Мою первую любовь звали «Ненависть»

*Действия происходят 19 декабря того же года. Рим, дом семьи Давид*

      Голубоглазая блондинка стояла у окна и четко выглядывала время на экране мобильного телефона.       Девушка явно чего-то или кого-то ждала.       Во двор въезжает чёрный автомобиль элитной марки и Виктория со всех ног бежит вниз.       Девушка накидывает пуховик и на всей своей возможной скорости бежит встречать тех, кто приехал.       Из машины вышла брюнетка с каре и мужчина средних лет. — Папа, Ника! — Вик набросилась на родственников, которых не видела больше месяца, — Я скучала. Даже по тебе, папа, хоть ты и оставил меня совершенно одну в доме, где я абсолютно никому не нужна. — Виктория, давай мы не будем возвращаться к этой теме. Ты прекрасно знаешь, что я делаю это лишь для вас. — Ты делаешь это для себя! — Так, папа, Вик! Хватит! — Крикнула брюнетка, в попытках успокоить двух родственников, что, по правде говоря, у нее отлично получилось. — Алессандро, Вероника, — Даниэль вышел из своего а-ля особняка попутно разводя руками по сторонам, — Рад вас видеть. С нетерпением ждал! Скорее проходите в дом, нас с вами уже ждут на ужин, — Алессандро и Вероника прошли в дом. Виктория оставалась в том же положении, что и стояла до прихода главы семейства Давида, — Виктория, пойдём, — Он приобнял блондинку и вместе с ней вошёл в дом, — Я понимаю, что ты ещё слишком юна, не хочешь обременять себя браком, но поверь, связав жизнь с Дамиано ты ничего не потеряешь, даже наоборот, обретёшь новые возможности, — Он смотрел в голубые глаза, — Иди переодевайся к ужину, мы ждём тебя.

***

      Все сидели за столом, что-то бурно обсуждая. Виктория была в своей комнате, переодевалась к ужину.       На девушке винтажная, белая блуза с манжетами и юбка-карандаш длинною до щиколотки, в кроваво-красной расцветке. На ногах каблуки, на губах помада точно такого же цвета, с легким винным ароматом и привкусом, который мог опьянить любого, кто коснётся девичьих уст. — Виктория, ты готова? — Сказал Дамиано, вошедший в комнату девушки. — Зачем ты пришёл? — Вик увидела брюнета в чёрном классическом костюме в отражении зеркала, — Думаешь, я забыла дорогу до столовой? — Отец попросил, чтобы мы вместе спустились ко всем остальным. — Давид младший подошёл к девушке, переложил ее пшеничные локоны с одного плеча на другое и нежно коснулся шеи, которая отдавала нежным вишнёвым парфюмом. — Дамиано, хватит, — Вик сглотнула ком в горле, — Мне не приятно. — Девушка слегка соврала. Мягкие уста кариеглазого просто не могут доставлять неприятных ощущений. — Вик, может мы уже закончим эту войну? Завтра наша свадьба, вообще-то. — Де Анджелис повернулась лицом к парню. Около минуты они вели некую зрительную битву. — Это ужасная новость, — Она взяла за руку парня и пара покинула комнату, — Меня заставляют быть твоей женой, прямо как в средневековье. Поэтому ты должен понимать, почему я так холодна. — Но тем не менее, для нашей семьи мы должны создавать впечатление любящей друг друга пары, — Дамиано аккуратно придерживал Вик за руку, чтобы та случайно не подвернула ногу на крутой лестнице, — К тому же, для всех остальных, не считая наших семей, ты беременна от меня. — Что за ерунду ты несёшь? — Ты думала, что в шестнадцать лет тебе спокойно дадут зарегистрировать брак? Наивная. Отцы сначала взятку дали, но работники загса побоялись, что полиция их раскроет и помимо десяти тысяч евро потребовали причину для регистрации. Ничего умнее «брака по залёту» наши родители не придумали. — Пара вошла в столовую. Виктории пришлось выдавить улыбку, чтобы родственники подумали, что она счастлива. — Какие вы красивые, когда вместе. — Начала Роза и смахнула невидимую слезу. — Вы светитесь от счастья, когда рядом друг с другом. Я так рада, что мой милый Дамиано нашёл такую красивую девушку как ты, Виктория. — Бабушка брюнета, что также приехала на завтрашнее бракосочетание, выглядела безумно счастливой за своего младшего внука. Видимо она была не в курсе, что это всего-лишь брак по-расчёту.       Но на радостную улыбку этой светлой старушки было невозможно не улыбнуться в ответ, поэтому Виктория обнажила свои белоснежные зубки в широкой улыбке.       Дамиано, как настоящий джентльмен, отодвинул стул, усадил на него даму сердца и сел рядом с нею. Наконец вся семья собралась. — У меня тост, — Сказал Даниэль и встал со стула, не выпуская из правой руки фужер с красным вином из спелого винограда, что был собран специально для данного мероприятия в Тоскане, — Хочу поднять бокал этого прекрасного красного вина за своего сына Дамиано и даму его сердца Викторию. Неспроста я выбрал именно красное вино, потому что красный цвет — цвет страсти, что пылает в ваших юных и горячих итальянских сердцах. Но помимо красного вина на столе стоят бокалы и с белым вином. Белое вино символизирует начало новой истории, в которой не будет никаких недомолвок и ссор между нашими семьями! Да будет мир и гармония между нашими драгоценными Дамиано и Викторией! — Столовая комната заполнилась звуком стука бокалов о бокалы. Все были счастливы, кроме одного человека — кроме Виктории.       Началась трапеза. Вилки бренчали о тарелки, но лишь Виктория не притрагивалась к еде.       Она боялась, что они вновь что-то подсыпали ей, как это было с её матерью. Пальцы нервно перебирали кольца на руках. А ведь завтра к коллекции добавится ещё одно на безымянный палец. Де Анджелис до сих пор не могла поверить, что завтра наступит день, который она запомнит на всю жизнь. Блондинка подняла взгляд на Дамиано. Тот расслабленно жевал запечённую курицу, запивая красным вином. Тарелка Виктории пустовала, лишь один бокал точно такого же напитка стоял рядом. На это обратила внимание бабушка Дамиано. — Виктория, дорогая, почему твоя тарелка не наполнена едой? — пожилая женщина посмотрела на блондинку. — Я не голодна, — Вик натянула фальшивую улыбку. Ника посмотрела на сестру, всегда различая её ложь. Она взяла её за ледяную руку под столом и начала успокаивающе гладить кисть. Виктория была вся напряжена, все эти недоверчивые взгляды со стороны семьи её будущего мужа давили на неё. Не выдержив их, она положила немного салата на тарелку, в надежде растянуть его на весь вечер.       Ужин прошёл достаточно быстро. Отец Де Анджелис обсуждал что-то с семьей Давид.       Виктория ни разу не вслушивалась в их разговоры. Она была занята своими переживаниями и мыслями, изредка отвечая на типичные вопросы родственников Дамиано. Проводив гостей, она убежала в свою комнату. Дамиано хотел поговорить, но дверь в её комнату ему так и не открылась.       Виктория не представляет как она будет жить с ним в браке.       Практически весь оставшийся вечер она проревела в подушку, не желая никого видеть.       Лишь Нике можно было зайти к ней. Присев на кровать возле сестры, Вероника ласково поглаживала её по спине. — Ни, — Виктория оторвала голову от подушки. На белой наволочке остался весь ее макияж, лицо также было в следах от туши, подводки и алой помады, — Я не люблю его. — Блондинка зарыдала с новой силой. Ее грудная клетка вздымалась, слёзы стекали градом по щекам, унося чёрные полосы косметики на подбородок, шею и, в конце концов, на белую блузку. — Иди ко мне. — Вероника обняла сестру, поглаживая по спине. Целует светлую макушку и прижимает к себе сильнее. — Папа делает это ради себя, совсем не заботясь обо мне и моих чувствах, — Виктория уложила голову на плечо сестры, — Ни, я боюсь его… Помнишь нашу встречу втроём, ещё несколько месяцев назад, в этой комнате? Ты тогда ушла, а он хотел меня задушить. Просто сжал мое горло и не давал мне дышать. — Теперь и серая кофточка Де Анджелис младшей была в косметике сестры.

***

— Дамиано, можно я войду? — Приглушённый голос Якопо послышался за дверью. — Входи. — Давид старший вошёл в спальню брата и сел около него на постель. — У вас напряженные отношения. Что между вами? — Она меня не любит, — Дамиано отложил свой мобильный телефон и громко вздохнул, — Она никак не реагирует на поцелуи, вообще. О сексе молчу. Она банально не дает поговорить с ней. Только что я хотел поговорить, но она просто закрыла дверь в спальню и так и не пустила меня. — А ты ее любишь? — Якопо, я буквально с ума сошёл. Ее глаза, волосы, руки, талия… Я в ловушке, понимаешь?! Она как ведьма, заколдовала меня, но сама абсолютно равнодушна, — Карие глаза уставились в пол, — А ради ее любви я готов на все!

»… Чьё-то сердце от любви горит, все внутри…»

***

— Я понимаю, что тебе придётся завтра сказать «да», но… — Ника слегка замялась, — Что бы ты сказала, если бы узнала, что у него к тебе искренние чувства? Вдруг он правда тебя любит? — Мне все равно… Я не смогу его полюбить.

«… Но мне это ни о чем не говорит. На счёт три, забываем нас двоих

Где же слёзы мои? Чьё-то сердце горит…»