Торопить события

      Доракен хорошо помнил день, когда познакомился с Манджиро, но ещё ярче ему запомнился день, когда он впервые попал к нему домой. А таким ярким и запоминающимся этот день сделала маленькая девочка, яростно колотившая своего брата за подкинутую к ней в комнату лягушку. До этого дня Кен Рюгуджи был уверен, что никто не сможет ударить Майки и не получить в ответ, а ещё он был уверен в том, что сердце нельзя похитить, но и это убеждение позже полностью разрушит хрупкая блондинка с тяжёлой рукой. О том, что рука у юной девы весьма тяжёлая, Доракен узнал всё в тот же день знакомства с ней. После того, как Эмма дала понять своему нерадивому старшему братцу то, что лягушкам в девичьей комнате не место, разъярённая младшая переключилась на зачарованного парня, решив, что он сообщник Майки по подкидываю лягушек. Позже, она, конечно, сто раз перед ним извинится, а ещё через пару лет они дружно посмеются над тем, как нелепо состоялось их знакомство.       Да, именно с того самого дня Доракен стал ловить себя на мыслях о сестре лучшего друга. Сначала это был простой интерес, но уже через пару месяцев мальчик полностью осознал во что влип. Влип в красоту её медовых глаз, как мухи, которых Майки отлавливал для кормёжки лягушек, влипали в вишнёвое варенье — крепко и бесповоротно. Вместе с принятием своего положения, парень понял, что так больше не может продолжаться, и он должен как можно скорее признаться в своих чувствах. Нет, конечно же не Эмме. Какой влюблённый идиот сразу пойдёт признавать в любви своему объекту обожания? А вот рассказать о своих чувствах лучшему другу и по совместительству старшему брату той очаровательной девы — это самое то, что доктор прописал! Только вот на столь пылкое признание глава Свастонов лишь глупо похлопал глазками, думая над чем-то своим, да пообещал не сдавать с потрохами горе-романтика любимой и единственной сестре. Правда, сестре он пообещал то же самое, и уже тогда начинал подозревать, что ой как зря это сделал.       Шли годы. Вокруг не осталось ни одного человека, что не заметил бы взаимные чувства Доракена и Эммы. Ну как тут не заметить, если они взглядом друг друга чуть ли не сожрать готовы были, но каждый раз, когда кто-то случайно ронял фразы по типу «ой, какая чудесная парочка», парень с девушкой, краснея и запинаясь, включали тираду о том, что они просто дружеские друзья, которые по-дружески дружат, как друзья. Майки в такие моменты, честно, хотелось вдарить лучшему другу со всей дури, чтобы тот наконец признался, но пока держал себя в руках и продолжал наблюдать со стороны за затянувшийся романтической комедией в компании сока, чипсов и деда, уже купившего новый костюм на внучкину свадьбу, о которой ещё и речи не было.       Майки до сих пор страшным сном помнил день, когда не смог сдержать обещание, данное Кенчику. Тогда, неся на себе сестру в больницу, Майки, боясь не успеть, выпалил секрет друга, в надежде, что это заставит Эмму не покидать их так рано. Она выжила, но из-за сотрясения мозга возникли некоторые проблемы с памятью и ничего из слов брата она не запомнила. И с одной стороны, это была манна небесная, что в глазах Доракена Манджиро не стал пиздаболом, а с другой, надежды старшего брата на то, что его чрезмерно правильный друг, чуть не потерявший свою любовь, наконец признается в чувствах — не оправдались.       Доракен с завидной регулярностью притаскивал свою тушу в больничную палату Эммы, не забывая принести её любимые лакомства, цветы, плюшевые игрушки и вообще всё, что разрешалось в больнице и могло порадовать травмированную девушку. Только вот мозги свои, по мнению Майки, он оставил в чьей-то заднице, раз до сих пор сказать его сестре и пары слов о любви к ней не мог.

Так и прошло 12 лет.

      Доракен заботился об Эмме, но молчал.       Эмма принимала заботу Доракена, но всё реже упоминала о своих чувствах при брате. Хотя, он был уверен, что они никуда не делись.       Дед терял надежду на то, что выпьет на свадьбе внучки и даже убрал свой, уже не такой новый, костюм в кладовку.       А Манджиро по прежнему хотел вдарить лучшему другу, ибо: «КАМИ-САМА, НУ КАК ТАК МОЖНО ТУПИТЬ, БЛЯТЬ!» — Пачин — женился и скоро станет отцом. Такемичи — женился. Баджи и Чифую уже несколько лет живут вместе, завели собаку и 4 хомячков, а как у тебя дела, Кенчин? — с улыбкой на лице, ворчал над ухом друга бывший, но по прежнему очень уважаемый, глава Свастонов.       Спокойствию и терпению Кена в этот момент могли позавидовать даже буддистские монахи. Любой другой на его месте уже давно бы пошёл на поводу у мелкого диктатора, лишь бы он перестал ежедневно приходить в мотомастерскую, чтобы рассказать свой монолог, который можно было сократить до одного вопроса: «Когда ты уже наконец-то сделаешь Эмме предложение руки и сердца?!».       Впрочем, Доракен ни раз уже отвечал на этот вопрос, только вот Майки хотелось больше конкретики, а не расплывчатое: — Я не хочу торопить события. Эмма достойна всего самого наилучшего, а мне на это нужно ещё чутка подкопить. — Сказал парень не отрываясь от ремонта байка. — Не хочешь торопить события вот уже второй десяток лет? — Наиграно закатывает глаза беспокойный страший брат. — Даже Баджи, будучи тормозом в делах любовных, оказался меньшим тормозом, чем ты. Серьёзно, если ты собрался воплощать свою жизнь по заезженной фразе «настоящий мужчина за свою жизнь должен: построить дом, посадить дерево и вырастить сына», — сказано это было всё в пародийном тоне какого-то старого диктора с телепередачи, но Доракена это отнюдь не повеселило. — То, хочу тебя «расстроить», дом ты может и не построил, но квартиру купил, дерево посадил возле своей мотомастерской, а вот сына, чтобы вырастить, нужно сначала зачать. А если будешь и дальше неотрывно возиться с байками, то твоя детская мечта стать мотокентавром сбудется- — Майки, заткнись, пока я тебе гаечным ключом промеж глаз не въехал. — Даже у буддистких монахов однажды кончается терпение, так почему оно должно быть вечным у бывшего зама главы Свастонов? — Подожди! Я не договорил! — Майки было кристаллически похуй на угрозы друга. Он точно знал, что тот так не поступит. — Вот станешь ты полумотоциклом и о том, чтобы вырастить сына, сможешь забыть. Ведь, чтобы его вырастить, для начала его нужно зачать, а мотоцикл с человеком, увы и ах, ничего зачать не может. — Победно улыбнулся Манджиро. — Вот скажи, тебя прям сильно припекает вопрос о том, когда я наконец присуну твоей младшей сестре? По-моему, друг, это звучит куда нездоровее, чем моё желание обеспечить любимой девушке стабильно хорошую жизнь. — Фу на тебя. Как ты вообще о таком подумал, Кенчин? Я, может, всю жизнь мечтаю услышать топот маленьких ножек в доме. — Приторно сладко протянул парень. — А ежедневный топот маленьких ножек в додзё, унаследованного у деда, тебя уже не устраивает? — Кен, это вообще не то. — В голосе резко пропало всё ребячество, которое имело место во всём предшествующем разговоре. — Мои ученики в додзё по звукам сродни с огромным стадом слонов, пришедших на водопой, попутно задавивших десяток аллегаторов, издающих предсмертные крики страшнее, чем скрип позвоночника моего дедули, когда он нагибается. — Хорошо-хорошо. От меня-то что ты хочешь? — Доракен наконец вылез из-под мотоцикла, попутно издав звук раненого зверя. То ли он так устал от работы, то ли Майки вконец его достал — ответ был известен лишь ему одному. — Заставить тебя поскорее признаться Эмме я не могу, но есть одна вещь, которая точно в моих и тем более в твоих силах. — В голосе Сано появились заговорческие нотки. — Какой главный урок нам преподнесла смерть Шиничиро? — Ставить сигнализацию, даже если твой авторитет больше самого Токио, ведь всегда может найтись та самая парочка школьников?       Неловкое молчание. — Вообще-то, я имел в виду не работать по ночам. Но, с сигнализацией, в целом, тоже верно. — Говори быстрее, к чему ты клонишь?       «Может всё-таки стукнуть его легонько гаечным ключом по головушке для профилактики?» — подумал про себя Кен, убирая рабочие инструменты на место в пыльный ящик. — Предлагаю завтра ночью сходить отдохнуть. Коконой мне два билетика на бои подогнал. Говорят, будет зрелищно. — Если ты хотя бы неделю не будешь пытаться быть свахой, то я согласен.       Как там говорится? Лучший способ достижения гармонии — смирение? Что ж, Доракен определённо на это надеялся. — Эй, я просто очень хороший друг и брат! — несмотря на возмущение в голосе, Майки был рад возможности провести время с лучшим другом вне его мастерской, насквозь пропахшей машинным маслом и прочей химией.       А где-то на другом конце города, уже который час Эмма не могла избавиться от икоты.