О том, как снять стресс. Или, а не фиг было подглядывать, Грейнджер!

По дороге к ванной Драко встретилось несколько младшекурсников, праздно шатающихся после отбоя. Дракон оштрафовал нерадивых учеников на 10 баллов и поставил себе в голове пометку, отчитать безалаберных старост, которые патрулируют сегодня коридоры. - Грейнджер и Джекил, — проговорил он про себя. И ухмыльнувшись, представил с каким виноватым выражением лица на него будет смотреть Грейнджер своими большими, как у совы глазами. Вот бы ещё высказать ей за постоянное воронье гнездо на голове и вызывающе короткие юбки. А ещё щеки, которые краснеют всякий раз, когда он отчитывает её за недостаточно хорошо сделанную работу старосты. Он вспомнил, как уморительно выглядела эта маглорожденная девка со своими пунцовыми от гнева щеками, когда он снял с нее баллы за пятиминутное опоздание на дежурство.И Драко, с удовольствием ещё раз прокрутил перед глазами этот момент. - Да, ты похоже доминант, старина. - Подумал про себя парень. Привычка общаться с самим собой появилось у него после вынужденного совместного пребывания с психопатом всех времён и народов в одном доме. Как-то раз Драко хватило ума высказать своё фи по поводу освещения в зале для собраний ПСов. Что ж, он долго не забудет, последовавший за тем круциатус, и подобострастный взгляд пожирателя, который сдал его темному лорду чуть ли не при первой возможности. Не делись ни с кем, кроме себя, таков был вынесенный урок. Мать Драко, тогда, слёзно умоляла Беллатрису обучить её сына легилеменции и оклюменции. Нарцисса заверяла сестру, что этот навык необходим ему, чтобы противостоять людям из Ордена. Беллатриса сделала вид, что поверила, но затаила на сестру обиду, поняв, что та таким образом покрывает нерадивость своего ребёнка. Но, семья есть семья, и тётка взялась за обучение горе-племянника.Да так что, за каждую ошибку или проявление невнимательности Драко получал миникруциатус. Зато, он в кратчайшие сроки овладел всеми, нужными для проживания с Волдемортом,навыками. Лестница, коридор, ещё коридор. Вот уже и статуя Бориса Бестолкового, пароль, проход, ванная, сброшенная на пол одежда. Драко мельком глянул на свой торс. Про себя сказал: - Ублюдочно красив, надо заметить, Такое не стоит показывать детям. Пока залезал в ванную, сочинил ещё несколько дурацких, не трезвых строф. Алкоголь ещё играл, бродил в венах и Драко накрыло пьяной яростью: он с силой ударил кулаком по воде, потом ещё и ещё раз. Парень не заметил, что пока он остервенело бил воду, у него наступила следующая стадия опьянения. Это было болезненное, затопившее сознание, сожаление: Несправедливо! Всю жизнь он провел, чуть ли не молясь на человека, который готов был пожертвовать его интересами, а возможно и им самим, ради теплого местечка в кругу новой власти. Тут же в голове зазвучал повелительный голос Люциуса: "Драко ты Малфой, так будь достоин им называться". Достоин... Он был готов жизнь отдать, но не за достоинство, а хотя бы за один вшивый взгляд. Взгляд, за то что Драко просто есть, что он человек со своими желаниями и стремлениями. А не чистопородный жеребец, которого демонстрируют на показ. Зато человек, который, по сути, был ему никем. Человек из-за которого случился раскол его семьи. И этот человек, носился с юным Малфоем будто с собственным сыном, обучал его тому, что знал, шутил с ним, пустил его в свой мир. Тот, кого его семья называла грязнокровкой, тот, из-за кого сестра его матери стала изгоем рода. И тот, кто будучи в почтенном возрасте, напяливал маску человека паука и смешно атаковал Драко одним из тех странных приемов айкидо, когда ты вроде бы стоишь, а в следующую минуту лежишь и стараешься не умереть от смеха, потому что человек паук использовал на тебе запрещенные приемы щекотки. Боевые искусства, Марвел и умение сочинять рифмы, как Тупак и этот белый магл, который чем-то напоминал Драко самого себя. Вот и всё, что осталось блондину в память о Теде Тонксе, человеке, который стал ему как отец. Драко всхлипнул и смахнул пьяную слезу. - Вот нюни распустил, — подумал он. - И тут же рассмеялся, — представив, как были бы обескуражены его сокурсники, увидев своего предводителя, пускающим сопли по грязнокровке. - Тьфу, какое отвратительное слово. Ну ничего, ничего, Малфой вымуштрует себя, окончательно восстановит доброе имя своей семьи и будет трудиться не покладая рук, чтобы кошмар не повторился. Он найдёт способы отловить всех, попрятавшихся по углам ПСов, и выкорчует эту гниль, где бы она не находилась. Подумав так он расслабился, положил голову на бортик ванны и задремал. Ему начал сниться сон, в котором он снова отчитывал Грейнджер. Он выговаривал ей, какая она безответственная, маглорожденная ведьма. Ведь слово "грязнокровка" навсегда исчезло из его лексикона. Он говорил ей, как она его бесит своими, лезущими везде волосами. Во сне, он позволил себе, высказаться и по поводу длины её юбки, хотя в реальности смолчал. Грейнджер же из его сна кидала на Драко пылкие злые взгляды, а её кудри развивались вокруг головы хозяйки подобно змеям. Они становились всё длиннее и длиннее, а потом вдруг зашипели на Драко. Прямо Медуза Горгона во плоти, сжимает палочку в руке и зыркает желтыми глазами, не смотри в них - окаменеешь. И вот страстное сновидение, начинает превращаться в кошмар. Драко знает, что за этим последует и не желает. Не желает, переживать это снова. Неожиданно, в голове прозвучал голос Теда, — "Драко! Не поддавайся, не поддавайся этому! - Осознай свой сон Драко. Где твои руки? Посмотри на свои руки, Драко!". - Руки, руки, блядь, как страшно опустить глаза, а вдруг я встречусь взглядом с Грейнджер, она же, маленькая сука, только этого и ждёт! Что там? - Что-то было ещё кроме рук. Что, сука? - Что? - Надо понять, что это сон, тогда я смогу им управлять.... Как? - Когда йобанная Грейнджер, сейчас превратит его в камень. Она подбирается всё ближе и ближе... И тут словно спасение в голову пришла идея: - Интересно, а у настоящей Грейнджер глаза желтеют, когда она злиться? Надо как-нибудь проверить. Эта короткая мысль вытянула Драко из, начавшегося кошмара. Распахнув веки он обнаружил, что по-прежнему сидит в ванной. Что нет рядом никакой Грейнджер, что всё это был сон и только сон. А кроме сна ещё, что-то. Не большой дискомфорт в паху, нет ни дискомфорт, это конкретный такой стояк. - Соплоховост дери алкоголь и гормоны, вместе со страшными снами. - Пробурчал Драко. - И что с тобой делать обратился он к другой своей голове. Только не дрочка, это... это слишком. Дрочить на эту выскочку, заучку... Нет, нет. - Мои гребанные гормоны совершенно лишены вкуса. - думая, так Малфой пытался уговорить член, если не лечь, то хотя бы присесть. Но тот, возвышался гордой башней, и плевать хотел на все эстетическое и этические предпочтения своего хозяина. И с этим надо было, что-то делать. Глупый орган, не получая вожделенной разрядки, начинал приносить всё больший дискомфорт и даже боль. - Оборотня мошонка! - в сердцах выругался Малфой. - Ладно! - сказал он, крепко обхватив, рукой ствол члена. Совершая поступательные движения вверх, вниз, он приговаривал: - Думай, о младшей Гринграс, думай о её груди. Но, как только он попытался представить, упругую грудь, обтянутую белой рубашкой, как воображение тут же дорисовало бордовозолотой галстук, чуть растегнутый воротник, тонкую шею, острый подбородок, манящие влажные губы, аккуратный носик с россыпью веснушек и голодные, горящие страстью и желанием глаза. Это были глаза с золотым отливом, совсем как у Гренджер-медузы из его сна. Вот тут Драко пропал, он утонул в этих глазах. Выбросив всё остальное из головы, он отчаянно работал правой рукой, не замечая ничего вокруг. Именно в этот момент его уединение и прервала Гермиона. Спрятавшись за колонной, она услышала надрывный толи хрип, толи рык, в котором, однако, отчетливо слышалось: - "Грейнджер!".