Grow Up

чонин заходит в студию и первый его вопрос, как чан справляется, когда на него падает небо, когда не так идет абсолютно все, и накатывают слезы, а плакать нельзя, потому что если слезы прорвут плотину, река выйдет из берегов и затопит абсолютно все, никто не выживет. абсолютно никто. чан смотрит на чонина серым взглядом, опустошенный, высушенный прошедшими днями. чонин обнимает его со спины. они оба молчат, и становится немного спокойнее. чан ощущает от чонина тепло, почти жар, и волосы щекочут шею, когда тот наклоняется как-то особенно глубоко. их силуэты завораживающе сплетаются в отражении на стекле перед пультом. чонин прижимается лбом к виску чана, и чан думает: не натирает ли ему нос отросшая за день щетина? комфортно ли ему в этой пустой студии, где только они одни, и уже достаточно вечер, чтобы их не потревожили? чонин выдыхает, и интимный момент заряжается только сильнее от этого звука. я так устал, говорит он. и все хорошо, я счастлив быть тем, кто я есть, но иногда я просто думаю, на своем ли я месте? мое ли предназначение быть улыбкой, быть клоуном? я так хочу делать людей счастливыми, но я не всегда понимаю, счастлив ли я сам. ты, хен? а я проебал всю свою жизнь в один миг — отвечает чан. буквально несколько часов и пуф! сказка разрушена, и я даже не знаю, существовала ли она когда-либо. моя жена меня ненавидит, мои дети… чан поворачивается к чонину, и их лица прямо напротив. так близко, что они могли бы поцеловаться. момент замирает, и только напряжение такое густое, что можно потрогать. зачем ты сюда приходишь, — спрашивает чан. его губы в нескольких сантиметрах от губ чонина, и его теплое дыхание задевает выдыхаемые чонином слова: я люблю тебя. чан тянется первым. не потому что тоже, скорее чтобы почувствовать себя с другим человеком, ощутить себя нужным. это нечестно, но он ничего не обещал. и он правда ужасный эгоист. поцелуй сухой и почти безвкусный. прикосновение успокаивает, но ничего, что чан чувствовал когда-то от поцелуев с женой, не закручивается спираль нетерпения и жажды в животе, нет дрожи и дыхание не перехватывает. но это и не выстраданные поцелуи, которые от отдавал жене весь последний год — поцелуи постные и пресные, как жабы, которые от отпускал, когда не мог избежать. целоваться с чонином никак. чонин не отвечает. никакой реакции, только пропускает пальцы сквозь волосы чана, а потом отстраняется и смотрит грустно. края улыбки смотрят вниз. я больше не приду, говорит чонин, спасибо за помощь с альбомом, он почти все. менеджер сказал, что я дебютирую в следующем месяце. завтра начинаются съемки. людям нужна красивая история — шепчет чан, — картинка. картинка, — повторяет чонин. — людям нужна картинка, а не я. чонин разворачивается на каблуках и уходит из жизни чана. чан думает немного раздраженно, что они накрутили какой-то сериал, что за несчастливый конец, что за пафос — попрощались, будто умер кто-то — что за несносный мальчишка. Мог просто сказать, чего ему хочется на самом деле, а не вбросить непонятно что и убежать! Да, они поцеловались, и Чан хотел его поцеловать, потому что это назревало давно и было разрешением, как конфликт, который нарастает и нарастает, должен однажды достигнуть самой высокой ноты, и упасть, как доминантсептаккорд должен обязательно разрешиться в неполное тоническое трезвучие. Где разрешение их аккорда?! Чан выбегает из студии и бежит по коридору, нелепый тридцати-с-лишним-летний трейни, никогда муж достаточно, всегда недостаточный для других — зачем он бежит за Чонином, понимает ли сам? Потому ли, что Чонин вбросил, что они не увидятся, а сам Чан не готов его отпустить? он выдыхается рядом с лестницей. Чонин потерян, как и не существовало. вошел в его студию, вошел в его жизнь. обнимал его со спины. волосы щекотали шею. почему он не ответил ему на поце-?! — Хен? Хен, ты...? За мной?! Чан неловко обнимает Чонина прямо под глазом камеры. Мажорный аккорд подхватывает их под ноги и бросает на пол. Разрешение.