Мою первую любовь звали «Ненависть»

***

      Рим погрузился в ночную тишину. Улицы затихли, свет погас в большинстве домов и большой двухэтажный дом семьи Давид, в элитном районе города не стал исключением.       Абсолютно все в доме уже спали, кроме двух буйных нравов, что успели соприкоснуться после ужина. Каждый из подростков думал о ситуации в саду, и у каждого из них были свои мысли и своё видение этой ситуации.

***

      Виктория вертелась перед зеркалом в ванной комнате. Пшеничные волосы были влажными, а прелестный аромат персикового шампуня заполнял пространство комнаты. Сладкий запах буквально заставлял ноздри слипаться. Голубоглазая стояла лишь в белом махровом халате. Толстая ткань закрывала грудь, но достаточно глубокий вырез все же присутствовал. Само одеяние длиной было чуть ниже ягодиц. На кого он вообще рассчитан? Блондинка берет свой мобильный телефон и, положив в карман халата, открывает дверь, чтобы выйти из комнаты.       Перед девушкой тут же появляется брюнет, которого она видеть не хотела и, признаться честно, боялась до дрожи в коленях. А Дамиано смотрел на Де Анджелис сверху и победно улыбался. Он как пёс, который способен ощущать панический страх белокурой при его появлении. И этот страх, как движение матадора красной тряпкой перед быком, из испанской кориды, значит, что можно нападать. — Какая встреча, — Парень ухмыльнулся, загромождая своим атлетичным телом проход, — Ты такая милая с мокрыми волосами. Они так красиво ложатся на твою тонкую и изящную шею, — Дамиано опустил свою ладонь на шею блондинки, нежно поглаживая затылок. Своими медленными шагами он заставляет тело Виктории вернуться обратно в ванную, — Ладно, признаюсь, что я врал. Формы у тебя достаточно красивые, — Кариеглазый опустил руки на дрожащие плечи и, развернув юное тело, впечатал девушку в стену, от чего Вик выдала болезненные звуки, — А эти губы так и манят… — Давид прижимается своими губами к губам Виктории. Девушка подмечает, что от предмета ее ненависти значительно пахнет алкоголем.       И все же, несмотря на панический страх, Виктории противно такое отношение к себе и девушка бьет своими кулачками прямо парню в грудь. Но Дамиано даже не шевельнулся и оторвался от неё лишь тогда, когда в его лёгких закончился воздух. — Успокойся, дура, — Брюнет перехватил ее запястья и прижал их своими руками к мраморной стене, вновь целуя Викторию. — Да отъебись ты от меня, мудак. — Виктория отворачивалась от него как могла. — Ну же, я хочу поцеловать свою будущую жену. — Я не твоя! — Блондинка пихала его ногами в живот. Сильно ударив брюнета ногой в пах, она смогла освободиться из его крепкой хватки. Дамиано скрутился от боли, а Виктория, стараясь сдерживать слёзы, убежала в выделенную ей комнату.       Блондинка захлопнула дверь и тут же скатилась по ней спиной, захлебываясь в собственных слезах.       Вик впервые была в ситуации, когда ее домогались по-настоящему. Когда все случилось всерьёз, а не было частью поставленного и блестяще отыгранного ею спектакля для папочки. Девушка впервые почувствовала себя по-настоящему паршиво в такой ситуации. И Дамиано ужасно пугал ее, она не хотела быть рядом с ним, она его боялась.       Колени дрожали, бледные кисти рук тряслись. Де Анджелис надевает пижамную одежду и, закрыв дверь на замок (на всякий случай), ложится в кровать. Ее главное желание — скорейшее наступление утра, чтобы обо всем рассказать отцу. Единственное, о чем девушка действительно молилась перед тем, как уснуть — чтобы отец поверил ей, пожалел ее и отменил свои планы со свадьбой.

***

      Виктория просыпается от навязчивого стука в дверь. Время на часах показывало 8:10 утра. Блондинка подняла голову с подушки и обула домашние тапочки. Выглядила она, грубо говоря, не очень. Растрепанные волосы, опухшее лицо после вчерашней истерики, потёкший вечерний макияж. Перед тем как открыть дверь, Де Анджелис спросила «Кто там?», а в ответ услышала мелодичный голос сестры.       Открыв дверь, Виктория впустила на порог кариеглазую брюнетку. Та выглядела радостно. — Представляешь, я пока шла к тебе, мне на встречу Дамиано попался! — Ника еще с самой первой встречи отметила его внешность достаточно привлекательной. Виктория внимательно слушала сестру, — Он мне подмигнул и сказал «Привет, малышка»! — Младшая Де Анджелис просто светилась от счастья, пока Вик не разделяла её радости. — Ни, то есть… Он тебе серьезно нравится? — С неким презрением спросила блондинка. — Ну да, а что-то не так? — Вероника, он гребаный педофил! Он домогался до меня! Я выходила из душа, а он кинулся ко мне, начал целовать без разрешения, лапать. Он насильник и просто псих, а ты ещё влюбилась в него. — Девушка, после своего длительного монолога, упала на постель, закрыв лицо руками. Де Анджелис младшая опешила. Она не ожидала от Дамиано такого. — Доброе утро, синьорины, — Давид младший вошёл в комнату и стал подходить ближе к кровати. По итогу брюнет сел рядом с Никой и нежно дотронулся до ее запястья, — Как спалось? — Давид, убери от неё свои мерзкие руки, — Виктория кинула строгий взгляд в сторону парня. Дамиано не убирал, — Я сказала тебе, убери руки от моей сестры и не смей больше никогда ее касаться! — Белокурая сказала это ужасно громко. — С чего это вдруг? А-а, ну понятно, — Он улыбнулся и встал с постели, Виктория также встала. Кариеглазый подошёл к ней и смотрел на девушку сверху вниз, не скрывая своеобразной улыбки, — Ты ревнуешь меня к своей сестре. Как мило. — Провёл рукой по ее правой щеке. — Ника, пойдём. Я, как и обещала, проведу тебе небольшую экскурсию по Риму. Водитель нас уже ждёт. — Сказала Роза, совсем неожиданно вошедшая в комнату. Брюнетка с каре оставила двух обозлённых друг на друга подростков наедине и ушла.       Дверь захлопнулась. Вик отдернула руку Дамиано от своего лица, но тот вовремя схватил ее шею и сжал настолько, что блондинка буквально встала на носочки. Голубоглазая всеми силами стала отбиваться руками от брюнета, но тот отпустил ее лишь тогда, когда милое личико практически стало мертвецки-синим. Виктория упала на колени, жадно хватая воздух, поступление которого ей перекрыли почти на минуту. — Ты ненормальный! Псих, маньяк, педофил! — Белокурая громко кашляла. — А ты мерзкая шлюха. — Сказал Дамиано, присев рядом. — Что за необоснованные оскорбления?! — Необоснованные?! Да ты самая настоящая шалава! Я видел твой профиль в инстаграм, где ты сидишь на коленях у всяких разных мальчиков, в самых элитных клубах Милана! Видел твои фото в нижнем белье, которые ты выставляешь в профиль! А самое главное, что я знаю о твоих спектаклях для папочки, в которых ты строишь жертву домогательств от учителей! — Это моя личная жизнь и тебя это касаться не должно! И вообще, может это ты ревнуешь, раз так бурно реагируешь? Ну же, Дамиано, признай, что из нас двоих, ревность — однозначно твоё чувство!       Дамиано смотрел в глаза Виктории пока она ждала ответа. Что ответить? Что это правда? Да никогда в жизни он не признаётся, что она всё-таки прекрасна.       Давид берет ее за плечи и резко впечатывается в стену, как и вчера вечером. Резко впивается ей в губы, пока Вик сопротивляется, бьет кулаками в грудь, а своё недовольство выражает в приглушённых звуках и мычаниях.       Но брюнет все равно не останавливается. Тогда Де Анджелис сдаётся и лишь углубляет поцелуй. Но это было ничем иным, как минутная слабость или же способ проучить и, в который раз, подколоть парня.       Дамиано отстраняется от мягких и таких сладких губ Виктории, смотрит ей прямо в глаза, которые выражали непонятные эмоции, который Давид не мог прочитать и распознать.       Голубоглазая тяжело дышит, ее грудь вздымается. Сама девушка собирается с мыслями для очередного подкола. — Ну, какого это? — Сложила руки на груди, — Какого это, целоваться с самой настоящей шлюхой, а? Расскажи. — Давид оскалился, а после влепил девушке такую пощечину, что из маленького и аккуратненького носика пошла кровь. — Пошла нахуй. — Он направился в сторону выхода. — Не забывай, что я девушка, по-совместительству шлюха, и мне там очень понравится!

«Какая же она сука.»