О том, как снять стресс. Или, а не фиг было подглядывать, Грейнджер!

Девушка металась по кровати не в силах уснуть. Нет ей не послышалось, она ясно различила свою фамилию через его рык. А потому... Потому она ни минуты, не могла больше там находиться. Как только Гермиона пришла в себя, после услышанного, она прошептала отвлекающее внимание заклинание и как можно тише выбралась из ванной комнаты. Но как ни старалась Гермиона, её рука всё равно дрогнула, дверная ручка выскользнула из потной ладошки и дверь с громким хлопком закрылась за ней. Этот звук окончательно отрезвил Драко. Малфой не стал подскакивать и озираться по сторонам. Но всё же задумался, кто бы это мог быть. Видимо, он - простофиля, оставил дверь открытой иначе, как кто-то сюда вошёл. И это точно не мог быть ветер, ведь витражные окна плотно закрыты. - А может всё-таки показалось? - подумал Драко, покидая ванну. ............................................................................... - Мне точно не показалось, — в 10 раз вспоминая произошедшее, решила Гермиона. Но это многое объясняет: его постоянные издёвки, надменный тон, гневные, а на самом деле страстные взгляды. Его оскорбления - это всего лишь дурацкая попытка обратить на себя внимание. Тут в памяти девушки всплыл эпизод, как Драко смотрел на её ноги, когда отчитывал за пятиминутное опоздание на дежурство. - Гермиона, ещё тогда заметила что взгляд Малфоя мечется от её глаз к голым коленкам и обратно. Заметила, но не придала значения. Зато теперь, теперь Гермиона Джин Грейнджер, призвав все свои интеллектуальные способности, анализировала каждую мелочь связанную с Драко Малфоем, начиная с первого курса. Через полчаса она наконец-то успокоилась и прекратила ёрзать на постели, а на лице её играла победная улыбка. Вот тебе и сноб-аристократ. Где вся твоя чистокровная идеология сейчас, Малфой? - Погребена под гнетом гормонов и юношеского спермотоксикоза? Самое смешное, что по расчетам Гермионы, именно идеология о превосходстве крови, сыграла с ним злую шутку. Сначала он обратил на неё внимание, как на грязнокровку и подружку Поттера. Потом его стало задевать, что она учиться лучше, чем он по всем предметам, дальше разбитый нос. Потом бал и Крам, возможно тогда он, как и многие другие разглядел в ней девушку. Дальше ей вспомнился Малфой мэнор и пытки на полу его дома. Тогда парень смотрел на неё с жалостью, и с тех пор он ни разу не сказал ей хоть что-то о чистоте крови. Зато в этот год Малфой использует малейший повод, чтобы уличить её, Гермиону Грейнджер, в некомпетентности, в том что она не достаточно хорошо справляется со своими обязанностями старосты. Да, Мерлин, он цепляется к ней по каждой мелочи. - Подумав так, Гермиона непроизвольно сжала кулаки. Вспомнив, что несносный Малфой в этот год цепляется ко всем, она выдохнула. Ну теперь-то она найдет на него управу. Она пока ещё не знала как, но само состояние торжества от проделанного мозгаштурма, окрыляло и давало состояние уверенности. - Ну ты и заучка Гермиона, — подумала девушка. - Нет бы помечтать о любви и романтике, как все прочие девушки. Но ты препарируешь и раскладываешь на данные даже романтику. Хотя его симпатия пусть даже в такой грубой животной форме это... приятно. - засыпая, думала Гермиона. ............................................................................ Всю ночь девушке снился странный сон. В том сне она по-прежнему лежала в своей постели, но как будто не одна. Она чувствовала жаркое дыхание на своей коже. Чьи-то руки гладили и ласкали её. Длинные пальцы нежно перебирали волосы, касались щеки. Те же пальцы изящно очерчивали линию шеи, яремную впадинку, ключицы и снова гладили её руки, шею, живот. Однако ночной обожатель не позволял себе лишнего. Казалось, он намеренно избегал тех мест, где Гермиона сама уже хотела, чтобы он прикоснулся к ней. Отключив разум на время сна, она поддавалась его ласкам, плавилась и млела от прикосновений неизвестного. В какой-то момент, не выдержав, девушка поймала его руку и попыталась притянуть ниже. Сколько уже можно исследовать её живот! Но рука в тот же момент растворилась, подобно дымке. А в черноте ночи, проступил едва светящийся силуэт. И там, где у силуэта была голова, на долю секунды показалась, до боли знакомая, ухмылка. Гермиона дернулась всем телом и закричала. Но тут же обнаружила, что не может пошевелиться, даже вздохнуть не может, а только отстраненно и с ужасом наблюдает, как силуэт приближается к ней. Она по-прежнему не может пошевелиться и ждёт самого худшего, но неизвестный лишь наклоняется к ней и, оставив невесомый целомудренный поцелуй на щеке, исчезает.