Grow Up

чонин на пороге раскачивает пакетами из какого-то стритфуда и радостно смотрит: смотри какой я молодец, я буду кормить тебя, чтобы ты перестал падать в голодные обмороки, я буду заботиться о тебе и любить тебя, и ты полюбишь меня в ответ. чан закрывает лицо руками и тихо вздыхает. он смиряется с происходящим, пока чонин несет чушь о том, как его узнают на улице, как он хочет, чтобы его фанаты гордились им, любили его, понимали его. как он пишет песни, потому что надеется, что кто-то по ту сторону слушает их и закрывает глаза, откидывает голову на стену и тонет. чонин включает последнюю, записанную им в студии на этой неделе, послушай, говорит он, просто послушай, это же хорошо, это же прямо в сердце, я так этим горжусь. чан откидывает голову на стену и закрывает глаза. он захлебывается. как если бы в его груди резко расцвел подсолнух, расправил смятые крылья, и головка цветка расперла горло на уровне щитовидки, отчаянно пытаясь повернуться к солнцу, замкнутая сама на себя. чан открывает глаза и пытается откашляться. мерзкое ощущение лепестков, сухо скользящих вверх по горлу преследует его еще какое-то время. ты буквально поешь, говорит он: хочу, чтобы все мои чувства обострились до предела, а потом сломались, как карандаш, на который надавили, пытаясь оставить хоть что-то, какой-то след, абсолютное отупение чувств, как будто сломалось внутри что-то важное, как будто удаляя опухоль, вытащили лишнее и выбросили, как будто выбросили то, что составляло мое истинное я — и ты думаешь, что тебя поймут? зачем ты пытаешься? это даже не пропустят. никто не позволит тебе петь об этом. людям просто не зайдет. чонин замолкает на середине слова и смотрит на чана. на его губы ложится грустная ухмылка. ну тебе же зашло. ты же понял. да. да, чан понял. единственное, чего он не понимает, как это возможно, как получается у чонина передавать чувства, объяснить которые чану не дает отсутствие языка. когда-то в возрасте чонина ему так сильно хотелось добиться признания! он стал трейни рано, но из макнэ вырос в самого старшего. сначала казалось, что его заметят вот прямо сейчас, он достоин, он сможет. потом упрямство — все увидят, какой он упорный, трудолюбивый, талантливый, замечательный! сделают его лидером группы, и он будет заботливым и внимательным, будет лучшим, будет вести эфиры и рассказывать поклонникам, какую музыку он любит, что он чувствует, как он чувствует. как он справляется и как все равно скучает по семье. он понял, что никогда не было достаточно, когда его отвел в сторонку кто-то из преподавателей и сказал просто: тебя не будет в новой группе. ты не пройдешь. ты не подходишь — посмотри на себя. ты не впишешься. и чан собрал вещи и ушел. родители выплатили огромную неустойку по контракту, и чан стал свободным всеобщим разочарованием. он не умел ничего и был никем. но ничего. подготовился к экзаменам, поступил в университет, закончил, женился, воспитал двух дочерей. какой была бы его жизнь, стань он айдолом? неужели, то, что ожидает чонина, лучше того, что есть у него? выдержал ли он бы знаменитость? ну, он до сих пор ведет SoundCloud, где вся его жизнь сосредоточена в треках по три-пять минут. возможность хоть иногда писать песни для себя — было чудом, которое он совершенно случайно выцепил своим рабочим контрактом. он не раб компании, и вместе с тем… вся его жизнь похожа на песни чонина, но не настолько тонко вылепленная — нелепая, как сам чан. чонин уходит, когда чан закрывает студию на ночь. машет рукой на прощание и скрывается в темноте. его дутая куртка смешно шелестит. чан машет в ответ и сразу же сожалеет, потому что лицо чонина разрезает улыбка. чонин красивый. чан думает — конечно, красивый, это же очевидно. чонин красивый, и он может делать все, что угодно. он может писать песни и петь их другим, включать свои треки людям, которых он любит, потому что он красивый и гордится своим творчеством. чонин красивый и может грубить, игнорировать хенов, язвить и делиться своими мечтами, быть ребенком и идеалистом, быть подростком, быть… быть влюбленным и ни на что не рассчитывать? но если так, то почему песни чонина такие про него, чана, когда чонин похож на картинку. когда чонин должен быть счастлив. около полуночи чан получает в какао фотографию ключиц, по которым стекают капли воды. в кадре почти не видно лица, но видно розовое до боли ушко и сосок. чан закатывает глаза. чан сохраняет, исключительно потому что это эстетика. утром он едет на работу и думает о чонине. это не то чтобы постоянная тема его мыслей, просто в жизни больше ничего не происходит, и мозг подкидывает ему единственное интересное, перемежая рабочими делами и блин, скоро прослушивание у трейни, опять сутки смотреть на обезьянок, пытаясь понять, кто действительно талантлив и хлебнул зелья упорства, а кому суждено уйти. чонин-чонин-чонин. думать о нем неловко и почти что стыдно, потому что это буквально задумывалось как рабочие отношения, но детеныш все притирается и притирается — понятно, конечно. работа в компании научила чана не верить никому, особенно трейни в преддебюте. им хочется больше и поближе к руководству, чтобы продвижение было успешным, чтобы компания тратила деньги, впихивая везде, где только можно, чтобы получилось раскрутиться. феномен BTS, конечно, дал ложную надежду, и все эти дети рассчитывают, что еще немного, и они будут богатыми, успешными, великими. что с ними будут считаться. но BTS одни такие, и их адский труд смешался с изрядной долей везения. они буквально поднялись с низов. случится ли такое еще раз? сомнительно. чего вообще хочет чонин, думает чан. чего он хочет от него, чана. что чан может дать? рекомендацию, голос в совете, инсайты — но для этого достаточно хороших отношений, а этот ребенок — ну куда он лезет, зачем ему приходить так много и часто, зачем приносить еду (тем более, что в его возрасте и положении не так много возможностей добыть откуда-то деньги), зачем быть таким очевидно, щемяще влюбленным. фотография эта. чан не то чтобы не верит, что в него можно влюбиться, просто это странно. чонин странный. но талантливый, конечно. если бы только это был талант, с которым можно делать деньги — чонину не было бы цены. а так — картинка, еще и с идеалами — вот уж от чего точно придется избавляться, а то закончит как чан. чан потирает пустой безымянный палец. горько закончит. следующая неделя проходит сумбурно, но предсказуемо. в понедельник чан с утра до вечера на просмотрах (в блокноте остается пара голосов, которые хорошо сочетаются между собой, несколько идей, которые нужно передать наставникам). во вторник чан встречается с недавно дебютнувшейся группой и обсуждает с ними концепт нового альбома — тема, заглавная песня, мотив (чан ненавидит альбомы, в которых песни слеплены между собой без центра. альбом должен рассказывать историю, даже если она банальна, как мир). лидер неловко мнется и предлагает основной темой выдвинуть невзаимную любовь. чан внимательно на него смотрит и молчит, внутренне брезгливо морщится, конечно, но люди любят невзаимную любовь, особенно если все хорошо заканчивается. любовь знакома, предсказуема, через нее проходят все, так что это отзывается в сердцах. раздается шепот макнэ и тихое хихиканье главного танцора, чан переводит взгляд и краем глаза видит, как сжимает руки в кулаки на коленях лидер. ого. ого! чан изначально выступал против их дебюта, но с новыми обстоятельствами он дает им не больше двух лет в сумме с уже имеющимися четырьмя месяцами. в среду чан приходит на занятия к трейни и раздает советы, которые им не пригодятся, потому что из всего потока пройдет человек пять, и они все равно будут допускать те же ошибки, что и все, так что предостережения чана бессмысленны, и он это понимает, но его очень попросили появиться. потом он возвращается в студию и садится за музыку. спит там же. в четверг утреннее совещание плавно перетекает в мандраж из-за встречи с женой и детьми. чан не знает, что жена про него говорит дома, но вечер заканчивается тем, что на чана кричит его четырнадцатилетняя дочь, а младшая ревет диким криком рядом. жена стоит за спиной старшей, сложив руки на груди, и всем своим видом показывает: это твоя вина. это твои дочери непочтительны к тебе. это ты сделал их такими. это ты, это все ты. в пятницу чан отпрашивается с работы, потому что на утро после бессонницы у него все еще трясутся руки. он заказывает доставку, но нервно тошнит, и к еде он не притрагивается. в субботу и воскресенье он не покидает постели, потому мысль о том, чтобы вылезти из-под одеяла и хотя бы умыться, вгоняет его в ужас. пластинка в голове чана ни на секунду не замолкая на репите крутит слова дочери. (у меня нет отца и никогда не было. ты чужой, я боюсь с тобой оставаться в одной комнате, я не хочу тебя видеть, никогда не хотела. как ты мог бросить маму после всего что она для тебя сделала, как ты мог, она вытащила тебя со дна, всегда за тебя боролась. а мы для тебя всегда были всего лишь домашними животными. зверьками. домашними растениями. тебя никогда не было рядом, всегда рядом была только мама, а ты ее бросил. ты бросил ее, потому что единственным, что ты любил в жизни, была чертова работа) чан понимает, что это обычный конфликт родителя и ребенка. его дочь подросток. просто гормоны и плохое настроение легли на уже имеющуюся проблему. может она даже не это хотела сказать, просто слова разбежались под пальцами, а то что собралось — не склеилось. чан понимает, правда. никто не виноват, так просто случилось. просто ему кажется, что внутри что-то оборвалось. нитка, на которую были нанизаны его голова, сердце и тело, протерлась от старости, а оставшееся допилили тупым предметом, и все рассыпалось. все рассыпалось, понимаешь, чан?