Книга 1. Монастырь Старых Богов

      Под узорной крышей центральной башни стояли двое мужчин. Первый главный мастер и проповедник храма Старых Богов. Высокий старик, худой, с лысой головой и длинной белой бородой и усами. Несмотря на худобу, он носил на себе поверх белой робы с фиолетовой накидкой на одно плечо огромные бусы, кольчугу из множества позолоченных пластин. Старик опирался на чугунный посох.       Рядом с ним был широкоплечий мужчина с длинными чёрными волосами и бородой, в которых седели от времени пряди. Он был одет в болотно-зелёный наряд бывшего солдата. В его руках нагината с огромным лезвием меча. Мужчина пониже старика. Он опирался спиной на стену и следил за каждым движением когда-то своего учителя.       — Мастер Шао, это не может быть избранным. Маленький ребёнок, который даже стихию не открыл, — говорил мужчина.       — Это лишь вопрос времени. Мы когда-то этого ребёнка в деле увидим, Ран Бо. Время всё покажет, — улыбнулся Тенгфей.       Мастер Ран отрицал всё сказанное. До такого знаменательного события почти год, а глава храма уже сделал какие-то выводы. Без прощаний мужчина покинул зал, выходя во двор по нефритовому коридору. Перед храмом шла тренировка среди парней, девушки в это время были на стенах вокруг храма и медитировали. Мимо промчались три девочки, что скрылись в кузне. Казалось, они несли кузнецу фрукты на перекус. Как бы тот не любил выпить и ругаться бранными словами, дети его любили и тянулись в кузницу каждый день, даже сбегали с уроков к нему.       Девушки остановили свою медитацию и стали сбегать со стен. Ворота открылись под радостные возгласы вернувшихся воинов храма. Почётные мужчины и парни, во главе которых шёл мускулистый гигант Таиши Дингсаин, у которого из доспехов были только сапоги и наплечники, а за спиной огромный меч, его парень мог держать одной рукой без проблем. Каждый шаг его заставлял прыгать длинный русый хвост волос.       Следом за ним следовали сразу два юноши, Ву Пенг и Кси Джин. Чёрные длинные волосы оба убирали в косы, чтобы те не мешали в бою и подчёркивали их знатность происхождения. Столичные дворяне, отданные в храм ещё старыми учителями. Усталый от тяжести доспехов Пенг волочил меч по земле, а Джин в лёгких доспехах гордо нёс в руках алебарду и посмеивался над товарищем. Они ещё детьми попали в главных монастырь Богов, и знали всё друг о друге.       Позади всего отряда шёл Дьяо Лианг. Высокий и ловкий мужчина, лицо которого видели лишь мастера и его сестра, Лей Яну. У них одинаковый комплект снаряжения: серо-голубая броня, пластинчатый шлем с остриём «рогом», сандалии без подошвы для тишины шагов, лезвия на перчатках, сетчатая одежда под основным комплектом, два меча танти и катана. Дьяо и Лей называли себя ассасинами. Воины, которых не найти. Настолько они были хороши в своих навыках, что о них складывали различные слухи и истории, однако это только возвышало ассасинов на фоне всех воинов.       Отряд выстроился в несколько рядов и склонил головы перед мастером Бо. Он указал на Таиши, и великан встал ровно. Повисло молчание, которое сопровождалось лишь голосами детей из Башни занятий, потом Дингсаин окинул всех во дворе смирительным взглядом, задержав внимание на девочке у кузницы. Она никак не отреагировала на возвращение отряда, что оскорбило великана. Таиши нахмурился, на высоком лбу появилось несколько складочек, узкий нос вздёрнулся, уголки губ опустились. При мастере вести себя грубо было непозволительно даже для такого способного воина, как Дингсаин. Великан снял с пояса свёрток из тёмной льняной ткани. Предмет внутри имел форму осколка от крыши или большой и неровный камень.       — Шлем Первого Воина был найден, мастер Бо, — Таиши говорил так, словно добыл предмет самостоятельно. За такой тон в его голову прилетел камень от Лей Яну.       Дама сидела на беседке и качала тонкой ногой. Её лицо, как и лицо брата, было скрыто под шарфом красного цвета. Она покрутила в руках большой сюрикен и с грацией хищной кошки спрыгнула на заборчик перед беседкой, вопросительно наклоняя голову на бок. Ей нужен лишь повод, чтобы поставить кого-то на место. Лей никогда не любила людей, которые видели лишь собственные заслуги. Таким она считала и Таиши. Встретившись взглядом со братом, Лей ушла за сад монастыря.       — Значит, обряд прошёл успешно? — Ран вернул всех к теме разговора.       — Этого нам не известно. Мы получили шлем, но дух не показал себя, — медленно ответил Пенг, стыдливо опустив голову.       — Не понимаю. Шлем вы принесли. Печать с гробницы исчезла? Вы вошли внутрь? Вы хотите сказать, что этого не было? — чем громче мастер произносил каждое слово, тем быстрее уходили люди со двора в хижины и залы храма.       — Всё верно, всё это произошло, — начал спокойно говорить Джин.       — Среди нас нет Избранного, — прервал его речь Дьяо.       Это был явно не тот ответ, который ожидал услышать мастер. Вспоминая слова Шао, Ран не хотел признавать своего поражения и извиняться перед ним. Для него делом принципа было то, чтобы обучить Избранного. Того, кто только своим именем будет будоражить умы людей. Того, кто принесёт чести монастырю и увековечит каждого в истории империи. Мастер Бо опустил голову и сделал медленный выдох. Его пальцы задрожали, пока он разматывал свёрток ткани.       В полотно был завёрнут шлем закрытого типа. Он оброс кристаллами соли, находясь в пещере под постоянными потоками воды. От тела Первого Воина ничего не осталось, даже кости растворились в горных ручьях, которые больше не могли привлекать к себе людей в мирное время. Обычно там водились тёмные существа и духи природы. Внутри шлема виднелось клеймо Небесной Кузнецы, что так славилась среди наёмников и стражей, те бросали службу, лишь бы получить хорошую броню или меч. Рядом была срезанная кожа, на которой раньше красовалось имя Воина, как его собственность. После смерти Первого Воина его шлем стал считаться Реликвией. До этого реликвиями называли только дары от Богов.       — Если Избранного не окажется в монастыре, мы можем прощаться с жизнью, — глухим голосом говорил мастер Бо. — Отправляйтесь в свои корпуса и отдыхайте. У вас был длинный путь.       Ран быстро поднялся по ступеням в церемониальный зал. Таиши дождался, когда настоятель исчезнет со двора. Потом схватил Дьяо за серый шарф и поднял над землёй. Это хотели сделать и остальные, но не могли позволить из соображения репутации. Дингсаин ещё с прихода в монастырь получил славу громилы, которому не нужно особого случая для кулаков.       — Ты кажешься умным воином. Зачем мастера расстраивать?       — А мастер маленький мальчик, что вы под его дудку пляшите? — со стороны кузни послышался кашель и шаги.       К отряду вышел кузнец Аарон Барнс. Его лицо было усыпано шрамами, особенно густо они находились на носу и скулах. Лысая голова могла похвастаться разве только густой белой бородой, широкими рысьими бровями и мелкими глазёнками. У него было толстое брюхо, протез вместо ноги (за стук от этого протеза его прозвали Волом). Но это не мешало ему показывать физическую силу и превосходство над людьми монастыря. Аарон опирался на раздвоенную чугунную трость, а во второй рукой поглаживал детей по головам. Маленькие жители храма бегали к этому старику, что пугало и удивляло старших в монастыре.       — Как ты смеешь руку поднимать у меня на глазах? Тебе прошлого раза было мало, бык? Хочешь, чтобы тебя на мясо пустили? Так я это легко устрою, сволочь! — Аарон, конечно, в присутствии детей не мог ругаться в полной мере, но все понимали его угрозы, которые остались не озвученными.       Страшно могло стать лишь от голоса кузнеца. Низкий, утробный и рычащий звук. Это лишь сильнее сближало его с животными или монстрами, против которых боролись воины для защиты мирных. Аарон отошёл от детей и ударил Таиши по наколеннику с такой силой, что оторвал его подошву от земли. Чтобы не упасть, Дингсаин должен был отпустить Дьяо и сделать упор на руки. Камешки на тропинке оцарапали торс великана. Барнс встал на спину громилы сапогом и надавил своим немаленьким весом.       — Что, сосунок, к мамке захотел? Таких упырей в моих краях скармливают собакам от того, что вы только разрушать можете. Что ты сейчас должен сказать, а? Не слышу! — рычал Барнс.       — Я не проявлю агрессии ни к кому из тех, кто вырос со мной или нуждался в моей помощи! — быстро повторял Таиши, чувствуя, как под весом Аарона начинает прогибаться позвоночник молодого воина.       Кузнец смиловался. Так бы сказали все, но явно не свидетели событий. Они видели, с какой яростью и наслаждением Аарон переломил бы Таиши. Просто так, чтобы повеселиться. Барнс подобрал трость и неспешным шагом вернулся в кузницу. Дети разбежались, не желая получать от мастеров и воспитателей. Крайний ребёнок посмотрел на всех и быстро убежал. Если бы не сандалии, о присутствии никто бы и не узнал.       Мужчины разбрелись по корпусам. Их никто не стал беспокоить. Храм продолжил жить своими ритмами и порядками. Двор опустел, но даже не было ощущения пустоты этого места. Все постройки наполнены живыми чертами и голосами. Письменности в классах, жар в кузнице, шелест листы от фруктовых деревьев в саду и движение воды в прудике. Всё сотворено человеком и используется им. Всё поддерживается человеком, который чтит данную ему силу и восхваляет истинное начало своей жизни.       К сожалению, только те, кто чтил традиции или жил в храмах и монастырях, помнили учения Старых Богов. Каждая находка из реликвий сопровождалась обрядом, который отрезал предмет от мира Богов, чтобы силой пользовались люди. Только те, кто поклонялся Старым Богам или Древним Драконам, мог прикасаться к реликвиям. Их можно было пересчитать по пальцам и записать в список из пятидесяти пунктов и названий. У каждой реликвии ограниченное количество обладателей, поэтому требовалось каждый год новые предметы с особой энергией.       Энергию могли ощущать воины нечеловеческого происхождения, как Таиши Дингсаин, или от рождения иметь особенности. Красные глаза — эти люди видели смерть, когда были детьми. Седые волосы — человек обладал изменённой душой, значит, имел либо более одной развитой стихией, либо её изменённым видом. В храме таких учеников немного.       Самой первой считалась сестра императора Сотаро, госпожа Ритцу, у которой были алые глаза. Чтобы не навлекать слухов, ей было приказано носить повязку постоянно. Мастера считали, что у неё есть огромный дар в стихии Земли, но погибший император запретил ей отправиться на обучение.       Второй была девушка Узеджи Уши из клана воинов павлина. Она могла очаровать лишь одним взглядом и словом, ей подчинялись взрослые мужчины только при одной встрече. Говорили, что она обладала силой льда и холода, который мог сковывать насмерть. Узеджи имела отдельные покои в храме, чтобы ей никто не мешал тренироваться.       Ваи Шу и Хат Кью две девушки, которые росли в приюте и видели смерть своей воспитательницы. К тому же Хат Кью была лишь отчасти человеком, в ней текла кровь великанов. Это роднило её с Таиши.       Среди парней можно было выделить Май Шоимина. Он появился на свет от союза с демоном и видел смерть своей матери. У него развилась стихия Огня, которая переросла в сочетании с Землёй в Магму и Металл. С ним отказывались вступать в дуэли, чтобы остаться в живых.       Мужчины, которые имели красные глаза или седые волосы, давно не появлялись в храме, они давно разбрелись по миру и стали служить у императора. Более десяти таких были детьми на обучении в монастыре. Но только двое сочетали и красные глаза, и седые волосы. Их не называли по именам, просто ученик Один и Два.       К вечеру дети освободились от занятий и вместе с беспризорниками стали играться. Салки и прятки. За ними наблюдала Лей, прячась среди фруктовых деревьев. Она улыбалась, вспоминая, как и ей было позволено вести себя так беззаботно. Ей бы и хотелось вновь оказаться ребёнком, чтобы не потеряться в вечной суете жизни. Чтобы ветер трепал её чёрные волосы, чтобы кожа ощущала влагу от дождя. Просто не думать о том, что нужно защищать кого-то и держаться за свою жизнь зубами.       Рядом промелькнуло два невысоких силуэта. Длинные седые волосы и одинаковая одежда. Дети без имени искали место, где можно было спрятаться. Лей Яну подошла к ним и указала на тренировочный столб. Туда убежал первый ребёнок. Вторую девочку ассасин подсадила на ветку дерева, где её закрыла листва. Лей усмехнулась и запрыгнула на столб, за которым скрылся первый ребёнок. Она начала подкидывать в руках металлические звёздочки.       Детские визги слышались с общего двора: кто-то обижался, что их нашли первыми, другие наоборот радовались, что не нужно больше сидеть в неудобном месте. Поисковиком был Садао Курогане, огненноволосый мальчишка. Мастера называли его воплощением одного из первых драконов. Он был невысоким для своих пятнадцати лет, всегда улыбался и пытался доказать, что именно его имя войдёт в историю, как спаситель мира.       — Эй, сестрица Лей! Ты не видела тут двоих? — мальчишка указал на старшую девушку пальцем и говорил громко.       — Даже если видела, то почему должна говорить тебе, злой гном? Это запрещено правилами игры, — усмехнулась Яну, прищурив глаза.       — Вредная сестрица! Я знаю, что они жульничают!       — Чем докажешь, злой гном?       — Не называй меня так, вредная сестрица Лей! — топал ногами Садао, хмурясь.       Брюнетка звонко засмеялась, громко, как это обычно делали сельские бабы, когда рассказывали друг другу сплетни. Лей Яну спрыгнула со столба и нагнулась вперёд, чтобы сравниться с Садао взглядом. Парнишка смутился и сделал шаг назад. Его щёки запылали румянцем, а глаза забегали из стороны в сторону. Курогане расправил плечи и ткнул пальцем в лоб Лей.       — Ты слишком старая для меня, сестрица! Не подлизывайся!       — Что? Ах ты, блоха! — ругнулась Лей.       Девушка погналась за Садао, который навлёк на себя гнев. Мальчик не боялся говорить то, что думает, но часто получал за это по шее. Когда Курогане забежал в жилой корпус учеников, Лей Яну заскочила вслед за ним. Тогда двое седовласых детей вышли из своих укрытий. Первый ребёнок помог второму спуститься на землю. Они взялись за руки и поднялись по ступеням на стену.       Толстые стены имели широкие проходы, по которым проехалась бы повозка с двумя лошадьми. Дети смотрели на леса, что окружали монастырь. Они видели длинную горную реку, которая пропадала за обрывом. Лазурные небеса словно касались вершин гор, разрезая их облаками. Светлые тучки плыли в сторону небесного светила. Держась за руки, дети в масках остановились и посмотрели на центральный храм.       Мастер Шао в своей башне ударил в колокола, объявляя вечернюю молитву. После молитвы был ужин, потом отбой. Старик Тенгфей ударил в колокола ещё раз, что было призывом войти в главный зал тем, кто прошёл службу. Дети и подростки скрылись в своих корпусах. Солнце начало катиться к горизонту. Из всех построек слышалась одна песня, которую должен был выучить даже ребёнок, чтобы Боги защитили их души.       После общего ужина все разошлись по корпусам. Тенгфей поднялся под крышу центральной башни. Он сел на колени и развернул перед собой свиток в золотом переплёте с яркими камнями, которые образовывали собой иероглиф с четырьмя точками. Шао взял кисть и окунул в чернила. На пустом месте оказались слова, которые сложились в послание.

      «Настанет тьма с уходом снега. Покинет храм одна глава. Вернёт домой все имена. Не будет лёгкой дороги. Повсюду видно только смерть. Как на груди змею пригреть. Узнает правду — пропадёт. Дракон на помощь не придёт. Вспыхнет небо над короной».

      Шао вздохнул. Подняв голову, он посмотрел в витражи башни. За пределами стен власть имела ночь. Ни единого облака. Тенгфей, опираясь на посох, подошёл к окну. Над храмом кружили четыре луны. Голубая принадлежала Богине Воды, имя ей Триагла. Красная находилась во власти Бога Огня, Рателту. Белая стала пристанищем для Бога Воздуха, Унсонга. Жёлтая досталась Богу Земли, властелину Теасеру.       — Избранный себя покажет. Ваши опасения сейчас напрасны. Чудовища до малых храмов не дойдут. Слово настоятеля, — Шао ударил посохом, раздался звон.       Звон эхом раздался по залу. Резкий порыв ветра вошёл через открытое окно, растрепав одеяние мастера. Воздух вторил голос Шао, превращаясь в шёпот. Тенгфей вслушивался в тишину. Что угодно могло стать ответом от высших сил. В неясном шёпоте старик уловил четыре голоса, один женский, который перебивал три мужских. Все они говорили одни и те же слова:       — Попробуй! Выживи! Терзай всех! Праздник! Шрамы!       Слова словно не мастеру были адресованы. Они говорили с тем, кто находился за спиной настоятеля. Ребёнок с седыми волосами и маске, закрывающей лицо. Ребёнок стоял на одном месте и просто смотрел на настоятеля пустыми красными глазами. Тенгфей погладил бороду, с усталым взглядом наблюдая за ребёнком. Старец приблизился к маленькому человечку и присел на одно колено, дабы сравняться глазами с учеником.       — Дитя, ты не можешь подниматься в башню, — спокойным голосом Шао сделал замечание. Он взял ребёнка за руку и повёл в ученический корпус.       Сознание юной души очень хрупкая вещь. Чем бережнее к ней относится, тем крепче она станет в более зрелом возрасте. У каждого мастера был свой подход к ученикам. Ран Бо требовал дисциплину и беспрекословное повиновение старшим. Аарон Барнс держал всех в лёгком страхе, вызывая доверие историями о внешнем мире. Шао Тенгфей был мягок со всеми, но его никто не хотел злить. Его авторитет стоял на том, что он, будучи молодым, получил титул настоятеля и ни разу не заставил усомниться в его навыках.       Мастер и ребёнок в маске вышли в задний двор, где был построен фонтан. Мраморный декор продолжал плескать воду в любое время года. По протоптанной дорожке старик обошёл фонтан и отпустил руку ребёнка, когда они остановились перед трёхъярусной башней из тёмного дерева с серой крышей. Но дитя не уходило, как-то обеспокоенно посмотрев на настоятеля. Тонкие пальчики вцепились в мантию Шао. Старик опустил ладонь на седую макушку ребёнка.       — Дитя, ты всё в секрете можешь сохранить? Никто не должен знать. Даже мастера. Я на тебя могу рассчитывать? — Тенгфей получил в ответ кивок. — У тебя особенный дар, дитя. Ты прекрасно ауру чувствуешь. Осторожней в этом быть нужно. Ты это прекрасно понимаешь, дитя. И я бы очень хотел, чтобы этот разговор между нами остался. А теперь ты в свою комнату пойдёшь.       Ребёнок кивнул вновь и, поправляя ремешки маски, исчез на ступеньках башни. Слышались поскрипывание досок под лёгкими шагами маленьких ног. Шао ушёл обратно в центральную башню только тогда, когда до него донеслись звуки щеколды. Над территорией монастыря власть вновь взяла тишина и ночь. Хлопки крыльев не могли нарушить ту гармонию, которая царила в корпусах. Лишь дыхание сотни человек сливалось в один звук. Это и называлось жизнью храма.       Паломники, которые приходили в период посадки и сбора урожая, могли ощутить одно общее по описанию чувство. Словно они проваливались в детство, когда на их маленьких плечах ещё ничего не лежало. Когда им не нужно было думать о том, как прокормить себя. Это не по тому, что за паломниками ухаживали или давали привилегии. Нет, эти люди сами готовили и убирали за собой. У них был свой отдельный корпус, но спальные места не предоставлялись.       Паломники могли находиться на территориях монастырей или храмов ровно двенадцать дней. После этого они оставляли что-то в качестве подношения и возвращались в свои города и сёла. В корпус к паломникам нельзя было заходить тем, кто постоянно проживал в монастыре. То место считалось мёртвым для тех, кто имел благословление Богов и дар к стихиям. Выросшие в пределах храма были выше обычных людей.       Но даже внутри храма были те, кто оказывался выше по статусу из-за своей силы, особенностей происхождения. И дело было не в знатности и известности семьи. Седовласые дети и рождённые от порочных союзов с существами ученики имели больше влияния, чем дворянские потомки. Многие считали это неправильным. Это тоже есть мнение. И оно имеет место быть.       Четыре Бога сошли в Хранилище, где в закрытых коробах находились артефакты мастеров. Женщина остановила свой взгляд на подставку для найденного шлема. Она с печалью притронулась к шлему и вздохнула. Три мужчины встали по другим сторонам от подставки, руки всех Богов легли на предмет. Возникло голубоватое облако пыли, что упало на пол и превратилось в Первого Воина.       Мужчина, ростом и размером с Таиши, с синей кожей, одежда голубых, красных и серых одеждах, на перчатках были металлические когти. Подбородок, нос и щёки закрыты узорной маской. Наколенники и наплечники имели узорные пластины. На сапогах было шесть ремней для надёжности, а острые носы под собой скрывали лезвия. Дух упал на колени, не смея поднять глаз на Богов.       — Поднимись, Избранный, и начни службу вновь! — четыре голоса эхом отразились по Хранилищу.       Дух выпрямился и кивнул. В помещение ворвался ветер, который унёс духа облаком на улицу. Боги переглянулись между собой, после взялись за руки и исчезли в звёздном свете. Аарон, сидящий на балконе, наблюдал за этим облаком, которое исчезло в дверях Башни Серых. Барнс посмеялся, довольный каким-то своим мыслям. Он курил трубку после работы в Кузнице, которая, наконец, прекратила пыхтеть и дышать огнём.       Несмотря на то, что мастера занимались одним делом, они имели свои тайны друг от друга. Аарон давно догадывался о том, что настоятель Тенгфей знал о том, кто есть новый Избранный. Барнс втайне от всех тренировал детей из Башни Серых в боевых искусствах. Дети поэтому и шли к нему, чтобы научиться владеть оружием. В Башне Серых, кроме детей в масках, девушек, были ещё ученики, которые и бегали в Небесную Кузницу.       — Оказывается, это я взрастил Избранного. Удивительно, что тот, кто никак не связан с Богами, стал учителем Избранного, — хрипел Аарон.       За долгие тридцать лет работы в Небесной Кузнице, за всё время в монастыре его грудь наполнило странное чувство лёгкости. Тяжёлый груз протеза испарился на короткий срок, пока царила ночь на дворе. Он выпустил изо рта дым, опёрся на трость и ушёл на башню Кузницы. Там было прохладно, самое то ощущение после жара печей. Аарон сел на край койки, откручивая протез.       В неведении о том, что приходили Боги, оставались Ран Бо и все ученики. Барнс был уверен в том, что настоятель ощутил всплеск таких мощных аур. Кузнец знал куда больше, чем мастер Бо, об устройстве и делах храма. Всё должно идти тихо, чтобы не нарушить общего спокойствия. Такое правило усвоили все. Даже покидая территорию главного монастыря, они не могли избавиться от той привычки, что все проблемы решаются тихо. Настолько, что у собственной семьи нет подозрений. Хорошее качество для воина, который быстро решает проблемы.