Торопить события

      Когда Доракен согласился пойти с Майки на бои, он ожидал того, что друг снова заведёт свою песню о том, что они уже взрослые люди и пора бы взять яйца в кулак, да признаться в чувствах даме сердца, но режим «свахи», к его удивлению, включён не был. Наоборот, Сано был спокоен и тих, лишь слабая улыбка выдавала хорошее настроение молодого мужчины. В совокупности — это всё дико настораживало Доракена: Майки будет не Майки, если не выкинет какую-нибудь херню. Но ничего не происходило, а нервы Рюгуджи не железные, он не Будда, он тревожится, а Майки хоть бы хны. Так и прошли они оба на свои места: Майки — счастливый непонятно отчего, и Доракен с начинающейся паранойей. Но как ничего не происходило ранее, так и сейчас обстановка вокруг была спокойна, если вообще можно назвать спокойной обстановку на боях. Зал постепенно наполнялся зрителями, разве что не скандировали римский девиз «Хлеба и зрелищ». «Хлеб» можно было приобрести в любой момент в буфете, коих обычно на таких мероприятиях не присутствовало, а вот зрелища запаздывали. Правая рука главы Свастонов даже стал успокаиваться, когда на «сцену» вышел ринг-анонсер, привлекая к себе внимание и знаменуя начало первого боя.       Первый бой не представлял из себя абсолютно ничего интересного: просто два обычных паренька кое-как неспеша мутузили друг друга — бывших гопников таким не удивишь. Впрочем, последующие бои тоже ничего из себя не представляли. Разве что один из бойцов применил на сопернике довольно занимательный приём, но на этом всё интересное кончилось. Майки рядом откровенно скучал, но на предложение уйти с данного мероприятия и найти занятие поинтереснее выразил категорический отказ. Спорить с ним Кен был не намерен, всё же они действительно стали проводить очень мало времени — такова цена взросления. Но появившийся в шкодливый глазах Сано огонёк вновь воззвал к только утихнувшей паранойе Рюгуджи.       На сцене вновь появился ринг-анонсер и возбуждённая, после очередного боя, толпа начала постепенно утихать, внимая словам ведущего: — Наш вечер подходит к концу, а это значит, что настало время объявить последний бой. — Казалось бы, небольшая пауза в речи диктора, а атмосфера в зале заметно изменилась. Уровень нетерпения возрастал в геометрической прогрессии. Даже Доракен находился в предвкушении, что же такого особенного оставили напоследок. Майки хитро улыбался — он знал явно больше, чем рассказал товарищу. — Не так часто в наших боях участвуют девушки, а потому это зрелище становится ещё более желанным. Поприветствуйте наших королев ринга: Эмма Сано и…       Что там было после «и», Доракен уже не слышал. Лишь одно имя набатом отзывалась в его сознании — Эмма.       Первая мысль о том, что он неправильно расслышал или это какая-то другая «Эмма Сано», была отброшена сразу же, как девушка появилась на ринге. Хотя сказать, что это была «та самая Эмма Сано», которую он знал уже неприлично много лет, тоже было нельзя. Она отличалась от того образа, что ежедневно создавала на протяжении всего их знакомства. Единственное, что как и раньше отражало нежность, свойственную девушке — глаза цвета жидкого золота. Доракен впервые видел эту сторону девушки, но ни яркий макияж, ни открытая одежда, так свойственная женщинам-рестлерам в постановочных боях, ни агрессивная подача — не смогли обмануть его взгляд. Настолько большего ахуя в своей жизни мужчина ещё не испытывал.       Майки эта картина совершенно не удивляла, кого-кого, а свою сестру он знал как облупленную. Он мог не разделять восторг от данного увлечения, но и осуждать не смел, лишь время от времени встречал сестру после боёв, чтобы успокоить собственное волнение и слишком упрямых поклонников. Эмма, конечно, и сама неплохо умела за себя постоять, но волноваться он от этого меньше не мог. Про то, что пару раз Майки прилетало за компанию с теми самыми навязчивыми поклонниками от Эммы, он старался не вспоминать.       От красочных воспоминаний Глава Свастонов оторвался только чтобы посмотреть, как после увиденного поживает его товарищ, ожидал от Кена тысячу и один упрёк вопрос, но тот в свою очередь молчал. Ахуй упорно занимал свою позицию в эмоциональном состоянии парня и отказывался уходить.       Пока Доракен безотрывно следил за лёгкими движениями Эммы и пытался собрать свои беспорядочные мысли хотя бы в кучку, если упорядочить их не выходит, с трибун послышался надрывный девичий голос: — ЭММА САНО, СЯДЬ МНЕ НА ЛИЦО.       Первая выбившаяся из хаоса мысль — одобрение сказанных незнакомкой слов. Правда, Доракен не был бы рад, окажись дорогой его сердцу человек на чужом лице.       Зацепившись за чужую фразу, Рюгуджи постепенно возвращал своему внешнему виду — невозмутимость, а мыслям — ясность. Теперь, когда хаос постепенно отходил на задний план, он заимел возможность внимательнее рассмотреть не только неожиданно яркую внешность подруги, но и технику боя. — Видимо, пиздато махать ножками у них с Майки в крови. — Фраза, когда-то брошенная Майки, очень кстати пронеслась в воспоминаниях Доракена.       Было бы странно, окажись стили боя Эммы и Майки разными, как-никак, а учитель у них был один. Разве что силы у девушки было меньше, но она компенсировала всё скоростью и точностью наносимых ударов, да грацией, с которой уходила от чужих. Не зря во время собраний Свастоны доверяли своих дам под охрану младшей Сано — в честном бою её одолеть было сложнее, чем большинство рядовых членов банды.        Бой закончился быстро, но Доракен успел рассмотреть и запомнить каждую деталь от первого нанесённого удара до лопнувшей резинки, что держала волосы Эммы в пучке.       Сано удалось увернуться почти от всех ударов, но каждый раз, когда соперница её атаковала — сердце Кенчина отзывалось: «Это моя остановочка».       Благодаря затее Майки, его дорогой друг сегодня обзавёлся очередной порцией седых волос. «Спасибо» Майки за это не скажут.       Ринг опустел, а зрители лениво поплелись к выходу, и только Доракен продолжал пристально смотреть туда, где ещё совсем недавно объявили победительницу последнего боя. Он был очарован и шокирован. Не начни Майки легонько потряхивать друга за плечи, он бы и дальше сидел погружённый в свои мысли. — Какого хрена, Майки? — Дедушкиного. — Не дожидаясь остальных вопросов, выпалил бывший глава Свастонов. — Что? — Что? — Минута молчания. — Я в смысле, что дедушка нас обучал. И вообще, все вопросы к Эмме. Думаю, она будет очень рада с тобой поболтать. — А ты прям Ванга. Мы не настолько близки, чтобы она была рада со мной болтать. — Когда Господь создавал Кена Рюгуджи, сарказма он отсыпал от души. — Но я действительно была бы рада с тобой поболтать. Только вот кто-то постоянно пытается слиться с мотоциклами, как хамелеон с окружающей средой. — Эмме Сано Господь тоже щедро отсыпал сарказма.       А ещё Всевышний щедро отсыпал ей красоты. Именно поэтому, обернувшись на голос девушки и увидев её так близко, Доракен на мгновение забыл, что нужно дышать и как это вообще делается. К его счастью, никто этого не заметил.        Даже безразмерная толстовка и слегка размазанный после боя тёмный макияж нисколько не портил девушку, разве что добавлял больше усталости.       Сейчас Доракен в полной мере осознавал то, как сильно они повзрослели, как выросла Эмма. Только её глаза по-прежнему сохраняли подростковую взбалмошность — очередная их с Майки общая черта.       Заметив странную заторможенную реакцию своей детской любви, девушка решила взять всё в свои руки: — Может, проводишь меня до дома? А по дороге поболтаем. — Яркая улыбка, наполненная нежностью и кокетством.        На такое предложение Доракен смог разве что кивнуть, чем вызвал смешок друга, наблюдавшего за этой сценой, словно вырванной со страниц из сёдзе-манги нулевых. — Майки, можешь идти по своим делам. — Взгляд младшей погрубел. Таким суровым взглядом Эмма могла обласкать только брата — считай, эксклюзив. Но Майки хорошо помнил, что после такого взгляда приходилось потом ещё пару недель залечивать синяки да шишки. — С тобой я всё обсужу позже. — Рюгуджи же снова достался взгляд, полный нежности и теплоты.       Не став дальше медлить, Эмма потянула Кенчина за руку в сторону выхода. Парень продолжал молчать, да и смелость девушки постепенно угасала. Так, молча, они и добрались до её дома.       «Вот и поболтали.» — пронеслась мысль у обоих в головах.       Расходиться совершенно не хотелось. Стоять дальше друг напротив друга — было слишком странно и неловко.

«А что говорить? Хуй.»

— Я -.       Начали говорить одновременно. — Говори первая. — Нет. Давай всё же ты.       Неловкая улыбка на двоих. — Знаешь, я давно должен был тебе сказать. Я люблю тебя, Эмма Сано. — Многолетняя тайна наконец перестала таковой быть. — Это взаимно. — Будучи поглощённой смущением и желанием зарыться в самую мягкую подушку в мире, чтобы поорать от счастья, девушка сказала самую красноречивую фразу, на которую была способна сейчас.       Любой любопытный прохожий, увидев сейчас эту парочку, решил бы, что они дружно решили обратиться в помидорки. — Вы хоть поцелуйтесь для приличия! — Внезапный крик прервал такой трепетный для влюблённых момент.       Даже не оборачиваясь на источник звука, Эмма и Доракен могли со 100%-ной уверенностью сказать, что прервал их никто иной, как главная сваха Свастонов — Майки.       Сегодня Майки ничего не будет за вмешательство в личную жизнь сестры и друга. Сегодня они слишком счастливы. Но, похоже, Эмма обязательно напомнит любимому брату о том, какая тяжёлая у неё рука и как долго сходят синяки.