшего, но у того даже тени от улыбки нет.       — Как так можно вообще, — не выдерживает Хосок. — Какому придурку в голову пришло разлучать брата и сестру. — Злобно шипит он. Тэхён ничего не говорит, он понимает Хосока. — Идиоты.       — Я посмотрю по базам. Поеду в ближайшие дома, может, она в каком-то из них.       Они заканчивают с сервировкой столов и выходят на террасу.       — Как думаешь, когда это всё закончится? — Спрашивает Тэхён. Хосок знает о чём он говорит.       — Не знаю, — Хосок закуривает сигарету и присаживается, просунув ноги между перил. Тэхён повторяет за старшим. Хосок делает затяжку и выдыхает клубы табачного дыма. Запах у него не такой едкий, благодаря чему успевает быстро выветрится.       — Ничего ещё неизвестно. Про него нет никаких вестей. — Внезапно произносит Тэхён, смотря на остров на другом стороне берега. Хосок хотел спросить. Чонгук был его хорошим знакомым и порой помогал детскому дому финансово. Решив не ковыряться в свежей ране, Хосок не стал продолжать эту тему. Этой информации ему недостаточно, но насильно вытягивать из Тэхёна слова он не будет.       — Когда выйдешь к детям? — Начинает Хосок после небольшой паузы. — Они спрашивают про тебя.       — Унхё, тоже? — улыбаясь спрашивает Ким.       — Он с того дня, как ты ушёл, не замолкает, — смеётся Хосок, сделав последнюю затяжку. — Регулярно про тебя спрашивает. — Тэхён смотрит на собственные ноги и пытается спрятать свою улыбку. — А Тэхён-хён придёт сегодня? — Пародируя детский голос, произносит Хосок. — Где Тэхён-хён? А? — Хосок наклоняется, чтобы видеть лицо Тэхена, пока тот дразнит его.       Так они сидят на террасе, болтая о делах детского дома. Хосок рассказывает смешные ситуации, которые произошли за время, пока Тэхена не было, а тот в свою очередь понимает, что сам безумно истосковался по детям. Хосок идёте будить детей, а Тэхён, решив, что было бы хорошо устроить малышам сюрприз, идёт на кухню. Он одевает на себя фартук с цветочками, который всегда носит госпожа Дживон. Уже слыша гул и топот ножек с детской площадки, он, выкатив небольшую тележку с кастрюлей суп, а взял в руки половник и встал посреди столовой в ожидании.       — Быстро всё за стол, пока злой волк вас не укусил, — с наигранной важностью выговорил Тэхён, как только открылась дверь. На секунду дети оцепенели в проходе, но ступор исчез так же быстро, как и возник. С радостными возгласами и криками целая толпа подбежала к Тэхёну обниматься.       — Мы скучали, Тэхён-и!       — Ура, хён пришёл!       С различных сторон слышался детский восторг, а Тэхён широкими объятиями обнимал всех. Каждый старался что-то сказать, обнять сильнее, продемонстрировать, как сильно он скучал.       — Я тоже очень скучал по вам всем, — улыбается Ким собравшимся вокруг малюткам. Всё ещё после сна чуть-чуть помятые, мягкие. Волосы, растопыренные в разные стороны, а у кого-то на щеке ещё высохшая слюна. Но это неважно. От такого Тэхён меньше любить их не перестанет.       — Тэхён-хён, обещай, что ты больше не уйдёшь! — громко выявляет своё требование Унхё, который самый первый помчался к Киму и не отпускал.       — Да, — громко поддакивают остальные.       — Ты будешь с нами гулять! — Кулачком постукивает по коленке Тэхёна Унхё.       А другие подхватывают. Ким еле сдерживается от такого ополчения. Целая маленькая армия собралась вокруг и штурмует Ким Тэхёна, выдвигая свои ультиматумы.       — Хорошо, хорошо. — Смеётся Тэхён. — Но господа, я очень голоден, — он притворно потирает живот и делает невеселое выражение лица. — Предлагаю вначале подкрепиться вкусным супом, а потом мы с вами пойдём играть! — Все немедленно подхватывают и скандируют ура. Каждый расходится и садится на свою подушечку.       В помещение входит Хосок. На руках у него самая младшая жительница данного дома Чинён, а держась за ткань штанины сзади идёт Хёнджун.       — Кто-то ещё не проснулся, — Тэхён встаёт и подходит ближе. Чинён потирает глаза и отворачивается от попытки Тэхена потискать её.       — Ты же знаешь её, она не любит, когда спросонья её трогают. — Улыбается Хосок, поглаживая малышку по голове, что устроилась у него на плече.       — Вот капризуля вырастет. А ты Хёнджун, верно? — он присаживается на коленки напротив мальчишки. Тот же пугливый и сразу скрывается за Хосоком, одним глазом выглядывая из-за перекрытия.       — Я Тэхён, — Ким тянет руку, но мальчишка даже не двигается. Он смотрит на руку, протянутую ему и поднимает взгляд на Хосока.       — Не бойся, — поглаживает его по голове Хосока.       Но Хёнджун так и не двигается с места.       — Ничего, — улыбается Тэхён неудачной попытке познакомится. Хосок с детьми присаживается за стол, а Тэхён в это время уже разливает по тарелкам суп.       — Посиди секунду тут, — он сажает Чинён на мягкую подушку. Подойдя к шкафчику, он достаёт пачки готового риса и помогает Тэхёну.       Дети уже за обе щеки уплетают обед, который получился очень вкусным. Не послушав наказание Хосока не разговаривать во время трапезы, все всё равно болтали о чём-то своём.       Тэхён и Хосок сидели за самым крайним столиком. В руках Хосока сидела Чинён, которая ела суп, пачкая своё лицо и всё вокруг. Пока старший не успевал вытирать за ней крошки, Хёнджун даже не притронулся к тарелке. Тэхён тайком порой поглядывал на мальчишку, но тот словно выпал из реальности. Не двигался, не говорил. Словно кукла.       — Хёнджун, — принял решение обратить на себя внимание ребёнка Тэхён. — Поёшь чуть-чуть. — Он ближе подвинул тарелку с остывшим, но ещё тёплым супом. Мальчик закрыл лицо руками и уткнулся в бок Хосока.       Обречённо вздохнув, Тэхён не стал дальше лезть к мальчику.       —Давай я похожу с Чинён, — протягивает руки Тэхён и забирает малышку к себе, — а то она не даст тебе нормально покушать.       — Спасибо, — с благодарностью улыбается Хосок.       Тэхён с Чинён на руках спускается вниз на задний дворик, с которого открывается вид на соседний берег. Там другой город, другие люди, другая жизнь. Тэхён в детстве очень часто там бывал. Мать возила его с собой на рынки. В это время он полагал, что его берут с собой, потому что он поистине умеет выбирать свежую рыбу, а не потому, что его не с кем было оставить. Он был приблизительно такого же возраста как малышка Чинён, когда не стало его отца. Тэхён его и не помнит, но на фотографиях папа показался ему очень добрым и на удивление сходство у них налицо. Но что насчёт этих детей? Детей, которые остались здесь по решению судьбы злодейки. Ни Хосок, ни Тэхён не знали причин, по которым детей отправляли в детский дом. Одно было ясно для них что они постараются окружить заботой и любовью любого, кто будет под их опекой. Пока лишь двоих мальчишек из детского дома забрали в приемные семьи. По сей день Хосок и Тэхён навещают ребят с разрешения родителей конечно.       Каждый маленький здесь смотрит с надеждой на двери, которые распахнутся и там появятся они, его или её родители. Некоторые не знают почем они тут, для таких нет представления как должно проходить детство у ребёнка в полноценной семье. Некоторые очутились в этом доме уже в более осознанном возрасте и стараются больше не вспоминать тех, кто так жестоко их предали. А кто-то просто потерянная душа, которая пережила немало для столь юного возраста скитаний от одного пристанища к другому. Они не виноваты, что оказались ничьими, они не виноваты, что не ощутили того родительского тепла, которого достойны. Просто так сложилось.       Да, сначала Тэхёну было тяжело психологически. Хосок предупреждал, что при первой встрече дети накинутся на него с расспросами о том ты ли их новый папа, говорил, что они станут уделять большое внимание и бурно реагировать на каждое его действие. Тэхёну показалось, что он был готов, но через десять минут после первой встречи он не мог остановить поток слёз. А сейчас он не представляет себя без этой работы.       Х дней назад.       На часах три ночи, в коридорах медучреждения горит слабый свет, а на постах дежурят медсестры. В ординаторской так же тихо. Намджун сидит заполняет карты, а его коллега Пак Чимин тихо спит на кровати порой похрапывая. Из-за долгого времяпровождения в сидячей позе Намджун встаёт, чтобы заварить себе кофе. Мимоходом он замечает, что Чимин крепко завернулся в свой халат и, заподозрив, что ему холодно, мужчина укрывает его рядом лежащим одеялом. Он только вышел на сутки, поэтому американо тут будет как никогда кстати. В помещении темно и лишь лампа над рабочим столом кидает мягкий свет. Кофемашина сообщает о готовности бодрящего напитка, но как только Намджун взял кружку в руки, то в помещении раздался сигнал. Испугавшись рука дёрнулась, и половина кофе очутилась на халате.       Сигнал срабатывал каждый раз, когда срочно требовался кто-то из врачей в приёмном отделение. Чимин, что-то пробурчав, стал вылезать из одеяла, а Намджун, ругаясь, стал быстро вытирать свой халат, чтобы выйти. Открыв глаза и увидев эту картину, Чимин осознал, что времени на возню нет, а Намджун уже задерживается. Глубоко вздохнув, он собрал оставшиеся силы в кулак и пошёл к выходу, попутно потирая глаза.       — Да я выйду уже, сиди, — хрипло проговаривает Чимин Намджуну, выходя и хлопая за собой дверью. А Намджун понимает, что снова облажался перед ним.       По пути к приёмной Чимин похлопывает себя по лицу и руками зачесывает волосы, хотя всё не так плохо, как могло быть. Мятый халат на враче в ночную смену, не так страшно, думает он и выходит к стойке регистратуры, к которой уже везут больного.       — Господин Пак? Вы примете пациента? — молоденькая медсестра с удивлением глядит на врача, но Чимин уже проснулся. Подумаешь глаза красные от недосыпа и лицо, помятое немного.       — Можно, пожалуйста, карту, — Пак пропускает каверзный вопрос мимо и протягивает руку, в которую девушка вкладывает информацию по прибывшему. — Благодарю.       — Чимин, — выкрикивает Дунхён, один из фельдшеров, который входит в двери медучреждения и везёт за собой пострадавшего, — хорошо, что ты принимаешь. Дело дрянь.       Чимин быстрым шагом приближается к каталке и понимает, что дело действительно дрянь. Мягко говоря.       — Перелом бедра. Перелом руки. Перелом двух рёбер. Подозрение на пневмоторакс. Множественные ожоги. Сотрясение мозга.       — Приехали. — Чимин останавливается возле пострадавшего. Парень даже в кислородной маске дышит еле как. Тут даже без анамнеза ясно, что необходима операция, в лучшем случае две. Девушке, которая стоит сзади и не торопится подойти ближе, Чимин даёт указание готовить операционную и вызвать трёх ассистентов. Он вытаскивает фонарик и проверяет рефлексы. — Реакции нет. Ещё МРТ и рентген быстро. — Вдогонку девушке кричит Чимин. — Твою мать. Что с ним случилось?       — Моряки обнаружили его на другом береге. Сказали, что неподалеку машина горела, подозреваю, что он вылетел из неё. Ибо по-другому такое количество травм не объяснить. Говорят, чудом успели заметить до прилива, лежал на скалах. Час позже и всё, он ушёл бы под воду. — Параллельно говорит Дунхён. В это время в приёмную вываливаются двое мужчин. По форме похожи на рыбаков. И действительно. Запах рыбы разошёлся по помещению со скоростью света.       — А вот и спасатели, — усмехается Духён.       — Господин Врач, помогите ему, — впопыхах снимают они шапки и кланяются. — Мы не знали как ему оказать помощь и ничего не делали. — Жалобно подхватывает другой.       — Так уважаемые покиньте, пожалуйста, помещении, — недовольный данным цирком Чимин указывает в сторону двери. — Мы дальше позаботимся о пациенте.       — Пожалуйста, позвольте нам подождать, пока он не придёт в себя.       — Не факт, что он даже выживет, так что выйдете, пожалуйста, — вмешивается Дунхён, а Чимин, немного оскорблённый этим высказыванием, немедленно пересекает это предположение.       — Он выживет. — Строго и твёрдо проговаривает он, смотря в глаза Дунхёна.       — Да, но…       — Господин Пак, я нашла только одного ассистента, — выбегает к нему медсестра.       — Найди ещё. — Твердо изрекает Пак.       — Пожалуйста, доктор Пак, помогите ему, — просят рыбаки, которые какого-то чёрта до сих пор тут.       — Чимин, часики тикают, — щёлкает Дунхён перед носом Пака, — он тут у тебя полуживой лежит.       Воспалённый мозг Чимина, который резко разбудили посреди ночи, плохо успевает переключаться, а раздражительность из-за недосыпа достигает пика.       — Что за шум? — Останавливает всю эту вакханалию Намджун, который решается взять ситуацию под свой контроль. — Дунхён, вези пациента во вторую операционную. — Намджун проходит к двум рыбакам и просит их подождать на скамейке в холле, на что те любезно благодарят его. Чимин же то ли сердится на Намджуна, то ли на себя. Он стоит, зажмурив глаза и перетирает переносицу. На работе у него всегда всё под контролем, но видимо не сегодня.       — Всё в порядке? — Почувствовав тяжесть чей-то руки, Чимин открывает глаза и смотрит на Намджуна. Тот стоит уже в хирургическом костюме, видимо успел переодеться, пока тут творилось черти что. В глазах серьёзное беспокойство и понимание.       — Да. Спасибо. — Коротко кивает он.       — Пошли, операционная готова. Буду тебе ассистентом.       Чимин улыбается, но ничего не говорит. А эта улыбка для Намджуна стала дороже любых слов.       Тишину в операционной нарушают пиликанья приборов и время от времени команды Чимина, которые он даёт ассистенту и медсестре.       — Джо, как там давление? — спрашивает Чимин у анестезиолога.       — Низкое, — проговаривает мужчина, смотря на приборы, — упало до восьмидесяти. Пульс сто двадцать.       — Да твою мать, — выдыхает Чимин. — Все что можно было зашили, где кровотечение?       — А что с головой? — Спрашивает Намджун.       — Кровоизлияний нет, — пересекает гипотезы коллеги Чимин. Он пытается сопоставить все предположения, но мысли прерывает ощущение, что времени катастрофически мало. — Так, ещё раз пройдемся.       — Чимин, — Намджун смотрит на Чимина сквозь стекла очков и видит отчаяние в глазах напротив, — спокойно. Ладно? — Тот кивает и просит Намджуна подойти ближе, чтобы тот помог придержать зажим.       Чимин спокоен. Он всегда спокоен на операциях. Однако именно сейчас в голове каша. Если бы мысли можно было читать, Намджун давно бы выгнал Пака из операционной. Нельзя стоять над спящим под наркозом человеком и наводить порядок в голове. Чимин откидывает все гнетущие думы и временно накрывает полотном, пытаясь полностью сосредоточиться на процессе. Намджун параллельно помогает ему, говоря в определенной последовательности места, которые надо проверить. Но их прерывает сплошной писк.       — Асистолия, — громко объявляет анестезиолог и отталкивает Чимина от пациента. Тот не противится, на ватных ногах он отходит от операционного стола и с замиранием сердца смотрит на прибор, который писком своим режет слух.       В Намджуне с виду читается холоднокровное спокойствие, только глаза, которые мечутся от прибора к пациенту и Чимину, что статуей застыл, выдают его беспокойство.       Пожалуйста, только не умирай шепотом срывается с губ Чимина, когда в операционной слышится команда «Разряд».